De Profundis

Майкл еще долго не размыкал взора, словно пытаясь выжечь в своей памяти этот образ — Уилла, окутанного предрассветным сумраком и фиолетовым шелком мантии. Медленно, дабы не спугнуть это хрупкое мгновение, рыцарь приподнялся с колен. Он подался вперед, и Уилл замер, его дыхание сбилось, а глаза испуганно забегали по лицу Паладина. Майкл нежно, почти невесомо, коснулся губами бледной щеки своего лекаря, задерживаясь на миг.  — Я всегда буду рядом, —  прошептал Майкл прямо в кожу.  Уилл судорожно поджал губы. В глазах предательски запекло от подступивших слез, которые он так отчаянно пытался сдержать. Он крепко зажмурился, чувствуя, как внутри него рушатся последние бастионы отчуждения, и если бы Майкл не отстранился, юноша точно бы лишился чувств от избытка. Тяжелый, гулкий удар колокола разорвал тишину кельи, заставив обоих вздрогнуть. Медный звон, холодный и неумолимый, оповестил замок о начале финального собрания. Уилл прерывисто сглотнул, борясь с комом в горле, и едва заметно кивнул, давая понять, что он готов. В обширном зале собраний, среди гула сотен голосов и скрежета доспехов, Майкл возвышался над картой.  — Первостепенная задача — достичь поселения. Там завеса Тьмы еще не успела сомкнуться, — Майкл ткнул пальцем в пергамент.  — Я вступлю в портал первым вместе с авангардом, дабы разведать обстановку. Остальные — по моему знаку. Максин, на тебе приказ к общему выступлению. Рыжеволосая воительница коротко, по-военному кивнула. Подле неё, скрестив руки на груди, стоял Лукас.  Дастин и Джейн стояли чуть поодаль, и их взгляды, полные затаенной тревоги, то и дело возвращались к фигуре Клерика. Сердце Джейн ныло от невыносимой жалости: за всю их долгую дружбу она ни разу не видела Уилла столь сокрушенным. Юноша стоял по правую руку от Майкла. Уилл был до самых глаз закутан в тяжелые складки фиолетовой мантии, словно стремился стать невидимым, скрыться от сотен любопытных глаз, что могли уловить дуновение скверны.  Он низко опустил голову, пряча бледное лицо,  и лишь едва заметно вздрагивал, когда Майкл в пылу речи случайно касался его плеча или бросал на него короткий взгляд. Лукас на мгновение отвлекся от обсуждения с Макс, бросив на Уилла долгий, пронзительный взгляд.  В этом величественном зале, полном героев и полководцев, Уилл казался маленьким, одиноким огоньком, которого вот-вот поглотит наступающая ночь. Он не произнес ни слова, лишь покорно кивал на каждое обращение рыцаря, безмолвно принимая свою участь. — Уилл... — Майкл на мгновение понизил голос, прерывая обсуждение стратегии и обращаясь только к нему.  — Ты пойдешь во второй волне, под защитой Джейн. Ты нужен мне целым, когда мы достигнем алтаря. Ты слышишь меня? Уилл медленно поднял взор из-под глубокой тени капюшона, и в его глазах, на миг встретившихся с глазами Майкла, отразилось отчаянное сопротивление. Он приоткрыл рот, словно собираясь возразить, и его дыхание стало прерывистым. — Но... я бы хотел пребывать с вами на первой линии, — голос Клерика, хоть и тихий, прозвучал твердо, разрезая гул голосов в зале.  — Мой свет... он осветил бы путь во мраке портала. Я не могу оставаться позади, покуда ты... покуда вы рискуете собой. Уилл тревожно забегал глазами по лицу Майкла, ища в нем хоть каплю согласия. Он не желал быть сбереженным, если это означало разлуку с рыцарем в самую опасную минуту. Он хотел быть щитом — даже если сам нуждался в защите. Майкл на мгновение замер, и по его суровому лицу пробежала тень. Он понимал, что Уилл рвется в бой не из жажды славы, а из страха потерять его из виду. Паладин свел густые брови к переносице, борясь с желанием настоять на своем, но, взглянув в эти полные мольбы глаза, он лишь тяжело кивнул. — Хорошо, — отозвался он, сдаваясь под этим напором.  — Коли так, мы возьмем в первую линию больше тяжелой стражи, дабы укрепить наш авангард. Майкл развернулся к карте, но перед этим, не удержавшись, вновь коснулся плеча Уилла. Он уверенно и ободряюще похлопал юношу по плечу, на миг сжав пальцы Джейн и Дастин переглянулись. Они видели, как Майкл уступил.  Джейн видела то, что было сокрыто от взора Дастина, и это знание жгло её изнутри сильнее любого проклятия. Она знала их тайну. Горькая правда о том, что Майкл и Уилл связаны не только узами клятвы и дружбы, но и глубокой, запретной любовью, окончательно лишала её покоя. Видя, как Паладин уступает Клерику, как он не может отказать тому, кого любит до безумия, девушка чувствовала, что они оба идут по краю пропасти. Любовь в это темное время была их величайшей силой и одновременно — самой уязвимой пятой, за которую Тьма могла ударить без промаха. Джейн тяжело выдохнула и прикрыла веки, стараясь унять дрожь в руках. Дастин, заметив её внезапную бледность и глубокое расстройство, истолковал всё по-своему. Он подошел ближе и нежно коснулся её плеча, пытаясь подарить хоть крупицу того оптимизма, который всегда был его щитом. — Всё будет ладно, Джейн, — прошептал он с искренней заботой.  — Я присмотрю за ними в гуще сечи... и Лукас подсобит. Не терзай свое сердце, мы не дадим им пропасть. Девушка лишь медленно кивнула, не открывая глаз. Она была благодарна Дастину за его доброту, но в глубине души ей хотелось закричать от бессилия. Он понятия не имел, о какой бездне идет речь. Он видел лишь двоих друзей, идущих на войну, в то время как Джейн видела двух влюбленных.  Майкл тем временем уже заканчивал раздавать последние указания.  — Выступаем на рассвете. Да пребудет с нами Свет, покуда мы не вошли во Мрак.  Уилл, всё так же не поднимая головы, покрепче перехватил свой посох. Майкл властным жестом остановил одного из старших рыцарей, который уже готов был развернуть свиток с донесением. Паладин не спускал глаз с понурой фигуры Клерика. — Уильям, — его голос смягчился, утратив командирский металл.  — Иди, отдохни... Поговори с матушкой, покуда есть время. Завтрашний день будет непомерно тяжек, тебе надобно поспать. — А ты?.. — тихо спросил Уилл.  Он поднял на него взор из-под капюшона, и Майклу показалось, что еще мгновение — и юноша воистину расплачется прямо здесь, на глазах у всего совета. В этом взгляде было столько неприкрытого одиночества, что у рыцаря защемило в груди. — Я... — Майкл на мгновение запнулся, вскинув брови.  — Я должен лично проверить готовность авангарда. Буду занят до поздней стражи. Рыцарь небрежно махнул рукой своим военачальникам, давая понять, чтобы те не ждали его и шли вперед — он догонит. Оставшись на миг наедине с Уиллом среди редеющей толпы, он понизил голос: — Ты хотел молвить что-то еще? Уилл приоткрыл рот, и слова уже готовы были сорваться с его губ — возможно, мольба не уходить, или очередное предостережение, — но в последний миг он засомневался. Он лишь плотно поджал губы и отвернулся, пряча лицо. — Нет... — бросил он, и в этом коротком слове слышалось горькое смирение. Майкл тяжело выдохнул. Он перехватил тревожные взгляды Джейн и Дастина, стоявших поодаль, и вновь обратился к Уиллу. Он осторожно, но крепко положил руку на его плечо, стараясь через этот жест передать всё то, что не мог сказать вслух при свидетелях. — Я приду к тебе, как только закончу со всеми делами, ладно? — пообещал он, заглядывая под капюшон.  — Главное — будь в покое, насколько сие возможно... Хорошо? Уилл едва заметно кивнул, не поднимая головы. — Ты... точно придешь?  Майкл на мгновение лишился дара речи. В груди его что-то болезненно сжалось, и он почувствовал, как к глазам подступает горячая влага. Вид этого разбитого, побитого судьбой юноши ранил его глубже, чем любой вражеский клинок. Он видел Уилла в пылу сражений, видел его уставшим после исцеления сотен раненых, но таким — совершенно раздавленным тяжестью собственного проклятия — никогда. Майкл понимал: сейчас он был для Уилла единственным якорем, не дающим окончательно уйти на дно бездны. — Конечно, — выдохнул Майкл, и его голос дрогнул от сдерживаемых рыданий.  — Клянусь тебе всеми святынями... Я бы отдал всё, чтобы провести с тобой этот день до последнего мгновения. Но на мне лежит сия ноша, долг перед людьми... Я постараюсь разрешить все дела как можно быстрее, только дождись меня. — Паладин! Мы ждем! — звонкий, нетерпеливый голос Макс эхом разнесся по залу. Она стояла у дверей, хмурясь и указывая на догорающие факелы. Лукас стоял подле неё, проверяя натяжение тетивы своего длинного лука. В отличие от резкой Максин, он казался более спокойным, но в его глазах, устремленных на Клерика, читалась нескрываемая забота. — Уилл, всё хорошо? —громко спросил Лукас, подавшись чуть вперед. Клерик медленно поднял голову и коротко кивнул. Заметив этот жест, Лукас облегченно выдохнул и перевел взгляд на Майкла. Он вскинул руку, махнув рыцарю, призывая того поторопиться — время не ждало.  Майкл судорожно кивнул им , не оборачиваясь. Он жестом подозвал Джейн, безмолвно поручая ей заботу об Уилле, и в последний раз провел ладонью по плечу юноши. Его пальцы задержались на ткани, словно он никак не мог заставить себя разорвать этот контакт. Наконец, Майкл медленно отпустил его. Он заставил себя слабо, ободряюще улыбнуться, хотя сердце его в этот миг разрывалось на части. — Держись, — одними губами прошептал он. Развернувшись, рыцарь быстрым, решительным шагом направился к выходу. Джейн подошла к Уиллу и тихо взяла его под руку, уводя прочь из зала. Дастин, который до этого шел чуть поодаль, вглядываясь в профиль друга, наконец не выдержал и негромко вымолвил: — Ты как, Уилл? Юноша медленно поднял взгляд на Дастина. Капюшон чуть сдвинулся, открывая бледное лицо, и Дастин вздрогнул, но не от страха, а от узнавания. Перед ним сейчас стоял истинный Уилл — тот самый мальчишка, с которым они когда-то играли в подземельях замка, их добрый Клерик. В этом взгляде не было ни тени того яростного существа, что в саду повелевало золотыми терниями, желая заточить Майкла в плен. — Лучше, чем могло быть, — отозвался Уилл.  Джейн грустно улыбнулась, не отнимая руки от его спины. Её ладонь мерно двигалась, поглаживая плотную мантию, словно она пыталась этим простым жестом отогнать невидимых демонов, что шептали Уиллу изнутри. — Леди Джойс сейчас решает с Хоппером о моем пристанище на момент битвы, — произнесла она, стараясь перевести разговор в более мирное русло.  — Они хотят убедиться, что я буду в безопасности под защитой бастионов.  Если хочешь, можем потом подойти к ним. Уилл понуро кивнул. Упоминание матери и старого воеводы Хоппера отозвалось в нем тупой болью — ему было невыносимо думать о том, какой ужас они испытают, если увидят его руки. Дастин решительно шмыгнул носом и пристроился с другого бока от Уилла, плечом к плечу.  — Вот и славно. И не смей раскисать. Мы с Джейн от тебя ни на шаг не отойдем. — А Майкл... — Джейн вдруг подала голос, и в её тоне прозвучала особая, многозначительная мягкость.  — Он тоже будет рядом. Всегда. Ты же сам это знаешь, Уильям. Уилл вскинул на неё быстрый, смятенный взор. — Да... — едва слышно выдохнул Клерик, вновь пряча лицо под сенью капюшона. Дастин, не заметив этой тонкой игры взглядов, энергично закивал, подтверждая слова девушки. — Уж за кого-за кого, а за Майкла не сомневайся ни на миг! — провозгласил он с той прямолинейностью, что порой граничила с безрассудством.  — Он же землю целует, по которой ты ходишь, Уилл. Коль на тебя тень падет — он солнце с неба сорвет, лишь бы тебя осветить. Джейн тут же метнула в Дастина «стреляющий» взгляд, полный немого предупреждения. Она едва не зашипела на него, пытаясь знаками заставить его умолкнуть, дабы не смущать Уилла еще сильнее перед важной встречей. — Что?! — Дастин вскинул брови, искренне недоумевая, чем вызван такой гнев подруги. Он обвел их обоих непонимающим взором.  — Еще скажи, что это не так! Весь замок зрит, как он над ним трясется. Коль Уилл палец уколет, Майкл готов полк лекарей на дыбу поднять. Уилл почувствовал, как жар прилил к его бледным щекам, несмотря на холод проклятия в жилах. Слова Дастина, такие простые и честные, ударили в самую суть. — Перестань, Дастин... — прошептал Уилл, кусая губы, но в глубине его глаз на миг затеплился свет. — И не подумаю! — Дастин по-дружески толкнул его плечом.  — Просто знай: ты для него — весь мир. Посему держись за этот мир крепче, Клерик. Нам всем нужно, чтобы ты вернулся. Они подошли к тяжелым дубовым дверям покоев леди Джойс. За ними слышались приглушенные голоса матери и Хоппера, обсуждавших укрепления. Уилл замер, поправляя перчатки. Теперь ему предстояло выдержать еще один взгляд — тот, что видел его с самой колыбели. Дастин трижды ударил кулаком в тяжелую дубовую дверь. По ту сторону послышались размеренные, тяжелые шаги — такие ни с чьими не спутаешь. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге возник Хоппер. Стоило ему увидеть компанию, как суровые морщины на его лице разгладились, уступая место скупой, но теплой улыбке. — Моя любимая дочь... Уилл, — пробасил он, поочередно взглянув на Джейн и юношу. Хоппер коротко кивнул в знак приветствия. Уилл, опираясь на свой посох, ответил легким поклоном, стараясь не выказать той дрожи в коленях, что преследовала его весь день. Из-за широкого плеча Хоппера тут же показалась Джойс. — Мои славные! — вскрикнула она, поспешно подходя ближе. Леди Джойс немедленно заключила сына в объятия, прижимаясь щекой к его плечу.  — Я так переживала! От тебя вовсе было мало вестей в последние дни, я уж не знала, что и думать. Уилл прикрыл глаза, приобнимая матушку в ответ. Ощущение её тепла и знакомого запаха дома на миг убаюкало его боль.  — Прости... — прошептал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.  — Всё время уходило на практику в магии... нужно было закрепить заклинания перед походом. «Да... практика с Майклом в постели», — предательская мысль пронеслась в голове Уилла, заставив его сердце пропустить удар. Вспомнив их жаркие объятия и ту нежность, которой они делились под покровом ночи, юноша почувствовал, как к щекам приливает краска. Он неловко и едва заметно улыбнулся своим мыслям, надеясь, что Джойс примет этот румянец за обычное волнение. — Главное, что ты здесь, — Джойс отстранилась, внимательно вглядываясь в его лицо, скрытое капюшоном.  — Ты выглядишь бледным, Уилл. Пойдемте внутрь, Хоппер как раз разложил карты укреплений. Уилл кивнул, крепче сжимая посох скрытыми в перчатках руками. Ему предстоял долгий вечер под любящим взором матери, и он молил лишь об одном: чтобы Тьма внутри него не выдала себя раньше, чем Майкл вернется из авангарда. Хоппер склонился над столом, и свет свечей заплясал в его суровых глазах, пока он очерчивал последние детали обороны цитадели. — Джейн пребудет подле Джойс под охраной верных слуг, покуда сознание её будет бодрствовать в астральных сферах, — распорядился воевода, бросив короткий взгляд на дочь.  — Безопасность лекаря и провидицы — наша главная забота. Дастин решительно закивал, поправляя перевязь.  — Мысль благая. Коль тыл будет крепок, воины на передовой не станут оглядываться в страхе. Уилл молча стоял рядом, не отрывая взгляда от пергамента. В зале повисла тяжелая пауза. Хоппер тяжело оперся кулаками о стол и нахмурился, вглядываясь в пустые места на карте, отмеченные лишь чернильными пятнами. — Было бы славно ведать, как обстоят дела с внутренним наполнением бездны, — пробасил он.  — К чему готовить взоры наших ратников? Одно дело — слухи, и совсем иное — зрить врага в лицо.  Уилл на мгновение замер. Тень капюшона скрыла его раздумья, но рука в перчатке крепче сжала древко посоха.  — Я могу явить вам сие, — тихо произнес он. Клерик коснулся навершием посоха центра карты. С тихим гулом из линий чертежа начали подниматься призрачные фигуры, сотканные из тусклого золотистого света. Прямо над столом выросли очертания острых хребтов, бездонных обрывов и переплетенных, точно кости мертвецов, лиан. — Это то место, где мы ступали...Не мню, чтобы твердь бездны сильно менялась, но путь преграждают расщелины и хищные заросли. Он плавно провел рукой над картой, и свет послушно обрисовал жутких существ: костлявых тварей с перепончатыми крыльями и чудовищ с разверстыми пастями, лишенными глаз. — Они страшатся ярого огня... Но берегитесь: враг таится и в небесах, и в сырой земле. Воды же я там не зрел — мнится мне, её там вовсе нет. Лишь иссушающий зной и пепел. Джойс невольно прижала ладонь к губам, глядя на призрачные очертания монстров, а Хоппер лишь сурово сощурился, запоминая каждую деталь. Майкл был прав: магия Уилла была ключом к победе.  Джим сосредоточенно заскрипел пером по пергаменту, внося правки в план, основанный на призрачном видении Клерика. — Выйду во второй линии обороны, — пробасил Хоппер, не поднимая головы от стола.  — В третью поставлю прикрытие для спины, чтобы ни одна летающая тварь не спикировала на нас сверху. Уилл медленно опустил посох. Он едва заметно повел кистью в воздухе, и золотистые очертания бездны начали таять, оседая на карту мелкой, мерцающей пылью, пока окончательно не растворились в полумраке комнаты. Юноша тяжело оперся на древко, чувствуя, как после магии в теле разливается свинцовая тяжесть. Джим продолжал чертить, поглощенный стратегией, а Джойс подошла к сыну, обеспокоенно вглядываясь в тень его капюшона. — Ты дал нам великое преимущество, сынок, — глухо произнес Джим, наконец отложив перо и взглянув на Уилла с одобрением.  — Теперь мы не будем слепыми котятами в этом аду. Уилл слабо улыбнулся. Он чувствовал, как силы уходят из него вместе с растворившейся магией, оставляя лишь звенящую пустоту.  Джим, удовлетворившись полученными сведениями, вновь склонился над столом. Перо в его мозолистых пальцах двигалось уверенно, распределяя полки Максин и его собственные отряды по ключевым точкам. Джойс, не отходившая от сына ни на шаг, продолжала мерно поглаживать его по спине, стараясь передать ему хоть немного своего спокойствия. Она чувствовала, как напряжено его тело под мантией, и сердце её сжималось от недоброго предчувствия. — Тебе воистину стоит отдохнуть перед этой бойней, — тихо проговорила она, заглядывая ему в лицо.  — Сон — лучшее лекарство для духа, Уильям. Джим, не отрываясь от карты, коротко кивнул, подтверждая слова Джойс. — Всем вам стоит выспаться, покуда есть такая возможность, — пробасил он.  — Кто знает, что ждет нас на поле брани? Быть может, нам не удастся найти пристанища многие дни, и небо станет нашим единственным кровом. В бездне нет места покою. Уилл медленно отстранился от тепла материнских рук, чувствуя, как внутри всё замерло в ожидании неизбежного. — Побуду немного в саду, подышу воздухом, и пойду на покой, — тихо проговорил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Джейн тут же шагнула к нему, не желая оставлять друга наедине с его тенями. Она обернулась к Хопперу, который уже вновь углубился в расчеты.  — Отец, я пойду с Уиллом. Ежели решишь что-то новое или гонец принесет вести — найди нас. Джим лишь коротко кивнул, не поднимая головы, и жестом подозвал Джойс к себе, вовлекая её в обсуждение тыловых нужд. Дастин, выдержав паузу, отвесил шутливый, но искренний поклон старшим и покинул покои вместе с ребятами. Когда тяжелые двери закрылись за их спинами, в коридоре воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь далеким лязгом доспехов. Джейн нежно взяла Уилла под руку, ведя его к выходу во внутренний двор. — Ты красиво рисуешь... — вдруг негромко отозвалась она, вспоминая те золотистые образы, что он только что сотворил на карте.  — Не думал ли ты заняться сим всерьез когда-нибудь? Клерик, что пишет священные картины и одухотворяет лики святых... ты мог бы стать очень значимым для Церкви и людей. Дастин энергично закивал, подхватывая мысль. Уилл лишь горько хмыкнул, глядя на свои руки в перчатках, скрывающие ныне совсем не святые узоры. — Когда-то... думал, — обронил он, и в этом ответе было столько тоски по несбывшемуся, что Дастину захотелось немедленно его приободрить. — А я помню! — воскликнул Дастин, ловя нить воспоминаний.  — Он ведь в детстве только и делал, что рисовал! Помните? Даже его самая первая магия проявилась, когда он что-то начертал на пергаменте, и оно вдруг засветилось. Мы тогда все решили, что он станет величайшим книжником. Уилл слушал его, и на мгновение ему показалось, что он снова тот маленький мальчик из мирного времени, чьи пальцы испачканы лишь в угле и красках, а не в черной крови бездны. — Пергамент не сопротивлялся магии так, как плоть, — прошептал Уилл.  — Рисовать было... проще. Они дошли до той самой скамьи, где еще утром Майкл нашел его среди цветов. Воздух здесь был пропитан ароматом ночной фиалки, и где-то в вышине уже зажигались первые звезды.  Уилл медленно опустился на мягкую траву, позволяя тяжелому посоху лечь рядом. В ночной тишине сада, вдали от лязга стали и суровых лиц военачальников, он наконец-то смог дышать полной грудью. Юноша обвел взглядом ухоженные клумбы и аккуратно подрезанные кусты, которые даже в преддверии конца света выглядели островком жизни. — Ты ухаживала за садом, Джейн? — негромко спросил он.  Девушка застенчиво кивнула, пряча легкую улыбку и нарочито внимательно изучая носки своих сапог. — Ты так им опекался, Уилл... — прошептала она.  — Каждый росток знал твою руку. Как я могла бросить всё это на произвол судьбы, пока ты был не в состоянии? Уилл слабо улыбнулся, глядя, как роса серебрится на лепестках.  — Дастин тоже помогал... — добавил он, заметив, как замялся их друг. Дастин неловко потер затылок, явно смущенный тем, что его вклад в «цветочное дело» раскрыли.  — Да... пробовал немного, — пробормотал он. — Хотя признаю, мои руки больше привыкли к шестеренкам, чем к нежным стеблям. — Не прибедняйся, — Джейн ласково толкнула его плечом и улыбнулась Уиллу.  — Он тоже много помогал. Носил воду, когда солнце нещадно палило, и даже выкорчевал те сорняки у ограды, которые я не могла одолеть. Уилл опустил голову, чувствуя, как в груди разливается забытое тепло.  — Спасибо вам, друзья, — выдохнул он, и на миг Тьма в его жилах утихла.  — Я уж было и сам забыл, сколько сил вложил в этот клочок земли... и как много он для меня значил. Он медленно протянул руку в кожаной перчатке к ближайшему цветку — поникшему бутону лилии, который закрылся с заходом солнца. Стоило пальцам Уилла едва коснуться лепестка, как тот, почувствовав знакомую искру, нежно затрепетал и начал медленно распускаться, являя миру свою белоснежную чашу — Здесь так спокойно, — прошептал Уилл, не отнимая руки от цветка.  — Будто и нет никакой войны.  Джейн медленно кивнула, впитывая прохладу ночного воздуха.  — Истинно так... — прошептала она.  — Покуда я пребывала здесь, в окружении твоих цветов, сердце мое обретало великое спокойствие, кое я тщетно искала в стенах цитадели. Сад сей словно хранит частицу твоей души, Уилл, нетронутую скверной. Уилл ласково улыбнулся, глядя на подругу. В его глазах, подернутых тенью усталости, на миг зажегся огонек прежней, чистой магии. Он медленно протянул руку в тонкой кожаной перчатке к волосам Джейн. Девушка замерла, не шевелясь. Уилл бережно взял одну из её темных, кудрявых прядей и плавно провел по ней пальцами. В ту же секунду от его ладони потекла мягкая, золотистая магия. Это был свет жизни. Тонкая, сияющая золотом ветвь, усыпанная крошечными листиками, стремительно окутала прядь волос Джейн, сплетаясь в причудливый узор. Она обвила голову девушки, точно живой венец, и изящно дошла до самого уха, красиво подчеркивая овал лица. Джейн вскинула брови, и её глаза округлились от изумления. Она судорожно охнула, касаясь кончиками пальцев прохладного, сияющего плетения.  — Ни разу... ни разу в жизни я не видела, чтобы ты творил подобное волшебство, Уилл! — пролепетала она, и в её голосе смешались восторг и благоговение. Дастин, стоявший рядом, так и застыл с разинутым ртом, переводя взгляд с сияющего венца на улыбающегося Клерика.  — Клянусь честью, Джейн! — воскликнул он, наконец обретя дар речи.  — Тебе сие невероятно идет! Сияешь, точно сказочная дева. Уилл, ты превзошел сам себя! Джейн, зардевшись от смущения, поспешно отвела взгляд, пряча лицо в тени. Она неловко махнула рукой, словно пытаясь отогнать нахлынувшие чувства и похвалы друзей. — Будет вам... — прошептала она, но улыбка, тронувшая её губы, выдавала её радость. Дастин прищурился, вглядываясь в сияющее плетение в волосах Джейн, и на его лице расплылась ностальгическая улыбка.  — А ведь я помню! — воскликнул он, хлопнув себя по колену.  — Ты точно такое же чудо сотворил для Майкла, когда мы были совсем юнцами. Помнишь? Он тогда бегал по всему двору, сияя ярче того венца, и показывал его каждому встречному стражнику, будто ему вручили орден за спасение королевства. Джейн негромко хмыкнула, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть понимающую усмешку. Она легко могла представить маленького Майкла, чья гордость за подарок друга перевешивала любую рыцарскую выправку. Уилл удивленно вскинул брови. Он на мгновение замер, копаясь в глубинах своей памяти.  — Не помню, если честно... — прошептал он, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление.  — Столько всего стерлось, Дастин. Столько теней заслонили то время. Дастин на мгновение посерьезнел, его взгляд стал задумчивым. Он вспомнил день, когда магия того первого подарка окончательно угасла, оставив лишь пустую прядь волос. — В любом случае, Майк тогда очень расстроился, когда оно пропало, — тихо добавил Дастин.  — Хоть он и корчил из себя будущего воина, стараясь не показывать печали, но я-то видел.. Уилл опустил голову, и полы его фиолетовой мантии коснулись травы. Слова Дастина отозвались в его сердце щемящей болью и одновременно невыносимой нежностью. Он вспомнил, как Майкл сегодня прижимался лицом к его руке, скрытой перчаткой, и понял: для Паладина ничего не изменилось — Он всегда был слишком предан мне, — едва слышно проговорил Клерик.  — Даже когда я сам в себя не верил. — Это же славно, правда? — Джейн заглянула Уиллу прямо в лицо, продолжая бережно теребить золотистую прядь в своих волосах.  — Я думаю... это взаимно? Уилл вскинул глаза, и в их глубине отразилось целое море сомнений. Слово «взаимно» эхом отозвалось в его сознании, ударяя по натянутым нервам. Взаимно... О, он знал, что любит Майкла.  Любит так сильно, что готов сжечь себя дотла, лишь бы рыцарь не коснулся Мрака. Но показывал ли он это когда-нибудь? Доказывал ли он свою преданность так же открыто, как Майкл, который готов был бросить вызов всему свету ради одного лишь взгляда своего Клерика?  Уилл опустил взор на свои руки в черной коже перчаток. Майкл целовал его пальцы, шептал обеты на ухо, закрывал собой от яростных взглядов совета... А что делал он, Уилл? Он скрывался, молчал, уходил в тень своей мантии и всё чаще отталкивал Майкла, боясь заразить его своим проклятием. — Я... — Уилл запнулся, и его губы дрогнули.  — Я всегда старался уберечь его от себя. Наверное, со стороны это казалось холодностью. — Не думаю, что это так, — Дастин уверенно покачал головой, вклинившись в тяжелые раздумья друга. Его голос в тишине сада звучал бодро и приземленно, вырывая Уилла из лап самобичевания. — В вашем дуэте, Уильям, ты всегда был тем самым умом, что усмирял горячность Майкла, — Дастин фыркнул, вспоминая их многочисленные походы.  — Поверь мне, вытерпеть этого рыцаря, когда он закусывает удила, дано не каждому смертному. Ты — единственный, кого он слушает беспрекословно. В этом и есть твоя сила. Джейн согласно кивнула, глядя на Уилла с бесконечной теплотой. Дастин же продолжал, распаляясь: — Так что даже не смей переживать. Тебя все мы ценим превыше любого сокровища. А Майкл... Майкл — в особенности. Он тебе так поклоняется, он так на тебя смотрит, что я бы на твоем месте даже и не задумывался о «холодности».  — Поклоняется... — эхом отозвался Уилл, и на его бледных губах промелькнула едва заметная усмешка. — Истинно так, — подтвердила Джейн, поглаживая золотистую прядь в волосах Майкл бежал по бесконечным, пропахшим воском и старым камнем коридорам замка, и гулкое эхо его шагов смешивалось с мерным шагом ночной стражи. Он лишь коротко бросал взгляды на дозорных, отвечая на их приветственные поклоны сухим кивком. Максин воистину выжала из него все соки: её дотошность в расстановке авангарда не знала границ, и каждый чертеж на карте обсуждался до хрипоты.  После бесконечных обходов, споров с полководцами и принятия тяжелых решений, Майкл позволил себе лишь краткую передышку, чтобы сбросить тяжелые латы. Он сменил доспехи на простую льняную рубаху и мягкий камзол, смыв с лица и рук дорожную пыль.  Но мысли рыцаря были далеко от стратегии — они были в тихих покоях лечебного блока. Наконец, Майкл достиг нужной дубовой двери. Он замер на миг, переводя дыхание, а затем осторожно, почти боязливо, постучал. Приоткрыв тяжелую створку, он проскользнул внутрь. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь одной догорающей свечой. Уилл лежал на кровати, свернувшись калачиком и отвернувшись к стене. Он так и не снял свою походную мантию.  — Уильям... — негромко позвал Майкл, закрывая дверь на засов и устало вытирая ладонью лицо, на котором отпечаталась глубокое утомление. Уилл шевельнулся. Он медленно приподнял голову, и в слабом свете Майкл увидел его затуманенный, сонный взгляд. Клерик приподнялся на локте, глядя на пришедшего с легким укором. — Ты долго, — прошептал он, и его голос, хриплый от сна, отозвался в сердце Майкла нежностью. Уилл сонно потер глаза, и этот простой, почти детский жест заставил рыцаря на миг забыть о грядущей войне. Майкл подошел ближе и тяжело опустился на край кровати. — Прости... — выдохнул Паладин, наклоняясь к нему.  — Максин... она излишне придирчива в вопросах обороны. Мы спорили о каждой заставе. Я не могу винить её за рвение — Ты как? — голос Майкла звучал приглушенно и заботливо, пока он внимательно осматривал Уилла.  — Выглядишь в край изнуренным... Тебе бы воистину снять сию дорожную мантию да предаться сну. Как ты вынесешь завтрашний поход, ежели не дашь телу покоя? — Я тебя ждал, — просто ответил он. Майкл удивленно вскинул брови, и на его суровом лице, тронутом печатью дневных забот, расцвела слабая, бесконечно нежная улыбка. — И всё же тебе стоит переодеться в ночные одежды, — прошептал Майкл, подаваясь вперед. Он осторожно потянулся рукой к тонким кожаным завязкам на запястье Уилла, намереваясь помочь ему снять перчатки.  — Весь день в них... — Майкл коснулся кожи, чувствуя её холод.  — Руки твои, верно, уже изнывают без воздуха и хотят отдыха. Позволь мне... Но прежде чем он успел распустить шнуровку, Уилл быстрым, почти судорожным движением перехватил руку Майкла в свою. Тонкие пальцы Клерика, обтянутые черной кожей, крепко сжали широкую ладонь Паладина. Уилл долго и неморгая смотрел на широкую ладонь Майкла, зажатую в своих пальцах.  Наконец, он медленно поднял руку — ту самую, что мгновение назад пресекла попытку Майкла снять с него облачение — и потянулся к волосам рыцаря. Майкл замер, боясь шелохнуться. Уилл осторожно подцепил одну непослушную прядь, выбившуюся из тугого пучка на затылке Паладина, и принялся задумчиво накручивать её на палец. В ту же секунду из-под его пальцев начали пробиваться живые, пульсирующие светом нити. По иссиня-черному, как смоль, волосу Майкла стремительно поползли изумрудные побеги. Крошечные листки, подобные каплям застывшего времени, распускались прямо на глазах, окутывая прядь плотным кольцом. Магия ползла выше, к самым корням, оставляя за собой тонкий узор из переплетенных стеблей, который теперь намертво вплелся в облик рыцаря. Майкл смотрел на это, затаив дыхание. Он чувствовал странное, покалывающее тепло, разливающееся от затылка по всему телу. Когда Уилл наконец отпустил прядь, она не опала, а осталась лежать на плече Майкла живым украшением, сияющим в полумраке комнаты. — Тебе идет... — Уилл мягко улыбнулся Майкл смотрел на изумрудную прядь с почти детским восторгом. Он осторожно, боясь повредить хрупкое плетение, взял её в руки, чувствуя, как живое тепло магии покалывает подушечки пальцев. — Уильям... ты... — Майкл вскинул взгляд на Уилла, и его глаза сияли ярче любого магического артефакта.  — Ты ведь так давно этого не делал. Последний раз... это казалось вечностью назад. Уилл негромко фыркнул, забавляясь такой бурной реакцией рыцаря. Его щеки тронул едва заметный румянец, а страх на мгновение отступил, вытесненный искренним восторгом Майкла. — Неужто ты воистину помнишь, когда я в последний раз творил подобные пустяки? — спросил Клерик, чуть склонив голову набок.  Майкл серьезно кивнул, не выпуская зачарованную прядь из рук.  — Конечно. Я всё помню, — твердо произнес он. Уилл едва заметно помотал головой, словно пытаясь отогнать нахлынувшее смущение, и вновь лег на перины.  — Я не удивлен, — негромко отозвался он. Майкл, казалось, вовсе его не слышал. Он продолжал рассматривать новое украшение в своих волосах с таким благоговением, словно в его руках была не магическая ветвь, а бесценная реликвия древних королей. — Оно пропадет через несколько лун... — Уилл прикрыл глаза, чувствуя, как сон и усталость наконец берут свое.  — Магия иссякнет, и ветвь рассыплется пеплом. Можешь не переживать, тебе не придется вечно объяснять стражникам, откуда в твоих волосах сад. Майкл тут же нахмурился, и его пальцы замерли на золотом стебле. — С чего бы мне переживать об этом? — голос Паладина прозвучал непривычно резко.  — Это красиво, Уильям. Клянусь, я бы носил это украшение целую вечность, если бы мог.  Уилл замер, глядя на Майкла из-под полуприкрытых век. В голове эхом отозвались слова Джейн и Дастина, сказанные в саду: «Он землю целует, по которой ты ходишь...» Сейчас, глядя на сурового Паладина, который с почти детским трепетом перебирал пальцами тонкую магическую ветвь, Уилл окончательно осознал — они не преувеличивали.  Лежа на кровати, Клерик скрестил руки на груди, мерно постукивая пальцами в перчатках по локтям. — Я подумаю, что можно сделать, дабы оно держалось дольше, — тихо произнес Уилл.  — Возможно, если вплести в заклятие крупицу вечного света... оно не истлеет так быстро. Майкл резко вскинул голову. Его лицо мгновенно преобразилось, озарившись такой широкой и светлой улыбкой, что у Уилла на миг перехватило дыхание. — Воистину? — выдохнул Майкл, подаваясь чуть вперед.  — Ты сделаешь это для меня? Уилл кивнул, чувствуя, как его собственное сердце предательски теплеет. — Сделаю, — подтвердил Уилл. Майкл негромко хмыкнул.  — Было бы чудесно, — отозвался он, вновь погружаясь в созерцание своего подарка. Уилл молча наблюдал за ним, не меняя позы. Майкл на мгновение отвлекся, устремив задумчивый взор в темное окно, где за толстым стеклом бушевала холодная весенняя ночь. Ему и впрямь невероятно шел этот знак; он смягчал суровость воина, делая его облик похожим на героев древних баллад. — Майкл, — негромко позвал Уилл. Паладин тут же повернул голову на зов, оставив свои мысли. Уилл на мгновение прикрыл веки, собираясь с духом. Он поджал губы, едва заметно перебирая ими, словно слова давались ему с огромным трудом, преодолевая многолетнюю привычку молчать и скрывать. — Я тебя... ценю, — выговорил он наконец.  Майкл удивленно вскинул брови.  — Просто... чтобы ты знал, — добавил Уилл.  Майкл хранил молчание еще несколько долгих мгновений. Он сидел неподвижно, не сводя глаз с Уилла, который по-прежнему лежал, отвернувшись к стене и глядя в пустоту. — Я... я это знаю, — наконец выдохнул Майкл. Уилл медленно, словно нехотя, перевел взгляд на рыцаря. В глубине его глаз читалось искреннее недоумение. — Даже если я об этом никогда не говорю? — тихо спросил он.  Майкл слабо улыбнулся и качнул головой, отчего золотистая прядь в его волосах качнулась, поймав блик свечи. — Ты много делаешь, Уильям. Делаешь больше, чем кто-либо из нас, — Майкл подался чуть вперед.  — Ты не из тех, кто будет многословен. Твоя забота — в каждом исцелении, в каждом взгляде, в той силе, что ты даешь нам всем, превозмогая собственную боль. Тебе не нужны слова, чтобы я чувствовал твою преданность. Уилл слабо улыбнулся, и в этой улыбке промелькнула тень затаенной печали. Он долго всматривался в лицо Майкла, пытаясь понять — стоит ли бередить эту рану сейчас, когда до рассвета остались считанные часы. — Но ты бы... хотел? — тихо спросил он, ловя взгляд Паладина. — Хотел бы ты слышать эти слова от меня чаще? Майкл задумчиво хмыкнул, переводя взор на догорающую свечу. — Возможно, — коротко обронил он.  Клерик свел брови, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение. — Почему же ты никогда не говорил об этом? Почему молчал, Майкл? Майкл бросил на него быстрый взгляд — странный, почти скептичный.  — Я не мню, что это сейчас в тему, Уильям, — Майкл чуть повел плечом.  — Не до нежных речей нам ныне, когда мир стоит на краю гибели. В любом случае, — он твердо посмотрел Уиллу в глаза, — я от тебя ничего не требую. Мне довольно и того, что ты здесь. — Это плохо, — отрезал Уилл, и его голос прозвучал неожиданно сурово. Майкл удивленно вскинул брови.  — Ты слишком сильно стараешься, Майкл, — продолжал Уилл, садясь на кровати и не сводя с него глаз.  — Стараешься быть идеальным рыцарем, идеальным защитником. — Это плохо? — негромко переспросил Майкл, и в его голосе послышалось искреннее замешательство. — Не совсем... — Уилл покачал каштановой головой.  — Я не это имел в виду. Ты иногда абсолютно не действуешь в своих интересах, Майкл. Ты раз за разом уступаешь моим желаниям, моим страхам, моей слабости, наступая на горло собственным нуждам. Майкл поднял одну бровь, и на его лице отразилось искреннее непонимание.  — Ибо я тебя люблю. Как мне еще вести себя? — Майкл шумно выдохнул, прикрывая глаза и устало потирая переносицу.  — Я... воистину не пойму сути сего диалога, Уильям. Разве не в том и заключается любовь, чтобы отдавать всего себя без остатка? Уилл приоткрыл рот, собираясь возразить, но слова застряли в горле. Он застыл, глядя на Майкла, и в груди его заворочалось то самое признание, что жгло его изнутри уже многие луны. Ему хотелось закричать, что он тоже любит его — так сильно, что от этой боли порой темнеет в глазах сильнее, чем от скверны. Но он медлил. Страх, холодный и расчетливый, сковал его волю. В тему ли это сейчас? Разумно ли открывать сердце, когда на горизонте уже встает кровавое зарево войны? Уилл смотрел на широкие плечи Майкла, на его натруженные руки, и в уме его рисовалась страшная картина. Если он признается сейчас, это станет для Майкла не просто радостью — это станет его последним рубежом. Рыцарь, и без того не знающий пощады к себе, в завтрашней битве превратится в безумца. Он будет прикрывать Уилла собой с утроенной силой, он бросится в самое пламя, лишь бы защитить ту любовь, которую только что обрел в словах. Он окончательно наступит на горло собственному спасению, лишь бы уберечь Клерика. Майкл коротко кивнул, принимая молчание Уилла за усталость, и в его взгляде не было ни капли обиды. — Не изнуряй себя такими думами, ладно? — тихо проговорил он.  — Отдыхай и попытайся выспаться. Всё, что было сказано, ныне не имеет значения.  Важно лишь то, чтобы ты набрался сил. Майкл подался вперед, сокращая и без того малое расстояние между ними. Его теплая рука , коснулась лица Уилла, бережно убирая каштановые пряди со лба. — Просто знай... я рядом. Всегда, — прошептал Паладин. Уилл лихорадочно бегал глазами по лицу Майкла, впитывая каждую черточку: шрам на скуле, тень от густых ресниц, решительный изгиб губ. Внутри него всё кричало от несправедливости. Майкл отдавал всё, ничего не требуя взамен, и это молчание со стороны Уилла казалось сейчас чем-то постыдным, почти предательским. Словно он позволял Майклу верить, что эта великая преданность — лишь односторонний обет. — Майкл... — выдохнул Уилл.  В порыве внезапной, отчаянной смелости Уилл подался вперед. Движение было резким — он коснулся губ рыцаря коротким, трепетным поцелуем и тут же медленно отвел голову назад.  Паладин замер, его дыхание перехватило. Он непроизвольно поднял руку, его пальцы задрожали в воздухе, не зная, куда деться — то ли притянуть Уилла обратно, то ли коснуться собственных губ.  Они не были невинны. Они сплетались телами с отчаянием обреченных. Они познали друг друга в грубых порывах, в горячечном шепоте и изломанных движениях, делая вещи, которые благочестивым стражам и в кошмарах бы не приснились. В те моменты Майкл чувствовал плоть Уилла, его жар, его хриплое дыхание.  Но сейчас... сейчас всё было иначе. Майкл застыл, не смея выдохнуть. Этот короткий, трепетный поцелуй, инициированный самим Уиллом в момент абсолютной тишины и ясности, прошил рыцаря насквозь. Его рука так и осталась висеть в воздухе, пальцы мелко дрожали. Это не было актом отчаяния или плотским голодом. Это был его Уилл. Тот самый мальчик, которого он любил еще до того, как узнал вкус крови на мече. — Я скучал... — голос Майкла надломился, превратившись в глухой, едва различимый шепот. Он судорожно сглотнул, тщетно пытаясь прогнать тяжелый, колючий ком, вставший поперек горла. В этом признании не было смысла. Но Майкл знал, о чем говорит. Он скучал по этому Уиллу. Паладин резко закрыл лицо ладонью, пряча глаза. Уилл вскинул брови, пораженный этой внезапной вспышкой чувств. Он замер, не сводя взгляда с рыцаря.  Видеть Майкла — своего защитника, своего непоколебимого паладина — в таком смятении было почти физически больно. — Майкл? — тихо позвал Уилл, подаваясь вперед.  — Но я ведь... я ведь был здесь. Всё это время. — Был... конечно, был, — Майкл глухо кивнул, прерывисто выдыхая. Он не стал спорить.  Рыцарь медленно протер глаза, стирая остатки слабости.  Майкл бережно подался вперед, сокращая последние дюймы между ними. Он не потянулся к губам, словно боясь спугнуть ту хрупкую искренность, что только что расцвела между ними. Вместо этого он прильнул губами ко лбу Уилла, оставляя там долгий, мягкий поцелуй.  — Отдыхай, — Майкл улыбнулся. Он медленно провел пальцами по волосам Уилла, заправляя каштановую прядь ему за ухо, словно стараясь загладить все те тревоги, что накопились за день.  — Завтра и в грядущие дни нас ждут сложные луны. Нам воистину стоит набраться сил, покуда тьма еще не поглотила этот покой. Уилл лишь часто хлопал глазами, не в силах вымолвить и слова. Его сердце всё еще колотилось о ребра после их короткого, честного касания губ. Он молча кивнул, кутаясь в складки своей фиолетовой мантии.  Майкл медлил. Он смотрел на Уилла, затаив дыхание, словно старался выжечь этот образ в своей памяти, запечатлеть каждую тень на его бледном лице и мягкий свет свечи в его глазах. Ему стоило бы запомнить это — это спокойствие, этот чистый взор своего Клерика.  — Я пойду, — наконец выговорил Майкл, с трудом заставляя себя подняться с края кровати. Он медленно отнял руку от волос юноши, чувствуя, как холод комнаты мгновенно занимает место его тепла. Майкл сделал шаг к двери, но у самого порога обернулся. — Добрых снов, Уильям, — прошептал он, бросив последний взгляд на кровать. — Добрых, Майкл..