Лагерь для двух душ.

Солнце только начинало подниматься над верхушками сосен, когда дверь их домика распахнулась с такой силой, что Сьюзи, подскочила и едва не свалилась с кровати. — Доброе утро, «Зелёные дятлы»! — раздался громкий, незнакомый голос. — Подъём! Через пятнадцать минут зарядка у пруда! Опоздавшие моют посуду после ужина! Джейн приподнялась на локте, щурясь от света, и увидела в дверях молодого парня — высокого, худощавого, с коротко стриженными тёмными волосами и открытой улыбкой. На нём была такая же жёлтая футболка, как у всех вожатых, и шорты цвета хаки. — Вы кто? — сонно пробормотала Кьют, выглядывая из-под одеяла. — Александр, — представился парень. — Можно просто Саша. Кристина уехала на пару дней, я буду вместо неё. Не расслабляйтесь, я строже, чем кажусь. Он подмигнул и вышел, оставив дверь открытой. — Новый вожатый, — зевнула Сьюзи, сползая с кровати. — Симпатичный. И вроде добрый. — Посмотрим, — буркнула Макс, с трудом садясь на кровати. Её лицо выражало всё, что она думает о ранних подъёмах вообще и о новых вожатых в частности. Волосы торчали в разные стороны, глаза слипались, губы были плотно сжаты в недовольную линию. — Ты чего такая хмурая? — спросила Джейн, тоже вставая. — А чему радоваться? — Макс потянулась, хрустнув суставами. — Разбудили ни свет ни заря, новый какой-то, Кристина уехала... Не люблю, когда всё меняется. Она встала, натянула спортивные штаны прямо поверх пижамных шорт и, даже не причесавшись, поплелась в ванную. Джейн смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри разливается тепло. Даже хмурая, недовольная, лохматая Макс была для неё самой красивой на свете. Она поймала себя на этой мысли и удивилась. С каких пор она вообще думает о чьей-то красоте? Но ответа то не было.

***

Зарядка у пруда прошла под руководством нового вожатого. Александр оказался энергичным — он гонял их с такой интенсивностью, что даже Крис, самый спортивный в отряде, взмок через пять минут. Джейн и Макс старались держаться рядом, несмотря на то, что пришлось встать в разные ряды — вожатый перестраивал всех по росту, и они оказались в разных концах шеренги. Но когда объявили перерыв на воду, Макс тут же подошла к Джейн. — Ну как тебе новый? — спросила она, запрокидывая голову и делая глоток из бутылки. Кадык двигался, капли воды скатывались по подбородку, и Джейн почему-то засмотрелась на это. — Нормальный, — ответила она, отводя взгляд. — Энергичный. — Слишком энергичный, — фыркнула Макс. — Я уже вся мокрая, как мышь. — Давай сегодня без мальчиков посидим? — предложила Джейн, когда они шли в столовую. — Что-то не хочется ни с кем разговаривать. — Согласна, — кивнула Макс. — Тем более с этим... Майком. Он опять на тебя смотрел всю зарядку. — Правда? — Джейн удивилась. — Я не заметила. — А я заметила, — в голосе Макс появились знакомые нотки, но она тут же смягчилась. — Ладно, не бери в голову. Пошли есть.

***

Столовая гудела привычным утренним шумом. Джейн и Макс взяли подносы с овсянкой, тостами и чаем и сели за свободный столик в углу, подальше от мальчиков. Но Майк, кажется, обладал радаром на Джейн — он нашёл её взглядом через ползала и уставился так, что у неё щёки вспыхнули. — Оди, — тихо сказала Макс, кладя руку ей на колено под столом. — Не смотри на него. Смотри на меня. Джейн перевела взгляд на Макс. Та смотрела на неё спокойно, уверенно, и это помогло. Краска медленно сошла с лица, дыхание выровнялось. — Спасибо, — выдохнула она. — Если хочешь, я с ним поговорю, — предложила Макс. — Скажу, чтобы отстал. — О чём поговоришь? — удивилась Джейн. — Ну... не знаю. Скажу, что ты занята. Что у тебя нет времени. Что ты не хочешь, чтобы он к тебе подходил. — А это не будет грубо? — Будет, — усмехнулась Макс. — Но иногда грубость — единственный способ достучаться до некоторых. Джейн задумалась. Ей не хотелось обижать Майка — он был другом Уилла, он был хорошим, в конце концов. Но его внимание было тяжёлым, давящим, и она не знала, как с этим быть. — Не надо, — сказала она наконец. — Я сама. Попозже. Когда пойму, что говорить. Она отодвинула тарелку. — Я не голодна. Пойду подышу. И, не дожидаясь ответа, встала и направилась к выходу. Макс закатила глаза, но не на Джейн — на Майка, который провожал уходящую девушку таким взглядом, будто она уносила с собой его душу. Потом встала и пошла за ней.

***

Они шли по тропинке, уводящей вглубь леса, подальше от лагерной суеты, от шума, от чужих взглядов. Сосны здесь были выше, старее, их стволы покрывал мягкий зелёный мох, а воздух пах смолой и грибами так сильно, что кружилась голова. — Куда мы идём? — спросила Джейн, когда тропинка раздвоилась. — Не знаю, — пожала плечами Макс. — Куда глаза глядят. Главное — подальше от людей. Они выбрали левую тропинку и пошли дальше. Через несколько минут лес расступился, открывая небольшую поляну, усыпанную жёлтыми цветами. В центре поляны лежало огромное, поваленное бурей дерево — настолько старое, что на его стволе уже выросли маленькие берёзки. — Ого, — выдохнула Джейн. — Красиво. — Ага, — согласилась Макс. — Прямо как в сказке. Они забрались на ствол и уселись, свесив ноги. Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на земле золотые пятна. Где-то далеко стучал дятел, и этот звук только подчёркивал тишину. — Расскажи что-нибудь, — попросила Джейн. — О себе. Не грустное, а смешное. Макс задумалась, глядя куда-то вдаль. Потом вдруг усмехнулась. — Знаешь, был случай... Когда мне было лет десять, я решила, что хочу быть русалкой. — Русалкой? — Джейн удивлённо подняла брови. — Ну да. Насмотрелась мультиков и решила, что это круто — плавать с рыбками, петь песни, сидеть на камнях. Я нашла старую простыню, обмотала ноги, чтобы был хвост, и прыгнула в ванну. Джейн представила эту картину и не смогла сдержать улыбку. — И что было? — А то, что в ванне с «хвостом» невозможно сидеть, — рассмеялась Макс. — Я поскользнулась, грохнулась, и простыня намоталась мне на голову. Я орала так, что брат прибежал и думал, что я тону. А когда увидел меня — мокрую, в простыне на голове — он ржал полчаса. Потом ещё месяц дразнил меня русалкой. Джейн смеялась, представляя маленькую Макс, барахтающуюся в ванне с простынёй на голове. — А у тебя? — спросила Макс. — Есть смешные истории? Джейн задумалась. Её детство было не таким весёлым, как у Макс, но кое-что вспомнилось. — Когда мне было лет восемь, я очень хотела научиться печь печенье. Мама — Джойс, она не родная, но самая настоящая мама — дала мне рецепт и сказала, что поможет, если что. Но я решила, что справлюсь сама. Перепутала соль с сахаром. И добавила соли в три раза больше, чем надо. Макс уже улыбалась, предвкушая продолжение. — Испекла я это печенье, красивое такое, румяное. Приношу родителям — пробуйте. Папа — Джим — откусил кусок и замер. Сидит, не жуёт, глаза выпучил. А я смотрю на него и жду похвалы. А он медленно так встаёт, идёт к раковине и выплёвывает. Потом говорит: «Оди, это было... незабываемо». Макс расхохоталась — звонко, заливисто, запрокинув голову. — Представляю его лицо! — А я обиделась сначала, — призналась Джейн. — Думала, он смеётся надо мной. А потом мы вместе пробовали это печенье — оно было несъедобным, но мы всё равно съели почти всё, потому что жалко было выбрасывать. — Классная семья у тебя, — сказала Макс, и в её голосе послышалась лёгкая грусть. — Дружная. — А у тебя? — осторожно спросила Джейн. — Ну, кроме того, что ты рассказывала. Было что-то хорошее? Макс помолчала, глядя на небо. Потом заговорила: — С братом иногда было хорошо. Когда он не злился, не срывался на всех. Мы могли смотреть вместе фильмы, он учил меня кататься на скейте, даже готовил иногда. Однажды он пожарил яичницу и поджёг кухню. — Поджёг? — ахнула Джейн. — Ну, слегка, — усмехнулась Макс. — Сковородка загорелась, он запаниковал и начал тушить водой, а масло брызнуло во все стороны. Пришлось вызывать пожарных. Мать была в ярости. А мы с ним сидели на лавочке у подъезда и ржали, потому что он был весь в саже, как трубочист. Джейн слушала, и ей казалось, что она видит эту картину — двух чумазых подростков, хохочущих над сгоревшей кухней. — А с матерью? — спросила она. — Бывало весело? Макс поморщилась, но не от злости — от воспоминаний. — Когда она не была под каблуком у отчима, она была классной. Мы могли ходить в кино, есть мороженое на лавочке в парке, она рассказывала мне про свою молодость. Но это было редко. Очень редко. Они замолчали, думая каждая о своём. А потом Макс вдруг сказала: — А знаешь, что самое смешное? Я сюда ехать не хотела. Думала, столько недель ада. А оказалось... оказалось, что здесь я встретила тебя. И это лучшее, что могло случиться. Джейн почувствовала, как щёки снова заливает краска. Но на этот раз это был не стыд, а что-то другое — тёплое, приятное, радостное. — Я тоже рада, что встретила тебя, — тихо сказала она. Они сидели на поваленном дереве, болтая ногами, и говорили обо всём на свете — о фильмах, которые любят, о музыке, которую слушают, о книгах, которые читают. Макс рассказывала, как однажды пыталась научиться играть на гитаре и разбудила соседей в три часа ночи. Джейн — как Уилл в детстве боялся темноты и спал с ночником до десяти лет. — А ты чего боялась? — спросила Макс. — Пауков, — призналась Джейн. — Очень. До сих пор боюсь, но стараюсь не показывать. — А я — высоты, — сказала Макс. — И что теперь? Мы обе чего-то боимся. Это нормально. — Ты не выглядишь как человек, который чего-то боится, — заметила Джейн. — А ты не выглядишь как человек, который боится пауков, — парировала Макс. Они рассмеялись, и этот смех разнёсся над поляной, спугнув птиц с ближайших сосен.

***

Когда они вышли из леса, солнце уже стояло высоко. Конкурс на поляне был в самом разгаре — какие-то эстафеты с мячами, обручами и скакалками. Отряд «Зелёных дятлов» сбился в кучку у края поляны, и когда Макс и Джейн появились, все повернулись к ним. — Вы где были?! — подбежала Сьюзи. — Мы вас обыскались! Александр уже хотел в лес идти! — Гуляли, — коротко ответила Макс. — Гуляли они! — Сьюзи всплеснула руками. — А мы тут переживаем! Подошёл Александр. Его лицо было серьёзным, но в глазах плясали смешинки. — Девочки, так не делается. Если уходите с территории, предупреждайте. Я здесь первый день, а вы мне уже седину добавляете. — Извините, — сказала Джейн виновато. — Ладно, в этот раз прощаю. Но если ещё раз — будете мыть посуду за весь отряд неделю. Понятно? — Понятно, — хором ответили они. Конкурс продолжился. Макс и Джейн встали в строй, но их руки то и дело соприкасались, и они обменивались быстрыми, понимающими взглядами. Ничего особенного не происходило — обычные соревнования, обычные крики болельщиков, обычная лагерная жизнь. Но когда они смотрели друг на друга, становилось так..легко..

***

После ужина, который они всё-таки пропустили — усталость взяла своё — девочки вернулись в домик и буквально рухнули на кровати. Сьюзи и Кьют ещё были где-то, так что комната принадлежала только им. — Я как выжатый лимон, — простонала Макс, раскинувшись на кровати звёздочкой. — Ага, — согласилась Джейн. — Но день был классный. Они полежали молча, слушая, как за окном стрекочут сверчки. Потом Макс молча встала и ушла, вроде как, чистить зубы, как только Джейн поняла это, отправилась следом за ней. В ванной горел свет, и когда она подошла, оттуда вышла Макс — с влажным лицом, с щёткой в руке, в своей дурацкой пижаме с единорогами, которую Джейн уже успела полюбить. — Оди, — сказала Макс, беря её за руку. — Стой. Джейн замерла. Рука Макс была тёплой, чуть влажной, пальцы крепко сжимали её ладонь. — Я хочу, чтобы ты знала, — сказала Макс, глядя ей прямо в глаза. — Ты правда нужна мне. Не как подруга, не как... просто нужна. Ты понимаешь? Джейн смотрела на неё. На её зелёные глаза, на веснушки, рассыпанные по носу, на чуть приоткрытые губы. И вдруг её взгляд сам собой опустился — на эти губы. Всего на секунду. На долю секунды. Она сама не поняла, почему это произошло. Почему её взгляд притянуло именно туда. Почему сердце забилось чаще. Почему вдруг стало жарко. Она резко встряхнула головой, отгоняя непонятное наваждение, и улыбнулась. Глупо, растерянно, но улыбнулась. — Я... я понимаю, — сказала она. — Ты мне тоже нужна, Макс. Макс посмотрела на неё странно — будто пыталась что-то прочитать в этом взгляде, в этой улыбке. Потом отпустила руку. — Ладно, — сказала она тихо. — Иди чисти зубы. И ушла в комнату. Джейн стояла в коридоре, прижав руку к груди, где бешено колотилось сердце. Что это было? Почему она смотрела на её губы? Почему внутри всё переворачивается? Она не знала ответов. Она вообще ничего не знала. Но одно она знала точно — Макс была ей нужна. Очень нужна.

***

Макс сидела за столом в столовой и смотрела в тарелку. Куриное филе, которое она обычно любила, сегодня казалось пластиковым. Рис — резиновым. Овощи — безвкусными. Она не могла есть. Не потому что не хотела — потому что думала о другом. Утром было ужасно. Она проснулась, умылась, оделась и уже собралась выходить, когда заметила, что Джейн всё ещё лежит в кровати. Это было странно — Оди обычно вставала раньше всех. Макс подошла и замерла. Джейн лежала на спине, её лицо было красным, влажным, дыхание — тяжёлым, прерывистым. Она горела. Было видно, что ей очень плохо. — Оди? — Макс села на край кровати, тронула её лоб. Горячий, сухой, как печка. — Ты заболела? — Кажется, да, — прошептала Джейн, не открывая глаз. — Голова болит... и горло... Макс почувствовала, как сердце сжалось от боли. Её Оди болела, а она ничего не могла сделать. — Я позову вожатого, — сказала она, вставая. — Нет, не надо, — Джейн попыталась приподняться, но закашлялась. — Всё нормально, пройдёт. — Ничего не нормально, — отрезала Макс. — Лежи. Она нашла Александра на улице, объяснила ситуацию. Тот пришёл, пощупал лоб, дал Джейн таблетку и строго наказал лежать в постели весь день. — А ты иди на зарядку, — сказал он Макс. — О ней позаботятся. Медсестра зайдёт позже. Макс кивнула и вышла. Но внутри всё кипело. Её Оди лежит там одна, больная, а она должна идти на эту дурацкую зарядку, на этот дурацкий обед, на этот дурацкий конкурс. Сейчас, сидя за столом и глядя в тарелку, она чувствовала только раздражение. На себя, на вожатого, на этот лагерь, на мальчиков, которые подошли поздороваться и которых она даже не заметила. — Макс? Привет! — Дастин помахал ей рукой с соседнего стола. Она не ответила. — Эй, Макс, ты чего? — Лукас посмотрел на неё с беспокойством. — Всё нормально, — буркнула она, даже не повернув головы. Она не могла здесь сидеть. Не могла есть это безвкусное филе, слушать этот глупый шум, делать вид, что всё хорошо, когда там, в домике, лежит её Оди и, наверное, чувствует себя ужасно. Она встала, бросив вилку прямо в тарелку, и направилась к выходу. — Макс! — сзади раздался голос. — Стой! Она обернулась. Лукас — запыхавшийся, встревоженный — догнал её у самых дверей. — Ты куда? Что случилось? Макс посмотрела на него. Хороший парень. Добрый. Внимательный. Но сейчас его внимание было явно лишним. — Ничего, — сказала она, пытаясь улыбнуться. Улыбка вышла кривой, натянутой. — Просто устала. Хочу отдохнуть. — Точно? — Лукас смотрел с сомнением. — Ты какая-то... сама не своя. — Точно, — Макс похлопала его по плечу. — Иди ешь. Я в порядке. Лукас поджал губы, но кивнул и ушёл. А Макс выбежала на улицу и помчалась к домику так быстро, как только могли нести ноги.

***

Она влетела в комнату, тяжело дыша, и замерла на пороге. Джейн сидела на подоконнике. Она была в пижаме, укутанная в плед, с мокрым полотенцем на лбу. Её лицо всё ещё было бледным, под глазами залегли тени, но она сидела и смотрела в окно, на сосны, на небо, на проплывающие облака. — Оди? — выдохнула Макс. — Ты чего встала? Тебе же лежать надо! Джейн медленно повернула голову. Её глаза были мутными, но в них мелькнула радость, когда она увидела Макс. — Скучно лежать, — прошептала она хрипло. — Решила посидеть тут. Макс подошла, забралась на подоконник рядом с ней. Подоконник был широким, места хватало на двоих, если прижаться друг к другу. Она прижалась. Джейн пахла потом, болезнью и чем-то ещё — тем особенным запахом, который Макс уже научилась узнавать как «запах Оди». — Как ты? — спросила Макс тихо. — Лучше, — Джейн не повернулась, продолжая смотреть в окно. — Температура спала. Голова меньше болит. — А горло? — Тоже. Макс положила руку ей на колено. Просто так. Чтобы чувствовать, что она рядом. — Эй, — позвала она тихо. — Посмотри на меня. Джейн медленно повернула голову. Их глаза встретились. Макс улыбнулась — той самой улыбкой, которую она берегла только для Оди. Тёплой, настоящей, беззащитной. Джейн улыбнулась в ответ. И вдруг обе начали смеяться. Просто так. Без причины. — Чего мы ржём? — выдавила Макс сквозь смех. — Не знаю! — хохотала Джейн. — Просто... смешно! Они смеялись до слёз, до коликов в животе. Джейн закашлялась, но продолжала смеяться. Макс хлопала её по спине и тоже не могла остановиться. — Всё, всё, — выдохнула наконец Макс, вытирая слёзы. — Если мы так продолжим, нас в психушку отправят. — Вдвоём? — спросила Джейн. — Вдвоём, — подтвердила Макс. — В одну палату. Они снова захихикали, но уже тише, успокаиваясь. Джейн откинулась на плечо Макс, и та позволила ей это. Более того — ей это нравилось. Так они и сидели. Джейн, положив голову на плечо Макс, вытянув ноги вдоль подоконника, и Макс, обнимающая её одной рукой, а другой — машинально, сама того не замечая — гладящая её по волосам. Волосы у Оди были мягкими, тёмными, пахли шампунем и чуть-чуть потом. — Расскажи что-нибудь, — попросила Джейн. — О чём? — О чём хочешь. Просто говори. И Макс говорила. О том, как однажды они с братом украли машину отчима и покатались вокруг квартала. О том, как её любимая группа приезжала в город, а она не смогла пойти, потому что не было денег. О том, как она мечтает после школы уехать в другой город, начать новую жизнь, где никто не будет знать её прошлого. Джейн слушала, иногда вставляя вопросы, иногда просто молча. Ей было хорошо. Тепло. Спокойно. Рядом с Макс даже болезнь отступала. В какой-то момент она сама не заметила, как заснула — прямо на плече у Макс, с её рукой в своих волосах. Макс заметила, когда дыхание Оди стало ровным и глубоким. Она замерла, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить. Смотрела на неё — на тёмные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щёки, на чуть приоткрытые губы, на безмятежное выражение лица. — Спи, Оди, — прошептала она. — Я рядом..

***

Дверь распахнулась, впуская свет и воздух. — Девочки, вы здесь? — на пороге стоял Александр. — Я пришёл проведать... Ого. Он замер, увидев их — Макс на подоконнике, с заснувшей Джейн на плече, с рукой, застывшей в её волосах. Они обе синхронно вздрогнули и отдёрнулись друг от друга, как ужаленные. — Мы... — начала Макс. — Я... — одновременно с ней сказала Джейн, просыпаясь. А потом они посмотрели друг на друга и снова начали смеяться. Громко, заливисто, не в силах остановиться. Александр смотрел на них с недоумением, потом на его лице появилась улыбка. — Вы чего? — спросил он. — Не знаем! — выдохнула Макс сквозь смех. — Мы просто... — Джейн махнула рукой и снова зашлась смехом. — Ладно, — Александр покачал головой, но улыбался. — Рад, что вам весело. Джейн, как самочувствие? — Лучше, — ответила она, пытаясь успокоиться. — Тогда завтра выходишь на мероприятия. А сегодня — отдыхай. И вы, девушки, постарайтесь не слишком шуметь, ладно? Он вышел, а они снова переглянулись и прыснули. Этот день был таким странным, смешным, тёплым и очень-очень важным. Они ещё не знали, что он значит. Но знали одно — они хотят, чтобы таких дней было больше. Намного больше.