Бойся своих желаний, Рональд

Ей предстоял сложный вечер. Благотворительный бал в честь чего-то или кого-то — она не запоминала. Их в её жизни было столько, что черепная коробочка давно переполнилась названиями и поводами. Неважно. Важно было то, что уже некоторое время она пренебрегала установлением полезных связей. Гермиона тяжело вздохнула. Ну почему — почему, скажите ей — все те, с кем ей предстояло эти связи устанавливать, были мужчинами? Два новых члена Визенгамота, о которых она знала непозволительно мало. Очередной начальник отдела магического транспорта. И, кроме всего прочего — как зудящая зубная боль в разгар бесконечных рождественских праздников — сам Кингсли, почувствовав рост амбиций своей правой руки, теперь при каждом удобном случае демонстративно ставил её на место. Прилюдно. Унизительно. Чёртовы мужчины и их чёртова власть. Ничего. Она заберёт её всю. По крупицам. И пусть не сегодня — но она к этому придёт. Даже если сотрёт ступни в кровь этими чудовищно неудобными, не поддающимися никаким заклинаниям туфлями. Гермиона взглянула на своё отражение. Сегодня её бронёй, силой и притворной слабостью был образ Золотой Девочки. Струящаяся по телу тяжёлая ткань распадалась на тысячи бликов, скачущих по стенам спальни. Волосы были аккуратно уложены в высокую причёску, оставляя спину полностью оголённой. — Ого… — По тону можно было понять, что Рону образ не слишком понравился. — Гермиона, тебе не кажется… ну… что это слишком? Она ещё раз взглянула на себя в зеркало и пожала плечами. — Не думаю. — Все мужчины будут пускать на тебя слюни, — обиженно, по-детски проговорил он. — Будут, — подтвердила она. — И зачем тебе это? — Рон сложил руки на груди. — У тебя есть я. Гермиона не знала, как объяснить — и нужно ли — что управлять мужчиной было куда проще, стоя перед ним в «голом» платье. Нравилось ли ей это? Нет. Могла ли она это изменить? Тоже нет. Первый год в Министерстве она старалась продвигаться только за счёт своих мозгов и умений. Что ж. Это было долго, мучительно, раздражающе. Её не слышали. Или не хотели слушать. И Гермиона начала наблюдать за тем, что даёт людям власть. Оказалось всё до банального просто. Мужчинам помогали деньги. Женщинам — внешность. Она могла сколько угодно презирать эту систему — что Гермиона и делала — но всё равно натягивала на себя самое красивое и дорогое платье из её коллекции просто потому, что надо. Ни сегодня, никогда она не позволит никому смотреть на неё свысока. Нахер это. Но вслух она сказала только: — Рон, мы уже опаздываем. Ты готов? — Ты не станешь переодеваться? — вздохнул он. — Ни за что. Что ж. Была его очередь прогибаться. Рон кивнул. Она улыбнулась.

***

Ему предстоял сложный вечер. Драко понял это в тот самый момент, когда Грейнджер вошла в бальный зал, — и его дурацкое сердце отказалось биться. Она была прекрасна. Гордая линия плеч, плавная, почти ленивая походка, подбородок, поднятый ровно настолько, чтобы напомнить всем присутствующим, что она знает, кто здесь сильнее. Шампанское тонкой струйкой стекло по подбородку — Малфой чуть не захлебнулся собственными слюнями. Свет от сотен свечей вспыхивал на крошечных блестящих деталях её платья, цеплялся за изгибы, скользил по ним, и распадался на миллионы золотых искр. Они будто сопровождали её, вновь превращая Гермиону в Золотую девочку. Это ужасное прозвище бесило Малфоя. Она не была девочкой. И это понимали все присутствующие. Опоздав на добрую половину часа, Грейнджер заставила всех ждать себя, как Королева, — и абсолютно каждый понимал, что программа начнётся только после её появления. Бруствер в последнее время настолько глупо полагался на неё во всём, что даже вступительную речь не мог произнести без пергамента, который, конечно же, лежал в её крошечной сумочке. И хотя в последнее время Кингсли всё чаще прилюдно высказывался о Грейнджер далеко не лестно, только дурак не распознал бы в его придирках страх. Да, Грейнджер определённо была сексуальна. Вот только не силуэт и не вырез делали её таковой. Она была сексуальна тем, как держала себя. Тем, как смотрела на мир — словно тот был её должником и просрочил выплату, а проценты всё капали. Тем, что шла вперёд, не боясь ни оценок, ни пересудов, ни мужчин, которые едва не выворачивали шеи, провожая её взглядом. И Малфой был первым из них. — Малфой, — потерявшись в своих мыслях, он даже не заметил, как она оказалась прямо перед ним. Аромат сливы и гардении накрыл их обоих. Драко сделал глубокий вдох. — Я передала Кингсли его вступительную речь, через пять минут Министр откроет бал. — Так, и? — он сделал глоток шампанского, отчаянно стараясь не смотреть на декольте её платья, где в спокойном ритме — словно ничто в этом мире не могло лишить Грейнджер спокойствия — поднималась и опускалась её грудь. — До этого мне нужно поговорить с Эшдауном. Ты выяснил, его любовница из отдела международного магического сотрудничества всё же беременна или просто притворялась? Грейнджер задала вопрос, но на Драко даже не посмотрела. Её взгляд скользил по залу — отмечал полезных и бесполезных, выцеплял интрижки, обиды и флирт. Когда-то он сам её этому научил, показал, куда смотреть. Но теперь всё чаще думал, что создал чудовище, которое рано или поздно отгрызёт ему голову. — Беременна. — Конечно же, он собирал для неё сведения. — От мужа? Драко покачал головой: — От него. Победная ухмылка окрасила её лицо. И осознание того, что именно Малфой преподнёс ей информацию для очередного политического хода, заставило его чувствовать себя… нужным. Отвратительно. — Закажи мне шампанское, я скоро вернусь. — Но… — Драко не успел сказать, что он ей не мальчик на побегушках, и что для этого у неё есть Рыжий — вот пусть он и прислуживает. Потому что Грейнджер уже стояла возле Эшдауна и с ласковой улыбкой что-то ему говорила. По выражению лица бедняги Драко понял: член Визенгамота хотел быть где угодно, только не рядом с девушкой, которую ещё два года назад так глупо недооценивал. — Привет, Малфой. Ты закажешь для Гермионы шампанское, или это сделать мне? — рядом материализовался Рон Уизли. В дорогом фраке и перчатках он даже не выделялся среди остальных. Всё же Гермиона неплохо его надрессировала. — Здравствуй, Уизли, — Малфой кивнул. — Я поухаживаю за твоей женщиной, не беспокойся. Рыжий, как обычно, пропустил мелкую издёвку мимо ушей — слишком давно им приходилось пересекаться на подобных мероприятиях — и перевёл взгляд на Гермиону, нахмурившись. — Она делает это прямо сейчас? — Делает что? Уизли придвинулся ближе — так, чтобы никто их не услышал. Драко тоже сделал шаг навстречу. — Налаживает связи с помощью шантажа и запугивания. — Полагаю, так оно и есть. Уизли тяжело вздохнул: — Знаешь, иногда она меня пугает… Малфой не стал отвечать — признать, что между ним и Рыжим есть хоть что-то общее, было выше его сил. Оба пропустили момент, когда Гермиона потеряла интерес к своему собеседнику — видимо, получив всё, что хотела — и посмотрела на них. Но когда Драко всё же поймал её взгляд — заметил в нём… что-то. Гермиона внимательно оглядывала их обоих с ног до головы, переводя внимание с него на Уизли и обратно. В её глазах зажигалось любопытство. И что-то ещё… Гермиона закусила губу — так, как делала всегда, когда не хотела выдавать свои секреты. И Малфой вдруг отчётливо понял, что это было. Желание.

***

Прошла ещё неделя спокойной жизни. Она полностью абстрагировалась от желаний своего парня — как и от своих собственных — и сосредоточилась на работе, успешно избегая игр в сероглазые гляделки. Всё было хорошо. И это, конечно же, должно было закончиться. Рано или поздно. — Гермиона, до дня рождения осталось меньше недели, ты подумала? Они обедали в небольшом китайском ресторанчике — в таком, где одежда пропитывалась запахом масла и специй насквозь, и ни одно заклинание очищения не помогало. Гермиона как раз ловила палочками жирную лапшичину и осторожно тащила её в рот, когда его вопрос завис над столом, превращая всё вокруг в вязкую дымку ненужности. Только он, она — и абсолютная неуместность. — Рон! Ты серьёзно считаешь, что сейчас подходящее время? У меня тут дуэль с макарониной, если ты не заметил! Он потупил взгляд в притворно-виноватом жесте. — Ты либо на работе, либо думаешь о работе. Так что… сорри. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — Гермиона отбросила палочки с чувством, что на сегодня сыта по горло, и сложила руки на груди. — Ответила, что ты думаешь… ну… по этому поводу. Её это начинало раздражать. Зуд в его штанах всё нарастал, и почему-то именно она должна была решить, будет ли он утолён или нет. Хотя… Рон был довольно знаменитым игроком в квиддич, часто и подолгу отсутствовал дома. Если он захочет устроить тройничок с какими-нибудь симпатичными близняшками-фанатками, Гермиона даже не узнает об этом. Может, так было бы даже лучше. Удивление током пробежало по мышцам. Мысль о том, что Рон — её Рон — мог бы изменять ей, отчего-то не оставила в ней выжженное поле. Лишь равнодушие. — Ты не успокоишься, ведь так? — Ну… — Рон пожал плечами. — Это то, чего я хочу. Она прошлась по нему взглядом. Высокий, в отличной форме, привлекательный — от долговязого парнишки, в которого она когда-то влюбилась, осталось мало. Но что уж там — сама Гермиона тоже почти не походила на свою маленькую копию, гриффиндорскую заучку. Даже забавно. Рон говорил только о том, чего хотел он. Но забыл, что Гермиона Грейнджер давно не страдала синдромом спасателя и привычно ставила свои желания на первое место. — На что ты готов ради этого? — Хмм… — Рон задумался. — А чего ты хочешь? Проучить тебя. — Соблюдения некоторых правил. Если я соглашусь, мне нужен полный контроль над ситуацией. Проучить тебя. — Поэтому, если мы всё же рассмотрим эту возможность, ты дашь мне магическую клятву о выполнении некоторых пунктов. И если нарушишь — не сможешь летать месяц. — Месяц?! Гермиона, у меня важный турнир на носу! Я подведу всю команду! Проучить тебя. — Дело твоё… Он молчал. И Гермиона видела, как в нём боролись желание и тревога. Рон не хотел с ней связываться — конечно не хотел. Он отлично понимал, что при всём желании не сможет переиграть её. — Какие пункты? Пришлось подавить победную улыбку. — Я выбираю кто, где и когда. И никто из нас не сможет отказаться после того, как клятва будет дана. Не хочу оказаться один на один с незнакомкой только потому, что ты вдруг передумал. — Гермиона намеренно увлекала его подальше от сомнения, заставляя выпячивать собственную гордость. — Мы оба будем принимать активное участие, пока не получим удовольствие… А нет, погоди, я — минимум дважды. — Почему ты дважды? — Рон нахмурился. — День рождения вообще-то у меня. — А ты что, сможешь два раза подряд? — Да ну тебя… Гермиона пожала плечами. Ей, по сути, было плевать, если Рон откажется. — Тебе не обязательно соглашаться. Но это мои условия. — И как я узнаю, что ты не приведёшь в постель какую-нибудь… уродину? На которую у меня даже не встанет? — О, дорогой, не переживай, — она мягко улыбнулась. — Это будет кто-то светловолосый, высокий и очень красивый. Можем включить это в клятву. Подумай, хорошо? Она встала, накидывая мантию. — Увидимся дома, любимый. Мне нужно в офис… закончить одно дело.

***

Прошла ещё неделя спокойной жизни. Драко окончательно уверился в том, что дьявольские огоньки, отплясывающие джигу в глазах Грейнджер на балу, — обычная выдумка. Игра зрения, света, шампанского в крови или его общего нервного истощения (читай: сексуального неудовлетворения). В любом случае, с того момента она больше не смотрела на него так, словно он — лакомый кусочек пирога, который она готова добавить в их семейный с Уизли рецепт. Всё было хорошо. И это, конечно же, должно было закончиться. Рано или поздно. Грейнджер зашла в кабинет раскрасневшаяся и слегка запыхавшаяся, будто что-то важное и срочное гнало её сюда. — Малфой! — с порога без церемоний заявила она, даже не потрудившись снять мантию. — У меня к тебе дело! Что-то в ней — такой дерзкой и целеустремлённой — заставило его ответить: — А я могу отказаться? Дело в том, что обычно, если уж Грейнджер впадала в это состояние решительной воительницы, Малфою не светило ничего хорошего. В последний раз она заставила его три месяца ухаживать за мисс Стоун из Отдела тайн. Да, причина была хорошая — Грейнджер удалось раскрыть утечку секретных данных, которая беспокоила Министра долгое время. Как оказалось, мисс Стоун была болтлива с теми, кто проявлял к ней интерес. Вот только быть игрушкой — даже в руках Гермионы Грейнджер — ему нравилось примерно так же, как жить в одном доме с Волдемортом. То есть — не очень. — Можешь отказаться, но надеюсь, что получится тебя убедить… — она всё же скинула мантию и повесила её в шкаф. А потом медленно, словно дикая кошка, глядя ему прямо в глаза, подошла и уселась на край стола — как делала это всегда. Юбка поползла наверх, открывая резинку чулок, и Драко осознал, что прямо сейчас даже это обычное действие — её орудие. Ещё пара дюймов, и он капитулирует раньше, чем начнётся первый бой. Драко прокашлялся: — Так, и чего ты от меня хочешь? — Хочу, чтобы ты меня трахнул. Малфой усмехнулся: — Раздевайся. Она точно повторила его усмешку — словно отражение в кривом зеркале. — Не так быстро. — О, поверь мне, быстро не будет. Он знал, что за всем этим шутовством скрывается что-то. Грейнджер никогда не была простой — это факт. Её нужно было разгадывать, и он с удовольствием и самоотверженностью занимался этим ещё в Хогвартсе. И теперь знал её достаточно, чтобы предположить, что она всё же решила добавить его в их с Уизли семейный рецепт. Но не хотел в это верить. Всё же у неё был вкус. И она не могла не понимать, что из этой смеси выйдет. — Помнишь, я говорила, что Рон хочет пригласить третьего человека в нашу постель? — И что же? Уизли выбрал меня? Какая честь… Грейнджер подняла ладонь перед его лицом в однозначном жесте — «заткнись, сейчас говорит королева» — и продолжила: — Я выбрала тебя. Давай перестанем играть комедию. Ты меня хочешь, — на этих словах она медленно наклонилась к нему, упершись ладонями в стол. Ещё чуть-чуть — и их носы бы соприкоснулись. Во влажных фантазиях Малфоя он всегда был ведущим, сильным, первым. Он брал — она давала. Проблем с мужественностью у него не было никогда: дерзкий взгляд снизу-вверх был его визиткой и пропуском в трусики почти любой ведьмы. Он знал, что казался опасным. Да что уж там — метка на внутренней стороне левого предплечья была прямым доказательством. Но на Грейнджер это не действовало. Поэтому он чуть откинулся назад, вжимаясь в кресло, а она продолжила: — Да, я знаю, что ты меня хочешь. Нет смысла отрицать. Но я так же прекрасно понимаю, что лечь в одну постель с Роном — не предел твоих мечтаний. Драко хмыкнул. Ещё бы. Он вспомнил, как Тео предлагал ему то же самое — уговорить Грейнджер взять его третьим, чтобы она смогла проучить паршивого бойфренда, а он — получил то, чего давно желал. Но Малфой тогда отмахнулся. Он был готов на многое ради Грейнджер. Но это? Это было всем. — Думаешь? — бросил он. То, как легко Грейнджер предлагала это. Предлагала себя. Да, Малфой её хотел. Но помимо тела он — как меланхоличный идиот — хотел её душу, и всё, что к ней прилагалось: проблемы, заботы, тревоги, боль. И кроме этого радость, мечты, планы — даже самые подлые и коварные. Именно это было труднее всего принять в её отношениях с Рыжим. Недоумок не знал Грейнджер — и даже не пытался узнать. Уизли видел перед собой воплощение доброты и порядочности, которое его же самого иногда пугало, но он не понимал почему. Рыжему не хватало то ли мозгов, то ли желания пройти чуть дальше, сквозь заслоны и замки, добраться до её тёмной стороны — и принять её. Целиком и полностью. А Малфой годами занимался именно этим: собирал мелкие детали её сущности, чтобы получить цельную картину — шедевр под названием Гермиона Грейнджер. И право считать, что знает её. По-настоящему. И вот, после всего случившегося, а также безвозвратно упущенного, в обычный будний день, после обеда, — столкнуться с этим? Хочу, чтобы ты меня трахнул. Ах да, забыла — там ещё будет мой без пяти минут муж. — Да, Малфой, я прекрасно понимаю, что ты бы предпочёл меня ни с кем не делить. Но такой опции нет. Давай договоримся? Чего ты хочешь? Торг. Интересно. — Что ты можешь мне предложить? Она отвела взгляд, задумалась — явно взвешивая варианты. — Сделаю тебя главой какого-нибудь отдела… транспорта, например. Мне бы там не помешал свой человек. Малфой рассмеялся. Как будто карьера в Министерстве могла его заинтересовать… — Ладно-ладно, — она задумчиво постукивала ногтями по столу. — Буду сопровождать тебя на всех мероприятиях целый год — это улучшит твою репутацию. — И уничтожит твою, — парировал он. — Ммм… — Грейнджер нахмурилась. — Премия? — Деньги? Серьёзно? Во-первых, сомневаюсь, что ты можешь дать мне столько, чтобы это имело хоть какой-то смысл. Во-вторых — плата за секс с тобой? За кого ты меня принимаешь? — Тогда чего ты хочешь? Ему хотелось протянуть руку, обхватить её запястье, рывком притянуть к себе — чтобы она упала прямо на его губы. И целовать. Целовать. Целовать. — Ты пойдёшь со мной на свидание. На настоящее, Грейнджер.