Театр двух актеров

Дитина є невинність і забуття, новий початок, гра, колесо, що саме крутиться — Фрідріх Ніцше Май 1963 Эти сорванцы росли как на дрожжах. Казалось, совсем недавно — два маленьких клубочка, настоящие ангелочки. Но сейчас это четырёхлетние чертики , которым действительно нужно куда-то засунуть свои маленькие носики. Люси смотрела на них и до сих пор не верила, что это она их родила. Ещё в самом начале, когда они были младенцами, Люси понимала, что с ними будет непросто. Дети — это всегда непросто. Колики, прорезывание зубов, постоянное желание есть. И это ещё малая часть того, что вызывало трудности. Она практически не спала ночами до тех пор, пока близнецам не исполнился год. Примерно тогда исчезла проблема с коликами и болезненным прорезыванием зубов. Но теперь это позади. Таро и Иля уже достигли возраста, когда большинство подобных проблем исчезают. Зато появились новые. Они были непоседливыми и очень любопытными. И это любопытство, казалось, не знало границ. Если в доме наступала тишина — это означало только одно: где-то рядом назревает катастрофа. И, как правило, так и было. То они находили способ добраться до шкафа с документами, то разливали чернила, решив «нарисовать портреты», то вдруг исчезали — лишь чтобы через несколько минут найтись под столом, заговорщически шепчась и пряча что-то за спинами. Таро всегда был инициатором. В его глазах светилась та же упёртость и блеск, которые Люси хорошо знала. Он первым лез куда не следует, первым придумывал «гениальные планы» и, конечно, первым же попадал в переделки. Иля же… Иля была совсем другой. Спокойнее — на первый взгляд. Она реже начинала проделки, но почти всегда доводила их до конца. Если Таро зажигал идею, то Иля делала её совершенной. И именно это пугало больше всего. — Это не я, — обиженно бормотал Таро, стоя посреди комнаты с чернильными пятнами на руках. — Это мы, — спокойно поправляла его Иля, крепко держа за спиной кисточку. Люси лишь вздыхала, глядя на них. Она уже научилась различать эти взгляды — невинные, почти ангельские, но с едва заметной искрой заговора где-то в глубине. — И что же вы на этот раз сделали? — устало, но без настоящего гнева спросила она. Дети переглянулись. И этого было достаточно. Таро улыбнулся — широко и абсолютно бессовестно. Иля чуть наклонила голову, словно взвешивая, стоит ли говорить правду. — Мы хотели сделать красиво, — наконец ответила она. Люси на миг закрыла глаза. «Красиво» в их исполнении обычно означало что-то очень далёкое от её представления о порядке. Однако… глядя на них, на эти две маленькие копии с абсолютно разными характерами, она чувствовала странное тепло. Усталость никуда не исчезала, так же как и бесконечные хлопоты. Но вместе с этим приходило что-то другое — тихое, упёртое ощущение, что вопреки всему хаосу, всё именно так, как должно быть. — Хорошо, — наконец сказала она, открывая глаза. — Показывайте ваше «красиво». И уже через несколько секунд пожалела об этом решении. *** Дети — цветы жизни. Так говорят большинство родителей. Но почему-то никто не говорит, что эти цветы способны на настоящие злодеяния. Том не ожидал, что его дети окажутся такими непоседливыми. В их возрасте он таким не был — по крайней мере, не настолько открыто. Но, с другой стороны, это даже радовало его. Тарант и Илиада были смышлёными. Очень смышлёными. Каждый раз, когда Том возвращался домой, эти двое сорванцов уже имели наготове новый «фокус», чтобы его удивить. И, что самое интересное, им это почти всегда удавалось. — Пап, смотри! — воскликнул Таро одного вечера, появляясь в дверях кабинета с видом человека, который только что сделал великое открытие. Иля стояла рядом, спокойнее, но с той же искрой в глазах. Это уже был плохой знак. Том медленно отложил книгу и поднял взгляд на детей. — Я смотрю, — спокойно ответил он, хотя внутри уже готовился к худшему. — Мы навели порядок, — гордо сообщила Иля. Это звучало подозрительно. Очень подозрительно. Несколько секунд Том молча смотрел на них, а потом встал и пошёл за детьми. Картина, которая открылась перед ним в гостиной, заставила его замереть на пороге. Книги были сложены… но не на полках. Они образовывали что-то вроде шаткой башни посреди комнаты. Стулья стояли друг на друге, образуя странную конструкцию, а на самом верху, словно корона, лежала его любимая трость. — Это… порядок? — медленно переспросил он. — Да, — уверенно сказала Иля. — Мы всё собрали в одном месте. Том перевёл взгляд на Таро. Тот широко улыбнулся. И в эту минуту Том вдруг понял одну простую вещь: это только начало. Он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и… неожиданно едва заметно улыбнулся. — Впечатляет, — наконец сказал он. — Но в следующий раз вы покажете мне, как вернуть этот «порядок» обратно. Дети переглянулись. — Это уже не так интересно, — честно признался Таро. — Но необходимо, — спокойно добавила Иля. И впервые за вечер Том почувствовал, что, возможно, именно она станет той, кто сможет хоть немного уравновесить их общий хаос. Хотя… глядя на то, как она уже осторожно подпирает шаткую башню ещё одной книгой, он начал в этом сомневаться. Ноябрь 1965 Им уже шесть. Люси решила, что они уже достаточно взрослые, чтобы она могла познакомить их со своей профессией. В конце концов, у неё всегда болело сердце, когда приходилось оставлять своих малышей, чтобы идти на работу. Но и без театра Лиметт не могла долго существовать. Поэтому когда детям исполнилось два года, она вернулась к профессии, а их оставляла с няней миссис Полин Арберс. Прекрасная женщина сорока лет, которая согласилась на работу с её детьми. Полин была замечательной и ласковой, а когда нужно, конечно, могла и поставить детей на место. Но делала она это спокойно, без криков. Спокойно объясняла близнецам, где они были неправи, почему и как они должны исправить свои ошибки. У самой миссис Арберс было трое сыновей. Старший Джон, средний Леон и младший Эндрю. Двое из них уже работали, а младший Эндрю только заканчивал обучение на зоолога. Поэтому Люси ей полностью доверяла Таранта и Илиаду. Том тоже к ней прекрасно отнёсся и не был против её услуг няни. Он понимал, как для неё важно было возвращение в театр, к спектаклям, сцене, к той жизни, без которой она буквально угасала. — Мы пойдём туда, где ты работаешь? — недоверчиво переспросил Таро, глядя на неё снизу вверх. — Именно так, — улыбнулась Люси, поправляя воротничок Илии. Иля ничего не сказала, но её пальцы крепче сжали край материнского пальто. Это был её привычный жест, когда она волновалась или просто не знала, чего ожидать. Театр встретил их запахом пыли, старого дерева и чем-то ещё — особенным, почти неуловимым. Запахом сцены, света и чужих историй. Таро сразу вырвался вперёд. — Здесь можно бегать? — Нет, — хором ответили Люси и Иля. Люси тихо выдохнула, стараясь сдержать улыбку. Она провела их за кулисы, показала гримёрки, костюмы, зеркала с лампочками. Иля долго разглядывала ткани, осторожно касаясь их, словно боялась испортить. Таро же, напротив, уже через минуту успел примерить чью-то шляпу и взять в руки реквизитный меч. — Я буду здесь играть! — заявил он с таким видом, словно вопрос уже решён. — Сначала научишься не падать со сцены, — сухо заметила Иля, не отрывая взгляда от большого зеркала. Люси наблюдала за ними, прислонившись к дверному косяку. Сердце странно сжималось — от волнения, от нежности, от какого-то тихого страха. Это был её мир. Её территория. То, что всегда принадлежало только ей. И теперь в этом мире стояли они. — Мама, — вдруг тихо позвала Иля. Люси подошла ближе. — Да? Девочка посмотрела на своё отражение, потом — на мать. — Ты здесь другая. Люси замерла. — Другая? — Ты… светлее, — немного неуверенно объяснила Иля. Таро фыркнул: — Она просто важная здесь. И это, как ни странно, попало ещё точнее. Люси опустилась на корточки перед ними, обняла обоих сразу. — Это просто место, где я делаю то, что люблю, — тихо сказала она. — Тогда нам здесь нравится, — быстро ответил Таро. Иля лишь кивнула, но этого было достаточно. Где-то в зале уже начинали собираться актёры, кто-то звал Люси по имени. Работа ждала. Она встала, ещё раз взглянула на детей и на миг заколебалась. А потом поняла: впервые за долгое время ей не больно их оставлять. Потому что на этот раз они оставались рядом.