Сцена 19
11 апреля 2026 г., 00:28
Людина не може втекти від того, ким вона є
— Софокл
Июнь 1966
В ателье Ванессы сегодня было на удивление тихо. Но это, наверное, к лучшему. Люси привела Таро и Илию к подруге, чтобы она сшила им новый одежку для поездки на море в Болгарию этим летом.
Когда детям исполнилось семь, Люси решила взять их с собой в путешествие. В её любимый Париж. Дети были в восторге от городов, куда она их водила, а в этом году она выбрала для них море в Болгарии. И конечно, они и там будут гулять и разглядывать достопримечательности. Но об этом потом.
Сейчас нужно сшить новые купальники и плавки и, возможно, несколько новых сарафанов для Илиады.
— А кто это ко мне пожаловал? — раздался голос Ванессы, которая только что вышла к ним. — Это же мои драгоценные крестники!
Выбрать Ванессу крёстной для своих детей было вполне осознанным решением Люси. Том лишь плевался, что не станет терпеть эту, как он сказал, рыжую выдру в качестве родственницы.
За эти годы взаимодействие между ними на самом деле немного улучшилось. Но конечно, они никогда не упускали возможности подколоть друг друга или придумать какое-нибудь обидное прозвище.
Но что случилось — то случилось. Ванесса стала частью их семьи. И, как бы Том ни ворчал, дети её обожали.
— Крёстная! — воскликнул Таро и сразу бросился к ней.
Иля подошла спокойнее, но тоже обняла Ванессу, едва улыбаясь.
— Я смотрю, вы выросли ещё на целую голову, — театрально вздохнула Ванесса, оглядывая их.
Ванесса уже достала сантиметровую ленту, но Таро вдруг не спешил становиться ровно. Его взгляд скользил по мастерской — по тканям, аккуратно сложенным в стопки, по коробкам с пуговицами, по иголкам, блестевшим в свете.
— А это что? — он осторожно коснулся большой деревянной катушки с нитками.
— Нитки, — ответила Ванесса, наблюдая за ним с едва заметным интересом.
— А почему они такие толстые? Это для чего-то особенного?
Люси удивлённо приподняла брови. Обычно Таро не задерживал внимание на чём-то дольше нескольких секунд.
— Для крепких швов, — объяснила Ванесса, уже внимательнее приглядываясь к мальчику. — Хочешь попробовать?
— Можно? — он даже замер, словно боялся, что ему сейчас откажут.
— Если ничего не сломаешь, — вмешалась Люси.
— Я не ломаю, я… пробую, — серьёзно ответил Таро.
Ванесса тихо засмеялась и подсунула ему лоскут ткани.
— Вот. Попробуй сделать стежок.
Иля тем временем уже стояла ровно, позволяя снимать мерки, но краем глаза наблюдала за братом.
Таро взял иглу неуклюже, но осторожно. Первый движение было неуверенным, нитка слегка запуталась, но он не отступил.
— Это сложнее, чем выглядит, — пробормотал он, сосредоточенно нахмурившись.
— Всё сложнее, чем кажется, — ответила Ванесса, не отводя от него взгляда.
Несколько минут в мастерской было странно тихо. Даже Люси не вмешивалась — лишь наблюдала.
— Смотри, — наконец сказала Ванесса, мягко направляя его руку. — Не торопись. Здесь важна точность.
Таро кивнул. На этот раз вышло чуть ровнее.
Он поднял лоскут ткани и внимательно посмотрел на свою работу, словно это было нечто гораздо большее, чем просто несколько кривых стежков.
— А можно сделать что-то настоящее? — тихо спросил он.
Люси едва заметно улыбнулась.
— Сначала научишься не колоть пальцы, — сказала она.
— Я уже один раз не уколол, — возразил Таро.
— Это не считается, — спокойно добавила Иля.
Ванесса снова засмеялась.
— Из него может что-то выйти, — сказала она, бросая короткий взгляд на Люси. — Если не потеряет интерес через пять минут.
Октябрь 1966
Дождь начался ещё с утра и так и не прекратился — мелкий, упёртый, почти нервный. Капли стекали по стёклам, размазывая мир за окном в серую акварель.
Люси вернулась домой раньше, чем обычно. В театре что-то сломалось, и репетицию отменили. Она даже порадовалась этому… сперва.
А потом почувствовала тишину.
Слишком правильную.
— Таро? Иля? — позвала она, снимая пальто.
Ответа не было.
Лишь лёгкий шорох где-то в глубине дома.
Люси медленно пошла на звук.
Шаг. Ещё шаг.
И чем ближе к кабинету, тем сильнее становилось это странное ощущение — словно воздух густеет.
Дверь была приоткрыта.
— Не отпускай, — тихо сказал Таро.
— Я держу, — так же тихо ответила Иля. — Но оно тянется к тебе.
Люси замерла.
И открыла дверь резко.
Сначала она увидела их.
Таро стоял с вытянутой рукой. Его пальцы дрожали, но не от страха — от напряжения, словно он удерживал нечто огромное.
Иля — напротив него. Спокойная, сосредоточенная, но её ладонь была поднята так же.
А между ними…
Воздух сгущался.
Форма рождалась медленно, словно не хотела существовать.
И вдруг — удар.
Тёмная энергия разорвала пространство, и в руках Таро начала проявляться структура.
Булава.
Тонкая. Изящная. Серая, как камень, но не камень — нечто иное, словно собранное из самой воли.
И в тот же миг в руках Или тоже что-то собралось.
Точно такая же, как у Таро.
— Я же говорил, — прошептал Таро, не отводя взгляда. — Она выходит!
— Не кричи, — спокойно ответила Иля. — Она реагирует на тебя.
— На нас обоих, — поправил он.
Люси сделала шаг вперёд.
— Прекратите.
Голос был резким.
Дети не обернулись.
— Ещё чуть-чуть, — выдохнул Таро.
— Я почти держу форму, — добавила Иля.
И в тот же миг обе булавы стали чётче.
Реальнее.
Воздух задрожал, словно не выдерживал их присутствия.
— Я сказала, прекратите! — резче повторила Люси.
Треск.
И обе конструкции рассыпались.
Ни взрыва. Ни света. Просто — исчезли, словно их никогда не было.
Таро резко опустил руку.
— Почему ты всегда их останавливаешь?!
— Потому что вы не контролируете это, — холодно ответила Люси.
Иля посмотрела на неё внимательно.
— Мы почти контролируем.
Это «почти» прозвучало опаснее, чем что-либо иное.
Люси подошла ближе, переводя взгляд с одного на другого.
— Вы создаёте оружие.
— Мы создаём наше, — тихо сказал Таро.
— Это одно и то же, — отрезала она.
Тишина упала тяжёлая.
И впервые Иля не согласилась сразу.
— Нет, — сказала она спокойно. — Они разные.
Люси застыла.
— Разные?
Иля кивнула.
— Его — защищает. Моё — сдерживает.
Таро глянул на сестру.
— Это не так.
— Да, — тихо ответила она.
Люси почувствовала, как что-то внутри сжимается.
— Вы не должны этого делать, — сказала она уже тише. — Никогда. Ни вместе. Ни по отдельности.
Таро сжал кулаки.
— Но оно само выходит!
— Потому что вы его зовёте, — вдруг прозвучал новый голос.
Том.
Он стоял в дверях.
Спокойный. Слишком спокойный.
Его взгляд был направлен не на детей — на пространство между ними.
Словно он всё ещё видел то, что только что исчезло.
— Вы не создаёте его, — медленно сказал он. — Вы его вытягиваете.
Тишина стала ещё гуще.
— Объясни, — тихо добавил он, не отводя взгляда от Люси.
И она поняла — этот момент уже нельзя отложить.
***
Том стоял у камина, но на этот раз не смотрел на огонь. Его взгляд был направлен на Люси — внимательный, почти аналитический, словно он разбирал её слова на составные части.
— Ты сказала «частично», — тихо произнёс он. — Но что именно ты имеешь в виду под этим «частично»?
Люси вздохнула, откидываясь в кресле.
— Я не «полуфейри» и не «частично фейри». Я фейри полностью.
— Род Лиметт.
Том повторил имя про себя, не перебивая.
— Это семейная линия, — продолжила Люси. — Из поколения в поколение. Фейри-природа не исчезает и не «разбавляется». Она стабильна. Такая же, как у моей матери — Марии.
Он медленно переспросил:
— Она такая же, как ты?
— Да, — кивнула Люси. — Полностью фейри.
Том сделал шаг ближе.
— А оборотень?
Люси на миг замолчала.
— Я на треть оборотень. Это примесь, не основа.
— И это означает…?
— Что я не могу полностью превращаться в волка, — спокойно сказала она. — Никогда не могла. И не смогу.
Том нахмурился.
— А полнолуние?
— Бессонница, — ответила Люси. — Но на этом всё. Ни трансформации. Ни потери контроля. Это не полноценное состояние, а слабый отпечаток.
Он молчал несколько секунд.
— То есть это почти не влияет на тебя.
— Не влияет настолько, чтобы определять меня, — уточнила она. — Я фейри. Это моя природа. А оборотень — лишь след другой линии.
Том медленно провёл рукой по подбородку.
— И это передаётся в твоей семье вместе с фейри-линией.
— Да, — подтвердила Люси. — Но фейри — доминирующая. Всегда была.
Он задержал взгляд.
— А дети?
Люси на миг напряглась, словно этого вопроса она ждала.
— Объясни, — говорит он спокойно. Люси сидит в кресле. Она выглядит усталой, но не испуганной.
— Ты видел, — отвечает она.
— Я видел, как у восьмилетних детей в руке из воздуха сформировалось оружие, — холодно уточняет он.
Она едва улыбается.
— В времена основателей Хогвартса, — тихо говорит она, — когда ещё жили Годрик Гриффиндор и Салазар Слизнорт… в лесах у замка жила волчица. Не проклятая. Не укушенная. Родившаяся такой.
Том не перебивает.
— Она носила булаву. Не палочку. Она защищала свой клан от магов, которые считали их ошибкой природы.
— И твой род решил с ними породниться? — сухо.
— Один мужчина решил не убивать её, — спокойно отвечает Люси. — И влюбился.
Он едва заметно скептически приподнимает бровь.
— Романтика.
— Выбор, — поправляет она. — И от этого выбора родились двое.
Она смотрит на него прямо.
— Мальчик и девочка.
Том не моргает.
— И?
— Когда их мать больше не могла сражаться, дети подняли её оружие. Но вместо старой булавы в их руках появились новые.
Он молчит.
— Маги называли их Кай и Герда. Они не служили никому, кроме своей семьи. Они не позволяли спалить леса. Они стояли вместе. Всегда.
Том медленно ходит по комнате.
— Ты веришь в эти сказки?
— Это не сказка, — тихо отвечает Люси. — Это родовая память.
— Память не создаёт оружие из воздуха.
— Кровь создаёт.
Он останавливается перед ней.
Она сделала паузу.
— И ещё одно.
Том тихо:
— Говори.
— Они могут частично и полностью превращаться в волков.
В комнате стало тихо настолько, что было слышно потрескивание камина.
Том медленно переспросил:
— Полностью?
— Да, — сказала Люси. — В отличие от меня.
Он сделал шаг назад, словно эта информация требовала пространства для обработки.
— То есть они сочетают обе линии.
— Не просто сочетают, — поправила она тихо. — Они их усиливают.
Том медленно ходит по комнате.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю.
— Они не полностью подконтрольны магическим законам.
— Они подконтрольны себе.
— Это хуже.
Впервые в её взгляде появляется холод.
— Они не твои солдаты, Том.
Между ними натягивается нечто опасное.
— Они мои дети, — тихо говорит он.
— И мои.
Тишина. Где-то в соседней комнате слышен тихий смех Илиады. Потом — голос Таранта.
Том прислушивается.
— Если легенда правдива, — говорит он медленно, — то эти двое всегда стоят вместе.
— Да.
— А если кто-то встанет между ними?
Люси смотрит на него долго.
— Тогда он проиграет.
Взгляд Тома темнеет. Он не привык проигрывать.
— Они не Кай и Герда, — наконец говорит он.
— Нет, — соглашается она. — Они Илиада и Тарант.
Он подходит к двери, ведущей в детскую. На миг задерживается.
— Они не будут легендой, — говорит он тихо.
— Нет?
— Они будут реальностью.
И впервые за долгое время Люси не может понять, обещание это… или предупреждение.
