Лагерь для двух душ.

Утро началось странно. Не с будильника, не с криков Сьюзи, не с топота ног за стеной. Оно началось с ощущения, что вчерашний вечер был сном. Прекрасным, невероятным, невозможным сном, который вот-вот растает под утренними лучами солнца, оставив после себя только смутное чувство тоски по чему-то несбывшемуся. Макс открыла глаза первой. Как обычно. Она лежала на своей кровати — ночью им пришлось разойтись, чтобы не шокировать Сьюзи и Кьют окончательно, хотя те и так уже всё поняли и только деликатно молчали. И теперь Макс смотрела на спящую Джейн и пыталась убедить себя, что всё это реально. Что вчерашний закат, вчерашний пирс, вчерашний поцелуй — не выдумка её воспалённого от одиночества воображения, а самая настоящая правда. Джейн спала на боку, подложив ладонь под щёку. Её тёмные волосы разметались по подушке, губы были чуть приоткрыты, дыхание — ровным и глубоким. Она была такой красивой, такой беззащитной, такой своей, что у Макс защемило сердце. — Оди, — прошептала она беззвучно, одними губами. — Моя Оди. Она осторожно, стараясь не скрипеть кроватью, села и начала одеваться. Нужно было идти умываться, пока все не проснулись и не началась обычная утренняя суета. Она натянула шорты, майку, сунула ноги в кеды и на цыпочках выскользнула в коридор. В умывальной было прохладно и сыро, пахло дешёвым мылом и мокрым бетоном. Макс подошла к раковине, открыла кран, плеснула водой в лицо. Посмотрела на своё отражение в мутном зеркале — растрёпанные рыжие волосы, веснушки, тёмные круги под глазами. Обычное лицо. Ничего особенного. Но Джейн смотрела на неё так, будто она была самым прекрасным созданием на земле. Она улыбнулась своему отражению и тут же смутилась собственной улыбки. Она такая.. Глупая..влюблённая..счастливая. Дверь скрипнула, и в умывальную вошла Джейн. В пижаме, сонная, с взлохмаченными волосами и заспанными глазами. Увидела Макс и замерла на пороге. Их взгляды встретились в отражении зеркала. И вдруг обе почувствовали эту странную неловкость. Вчера было всё — поцелуи, объятия, признания. А сегодня утро, и они снова две обычные девочки в обычной умывальной, и непонятно, как себя вести, что говорить, куда смотреть. — Привет, — сказала Джейн тихо, не двигаясь с места. — Привет, — ответила Макс, тоже не оборачиваясь. Повисла пауза. Неловкая, тягучая, но в то же время какая-то тёплая. В ней не было страха или отчуждения. В ней было смущение, трепет, неуверенность — всё то, что бывает, когда только начинаешь осознавать, что другой человек стал для тебя всем. — Я... — начала Джейн и запнулась. — Я сейчас умоюсь и приду. Подожди меня? — Конечно, — ответила Макс. И, повинуясь какому-то внутреннему порыву, добавила: — Я всегда буду ждать. Джейн улыбнулась — смущённо, радостно, благодарно. И эта улыбка растопила остатки неловкости.

***

Завтрак прошёл снова в том странном, приятном тумане. Они сидели за своим столиком у окна, ели тосты с джемом, пили чай и почти не разговаривали. Но это молчание было наполненным. Оно говорило больше, чем любые слова. После завтрака у них было свободное время — целый час до следующего мероприятия. И они, не сговариваясь, направились в дальний угол территории, туда, где стояли старые качели. Макс обнаружила это место случайно в первые дни лагеря, когда убегала от всех и всего. Качели были ржавыми, старыми, явно сделанными ещё в прошлом веке — две длинные цепи, деревянное сиденье, металлическая перекладина, врытая в землю. Они стояли на небольшой поляне, окружённой кустами шиповника, и сюда почти никогда никто не приходил. — Ого, — Джейн с интересом оглядела конструкцию. — Я и не знала, что тут такое есть. — Моё тайное место, — улыбнулась Макс. — Садись. Джейн послушно уселась на доску, обхватила цепи руками. Макс встала сзади, положила ладони ей на спину и начала раскачивать. Сначала медленно, осторожно, пробуя, как ходят качели. Потом сильнее, размашистее, вкладывая в каждый толчок всю свою энергию. Джейн взлетала всё выше и выше, ветер свистел в ушах, волосы развевались, и она смеялась — звонко, заливисто, счастливо. — Выше! — кричала она. — Ещё выше! Макс толкала её, глядя, как она взлетает к небу. Джейн в синей футболке, с развевающимися тёмными волосами, с запрокинутой головой и широко открытыми от восторга глазами — она была прекрасна. Так прекрасна, что у Макс перехватывало дыхание, и она забывала толкать, просто стояла и смотрела. — Эй, — крикнула Джейн сверху. — Ты чего замерла? — Любуюсь, — честно ответила Макс. Качели замедлили ход, Джейн спрыгнула на землю, чуть пошатнувшись. Подошла к Макс, взяла её за руку. — Теперь твоя очередь, — сказала она. И они поменялись местами. Макс села на качели, Джейн встала сзади и начала раскачивать. У неё получалось не так сильно, как у Макс, но Макс всё равно летела высоко, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, как мир вокруг становится размытым и неважным. Оставалась только она, качели и Оди, толкающая её в спину. — Ты самая лучшая! — крикнула Джейн снизу. — Ты тоже! — крикнула Макс в ответ, и ветер унёс её слова.

***

Днём, когда солнце поднялось высоко и начало припекать, они устроили пикник на той самой полянке за корпусом, где сидели несколько дней назад. Макс сбегала в столовую и стащила яблоки и печенье — немного, чтобы никто не заметил. А потом они купили в ларьке у входа по стаканчику сладкой ваты. Сладкая вата была огромной, пушистой, нежно-розовой. Джейн взяла свою и не знала, с какой стороны к ней подступиться. Откусила — и нос, и щёки сразу стали липкими и сахарными. — Ты как ребенок, — засмеялась Макс, глядя на неё. — Сама такая, — парировала Джейн, показывая на Макс, у которой сахар тоже размазался по подбородку. Они сидели на траве, жевали вату, измазались в липком сахаре с ног до головы. Джейн показывала пальцем на щёку Макс, и та пыталась стереть сладкие разводы тыльной стороной ладони, но только размазывала ещё больше, превращая себя в сахарное чудовище. — Да стой ты, — Джейн не выдержала. — Дай я. Она подалась вперёд, осторожно коснулась пальцами лица Макс. Стирала липкость с её щеки, с подбородка, с уголка губ. Движения были медленными, осторожными, почти нежными. Макс замерла, чувствуя эти прикосновения, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Их взгляды встретились. В карих глазах Джейн плескалось что-то глубокое, тёплое, приглашающее. В голубых глазах Макс — ответное чувство, смешанное с лёгким неверием в собственное счастье. Расстояние между ними сокращалось. Медленно, очень медленно. Джейн всё ещё касалась пальцами лица Макс, и эти пальцы дрожали. Их губы встретились. Этот поцелуй был другим. Не таким, как вчера на пирсе — долгий, глубокий, почти отчаянный. Не таким, как тот, первый, в игре — быстрый и шальной. Этот был лёгким, почти невесомым, сладким от сахарной ваты, которой они обе были измазаны. Он длился всего несколько секунд, но в нём было столько нежности, что хватило бы на всю жизнь. Когда они оторвались друг от друга, Джейн улыбалась, а Макс смотрела на неё так, будто видела впервые. — Ты сладкая, — сказала Джейн. — Это вата, — ответила Макс. — И ты тоже, — Джейн чмокнула её в кончик носа. — Очень сладкая. Макс рассмеялась, притянула её к себе и поцеловала снова. На этот раз дольше, глубже, увереннее. Вкус сахара смешивался со вкусом их губ, и это было так правильно, так естественно, так бесконечно хорошо.

***

Вечер наступил незаметно. Солнце снова клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона. Они сидели на пирсе — в последний раз? Нет, они не хотели об этом думать. Сегодня был сегодня, и они хотели насладиться каждой секундой. Но быстро стемнело, и подул ветер. Джейн поёжилась, обхватив себя руками. — Холодно, — призналась она. — Замёрзла? — Макс посмотрела на неё, на её тонкие плечи, на мурашки, покрывшие руки. — Держи. Она стянула с себя свою любимую красную зипку и накинула на Джейн. Кофта была слишком большой для неё, рукава свисали ниже пальцев, а воротник доходил почти до подбородка. — Ты чего? — запротестовала Джейн. — Ты сама замёрзнешь! — Я не замёрзну, — отмахнулась Макс. — А ты — замёрзла. Сиди в тепле. Джейн утонула в её кофте, зарылась носом в воротник и глубоко вдохнула. Пахло Макс. Тем особенным запахом, который она уже научилась узнавать из тысячи — смесью дезодоранта, шампуня и чего-то ещё, неуловимого, своего. — Тепло, — сказала она, улыбаясь. — И пахнет тобой. Макс обняла её через эту огромную кофту, прижала к себе. — Теперь ты всегда будешь пахнуть мной, — шепнула она. — Чтобы я была рядом, даже когда меня нет. Они пошли обратно в домик — Макс в одной футболке, несмотря на прохладный ветер, а Джейн в её зипке, счастливая и тёплая. По дороге они останавливались несколько раз, чтобы поцеловаться, и каждый раз Макс чувствовала, как тает внутри от того, что Оди пахнет ею. Её запах на её коже, на её волосах, на её губах. В домике было уже темно. Сьюзи и Кьют спали, утомлённые долгим днём. Макс разделась, забралась на кровать к Джейн и прижалась к ней. Та всё ещё была в её кофте, тёплая, пахнущая ими обеими. — Оди, — прошептала Макс. — М? — Спасибо тебе за этот день. Он был идеальным. Джейн повернулась и поцеловала её в лоб. — Это ты сделала его идеальным. Спокойной ночи, моя Макс. — Спокойной ночи, моя Оди.

***

Утро встретило их привычной суетой, но в этой суете уже чувствовалось приближение конца. Ещё немного — и всё. Скоро закрытие смены, прощальный костёр, автобусы, разъезд по домам. Мысль об этом висела в воздухе, делая каждый миг чуть более ценным, чуть более горьковатым. Джейн проснулась с твёрдым решением. Она должна рассказать Уиллу. Он был её братом, самым близким человеком на свете после родителей. Он имел право знать. И она хотела, чтобы он знал. Чтобы он понял. Чтобы принял. Она поймала его после завтрака, когда тот выходил из столовой с Дастином и Лукасом. — Уилл, — окликнула она. — Можно тебя на минуту? Уилл обернулся, удивлённо поднял брови. Они редко говорили наедине — обычно всегда были в компании. — Конечно, — он подошёл. — Что случилось? — Ничего не случилось, — Джейн взяла его за руку и потянула в сторону, подальше от любопытных ушей. — Просто поговорить надо. Они отошли к старому дубу, росшему у края поляны. Здесь их никто не мог услышать. Джейн остановилась, повернулась к брату и вдруг почувствовала, как слова застревают в горле. — Оди, ты чего? — Уилл смотрел на неё с беспокойством. — Ты какая-то странная. Заболела? — Нет, — выдохнула она. — Я... Уилл, я хочу тебе кое-что сказать. Только ты не смейся, ладно? И не злись. Просто... выслушай. Уилл нахмурился, но кивнул. — Я слушаю. Джейн глубоко вздохнула. Сердце колотилось где-то в горле. — Помнишь Макс? С которой мы... с которой мы всё время вместе? — Ну да конечно, — Уилл кивнул. — Рыжая такая, из твоего отряда. Вы же подружились и ты ещё.. — Мы не просто подружились, — Джейн сглотнула. — Мы... Уилл, я не знаю, как это объяснить. Но когда я рядом с ней, мне хорошо. Очень хорошо. Лучше, чем с кем-либо. Я думаю о ней всё время. Я хочу быть с ней всё время. Я... Она запнулась, подбирая слова. Уилл молчал, глядя на неё внимательно, изучающе. — Мы целовались, — выпалила Джейн. — На пирсе. И не только. И я... я люблю её, Уилл. Я правда люблю её. Не как подругу, не как сестру, а по-настоящему. Как... как в фильмах. Она замолчала, чувствуя, как щёки заливает краской. Страх сковывал горло. Сейчас Уилл скажет что-то, что разобьёт ей сердце. Сейчас он отвернётся, уйдёт, перестанет быть её братом. Но Уилл молчал. Секунду. Другую. Третью. А потом его лицо медленно расплылось в улыбке. Той самой, понимающей улыбке, которую Джейн так любила в детстве, когда он прощал ей разбитую чашку или порванную книжку. — Оди, — сказал он тихо. — Ты думаешь, я слепой? Я всё видел. — Что? — Джейн не поверила своим ушам. — Я видел, как вы смотрите друг на друга, — Уилл пожал плечами. — Как ты улыбаешься, когда она входит. Как она ищет тебя глазами в толпе. Это было видно за километр. Я просто ждал, когда ты сама скажешь. Джейн смотрела на него, открыв рот. Она ожидала всего — удивления, непонимания, даже осуждения. Но не этого. Не такого спокойного, такого естественного принятия. — Ты... ты не против? — выдохнула она. — Против чего? — удивился Уилл. — Того, что ты счастлива? Оди, я за тебя рад. Правда. Если она делает тебя счастливой — я только за. Джейн почувствовала, как глаза защипало. Слёзы радости подступили к горлу. Она шагнула вперёд и обняла брата так крепко, как только могла. — Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе. Уилл обнял её в ответ, погладил по спине. — Только ты это... с родителями как будешь говорить? — спросил он осторожно. — Потом, — отмахнулась Джейн. — Сейчас главное — ты. Что ты знаешь и принимаешь. Они постояли так ещё немного, потом разомкнули объятия. Уилл улыбнулся ей — тепло, по-братски. — Иди к ней, — сказал он. — Она, наверное, уже заждалась. — Ага, — кивнула Джейн и побежала. Она не видела, как из-за угла столовой вышел Майк.

***

Майк услышал всё. Случайно. Он просто шёл в корпус за забытой кепкой и наткнулся на этот разговор. Спрятался за углом, когда понял, что не может просто так пройти мимо. И слушал. С каждым словом Джейн его сердце сжималось всё сильнее. «Я люблю её. По-настоящему». «Мы целовались». «Она делает меня счастливой». Он стоял, прижавшись спиной к стене, и чувствовал, как внутри всё рушится. Все его надежды, все его мечты, всё, что он выстраивал в своей голове эти две недели — всё оказалось пылью. Джейн выбрала не его. Джейн выбрала её. Эту рыжую, колючую, странную девчонку, с которой он даже не разговаривал толком. Внутри поднялась волна горечи. Обиды. Злости. На кого? На Джейн? Нет, на неё он злиться не мог. На Макс? Может быть. На себя? Скорее всего. Когда Джейн убежала, он вышел из-за угла и медленно побрёл в столовую. В голове крутилась только одна мысль: «Она выбрала не меня. Она выбрала её».

***

Обед прошёл как обычно — шумно, суетно, многолюдно. Макс сидела за своим столиком у окна, но Джейн всё не было. Она опаздывала, и это было странно — они всегда завтракали и обедали вместе последние дни. Макс уже начала беспокоиться, когда увидела входящую Джейн. Та улыбалась, сияла, и Макс поняла — что-то случилось. Что-то хорошее. Джейн подошла к их столику, села напротив, взяла её за руку под столом. — Я рассказала Уиллу, — прошептала она счастливо. — Он всё понял. Он за нас. Макс замерла. На секунду в её глазах мелькнуло что-то — страх? Тревога? Но Джейн смотрела так радостно, так открыто, что она прогнала эти чувства прочь. — Правда? — переспросила она. — Он... нормально отреагировал? — Лучше, чем нормально, — засияла Джейн. — Он сказал, что рад за меня. Что видел всё и ждал, когда я сама расскажу. Макс выдохнула. Напряжение отпустило. — Это хорошо, — сказала она. — Это правда хорошо. Я рада. Они улыбнулись друг другу и продолжили обедать, не подозревая, что за их столиком, через несколько рядов, Майк уже всё рассказал Дастину и Лукасу. — ...представляете? — шипел он, наклоняясь к друзьям. — Она с этой... с Макс! Они... они вместе! Дастин и Лукас переглянулись. Лукас нахмурился, Дастин удивлённо поднял брови. — Ты уверен? — спросил Лукас. — Я своими ушами слышал! — Майк стукнул кулаком по столу. — Она сказала Уиллу, что любит её. Что они целовались! Дастин присвистнул. — Ничего себе поворот. А я думал, она к тебе... — Я тоже думал, — горько усмехнулся Майк. — Но, видимо, ошибся. Макс проходила мимо их столика, направляясь за добавкой. И в этот момент Майк, заметив её, повысил голос, обращаясь к Дастину: — Да, вот такие дела. Некоторые девочки думают, что их секреты никто не узнает. А потом выясняется, что они не такие уж и секретные. Особенно про то, с кем они там целуются по ночам. Дастин нахмурился, не понимая, к чему это. — Ты о чём? — Да так, — Майк пожал плечами, глядя прямо перед собой, но краем глаза следя за реакцией Макс. — Просто мысли вслух. Макс замерла. Холод пробежал по спине. Она резко обернулась и встретилась взглядом с Майком. В его глазах читалось что-то нехорошее — обида, злость, желание сделать больно. Она поняла. Всё поняла. Майк знает. Он слышал. И теперь он растреплет всем. Макс почувствовала, как внутри всё обрывается. Как рушится тот маленький, хрупкий мирок, который они с Джейн построили за эти дни. Как страх и паника затапливают сознание. Она не стала дожидаться добавки. Развернулась и почти бегом вышла из столовой, не глядя ни на кого. Джейн, сидевшая за столиком, увидела это. Увидела, как Макс побелела, как выбежала, как дверь хлопнула за ней. И сердце её ушло в пятки. — Макс! — крикнула она, вскакивая, и бросилась следом.

***

Она догнала её уже в лесу. Тропинка вилась между соснами, и Макс шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги. — Макс! Стой! — Джейн схватила её за руку, пытаясь остановить. Макс вырвалась. Резко, сильно, не глядя. Пошла дальше. — Макс, пожалуйста! — Джейн догнала её снова, встала на пути, преграждая дорогу. — Что случилось? Скажи мне! Макс остановилась. Её лицо было бледным, губы дрожали, в глазах стояли слёзы — слёзы обиды, злости, боли. — Что случилось? — переспросила она, и голос её сорвался на крик. — Ты спрашиваешь, что случилось? Ты рассказала! — Я рассказала Уиллу, — Джейн не понимала. — Только ему. Он мой брат! — А Майк! — закричала Макс. — Майк слышал! Он теперь всё знает! И он расскажет всем! Всему лагерю! Джейн замерла. Холок пробежал по спине. — Что? — прошептала она. — Не может быть... — Может! — Макс уже не сдерживалась. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. — Он только что в столовой... он говорил так, чтобы я слышала! Про секреты, которые не такие уж секретные! Про то, с кем целуются по ночам! — Макс, я не знала... — Джейн шагнула к ней, протянула руку. — Не знала?! — Макс отшатнулась. — Ты не подумала, что нельзя рассказывать это вслух там, где кто-то может услышать?! Что это не только твой секрет?! — Но Уилл — это не «кто-то»! — голос Джейн тоже начал срываться. — Это мой брат! Я имею право рассказать брату! — А я имею право не хотеть, чтобы об этом знали все! — закричала Макс. — Я не готова! Я вообще не знаю, как к этому относиться! А теперь весь лагерь будет знать! — Никто ничего не узнает, — попыталась успокоить её Джейн. — Майк не станет... — Ты видела его лицо?! — перебила Макс. — Он зол! Он обижен! Он сделает всё, чтобы сделать нам больно! Она замолчала, тяжело дыша. Слёзы всё текли, размазываясь по щекам. — Я не просила об этом, — сказала она тише, почти шёпотом. — Я не просила, чтобы мою жизнь выставляли напоказ. — Твою жизнь? — Джейн почувствовала, как внутри закипает ответная обида. — А моя? Я просто хотела поделиться с братом своим счастьем! Я не думала, что кто-то подслушивает! — Вот именно! — Макс повысила голос снова. — Ты не думала! Ты вообще никогда не думаешь, прежде чем сделать! Эти слова были как пощёчина. Джейн отшатнулась, чувствуя, как они врезаются в самое сердце. — То есть это я виновата? — спросила она, и в её голосе зазвенели слёзы. — Я виновата в том, что хотела, чтобы мой брат знал, как я счастлива? Что я люблю тебя? — Я не просила твоей любви! — выкрикнула Макс, сама не веря в то, что говорит. Слова вылетали помимо воли, подгоняемые болью и страхом. — Я не просила, чтобы ты влюблялась в меня! Я просто хотела... я просто хотела, чтобы у меня был кто-то, кому я могу доверять! А ты... Она замолчала, не в силах продолжать. Слёзы душили её. Джейн стояла, глядя на неё, и чувствовала, как мир рушится. Каждое слово Макс было ножом, вонзающимся в сердце. «Я не просила твоей любви». «Я просто хотела, чтобы у меня был кто-то». Значит, всё это было не тем, чем казалось? Значит, она просто использовала её? — Прости, — прошептала Джейн, и слёзы потекли по её щекам. — Прости, что посмела тебя полюбить. Она развернулась и пошла прочь. Медленно, не оглядываясь, спотыкаясь о корни. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом. Макс смотрела ей вслед. Хотела окликнуть, остановить, сказать, что не это имела в виду. Но слова застряли в горле. Она просто стояла и смотрела, как удаляется её счастье. Как исчезает за деревьями тёмная фигурка в синей футболке. Когда Джейн скрылась из виду, Макс опустилась на колени прямо на тропинку. Слёзы душили её, рвались наружу беззвучными рыданиями. Она ненавидела себя. За каждое сказанное слово. За то, что не смогла сдержаться. За то, что сделала больно той, кого любила больше жизни. — Оди, — прошептала она в пустоту. — Прости меня. Пожалуйста, прости. Но лес молчал. Только ветер шумел в соснах, разнося её слова в никуда. Она не знала, сколько просидела так на тропинке. Может, минуту. Может, час. Время потеряло значение. Была только боль. Огромная, разрывающая грудь боль потери. Когда силы вернулись, она встала и медленно побрела к озеру. К их пирсу. К тому месту, где они были счастливы всего один день назад. Она села на край, свесив ноги в тёмную воду, и уставилась на закат. Солнце садилось, окрашивая небо в кроваво-красные тона, и это казалось таким символичным. Конец. Всему конец. Джейн не пошла за ней. Она побрела в другую сторону, сама не зная куда. Ноги принесли её к старому дубу, где она всего пару часов назад разговаривала с Уиллом. Где была так счастлива. Где всё было хорошо. Она села под деревом, обхватила колени руками и зарыдала. Рыдала громко, не сдерживаясь, не боясь, что кто-то услышит. Всё было кончено. Макс не хотела её любви. Макс использовала её. Макс разбила ей сердце. — Оди? — тихий голос заставил её вздрогнуть. Она подняла голову. Рядом стоял Уилл. Смотрел на неё с беспокойством, с болью. — Что случилось? Я ищу тебя везде. Ты плачешь? Джейн хотела ответить, но не могла. Слова застревали в горле, смешиваясь со слезами. Она просто протянула к нему руки, и Уилл, не раздумывая, сел рядом, обнял её, прижал к себе. — Тише, тише, — шептал он, гладя её по спине. — Всё будет хорошо. Я рядом.