Лагерь для двух душ.

Завтрак в столовой в этот день был каким-то особенным — может быть, потому что солнце светило особенно ярко, а может, потому что Джейн проснулась с ощущением лёгкости во всём теле. Она сидела за своим привычным столом, и теперь за ним помещались уже не пятеро, а шестеро — Макс сидела рядом с ней, и это казалось настолько естественным, что никто даже не удивлялся. Дастин, как обычно, рассказывал очередную историю, активно жестикулируя и чуть не опрокидывая стакан с соком. Лукас закатывал глаза, но слушал внимательно. Уилл улыбался, поглядывая на сестру. Майк сидел напротив и, как всегда, изредка бросал на Джейн взгляды, которые та не могла интерпретировать. А Макс — Макс просто была рядом, и этого было достаточно. — ...и тогда я говорю ему: «Слушай, это не моя вина, что твой рюкзак упал в лужу, я просто проходил мимо!» — Дастин театрально развёл руками. — Ты проходил мимо с мячом в руках, — сухо заметил Лукас. — И, кажется, именно этот мяч стал причиной падения рюкзака. — Это были спорные обстоятельства! — парировал Дастин. Джейн улыбалась, но краем глаза следила за объявлениями на доске у входа в столовую. Там каждое утро вывешивали расписание мероприятий. Сегодняшний день значился как «Творческий конкурс. Чтецы. Сочинение собственных стихов». Она читала это объявление и чувствовала, как внутри загорается маленький, робкий огонёк интереса. Стихи. Она никогда не пробовала писать стихи. В школе это было обязательно, но там нужно было анализировать чужие, а не сочинять свои. Но сегодня... сегодня был свободный день. Весь день свободен, только вечером — выступления. — Оди? — голос Уилла вывел её из задумчивости. — Ты чего зависла? — Думаю, — ответила она. — Про конкурс. Чтецов. — Ты хочешь участвовать? — удивился Дастин. — Никогда не видел, чтобы ты стихи читала. — Я и не читала, — призналась Джейн. — Но хочу попробовать написать. Если получится. Майк поднял на неё глаза. В его взгляде мелькнуло что-то — восхищение? Удивление? — Это круто, — сказал он тихо. — Написать своё. Я бы не смог. — Я тоже не знаю, смогу ли, — честно ответила Джейн. — Но попробовать стоит. Макс молчала, но Джейн чувствовала её взгляд на себе. Когда она повернулась, Макс быстро отвела глаза и уткнулась в тарелку. — Если пойдёшь писать, я с тобой, — сказала Макс негромко, почти себе под нос. — Мне всё равно делать нечего. Джейн улыбнулась — широко, открыто. — Правда? — Ну да, — Макс пожала плечами, делая вид, что это ничего не значит. — Посижу рядом, подышу воздухом. Не одной же тебе скучать. — Тогда пошли, — Джейн встала, собирая поднос. — Прямо сейчас. Пока вдохновение не ушло.

***

Они выбрали то же место, где сидели вчера — упавшее дерево на краю поляны, откуда открывался вид на озеро, небо и верхушки сосен. Только сейчас солнце стояло высоко, заливая всё вокруг золотистым светом, и воздух был напоён запахом нагретой хвои и полевых цветов. Джейн устроилась на дереве, положив на колени блокнот и ручку, которые захватила из комнаты. Макс села рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга. — Пиши, — сказала Макс, глядя на озеро. — А я буду молчать. Не отвлекать. Джейн кивнула, уставившись в чистый лист. Белая бумага слепила глаза на солнце. Строчки не шли. Мысли путались. Она смотрела на небо — высокое, голубое, с редкими перистыми облаками. Смотрела на озеро — тёмное у берега и светлое на глубине, с бликами, танцующими на поверхности. Смотрела на сосны — стройные, высокие, тянущиеся к солнцу. Ничего. Пустота. Она вздохнула, перевела взгляд на Макс. Та сидела, откинувшись назад и опираясь на руки, её лицо было обращено к солнцу, глаза закрыты. Рыжие волосы рассыпались по плечам, ветерок играл с отдельными прядями. Веснушки на носу и щеках казались особенно яркими на свету. Губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, спокойное. И вдруг — строчки пошли. Они не возникали из ниоткуда, не были придуманы специально. Они просто появлялись в голове, одна за другой, как будто кто-то диктовал их изнутри. Джейн смотрела на Макс и писала. Слова ложились на бумагу, складываясь в рифмы, и каждая строчка была про неё. Про рыжие волосы, про веснушки, про то, как она закрывает глаза на солнце, про то, как рядом с ней становится тепло. Но когда Джейн перечитывала написанное, там не было имени. Там была природа.. Озеро.. Небо Солнечный свет.

Над озером тихо плывут облака,

Им шепчут о чём-то верхушки сосны.

А я здесь сижу — и рука у виска,

Вдруг вспомнив, как много нам обещано весны.

Здесь ветер играет с волной голубой,

И плещется солнце в синей воде.

А рядом со мной — кто-то самый родной,

Кого не найти нигде.

Я смотрю, как на солнце искрятся веснушки,

Как рыжие пряди ласкает ветер.

Мы просто сидим на полянке, подружки,

Но мне хорошо — ты заметь.

Ты даже не знаешь, что ты вдохновенье,

Что каждая строчка — про взгляд твой и смех.

Что здесь, в этом месте, в это мгновенье,

Ты стала важнее всех.

Джейн оторвала ручку от бумаги и перечитала стихотворение целиком. Сердце колотилось где-то в горле. Это было про Макс. Каждая строчка — про неё. Но если не знать, можно подумать, что про природу. Про озеро. Про лето. — Написала? — голос Макс заставил её вздрогнуть. — А? Да. Кажется, да. — Дай посмотреть. Джейн инстинктивно прижала блокнот к груди. — Нет! То есть... потом. После конкурса. Сюрприз. Макс усмехнулась, но настаивать не стала. — Ладно, секретничай. Пойдём уже? Есть хочется. Джейн посмотрела на часы и ахнула. — Мы обед пропустили! — Чего? — Макс тоже глянула на свои. — Ого. Три часа просидели. Ну и ладно. Пошли сразу на ужин, чего уж. Они встали, и Джейн спрятала блокнот в рюкзак. Внутри неё всё пело. Стих был написан. И он был про Макс. И это было правильно.

***

В столовой они взяли салаты и тосты — основное уже разобрали, но голод не был таким сильным, чтобы расстраиваться. Ели быстро, переговариваясь о пустяках, и то и дело поглядывали на часы. — Волнуешься? — спросила Макс, жуя тост. — Немного, — призналась Джейн. — Я никогда не выступала перед столькими людьми. — А ты просто представь, что там никого нет, — посоветовала Макс. — Или что там только я сижу. Я же буду в зале. — Правда? — Джейн почувствовала, как тепло разливается в груди. — Ну да. Поддержу тебя. Чтобы не страшно было. Джейн улыбнулась, и эта улыбка была ярче любого солнца.

***

Главный блок лагеря оказался большим двухэтажным зданием, где располагались администрация, медпункт, столовая и актовый зал. Зал был просторным, с рядами складных стульев, сценой с красным занавесом и стареньким пианино в углу. Народу собралось много — участники, зрители, вожатые, жюри за отдельным столом с табличками. Джейн сидела в первом ряду вместе с отрядом, Макс — рядом, мальчики — чуть поодаль. На сцене по очереди выступали ребята — кто-то читал классику, кто-то свои стихи, кто-то даже пытался петь. Двадцать три участника. Джейн была двадцатой по счёту. Она сидела, сжимая в руках блокнот, и слушала других, но мысли её были где-то далеко. Она прокручивала в голове своё стихотворение, боясь забыть строчки. — Оди, — шепнула Макс, когда объявили девятнадцатого участника. — Ты следующая. Не дёргайся. Всё будет хорошо. Джейн кивнула, чувствуя, как пальцы Макс на секунду сжали её ладонь. Это прикосновение было подобно глотку воды в пустыне — оно придало сил, успокоило, наполнило уверенностью. — Двадцатый участник — Джейн Хоппер, отряд «Зелёные дятлы», — объявила ведущая. — Стихотворение собственного сочинения. Джейн встала, сделала глубокий вдох и вышла на сцену. Свет софитов слепил глаза, зал казался огромным тёмным пространством, полным невидимых зрителей. Но в первом ряду она видела одно светлое пятно — рыжие волосы Макс, её внимательный взгляд, её губы.. Джейн подошла к микрофону, развернула блокнот и начала: — Стихотворение называется... «Над озером». Она сделала паузу и заговорила. Голос её звучал ровно, спокойно, хотя внутри всё дрожало. - Над озером тихо плывут облака, Им шепчут о чём-то верхушки сосны. А я здесь сижу — и рука у виска, Вдруг вспомнив, как много нам обещано весны. - Здесь ветер играет с волной голубой, И плещется солнце в прозрачной воде. А рядом со мной — кто-то самый родной, Кого не найти нигде. - Я смотрю, как на солнце искрятся веснушки, Как рыжие пряди ласкает ветер. Мы просто сидим на полянке, подружки, Но мне хорошо — ты заметь. - Ты даже не знаешь, что ты вдохновенье, Что каждая строчка — про взгляд твой и смех. Что здесь, в этом месте, в это мгновенье, Ты стала важнее всех. Она закончила и подняла глаза. Зал молчал секунду, а потом взорвался аплодисментами. Джейн растерянно улыбнулась, поклонилась и пошла со сцены, чувствуя, как ноги подкашиваются. Макс встретила её в проходе и схватила за руку. — Это было... — она запнулась. — Оди, это было потрясающе. Честно. — Правда? — Джейн всё ещё не верила. — Правда. Ты молодец.

***

Жюри совещалось недолго. Результаты объявили через полчаса. — Четвёртое место — Джейн Хоппер, «Зелёные дятлы»! Четвёртое. Среди двадцати трёх. Это было больше, чем она ожидала. Джейн вышла за грамотой, чувствуя, как улыбка растягивает губы до ушей. Когда она вернулась на место, Макс сжала её плечо. — Четвёртое — это круто. Очень круто. — Спасибо, — сказала Джейн. И добавила тихо, только для них двоих — Ты была права. Когда ты в зале — не страшно. Макс отвела взгляд, но Джейн заметила, как дрогнули уголки её губ.

***

Они шли по тёмной тропинке, освещённой только редкими фонарями и луной. Воздух был прохладным, пахло ночной сыростью и соснами. Джейн держала в руках грамоту, и внутри неё пело всё. — Знаешь, — сказала она вдруг, останавливаясь. — Я поняла одну вещь. Макс остановилась рядом. — Какую? Джейн посмотрела на неё. При лунном свете рыжие волосы казались почти чёрными, но веснушки всё так же выделялись на бледной коже. Глаза блестели. — Это стихотворение... оно не про озеро, — тихо сказала Джейн. — Оно про тебя. Макс замерла. Её лицо ничего не выражало секунду, другую. А потом — она улыбнулась. Не той кривой усмешкой, которой улыбалась раньше, а мягкой, тёплой, почти счастливой улыбкой. — Я догадалась, — сказала она тихо. — Про веснушки и рыжие пряди. Сложно было не догадаться. — Ты не против? — спросила Джейн, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Нет, — ответила Макс. — Я не против. Мне... приятно. Они постояли так ещё секунду, а потом пошли дальше. Рядом. Плечом к плечу. И ночь вокруг них была тёплой и доброй.

***

Джейн проснулась от звука, которого не ожидала услышать в лагере — от шума дождя. За окном было серо, по стеклу стекали потоки воды, и в комнате царил полумрак, несмотря на утро. — Ничего себе, — пробормотала Сьюзи, выглядывая в окно. — Это надолго? — Судя по тучам — на весь день, — ответила Кьют, тоже подходя к окну. Макс сидела на своей кровати, натянув одеяло до подбородка, и хмуро смотрела на дождь. — И что теперь? Конкурс отменят? — Перенесут, — зевнула Сьюзи. — Слышала вчера, вожатые говорили. Если дождь, все мероприятия в помещении.

***

Объявление не заставило себя ждать. Через полчаса мегафон директора прогудел над лагерем: — Внимание! Из-за неблагоприятных погодных условий сегодняшний этап переносится на завтра. Всем отрядам находиться в своих домиках и общих залах. На улицу не выходить без крайней необходимости! Повторяю, на улицу не выходить! — Кошмар, — простонала Сьюзи. — Весь день в четырёх стенах. С ума сойти можно. Но через час, когда они позавтракали в столовой, и, с зонтиками, вернулись в домик, оказалось, что сидеть в четырёх стенах им не придётся. — Ребята, к вам можно? — в дверях стояли Уилл, Майк, Дастин и Лукас, все мокрые, но улыбающиеся. Дастин держал в руках стопку коробок. — Мы принесли настолки! Спасаться от скуки! — Заходите, — разрешила Кьют, которая уже включила режим гостеприимной хозяйки. Мальчики ввалились в комнату, отряхиваясь и оставляя мокрые следы на полу. Сьюзи тут же засуетилась, нашла какие-то старые полотенца, чтобы они вытерлись. Макс и Джейн сидели на кровати Джейн и наблюдали за этой суетой с лёгкой улыбкой. — Во что играем? — спросил Дастин, выкладывая коробки на пол. — У нас есть «Уно», «Монополия», «Экивоки», «Мафия» и... бутылочка. — Бутылочка? — переспросила Кьют с интересом. — Это та, где целоваться? — Ну, не обязательно целоваться, — Лукас пожал плечами. — Можно просто задания выполнять. Но традиционно — целоваться. Макс внутренне напряглась, но постаралась не подавать вида. Она поймала взгляд Джейн — та смотрела на неё с лёгким беспокойством, как будто спрашивала: «Ты как?» Макс чуть заметно кивнула. — Давайте сначала в «Уно», — предложил Уилл. — Разогреемся.

***

Карты раздали быстро. Правила все знали, так что объяснять ничего не пришлось. Джейн сидела на полу, прислонившись спиной к своей кровати, Макс — рядом, почти вплотную. Напротив — Уилл и Дастин, чуть поодаль — Сьюзи, Кьют, Майк и Лукас. Игра пошла весело. Дастин, как всегда, громко комментировал каждый ход, Лукас подкалывал его, Сьюзи ахала, когда кто-то пропускал ход. Джейн играла спокойно, без азарта, но с удовольствием наблюдая за остальными. Макс играла молча, но Джейн видела, как она сосредоточена. Когда кто-то клал карту, которая заставляла её брать дополнительные, она чуть заметно хмурилась и сжимала карты в руках. Джейн заметила это — как её пальцы белеют на сгибах, как она покусывает губу, обдумывая следующий ход. — Твоя очередь, Макс, — сказал Уилл. Макс положила карту, и тут Дастин заорал: — Уно! У меня одна карта! — Спокойно, — Лукас закатил глаза. — Ты каждую игру так орёшь. Макс, пока все отвлеклись на Дастина, незаметно взяла Джейн за руку. Просто сжала пальцы на секунду — и отпустила. Джейн почувствовала, как сердце пропустило удар. Она посмотрела на Макс — та сидела с невозмутимым лицом, глядя в свои карты, но уголки её губ чуть подрагивали. «Что это было?» — подумала Джейн. Но ответа не нашла.

***

«Монополия» — игра для терпеливых. Макс терпеливой не была, но согласилась поиграть, потому что все хотели. Разделились на две группы — в одной играли Макс, Джейн, Сьюзи и Кьют, в другой — мальчики. Макс выбрала фишку — утюг. Почему-то всегда выбирала утюг, с детства. Джейн взяла кораблик. Сьюзи — шляпу, Кьют — собачку. Игра началась мирно. Бросали кубики, покупали улицы, платили налоги. Но чем дальше, тем азартнее становилось. Сьюзи скупила всю оранжевую улицу и начала строить дома. Кьют отчаянно торговалась за каждую клетку. А Макс... Макс проигрывала. Карты не шли, кубики выпадали не те, деньги таяли на глазах. Она чувствовала, как внутри закипает раздражение. Пальцы сжимали фишку так, что она нагрелась. — Твоя очередь, Макс, — сказала Кьют. Макс бросила кубики. Выпало два и три — пять. Её фишка приземлилась на клетку Сьюзи с двумя домами. — Плати, — сладко улыбнулась Сьюзи. Макс стиснула зубы. Отсчитала деньги, отдала. Осталось совсем мало. Ещё один такой ход — и банкротство. — Не парься, — тихо сказала Джейн рядом. — Это просто игра. Макс повернулась к ней. Джейн смотрела спокойно, мягко. В её глазах не было насмешки — только поддержка. И Макс вдруг почувствовала, как раздражение отпускает. Она выдохнула. — Знаю, — ответила она тихо. — Просто бесит проигрывать. — Я понимаю, — Джейн улыбнулась. — Но ты всё равно крутая. Даже проигрывая. Макс не знала, что ответить. Она просто взяла руку Джейн под столом и сжала. Джейн сжала в ответ. Так они и сидели — держась за руки, пока игра шла своим чередом. Макс всё равно проиграла, первой вылетев из игры. Но когда это случилось, она только усмехнулась и откинулась на кровать Джейн. — Всё, я пас. Сдаюсь. — Правильно, — засмеялась Сьюзи. — А то мы тебя совсем разорим.

***

Когда «Монополия» надоела, Дастин достал последнюю коробку. Пустую пластиковую бутылку из-под газировки, которую кто-то прихватил из столовой. — Ну что, сыграем? — спросил он с многозначительной улыбкой. Все переглянулись. Майк вдруг напрягся, Сьюзи захихикала, Кьют заинтересованно подалась вперёд. — А давайте, — неожиданно для себя сказала Макс. — Только без глупостей. Просто задания. — Договорились, — согласился Лукас. Сели в круг. Бутылку поставили в центр. Дастин крутнул первый. Бутылка завертелась, замедляя ход, и указала на... Кьют. — Задание! — тут же выкрикнул Дастин. — Расскажи самый смешной случай из своей жизни. Кьют, краснея, начала рассказывать, как однажды упала в лужу перед всей школой. Все смеялись. Потом крутили по очереди. Бутылка указывала на Сьюзи — та пела. На Дастина — он изображал обезьяну. На Лукаса — тот признавался, кого из знаменитостей хотел бы встретить. Макс сидела и смотрела на бутылку, чувствуя странное напряжение. Ей казалось, что каждый раз, когда подходила её очередь крутить, сердце билось быстрее. Она не знала, чего боится — что бутылка укажет на неё? Или что не укажет? Когда настала её очередь, она взяла бутылку, покрутила. Та завертелась, завертелась... и остановилась на пустом месте между Майком и Уиллом. Ничья. Перекрутили — снова пусто. В третий раз бутылка указала на Кьют. Макс выдохнула с облегчением и разочарованием одновременно. Потом крутила Джейн. Макс смотрела на вращающуюся бутылку, как заворожённая. Медленно, медленно она замедлялась, горлышко поворачивалось... и остановилось прямо на ней. На Макс. Сердце пропустило удар. Джейн смотрела на неё, и в её глазах было что-то... странное. Не неловкость, не страх — что-то другое, тёплое и смущённое одновременно. — Задание, — тихо сказала Джейн. И, помедлив: — Сделай комплимент человеку справа от тебя. Справа от Макс сидела... Джейн. Все засмеялись — задание было простым, даже слишком. Но Макс почувствовала, как щёки начинают гореть. Она повернулась к Джейн. Посмотрела в её глаза. И сказала: — Ты... ты самая добрая, кого я встречала. И самая красивая. В комнате стало тихо. Кто-то кашлянул. Макс отвела взгляд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она сказала это. Она сказала это вслух. И теперь уже не отмотать назад. Джейн покраснела. Сильно, до корней волос. Но улыбнулась — счастливо, открыто. — Спасибо, — прошептала она. Игра продолжилась, но Макс уже не могла сосредоточиться. Она ловила себя на мысли, что хочет, чтобы бутылка снова указала на неё. А потом на Джейн. Чтобы они остались вдвоём в этом круге, чтобы все исчезли, и можно было бы... «Что за глупости», — одёрнула она себя. Встряхнула головой, отгоняя странные мысли. Но они возвращались. Они не хотели уходить.

***

К девяти часам всем надоело сидеть в духоте. Сьюзи и Кьют первыми засобирались спать, мальчики — расходиться по своим домикам. Дастин зевал так, что челюсть хрустела, Лукас подталкивал его к выходу, Уилл махал рукой на прощание. — Пока, Оди, — сказал он. — Увидимся завтра. — Пока. Майк задержался в дверях. Он посмотрел на Джейн долгим, вопросительным взглядом. В нём было что-то... невысказанное. Что-то, чего Джейн не понимала. — Ты как? — спросил он тихо. — Нормально, — ответила Джейн. — А что? — Ничего, — Майк помедлил. — Просто... ладно. Спокойной ночи. Он ушёл. Джейн смотрела ему вслед, чувствуя только лёгкое недоумение. Что не так? Почему он на неё так смотрит? Она не понимала. И не хотела понимать. В комнате стало тихо. Сьюзи и Кьют уже уползли в свои кровати, готовясь ко сну. Макс сидела на своей кровати, глядя в одну точку. — Скучно, — сказала она вдруг. — Спать рано. Давай кино посмотрим? Джейн улыбнулась. — Давай. У меня есть пара скачанных фильмов. Прыгай ко мне. Макс не заставила себя ждать. Она перебралась на кровать Джейн, и они устроились вдвоём, накрывшись одним одеялом. Джейн включила на телефоне старую комедию, которую любила с детства. Экран светился в темноте, отбрасывая блики на их лица. Они лежали рядом. Совсем близко. Джейн чувствовала тепло тела Макс, слышала её дыхание. И это было... правильно. Так правильно, как ничего в её жизни не было. Фильм шёл, но они почти не смотрели. Говорили о пустяках — о том, что Дастин сегодня был особенно невыносим, что Сьюзи опять потеряла свою заколку, что дождь завтра должен закончиться. Обычные разговоры. Но для них они были особенными. — Оди, — сказала Макс в какой-то момент. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что ты есть, — Макс отвела взгляд. — За то, что мы... подружились. Джейн взяла её за руку. Просто так. Потому что хотелось. — Спасибо тебе тоже, — тихо ответила она. Они лежали, держась за руки, и смотрели фильм. Когда вернулись Сьюзи и Кьют (они ходили в общий зал за водой), Макс и Джейн уже почти спали. Сьюзи понимающе улыбнулась и сделала вид, что ничего не замечает. — Давайте спать, — сказала она. — Завтра новый день. Макс нехотя отлепилась от Джейн, перебралась на свою кровать. Но перед этим они обменялись взглядами — долгими, тёплыми, обещающими. Джейн закрыла глаза и вдруг вспомнила — пальцы Макс, сжимающие карты в «Уно». Как они белели на сгибах, как она кусала губу от досады. Она вспомнила, как эти же пальцы сжимали её руку сегодня много раз — под столом, в темноте, на пирсе вчера. И от этого воспоминания внутри разливалось тепло. Она засыпала с мыслью о рыжей девочке с веснушками, которая стала для неё важнее всех. И даже не подозревала, что это чувство имеет имя.