Не попробуешь — не узнаешь

***

Прошло два месяца Тиль держал Грега за бёдра и двигался — неистово, до умопомрачения. Грег вскрикивал с каждым новым толчком, и по его телу бежали теперь уже прирученные мурашки. Те, что когда-то приносили только страх и отвращение, теперь дарили исключительно щемящее, сладкое ощущение — того, как Тиль касается его, как Тиль целует, как Тиль бережно и нежно готовит пальцами или языком к тому моменту, который Грег любил больше всего: когда Тиль в нём. Рука Тиля скользнула к члену Грега, нежно обняла его — но сейчас это было почти не нужно. Почти как ласка, потому что Грег заканчивал раньше, чем Тиль успевал его коснуться. Ещё немного. Ещё мгновение. И вот наступило. Они закончили почти одновременно, но Тиль никогда не выходил из Грега сразу. Ему нравилось быть в нём. А Грегу нравилось, когда Тиль был в нём. — Ой, время уже… — Грег бросил взгляд на часы и рассмеялся. — У нас осталось сорок минут, чтобы умыться, позавтракать и выехать. Они оба прыснули. Наперегонки побежали в душ, но закончилось всё тем, что оба оказались в ванной. Ну и конечно, Тиль возбудился снова. Он теперь не переставал касаться тела Грега в любой момент. Грег заменил ему всё: блокнот, листья, камни… всё, что он когда-то использовал как успокоение. Теперь Грег был его единственным утешением— тем, что делало счастливым каждый его день. Грег опустился на колени и обхватил член Тиля губами. — Давай я хоть воду выключу… — простонал Тиль. Грег мотнул головой — полное несогласие — и продолжил свои ласки. Через несколько минут Тиль закончил. — Ну, я уже позавтракал, — Грег улыбнулся, помогая Тилю смыть остатки любви и страсти. — А ты как хочешь? — Э-э, нет. Будешь есть мою стряпню. Я что, зря готовил? — Конечно, буду. — Грег поцеловал Тиля в губы. — Если не попробую, как узнаю, какая на вкус твоя еда? В первый раз всегда страшно… но не смертельно.

***

Позавтракав, они оделись и вышли из квартиры. Теперь они жили у Грега. И собирались пожениться через два месяца. Тиль сделал предложение просто и необычно. Он написал их историю и в самом конце описал сцену, где один герой просит руки другого. А потом отдал скреплённые листы Грегу. Грег прочитал залпом. А потом подошёл к Тилю и сказал: — Самая прекрасная история, которую ты писал. Она о нас. Но, Тиль… я не понял последнюю сцену. Такого у нас точно не было. — Ты думаешь? Тиль вытащил из кармана маленькую коробочку и, лукаво улыбнувшись, спросил: — Теперь есть. — Выйдешь за меня? Пауза. Тишина. А потом: — Тиль… я согласен. Тиль сгрёб Грега в охапку, поднял на руки и закружил по комнате. — Тиль… Тиль… ты сумасшедший! — Но свадьба будет только тогда, когда я закончу лечение. — Конечно, мой дорогой, мой любимый, самый красивый цветок. Мы поженимся тогда, когда ты пройдёшь всю свою терапию. Грег обнял его крепко-крепко, уткнувшись носом в его плечо. — Я люблю тебя, Тиль. — Я люблю тебя, Грег. А потом Тиль поставил Грега на пол, достал из тумбочки альбом и коробку с простыми карандашами и, протянув их Грегу, сказал: — Грег, я написал, а ты нарисуй нашу историю. — Обязательно, дорогой. От автора: А знаете, что самое главное в этой истории? Грег когда-то боялся всего: прикосновений, близости, доверия. Он жил по правилу: «Не попробую — не узнаю», но пробовал через боль, через страх, через отчаяние. А потом появился Тиль. И оказалось, что «не попробуешь — не узнаешь» работает и по-другому. Если пробовать с тем, кто любит. Если пробовать с нежностью. Если пробовать, зная, что в любой момент можно остановиться и тебя поймут. Грег рискнул. И узнал. Что счастье — это когда утром не хочется выходить из душа, потому что любимый рядом. Что дом — это не стены, а человек, который ждёт. Что исцеление возможно, если рядом тот, кто готов ждать столько, сколько нужно. И что фраза «Не попробую — не узнаю» может стать самой счастливой, если произнести её в правильный момент. С правильным человеком. Они рискнули. И узнали. Всё. Благодарю за чтение.