Лагерь для двух душ.

Ночь была бессонной. Джейн лежала на своей кровати, глядя в потолок, и слушала, как за стеной тихо шумит лес. Уилл вчера помог ей и провёл её прямо до комнаты. Слёз уже не было — они кончились ещё несколько часов назад, оставив после себя только пустоту и тупую, ноющую боль в груди. Там, где раньше было сердце, теперь зияла чёрная дыра. Она слышала дыхание Макс на соседней кровати — неровное, прерывистое, тоже неспящее. Значит, ей тоже плохо. Значит, ей тоже больно. Но Джейн не могла заставить себя повернуться, подойти, заговорить. Слишком свежи были раны, слишком больно жгли слова: «Я не просила твоей любви». Она закрывала глаза и видела лицо Макс — искажённое болью, залитое слезами. И в этом лице читалось что-то, что не давало ей окончательно возненавидеть её. Страх. Настоящий, животный страх. Макс боялась. Но чего? Того, что их секрет раскроют? Или того, что Джейн сделает ей больно? Мысли путались, разбивались на тысячи осколков, которые невозможно было собрать. Джейн не знала, сколько пролежала так, глядя в темноту. Может, час. Может, всю ночь. Но когда за окном начало светлеть, она поняла, что так и не сомкнула глаз. Утро наступило неизбежно. Сьюзи, как всегда, зашумела, забегала по комнате, разбудила Кьют. Джейн притворилась спящей, надеясь, что они уйдут и оставят её в покое. Но Сьюзи, проходя мимо, тронула её за плечо: — Джейн, вставай, завтрак через полчаса. Пришлось открыть глаза. Она села на кровати и первым делом посмотрела на кровать Макс. Та была пуста. Аккуратно заправлена, но пуста. Макс ушла раньше всех, не дожидаясь её. Это было как удар под дых. Значит, всё кончено. Значит, она действительно не хочет её видеть. Джейн оделась механически, не глядя в зеркало. Она знала, что выглядит ужасно — опухшие глаза, бледная кожа, тёмные круги. Но ей было всё равно. Пусть видят. Пусть знают, что ей больно. Может, тогда они оставят её в покое. В столовую она вошла, когда там уже было полно народу. Взяла поднос, наложила еды, которую не хотела есть, и направилась к столику мальчиков. Только бы не видеть её. Только бы не встретиться с ней взглядом. Уилл, увидев её, нахмурился. — Оди, ты как? — тихо спросил он, когда она села рядом. — Ты выглядишь... не очень. — Не выспалась, — коротко ответила она, уткнувшись в тарелку. — А где Макс? — спросил Дастин, оглядываясь. — Вы же обычно вместе... Джейн промолчала. Уилл быстро переглянулся с Лукасом и сменил тему: — Слышали, сегодня конкурс «Построй сам»? Плоты будем делать. Интересно, чья команда победит. Майк сидел напротив и тоже молчал. Он был тихим, каким-то прибитым, и в его взгляде, который он изредка бросал на Джейн, читалось что-то похожее на вину. Он знал. Он понимал, что это из-за него. И это знание делало его ещё более несчастным. Завтрак тянулся бесконечно. Джейн ковыряла вилкой овсянку, но не могла проглотить ни кусочка. Мысли её были далеко, там, где рыжая девочка сидела сейчас за каким-то другим столиком, с какими-то другими людьми, и, наверное, тоже не могла есть. — Я в туалет, — сказала она, вставая. — Увидимся на конкурсе. Она вышла из столовой и направилась в главный корпус, где были нормальные туалеты, не такие, как в их домике. Ей нужно было побыть одной. Умыться холодной водой. Попытаться взять себя в руки. В туалете было тихо и пусто. Кафельный пол, белые раковины, большое мутное зеркало над ними. Джейн подошла к раковине, открыла кран и уставилась на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела чужая девочка. Бледная, с красными глазами, с тёмными кругами под ними. Волосы растрёпаны, губы искусанные. Жалкое зрелище. — Дура, — прошептала она своему отражению. — Влюбилась, как последняя дура. Она набрала в ладони холодной воды и плеснула в лицо. Раз. Другой. Третий. Стало легче. Холод немного привёл в чувство, смыл остатки сна и слёз. Она выпрямилась, потянулась за бумажным полотенцем, чтобы вытереться. И в этот момент дверь за её спиной резко распахнулась и с грохотом захлопнулась. Джейн вздрогнула, обернулась. И замерла. У двери, тяжело дыша, стояла Макс. Её рыжие волосы растрепались, грудь вздымалась, будто она бежала марафон, глаза горели каким-то диким, отчаянным огнём. Она щёлкнула замком на двери, отрезая путь к отступлению. — Макс, что ты... — начала Джейн, но не успела закончить. Макс пересекла разделявшее их расстояние в два быстрых шага. Её руки схватили Джейн за плечи, прижали к стене — не больно, но крепко, не давая вырваться. И прежде чем Джейн успела что-то сказать или сделать, Макс прильнула к её губам. Это был такой отчаянный поцелуй.. Страстный, жадный, почти грубый. Макс целовала её так, будто хотела выпить, вдохнуть, забрать себе всю целиком. Её руки скользнули с плеч на талию, прижимая Джейн к себе ещё крепче. Джейн не могла дышать. Не могла думать. Могла только чувствовать — губы Макс на своих, её дыхание, её запах, её тепло. И это было так правильно, так необходимо, как глоток воздуха после долгого удушья. Она ответила. Обвила руками шею Макс, притянула её ближе, зарылась пальцами в её рыжие волосы. Поцелуй становился глубже, дольше, отчаяннее. В нём было всё — и вчерашняя боль, и сегодняшнее одиночество, и страх потерять, и надежда всё исправить. Макс оторвалась от её губ только для того, чтобы перевести дыхание. И сразу же переместилась на шею — горячие, быстрые поцелуи покрывали кожу, спускались к ключице, поднимались к уху. Она что-то шептала, уткнувшись в плечо, но Джейн не разбирала слов. Только чувствовала вибрацию её голоса, дрожь её тела, влагу её слёз на своей коже. — Оди, — наконец разобрала она. — Оди, прости меня. Прости. Я дура. Я идиотка. Я не то хотела сказать. Я не то... Её руки гладили спину Джейн, сжимали её, будто боялись, что она исчезнет. И Джейн чувствовала, как дрожат эти руки, как сильно, как отчаянно Макс нуждается в ней. Она отстранилась чуть-чуть, чтобы заглянуть в глаза Макс. Те самые зелёные глаза, которые она любила больше всего на свете. Сейчас они были красными, опухшими, полными слёз и раскаяния. — Я не хотела тебя обидеть, — прошептала Макс, и слёзы потекли по её щекам. — Я испугалась. Я просто испугалась, что все узнают, что будут осуждать, смеяться. Я никогда никого не боялась потерять, а тебя — боюсь. Больше всего на свете. Джейн смотрела на неё и чувствовала, как её собственные слёзы снова подступают к глазам. Но теперь это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения. Прощения. Любви. — Я думала, ты не любишь меня, — прошептала она. — Ты сказала, что не просила моей любви. И я подумала... я подумала, что всё это было зря. — Нет, — Макс замотала головой, прижимаясь лбом к её лбу. — Нет, нет, нет. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, что это сводит меня с ума. Я просто испугалась. Прости меня, пожалуйста. Джейн взяла её лицо в ладони — так же, как Макс делала это вчера на пикнике — и вытерла большими пальцами слёзы с её щёк. — Я прощаю, — сказала она. — Только не делай так больше. Не убегай. Не молчи. Говори со мной. Всегда. — Всегда, — пообещала Макс. — Обещаю. Они стояли так, обнявшись, посреди кафельного пола, в дешёвом лагерном туалете, пахнущем хлоркой и сыростью. Им было всё равно. Им было хорошо. Мир снова становился на место. Потом они умылись. Стояли рядом у раковин, смотрели на свои отражения в мутном зеркале — две девочки, красные, заплаканные, но счастливые. Макс намочила бумажное полотенце и осторожно вытерла остатки слёз с лица Джейн. Джейн поправила ей волосы, убрала растрёпанные пряди за уши. — Мы как два чучела, — усмехнулась Макс. — Зато вместе, — ответила Джейн. Они вышли, взявшись за руки. И когда дверь туалета открылась, выпуская их в коридор, они столкнулись с удивлённым взглядом Сьюзи, которая как раз направлялась туда. — Ой, — сказала Сьюзи, глядя на их заплаканные, но сияющие лица и на сплетённые пальцы. Потом улыбнулась. — Рада, что вы помирились. — Мы и не ссорились, — улыбнулась Макс. — Просто... выясняли отношения. Сьюзи понимающе кивнула и прошла мимо, а они пошли на конкурс. Вместе. Как и должно быть.

***

Озеро в этот день было необычно спокойным. Ни ветерка, ни ряби — только гладкая, как зеркало, поверхность, отражающая голубое небо и белые облака. На берегу уже собрались все отряды, и вожатые раздавали инструкции. — Задача: из подручных материалов построить плот, который продержится на воде дольше всех, — объяснял Александр. — Материалы: пластиковые бутылки, скотч, верёвки, доски. Время — час. Поехали! Команды разделились. Макс и Джейн, конечно, оказались в одной — их группа состояла из «Зелёных дятлов», и они работали слаженно, как единый организм. — Нам нужно основание, — говорила Макс, разматывая скотч. — Чем шире, тем устойчивее. — Бутылки связываем в несколько рядов, — добавляла Джейн, сортируя пластик. — И сверху доски, чтобы можно было сидеть. Они понимали друг друга без слов. Макс подавала — Джейн принимала. Джейн предлагала — Макс соглашалась или вносила коррективы. Остальные члены команды только удивлялись, глядя на эту синхронность. — Вы как будто телепаты, — заметил Крис, прикручивая очередную бутылку. — Мы просто... чувствуем друг друга, — улыбнулась Джейн, бросив быстрый взгляд на Макс. Та ответила ей такой же тёплой улыбкой. Час пролетел незаметно. Их плот получился крепким, основательным, с небольшими бортиками и даже с подобием сиденья из доски. Когда пришло время испытаний, они с гордостью понесли его к воде. — Ну, с богом, — выдохнула Макс, когда они спустили плот на воду. Он поплыл. Не сразу, немного покачиваясь, но уверенно держась на поверхности. Макс и Джейн, не сговариваясь, запрыгнули на него — проверить, выдержит ли. Плот качнулся, но не перевернулся, не утонул. Они стояли на нём, держась за руки, и чувствовали себя покорителями океана. — Получилось! — закричала Джейн. — Мы молодцы! — вторила ей Макс. Их плот продержался дольше всех. Полчаса он плавал по озеру, пока остальные конструкции один за другим разваливались и тонули. Когда их наконец вытащили на берег, мокрые, счастливые, уставшие, они плюхнулись на траву и рассмеялись. Они переглянулись, и в этом взгляде было всё: радость победы, счастье примирения, нежность, любовь. Всё снова было хорошо. Даже лучше, чем раньше.

***

Утро двадцать шестого дня было особенным — последнее утро перед выходными. После завтрака, когда они сидели на скамейке у столовой, к ним подошла целая делегация: Уилл, Майк, Дастин и Лукас. Все четверо, с решительными лицами. — Привет, — начал Уилл, глядя на сестру. — Мы тут подумали... сегодня свободный день. Может, сходим куда-нибудь вместе? — Куда? — спросила Джейн, удивлённая таким единодушием. — Есть одна поляна в лесу, — вступил Дастин. — Мы вчера нашли, там земляники полно. Дикой, сладкой. Хотим собрать, пока не завяла. — А потом покажете нам свой знаменитый пирс? — добавил Лукас. — А то мы всё слышим про него, а сами ни разу не были. Макс и Джейн переглянулись. В глазах Макс читался вопрос: «Как думаешь?» Джейн чуть заметно кивнула. — Пошли, — согласилась Макс. — Только предупреждаю: там все целуются, так что не удивляйтесь ауре романтики. Мальчики засмеялись — немного нервно, но в целом доброжелательно. Только Майк промолчал, отводя взгляд. Компания отправилась в лес. Утро было тёплым, солнечным, птицы заливались на все голоса. Мальчики шли впереди, оживлённо переговариваясь и споря о каких-то пустяках. Макс и Джейн чуть позади, иногда касаясь друг друга локтями, иногда — когда тропинка позволяла — берясь за руки. — Как думаешь, они знают? — тихо спросила Джейн. — Не знаю, — пожала плечами Макс. — Уилл точно знает, ты же ему рассказала. А остальные... Мы не особо скрывались последние дни. — Тебе не страшно? — Было, — честно ответила Макс. — А теперь нет. Потому что ты рядом. Джейн сжала её руку в ответ. Поляна открылась неожиданно — лес расступился, и они вышли на залитое солнцем пространство с высокой сочной травой. И везде, куда ни глянь, краснели мелкие огоньки ягод. Земляника была повсюду — усыпала поляну, пряталась в траве, свисала с кустиков. — Ничего себе! — ахнула Джейн. — Красота какая, — выдохнула Макс. Все рассыпались по поляне, собирая ягоды. Кто-то в пластиковые стаканчики, кто-то прямо в рот. Дастин умудрился найти самый крупный куст и теперь гордо демонстрировал свою добычу. Лукас помогал ему, периодически подшучивая. Уилл собирал методично, складывая ягоды в пакет. Макс нашла одну особенно крупную, спелую ягоду. Подошла к Джейн, которая сидела на корточках, увлечённо собирая, и протянула ей: — Попробуй. Самая сладкая. Джейн подняла голову, увидела ягоду в её пальцах, улыбнулась и открыла рот. Макс осторожно положила ягоду ей на язык. Их пальцы соприкоснулись на секунду. — Вкусно, — сказала Джейн, прожевав. — Ты вкуснее, — шепнула Макс так тихо, чтобы никто не слышал. Джейн покраснела и толкнула её в плечо.

***

Набрав полные пакеты ягод, компания двинулась дальше — к озеру, к знаменитому пирсу. Тропинка вилась между сосен, иногда выныривая на открытые участки, откуда открывался вид на водную гладь. Солнце стояло уже высоко, припекало, и все мечтали о прохладе. Пирс встретил их тишиной и покоем. Старые доски, тёмная вода, отражающая небо, лёгкий ветерок. И тишина — такая полная, что казалось, здесь никогда не бывает людей. — Красиво, — сказал Лукас, оглядываясь. — Очень, — согласился Дастин. — Теперь понятно, почему вы сюда всё время таскаетесь. Компания расселась на пирсе — кто на самом краю, свесив ноги, кто на лавочке у входа. Макс и Джейн сели рядом, как обычно. И как обычно, Макс, не задумываясь, взяла Джейн за руку. Это было так естественно, так привычно за последние дни, что она даже не придала этому значения. Но Майк придал. Он сидел чуть поодаль, на лавочке, и смотрел на воду. Но краем глаза видел их переплетённые пальцы. Видел, как Макс что-то шепчет Джейн, как та улыбается в ответ. Видел ту лёгкость, ту естественность, с которой они касались друг друга. И вдруг что-то внутри него оборвалось. Вся обида, вся злость, вся несправедливость, которую он копил последние дни, выплеснулась наружу. — Это что, правда? — спросил он громко, нарушая тишину. Все повернулись к нему. Макс и Джейн замерли, их руки всё ещё были сплетены. — Что — правда? — переспросила Джейн осторожно. — Вы, — Майк кивнул на их руки. — Это всё... правда? Вы... вместе? Повисла тяжёлая, неловкая пауза. Дастин и Лукас переглянулись. Уилл нахмурился, готовый вступиться за сестру. Макс и Джейн смотрели друг на друга. Макс выдохнула. Решение пришло само собой. Она больше не хотела прятаться. Не хотела бояться. Не хотела, чтобы их любовь была грязным секретом, который нужно скрывать. — Да, — сказала она твёрдо, глядя прямо на Майка. — Мы вместе. Я люблю её, и она любит меня. Это проблема? Дастин открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл. — Вы это... серьёзно? — выдавил он. — Абсолютно, — ответила Макс. — Ничего себе, — выдохнул Лукас. — Я, конечно, догадывался, но чтобы так... Майк смотрел на них, и в его глазах читалась целая гамма чувств: обида, злость, неверие, горечь. Он хотел что-то сказать, но не находил слов. — Это не шутка? — спросил он хрипло. — Вы не разыгрываете нас? — Нет, — Джейн покачала головой. — Это не шутка. Майк замолчал. Отвернулся к воде. Его плечи напряглись, но он ничего не сказал. И тогда Макс сделала то, что, наверное, было самым смелым поступком в её жизни. Она повернулась к Джейн, взяла её лицо в ладони — осторожно, нежно, почти благоговейно — и поцеловала. Прямо перед всеми. Не быстро, не украдкой, а долго, глубоко, убедительно. Этот поцелуй длился всего несколько секунд, но в нём было столько всего: вызов, нежность, гордость, любовь. Когда Макс отстранилась, на пирсе стояла мёртвая тишина. Дастин смотрел на них круглыми глазами, его челюсть отвисла. Лукас присвистнул — уважительно, без издёвки. Уилл улыбался, довольный и гордый за сестру. А Майк... Майк просто сидел, глядя на воду, и молчал. Молчал так, будто внутри него что-то умерло. — Ну, — сказал Дастин, первым нарушив тишину. — Теперь я точно поверил. Поздравляю, девочки. — Спасибо, — улыбнулась Джейн. Лукас хлопнул Майка по плечу. — Эй, друг, ты как? — Нормально, — буркнул Майк, не оборачиваясь. — Просто... воды захотелось. Все поняли, что ему нужно время. И дали это время — не приставали, не лезли с расспросами. Просто сидели на пирсе, смотрели на закат и говорили о чём-то своём. А когда стемнело и пора было возвращаться, Майк вдруг подошёл к Макс и Джейн. Посмотрел на них — долго, внимательно. Потом выдохнул и сказал: — Я, наверное, никогда этого не пойму. Но... вы хорошие. Обе. И я не хочу терять нашу дружбу. Особенно твою, Джейн. Джейн посмотрела на него с благодарностью. — Ты её не потеряешь, Майк. Обещаю. Майк кивнул, перевёл взгляд на Макс. Та смотрела на него спокойно, без вызова, но и без подобострастия. — Ты тоже ничего, — сказала она. — Для парня. Майк фыркнул, но в этом звуке не было обиды. Скорее, принятие. Компания пошла обратно в лагерь. Вшестером — четыре мальчика и две девочки, которые держались за руки и светились от счастья.

***

Когда они вернулись в комнату, Сьюзи и Кьют уже были там. Они сидели на кровати Сьюзи и что-то обсуждали, но при виде вошедших замолчали. — Ну как прогулка? — спросила Кьют. — Отлично, — ответила Джейн, сияя. — Мы всё рассказали, — добавила Макс. — Мальчикам. Сьюзи и Кьют переглянулись. — И как они? — По-разному, — пожала плечами Макс. — Дастин офигел, Лукас присвистнул, Уилл улыбался, а Майк... Майку нужно время. — Но в целом нормально, — добавила Джейн. — Они не против. Сьюзи улыбнулась. — Мы тоже не против. Мы за вас рады. Правда. — Спасибо, — сказала Макс, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Вы классные. Ночью, когда все уснули, Макс снова перебралась на кровать Джейн. Они лежали, обнявшись, и говорили шёпотом. — Оди, — сказала Макс. — М? — Я так рада, что мы всё рассказали. Что не надо больше прятаться. — Я тоже, — ответила Джейн. — Легко стало. Свободно. Макс поцеловала её в висок и они заснули, прижавшись друг к другу, счастливые и свободные.