Дружить (не) против

— А-а-а! Калия вскакивает. Кресло летит прочь, врезается в стеллаж; тот звенит, грохочет, жалобно скрипит. Из коридора — смех. Вдох, выдох. Ну и зачем разоралась? Подумаешь, села на мышь. Подумаешь, мышь дохлая, вымазанная в розовой типографской краске под цвет костюма Калии. А вот тон подобрали неточно, на брюках теперь пятно, — и это проблема. Останься Калия офисным винтиком, смогла бы отсидеться за бумагами. Но подфартило же ей возглавить издательство «Бриджпортского вестника», «Звёздного» и прочих модных икон! — Добрый… — Винсент застывает на пороге. — Не добрый, — кивает Калия на кресло. — Всего неделю работаю, а уже толпа поклонниц. — Да нет. — Винсент подходит разглядеть кресло. — Только одна. — Одна? Ты знаешь, кто это был? — Ещё бы. — Из узорчатой коробки он достаёт платок, им поднимает с сидения что-то мелкое. — Ничего не напоминает? Корона, точно по размеру мышиной головы. Однако вырезана не из обычной бумаги, а… — Моё фото! — узнаёт Калия. — Из статьи о моём назначении. — За этот номер отвечала Мира. Она пропустила в тираж кляксу на твоём лице. — Её часть Винсент обводит пальцем. — Я решил тогда не объяснять злым умыслом то, что можно объяснить идиотизмом. И шёпот про мышь в короне пропустил мимо ушей. Калия вздыхает: она тоже пропускала мимо ушей слишком многое. А вот слухи про Винсента не пропустила. — Значит, шепотки собираешь? — с вызовом глядит на него. — Они сами вокруг меня собираются. — Винсент держит голову ровно. — Я вообще по другому вопросу, но думаю, начать лучше с уборки. — Да. — Калия вновь пытается очистить брюки. — Позови… а нет. Позови мне Миру и вручи ей самую гламурную губку, какую найдёшь. И самый вонючий растворитель. Лицо Винсента, похожее на статую из тёмного дерева, трогает улыбка. Улыбка не поклонника — соучастника. — И перчатки, — уточняет он, — дать самые гламурные? — Без перчаток обойдется. Когда Винсент уходит, Калия выуживает из мусора бумажную корону. Если Мира так хочет, её и получит за уборку.