Театр двух актеров

Свет привлекает всех. А ты попробуй найти того, кто полюбит твою тьму. Твои недостатки. Твои слабости. Ту личность, которая остается, когда летят к чертям тысячи масок. Ноябрь 1952 Люси сидела на широком подоконнике спальни второго этажа, поджав ноги; в руках — бокал красного вина, отливающего рубином в тусклом свете лампы. За окном ноябрьский вечер кипел городской жизнью: прохожие спешили по тротуару под зонтами от дождя, машины гудели моторами, разливая лужи в золотом свете фонарей, птицы стаями садились на провода, словно чёрные ноты на нотном стане. Воздух пах влажной землёй и дымом из труб. Люси смотрела на всё это почти не мигая, но на самом деле почти ничего не видела. Её мысли были заняты совсем другим. Томом. И их отношениями. В последнее время он всё глубже погружался в изучение тёмной магии. Люси не могла этого не замечать. Ещё во время учёбы в Хогвартсе она не раз слышала слухи о том, что Том Реддл может быть замешан в каких-то тёмных делах. Ходили самые разные разговоры — и зачастую довольно мрачные. Хотя никаких доказательств ни у кого никогда не было. Взять хотя бы случай с Тайной комнатой — тогда обвинили добродушного Хагрида. Но Люси знала: тот полувеликан имел слишком доброе сердце, чтобы сделать нечто подобное. Хорошо, что это понимал и её дядя. Благодаря этому Хагрид смог остаться в школе — пусть и не студентом, а всего лишь лесником. Хотя внимание к нему тогда обратили именно после слов Тома, который был старостой. Впрочем, тогда Люси почти не задумывалась об этом. В те годы её больше волновали совсем другие вещи. Да и теперь, если быть честной с самой собой, её тревожило не это. Она просто не хотела, чтобы с Томом что-то случилось. Чтобы его настигли неприятности. Чтобы он попал в беду. Это разбило бы ей сердце. Она неровно дышала к нему ещё с первого курса. Ещё тогда, когда Том был всего лишь худощавым, слишком серьёзным мальчиком с холодными глазами и странной, почти взрослой уверенностью в себе. Уже тогда он занял особое место в её сердце. Но за все годы учёбы Люси так и не решилась привлечь его внимание. Тем более — признаться в своих чувствах. После выпуска её жизнь пошла совсем другим путём. Она была занята воплощением своей давней мечты — театральной сценой, о которой грезила ещё с детства. И когда ей наконец удалось добиться желаемого и получить свою первую роль, на её пути снова появился он. Том Старые чувства, почти угасшие за те годы, пока она не видела и не слышала его, вдруг вспыхнули с новой силой. Словно достаточно было одного его взгляда, чтобы всё вернулось. Сначала это даже немного напугало её. Она не знала, насколько сильно Том изменился за годы разлуки. Изменился ли вообще. Поэтому Люси не спешила. Она соглашалась на встречи, но всегда старалась держать голову холодной и не позволять чувствам взять верх над разумом. С ним она была вежлива. И честна. В большинстве случаев. Потому что даже теперь оставались вещи, о которых Том не знал. И даже не догадывался. Вещи, рассказать о которых ей было бы непросто даже сейчас. Но в одном она была с ним абсолютно искренна. В своих чувствах. И когда их отношения в итоге перешли на новый, более интимный уровень, Люси была почти готова к тому, что случится дальше. Что он просто уйдёт. Что потеряет интерес, как только получит желаемое — её тело. В конце концов, именно так вели себя большинство мужчин, которых она встречала до Реддла. Поэтому она почти не удивилась бы. Она была к этому готова. Но Том… почему-то не ушёл. Она сделала ещё один медленный глоток вина. Вкус был терпким, чуть горьковатым. Именно таким, какой она любила. Люси провела пальцем по холодному краю бокала и снова посмотрела в окно. И именно тогда она услышала тихий звук. Дверь на первом этаже открылась. Не резко — осторожно, почти бесшумно. Словно человек, который входил, привык двигаться так, чтобы его не услышали. Люси едва заметно улыбнулась. Том. Она узнала бы эти шаги где угодно. Спокойные. Ровные. Неспешные. Он никогда не торопился, даже когда весь мир, казалось, мчался наперегонки. Где-то внизу тихо щёлкнул замок. Затем послышались шаги — медленные, уверенные. Деревянная лестница тихо скрипнула под его весом. Люси не повернулась. Она лишь сделала ещё один глоток вина, будто ничего особенного не происходило. Дверь спальни открылась почти беззвучно. В комнату вошёл Том. Его присутствие всегда ощущалось ещё до того, как он что-либо говорил. Словно холодное дыхание сквозняка, пробегающего по комнате. Словно тень, едва заметно меняющая свет лампы. Люси медленно повернула голову через плечо. — Ты сегодня поздно, — спокойно сказала она. Ни упрёка. Ни удивления. Просто констатация факта. Свет лампы скользнул по его лицу, по тёмному пальто, которое он ещё не успел снять, по знакомым резким чертам. И в этот момент Люси снова подумала о том же, что и раньше. Какой же он всё-таки… сложный мужчина. Но, к сожалению для её здравого смысла, именно таких она, похоже, и любила. Февраль 1953 Его всегда удивляло, как Люси, догадываясь — а она догадывается, Том это знал — чем он занимается, всё ещё остаётся рядом. Не задаёт лишних вопросов. Не лезет. Просто наблюдает, слушает и делает то, что считает нужным. Она не вторгается в его душу или сердце. Всегда оставляет ему немного пространства, не разрушает его порядок — по крайней мере, не до конца. Её хаос был безопасным и не затрагивал его планов. Он существовал как отдельный мир. Мир, где Реддл мог иногда вспомнить, каково это — быть человеком. Давал ему передышку от всего остального. И мужчина был за это благодарен. Возможно, именно поэтому он позволял ей больше, чем кому-либо другому. Люси могла ходить по дому так, будто это её собственная сцена: оставлять книги раскрытыми на диване, ставить чашки с кофе на край стола рядом с его аккуратно сложенными бумагами, открывать окна посреди зимы просто потому, что ей вдруг захотелось свежего воздуха. Любой другой услышал бы холодное замечание. Люси — нет. Том лишь иногда поднимал взгляд от документов, глядя на неё так, словно пытался понять, по каким законам существует эта женщина. Она никогда не пыталась его исправить. И, что было ещё страннее, — никогда не пыталась его спасти. Ни сочувственных взглядов. Ни наивных разговоров о добре и зле. Лишь тихое присутствие рядом. Иногда по вечерам она сидела на подоконнике с бокалом вина, закинув ногу на ногу, и рассказывала что-то бессмысленное про свою подругу Ванессу, про новое платье, которое та шьёт, или про очередной нелепый светский вечер. Том почти не слушал смысл. Ему хватало самого звука её голоса. В такие моменты он ловил себя на странной мысли: если однажды Люси просто исчезнет из этого дома — станет слишком тихо. И эта мысль ему совсем не нравилась. Потому что Том Реддл не любил вещи, без которых вдруг становится трудно обходиться. Дверь кабинета тихо скрипнула. — Ты снова работаешь, — прозвучало с порога. Голос Люси был спокойный, почти ленивый, будто это было не замечание, а простая констатация факта. Том поднял взгляд. — Пока что. Она появилась в дверях кабинета, держа две чашки. Волосы были собраны небрежно, несколько светлых прядей упали на щёки. — Кофе, — пояснила она, ставя одну чашку на край его стола. — Я решила проверить, не превратился ли ты окончательно в одного из этих бумаг. Том скептически посмотрел на стопку документов. — Некоторые из них гораздо полезнее людей. — Не сомневаюсь, — легко согласилась Люси и села на край стола, не обращая внимания на его аккуратно разложенные записи. Он коротко посмотрел на то, как её нога едва коснулась одного из пергаментов. И ничего не сказал. — Знаешь, — продолжила она после глотка, — сегодня в театре снова говорили о тех странных новостях в газетах. Том не изменился в лице. — Люди всегда о чём-то говорят. — Это правда, — согласилась Люси. Она чуть наклонилась вперёд, внимательно глядя на него. — Но знаешь, что смешно? — Что? Её улыбка стала едва заметной. — Когда они описывают тех страшных людей… они почему-то никогда не упоминают, что такие люди могут пить кофе посреди ночи и работать с бумагами. На секунду между ними повисла тишина. Том медленно сделал глоток. — Это потому, — сказал он спокойно, — что люди любят простые истории. Люси тихо хмыкнула. — Жаль. Сложные гораздо интереснее. Она соскочила со стола, забирая свою чашку. — Не засиживайся слишком долго, Том. — Это приказ? Она уже стояла в дверях. — Нет, — улыбнулась Люси. — Это просто просьба твоей единственной регулярности. И исчезла в коридоре, оставив после себя лёгкий запах кофе и странное ощущение покоя.