De Profundis

Се был миг великого преображения. Уилл более не боролся — он доверился тому сокровенному пламени, что долгие зимы таил под спудом смирения. Тьма, привыкшая питаться лишь страхом и затаенной болью, вмиг захлебнулась. Свет, чистый и нестерпимый, точно само око Творца, омыл изможденное тело Клерика. С оглушительным лязгом, подобным звону разбиваемого оков, путы Векны лопнули.  Черная слизь, что прежде застилала уста и сковывала чресла, обратилась в пепел, не выдержав. — Желаешь испить моей любви? — голос Уилла зазвучал точно глас небесного воинства. — Так упейся же ею вдоволь! Резкая вспышка, пронзившая серое небо Изнанки, дала такой силы толчок, что Майкл и его верный отряд, блуждавшие в мертвой чаще, едва устояли на ногах. Земля под их сапогами задрожала, точно в лихорадке.  Соратники мгновенно приняли боевую позу, вскинув щиты, но Майкл лишь поднял взор к небесам. Там, среди вечного сумрака, пронеслась ослепительная волна света, разрывая тучи Скверны. Очи Паладина вспыхнули отраженным сиянием, и сердце его, прежде сжатое тисками отчаяния, забилось в ликующем ритме. — Уилл! — выкрикнул он.  Уилл опустил взгляд на свои ладони. Сквозь кожу, под костями, вместо крови теперь пульсировало жидкое золото. Никакой боли в сломанных пальцах, никакой тошноты. Он завис в воздухе, и полы его мантии, очистившись от гнили, медленно расходились в стороны, будто удерживали его на весу. Ему не хватало именно этого. Не молитв, не благословения старцев, которые годами заставляли его душить в себе каждое живое чувство. Нужна была правда. Простое, неотвратимое признание: он любит Майкла.  Любит так сильно, что готов сжечь ради него саму Изнанку. И этот грех, который в церкви назвали бы скверной, прямо сейчас делал его непобедимым. Это не было божьим даром. Это была его собственная сущность, которую он наконец перестал прятать. Уилл прищурился, вглядываясь в копошащиеся внизу тени, и заметил среди них свой посох, намертво зажатый мертвыми корнями. Изгиб пальца — и с его ладони сорвалась тонкая светящаяся нить. Она змейкой скользнула по каменным плитам, обвила древко и с треском выжгла черные путы. Посох преобразился. Дерево посветлело, напиталось силой, и золото, шедшее от Уилла, заполнило каждую трещину на его поверхности, превращая старое оружие в продолжение его собственной, обретшей свободу души. — Ты мнишь, будто обрел величие и всё подвластно тебе?! Ты — лишь искра во вековой ночи! — взревел Векна. Владыка Тьмы сорвался на яростный хрип, и из самой бездны навстречу Уиллу рванулись корявые, изрыгающие яд путы. Они летели стремительно, готовые вновь впиться в плоть Клерика и утащить его на дно. Уилл лишь едва заметно повел стопою. Тело его, легкое и послушное воле, плавно отпрянуло в сторону, уклоняясь от удара. В тот же миг он наотмашь перехватил преобразившийся посох и обрушил золотое навершие на копошащуюся массу скверны. Удар! И черные ветви с треском расщепились, обращаясь в прах. Тени брызнули в стороны. Векна зарычал еще сильнее. Но у Векны всё ещё оставалась власть. Власть над тем, что Уилл хранил в самом сердце, оберегая пуще собственной жизни.  Над Майклом.  Монстр знал, куда бить, и черные путы, встретив отпор в воздухе, яростно хлынули вниз, устремляясь по каменным плитам прямо к заветной цели. В это время Майкл, превозмогая тупую, изнуряющую боль в бедре, упрямо вел отряд вперед. Он тяжело опирался на плечо Дастина, едва волоча раненую ногу, но взгляд его был прикован к далекой вспышке. В этой мгле был лишь один ориентир: если где-то горел свет, им нужно было быть там. Любой ценой. Майкл выдохнул, на миг остановился и устало провел ладонью по бледному, покрытому копотью лицу. Дастин тут же замер подле него, тяжело и хрипло переводя дух.  Ноша была не из легких — вести на себе статного, закованного в тяжелую сталь Паладина стоило огромных сил, даже с учетом того, что Майкл лишь придерживался за его плечо, стараясь переносить вес на здоровую ногу. — Еще немного, друг... — прохрипел Майкл, сжимая зубы. Дастин лишь молча кивнул, вытирая пот со лба, и крепче перехватил Паладина. Лукас застыл на месте. Он резко повел ушами, улавливая гул, и в то же мгновение вскинул лук, натягивая тетиву до самого уха. — Враг близко!.. — выкрикнул он, испуганно прищурившись и вглядываясь в черное небо, но угроза шла вовсе не сверху. Земля под их сапогами заходила ходуном. Лукас успел лишь коротко охнуть, как каменные плиты с треском разверзлись, и оттуда жирными, склизкими гадинами вымахали путы Векны. Они со свистом рванулись прямиком на беззащитного Дастина и хромающего Майкла. Майкл среагировал на чистых рефлексах воина. Плечом оттолкнув Дастина себе за спину, он с трудом перенес вес на здоровую ногу и почти вскинул тяжелый щит, зажмурившись в ожидании сокрушительного удара. Но удара не последовало. Вместо этого Изнанку прорезала такая мощная, яростная вспышка, что весь отряд на мгновение ослеп. Прямо перед ними, точно сорвавшаяся с небес звезда, вспыхнуло ослепительное солнце. Когда Майкл приоткрыл глаза, он увидел Уилла. Клерик парил в полуфуте от земли, злобно сведя брови. Короткий взмах преобразившегося посоха — и золотая волна святой энергии с хрустом перебила подбирающиеся путы Векны, обращая их в черный пепел. Сделав плавное полукружие оружием, Уилл мягко приземлился на носки прямо перед Майклом, закрывая его своей сияющей спиной от наступающего мрака. Майкл так и застыл с полуоткрытым ртом, не в силах отвести взгляд от этой сияющей спины. Позади него Дастин с Лукасом разом, в один голос, шумно выдохнули, будто у них разом вернулась способность дышать. В рядах рыцарей, что сгрудились позади, пронесся ропот — стальные доспехи зазвенели, когда воины отпрянули назад. Никто из них за всю свою жизнь, проведенную в молитвах и походах, не видел подобного чуда. Уилл медленно, плавно повернул голову в сторону, через плечо. На мгновение его взгляд замер на Майкле, и вся та суровая, пугающая мощь, что только что исходила от Клерика, сошла на нет. Острые, грозные складки у губ разгладились, лицо его смягчилось, возвращая прежние, до боли знакомые черты. — Уильям… Уилл пару раз моргнул, его ресницы дрогнули, и ослепительное золотое марево, заливавшее глазницы, окончательно растаяло. На Майкла снова смотрели его родные, живые зеленые глаза.  — Майкл… Майкл сделал тяжелый, рваный шаг вперед, превозмогая тупую боль в бедре. Дастин, всё еще пребывая в глубоком шоке от увиденного чуда, испуганно подлетел к нему, пытаясь удержать Паладина за плечо и не дать ему упасть на землю. Однако Уилл лишь плавно повел рукой, мягким жестом указывая другу, дабы тот отступил и отпустил своего командира. Клерик сам двинулся навстречу. Белоснежная мантия его едва шуршала по земле, оставляя за собой золотые искры. Уилл сделал последний шаг, буквально склоняясь над Майклом, готовый подставить плечо или залечить его раны. Он открыл было уста, но не успел и слова обронить — Паладин резко дернулся вперед. Отринув всю рыцарскую выправку и гордость, Майкл навис над ним, тяжело и отчаянно вжимаясь в Клерика всем телом. Тяжелая, покрытая копотью кираса прижалась к груди Уилла. Майкл слепо уткнулся лицом в его шею, прямо над воротником белоснежной мантии, и поджал губы. Его руки мелко дрожали, обнимая Уилла за плечи. — Господи, Уилл… ты живой. Ты правда живой, — сорванным голосом выдохнул Майкл прямо ему в кожу. Он тяжело, беззащитно всхлипнул, еще сильнее вжимаясь в Клерика и пряча лицо в складках его светлых одежд. Уилл от такой неожиданности лишь замер на мгновение, глупо разведя руками в стороны. Посох в его руке едва заметно качнулся, проливая на землю приглушенные золотые искры. Клерик удивленно моргнул, чувствуя, как горячие слезы Майкла обжигают ему шею. — Майк… — Уилл наконец закрыл ладони за его спиной, бережно обнимая в ответ и обхватывая его широкие, закованные в сталь плечи.  — Да… прости, что заставил тебя волноваться. Майкл лишь качнул головой, еще сильнее сжимая пальцы на мантии Клерика. — Не извиняйся… боги, не извиняйся, Уилл, — глухо, сквозь зубы прохрипел он. Майк беспомощно потерся носом о его шею, дыша тяжело и прерывисто, продолжая давить в себе эти злые слезы облегчения. Ему было плевать, что они посреди ада, сзади стоят войска. Уилл тихо выдохнул, чувствуя эту отчаянную дрожь. Он аккуратно завел ладонь выше, проскользнув пальцами под жесткий наплечник, и мягко, успокаивающе погладил Майкла по шее, зарываясь пальцами в жесткие завитки волос у затылка.  — Майкл...  — Я скучал… очень. Уилл вздохнул, и на его губах впервые за долгие месяцы появилась легкая, свободная улыбка. — Я тоже… очень, Майкл. Паладин лишь сильнее зарылся носом в его шею. Уилл, сообразив, что они всё еще стоят посреди поля брани, аккуратно склонился к самому его уху и едва слышно прошептал: — На нас смотрят… Майкл упрямо повел головой, даже не думая разжимать рук. — Мне нету к этому дела. Пускай смотрят. — Майкл… тут король, рыцари, — Уилл, кажется, только сейчас по-настоящему осознал масштаб происходящего. Он поднял взгляд поверх плеча друга, и краска бросилась ему в лицо. Все вековое войско, весь орден застыли с открытыми ртами, не смея пошевелиться. Они созерцали Клерика, восставшего в золотом сиянии, и то, как на нем, наплевав на все уставы и обеты, отчаянно повис их лучший Паладин… Сие зрелище было более чем кричащим. Джим Хоппер стоял чуть поодаль, совершенно шокированный, переводя взгляд с сияющего отрока на плачущего навзрыд рыцаря. Подле него Макс, так и не закрыв до конца рот от изумления, медленно, на ощупь завела свой меч обратно в поясные ножны.  Майкл, кажись, наконец отлип от его плеча, тяжело дыша, и кинул стыдливый взгляд на Уилла. Ну, Клерик и сам готов был прямо сейчас разрыдаться, едва сдерживая подступивший к горлу ком. Он не видел Майкла таким отчаянно плачущим с того самого проклятого времени, когда сам Уилл пропал в лесах отроком. Тогда, когда его отыскали и он очнулся в храмовой обители, у Майкла было точь-в-точь такое же лицо: испуганное, покрасневшее, с размазанными по щекам слезами. — Майкл… — нежно позвал Уилл. Паладин поджал губы и резко отвел взор в сторону, утыкаясь глазами в растрескавшиеся камни под ногами. — Не смотри на меня, — глухо бросил он, утирая нос краем кожаной перчатки. Уилл сочувственно свел брови, чувствуя, как сердце сжимается от этой беззащитности. «Боже… если бы не отряд, если бы не всё это войско за спиной…» — пронеслось в его мыслях, и ладони Клерика сами потянулись, чтобы снова прижать Паладина к себе. — Уилл! — Дастин, кажись, только сейчас очнулся от глубокого оцепенения и обрел дар речи. Он бесцеремонно шагнул ближе, указывая пальцем.  — Ты… ты буквально сияешь! Уилл вздрогнул, резко переводя взгляд на друзей, и нервно, смущенно улыбнулся, чувствуя, как под удивленными взглядами рыцарей его щеки заливает вполне человеческий румянец. — Да… есть немного… Лукас восхищенно свистнул, качая головой и закидывая свой лук за плечо: — Наш Клерик… воистину возмужал. Изгнал Тьму, да еще и принарядился. Майкл тем временем неуклюже поднес широкую ладонь к лицу, пытаясь рукавом вытереть новые слезы, но Уилл всё еще бережно придерживал его за плечо. Мягко улыбнувшись, Уилл поднял одну руку и ласково коснулся щеки Майкла, едва ощутимо ведя подушечкой большого пальца по его бледной коже. В то же мгновение теплое золотое сияние сошло с его пальцев: лик Паладина тут же, точно по волшебству, очистился от дорожной грязи, копоти и соленых дорожек слез, а застарелые царапины на скуле затянулись гладкой кожей. Майкл лишь удивленно, шумно вздохнул, замирая от этого трепетного прикосновения и завороженно глядя в зеленые глаза своего Клерика. — Воистину… теперь ты… настоящий посланник Света, — благоговейно прошептал Дастин, делая еще шаг вперед и во все глаза рассматривая сияющие одежды друга. Лукас же не разделял общего тактического покоя. Он замер, чутко ведя ушами и вслушиваясь в плотный, звенящий мрак, что клубился за границей золотого купола. Хмурясь, он обернулся к Уиллу: — Что там, Клерик?.. Тьма всё еще опасна? Ее там много? Прежде чем Уилл успел ответить, Джим Хоппер наконец покинул свой командный пост. Тяжело стуча коваными сапогами, старый воевода вышел на самый передний край, раздвинув плечами застывших рыцарей. — Уильям. Уилл резко перевел взгляд на воеводу. Майкл, стоявший подле Клерика, наконец немного пришел в себя: он выпрямился, унял дрожь в плечах и, хоть и не выпускал край уилловой мантии из пальцев, принял подобающий Паладину мужественный вид. — Сие есть великая честь для всех нас… что ты вернулся, сынок, — твердо произнес Хоппер, и старые рыцари позади него согласно загремели щитами. Уилл прижал ладонь к сердцу и мягко, с глубоким смирением склонил голову пред воеводой: — Честь для меня, лорд Джим, что вы все остались здесь и не предали огонь надежды. — Что нам делать? — Лукас всё же прервал эти речи, не на шутку встревоженный. Он вновь повёл ушами, улавливая утробный гул из чащи.  — Тьма гремит. Я её самым духом чую, она совсем близко. Уилл обернулся и кинул короткий, исполненный тайной тревоги взгляд на Майкла.  — Я… думаю, нам стоит крепко задуматься над тем, что мы делаем дальше.  Идти во Тьму со всем нашим отрядом… я не ведаю, благое ли это решение. Уилл перевел взгляд за спину Паладина, оглядывая уставших, израненных рыцарей, чьи доспехи были покрыты копотью и кровью, и то, насколько страшно сократился их люд за время похода. Вести их в самое логово Векны сейчас казалось верной гибелью. — Но не возвращаться же нам обратно в цитадель… — Дастин задумчиво нахмурился, лихорадочно прикидывая в уме оставшиеся запасы провианта и то, насколько сильно такое отступление оттянет их прогресс.  — Если мы отступим, это время будет упущено навсегда. — Верно… но ежели мы помедлим, Тьма сама вылезет наружу, в наш мир, — Уилл со страхом кинул взгляд в расколотое небо. Он горько опустил голову, и посох в его руке тускло звякнул о камень.  — Я… я ведь не настолько мощный, чтобы остановить её всю. Моих сил не хватит. — Ты и не должен, — твердо оборвал его Майкл. Паладин уверенно положил свою широкую ладонь на плечо Уилла, заставляя Клерика поднять взор. — Ты не должен бороться с этим в одиночку, Уильям. Мы здесь именно для того, чтобы содеять сие вместе. — И то верно. Мы более не можем уповать лишь на силы Уилла, — Лукас с лязгом вновь снял тяжелый лук со спины и проверил натяжение тетивы.  — Нам… стоит отыскать пристанище. Или каков наш умысел? Воины поутихли, и все взоры — от Дастина до последних уставших рыцарей в арьергарде — уставились на Джима и Майкла. От их слова ныне зависело, двинется ли рать на убой или повернет вспять. Старый воевода задумчиво свел густые брови, подперев подбородок мозолистой дланью. — Нам… легче разить Тьму здесь, в её собственном логове, или же встретить её снаружи, у врат нашего мира? — хмуро вопросил Хоппер. Уилл опустил взор на золотое навершие своего посоха, прислушиваясь к пульсации магии, что вела незримый бой со Скверной. Подумав, он поднял на мужчин свои ясные зеленые очи. — Я мыслю… кто-то из нас обязан держать оборону снаружи, а кто-то — остаться здесь, в самом сердце Тьмы. Нам должно давить сие сопротивление с обоих сторон разом. Ежели мы не запечатаем врата изнутри, пока наши братья бьются у стен цитадели, Векна просто перешагнет через наши трупы. — Но как?! — Дастин болезненно скривился, всплеснув руками, и в голосе его прорезалось отчаяние.  — У нас сейчас попросту нету столь много народу! Разделим отряд — и Тьма перещелкает нас поодиночке, точно сухие ветки! Рыцари позади согласно зашептались, покрепче перехватывая щиты. Ситуация казалась безвыходной: рать была обескровлена долгим переходом, а Бездна вокруг них продолжала с утробным воем сжимать свои тиски. Уилл на мгновение затих, опустив взор на золотое свечение своего посоха. Мысли его лихорадочно искали зацепку, тонкую нить спасения среди этого подступающего кошмара. И вмиг очи его прояснились. — Ежели Джейн снаружи держит оборону… — произнес Клерик, поднимая голову.  — Она — наш мост. Её духовный взор зрит Изнанку, а сила способна связать оба мира. Она укажет вам путь и убережет цитадель. Джим Хоппер резко перевел взгляд на отрока, а затем выставил вперед свою огромную мозолистую длань. В рядах рыцарей тотчас воцарилась гробовая, звенящая тишина. Воины затаили дыхание, ловя каждое слово воеводы. — Нам стоит разделиться, — твердо продолжил Уилл, и белоснежные полы его мантии взметнулись от нового порыва гнилого ветра.  — Я останусь здесь. Мой свет ранит Векну, я чувствую, как его твари дивятся сему жару. Но вам, лорд Джим, и всему отряду подле немедля выйти наружу через Врата. Ежели Тьма хлынет в наш мир лавиной, мы загубим всех, кто остался без защиты в замке. Лукас прищурился, покрепче перехватывая лук, и взор его метнулся от Клерика к чернеющей чаще. — И кто же… кто же останется подле тебя в сем пекле? — вопросил он, хотя в глубине души и сам, равно как и Дастин, и Хоппер, прекрасно знал ответ. Майкл не заставил себя ждать. Без лишних слов, он встал вплотную к Уиллу, заслоняя его плечом. — Я останусь, — отрезал Майкл. Он обвел суровым взором притихших соратников и добавил:  — Сие даже не обсуждается. В этот самый миг, далеко-далеко отсюда, в каменных покоях старого замка, пред чашей с темной водою сидела Джейн. Из ее носа уже струилась тонкая алая струйка крови, а очи были сокрыты плотной черной повязкой. Сквозь бездну пространств и миров её дух парил над растрескавшейся землей Изнанки, созерцая все произошедшее. Она всё видела. И её сердце, безмолвно приняло сей выбор.

***

Уилл с звуком стукнул золотым навершием посоха о потрескавшийся камень. В то же мгновение ослепительная дорожка чистого, неземного света змейкой вильнула между застывшими рыцарями, прорезая черную скверну и указывая прямой, безопасный путь к Вратам.  — Идите наружу, — с мольбой произнес Клерик, провожая взором уставших воинов.  — Не стоит вам… губить себя тут. Сберегите свои жизни для защиты цитадели. Затем Уилл медленно повернул голову и кинул долгий, испытующий взгляд на застывшего подле него Паладина. Его зеленые очи блеснули мягким золотом. — У тебя всё еще есть возможность, Майкл. Ты можешь идти с ними. Я справлюсь. Ныне во мне есть сила. Майкл от этих слов лишь яростно свел брови, а челюсть его упрямо вытянулась. — Уилл. Я остаюсь, — отрезал он.  — Сие есть приказ твоего командира. Клерик лишь обреченно, но с тайным облегчением выдохнул, понимая, что эту упрямую душу не сдвинет с места даже сам Творец. В это время Макс, уже собиравшая поредевшие линии рыцарей и сурово командуя арьергардом, подошла ближе к парням. — Берегите себя, — коротко бросила воительница, оглядывая их двоих. Майкл сдержанно кивнул, а Уилл мягко, с благодарностью улыбнулся ей в ответ. Макс постояла подле них еще мгновение, переводя дух, а затем, отбросив всякую воинскую суровость, резко сделала шаг вперед и крепко приобняла Майкла за шею, утыкаясь лицом в его жесткий наплечник. Паладин от такой внезапной нежности удивленно вскинул темные брови.  Он растерянно кинул взгляд сначала на Уилла, который лишь понимающе прикрыл глаза, а затем на Лукаса, что стоял чуть поодаль, пряча грустную улыбку. Рыжеволосая воительница приподнялась на цыпочках к самому уху Майкла и строго, с привычной ей ядовитой заботой прошептала: — Не смей мне тут геройствовать, Паладин. Слышишь? Я… я обязана быть на вашем венчании, когда сие безумие окончится. Майкл тяжело сглотнул, чувствуя, как краска стремительно заливает его шею, и нервно, смущенно фыркнул. Даже здесь, на самом дне преисподней, пред лицом Владыки Тьмы, Макс оставалась верна себе. Однако сердце его потеплело. Он крепче обнял её в ответ, аккуратно похлопав ладонью по стальной спине. — Обещаю, Максин, — негромко ответил он. Макс отпустила его, сделала шаг назад и, мягко, с уважением кивнув Уиллу, решительно развернулась и направилась к уходящему отряду, увлекая за собой Лукаса и Дастина. Светлая дорожка, сотворенная посохом Клерика, медленно уводила войско прочь, оставляя Паладина и его проводника вдвоем против сгущающегося, голодного мрака Изнанки. Уилл резко обернулся, едва услышав тяжелый, прерывистый вздох Паладина, и сердце его пропустило удар: Майкл с тихим лязгом доспехов начал заваливаться набок, поджимая ногу и тяжело оседая на потрескавшиеся камни. Клерик в то же мгновение опустился на колени подле него, белоснежная мантия веером разметалась по грязной земле. — Майкл?! — Прости… я немного… ранен, — бледно улыбнулся Майкл, силясь скрыть судорогу боли, исказившую его лицо. Уилл вскинул брови, лихорадочно осматривая его, и взгляд его уперся в изодранный, покрытый бурой кровью набедренник. Нога. Из-за всего этого сияния, из-за безумного порыва объятий он и не заметил, как жестоко его Паладин хрипел от боли всё это время, упрямо делая вид, будто крепок, как скала. — Ничего… ничего, сейчас. Дай я, — запричитал Уилл, уже протягивая к ране ладони, охваченные золотым маревом. Но Майкл перехватил его запястье. Пальцы в латной перчатке сжали руку Клерика осторожно, но удерживая на месте. — Уилл, постой… Тебе не стоит тратить свои силы на мои царапины, — хрипло выдохнул он, преданно заглядывая в очи.  — Впереди Векна. Береги свет для него. — Майкл! — Уилл гневно зашипел, и в его зеленых глазах на миг вновь полыхнуло то самое грозное, ветхозаветное пламя. Он с силой вырвал свою руку из хватки Паладина и сердито свел брови, не желая слушать эти глупые рыцарские бредни об условной жертвенности. — Я всё сделаю! Не смей решать за меня..  Майкл от такого напора лишь послушно склонил голову, прикусив губу. Против воли своего Клерика он идти не смел — да и не хотел. Уилл выдохнул, смягчаясь, и уже аккуратно, едва ощутимо коснулся израненного бедра Майкла. Пальцы его плавно заскользили поверх глубокого рассечения, созидая мягкий, пульсирующий свет. Нежное золотое тепло заструилось сквозь разорванную кольчугу, проникая в саму плоть. Майкл удивленно вздохнул: жгучая, изнуряющая боль вмиг отступила, уступая место приятной истоме, а рваные края раны на глазах начали стягиваться, возвращая телу прежнюю силу.  Он завороженно смотрел на сосредоточенное лицо Уилла. Майкл медленно поднял руку и, перехватив зубами край тяжелой кожаной перчатки, с тихим усилием стянул её, обнажая бледную, иссеченную мелкими царапинами ладонь.  Уилл, погруженный в плетение исцеляющего заклинания, удивленно поднял взгляд, когда почувствовал, как Майкл мягко коснулся подушечками обнаженных пальцев его горячей щеки. Золотое сияние, исходившее от Клерика, ласково подсветило лицо Паладина, отражаясь в его расширенных, темных зрачках. — Ты… так красив… Уилл испуганно вскинул брови. Сердце его пропустило удар, а к щекам, прямо под пальцы Майкла, стремительно прилила жаркая, густая краска. Совершенно смутившись от такой искренней похвалы, Клерик попытался отвести взгляд в сторону, утыкаясь глазами в полы своей сияющей мантии. — Майкл… перестань, — тихо, умоляюще прошептал он, но лица не убрал, прижимаясь щекой к теплой ладони.  — Не время для таких речей… — Я серьезно , — непреклонно оборвал его Майкл. Пальцы его нежно очертили скулу Уилла, стирая с нее невидимую пылинку. Паладин поджал губы, но взор его оставался прикованным к зеленым очам Клерика. — За всю свою жизнь, Уильям, во всех храмах и залах королевства… я не видел ничего более… божественного, чем ты в сей миг. Уилл вздохнул, приоткрыв рот, и губы его беззвучно шевельнулись, силясь подобрать слова, но так ничего и не произнесли. Он лишь тихо закрыл их, шумно выдыхая через нос. Клерик всё никак не мог — да и, пожалуй, никогда бы не смог — привыкнуть к этому безусловному обожанию со стороны Майкла. Вот за сее… за сее он и любил его сильнее собственной жизни. Причин было без счета, долгие зимы они копились в его груди, но именно эта тяга Майкла выделялась ярче прочих. Майкл, верховный Паладин, гроза врагов, всегда отдавал ему честь, никогда не стыдился его тихой, забитой натуры и пред всем королевством, пред высокомерными лордами и суровыми рыцарями, не колеблясь, опускался на колено и целовал его тонкие руки. Сие было чем-то… неописуемым. И даже теперь, на самом дне преисподней, окруженный удушливым злом, Майкл оставался к нему ласков, бережен и нежен. — Майкл… я… я должен тебе кое-что сказать, — наконец решился Уилл, и зеленые очи его затуманились от нахлынувших воспоминаний. — Да? Уилл только было открыл уста, собираясь поведать о своих жутких странствиях в чужом разуме, о той его страшной смерти в ледяных латах Векны и о том самом миге, когда посреди небытия он осознал, что его любовь к Майклу — не проклятие, а спасение… как вдруг под их ногами с оглушительным, утробным ревом прогремела земля. Сила толчка была столь яростной, что каменная твердь под ними вздыбилась, покрываясь глубокими зияющими расколами. Уилл удивленно вскинул брови, теряя равновесие, но Майкл среагировал быстрее. Паладин тут же, крепко прихватил Уилла к себе, закрывая его своим телом и щитом от летящих осколков и каменного крошева. Земля ходила ходуном, а из черных лесных чащ донесся такой яростный, оглушительный рев Векны, что воздух зазвенел. — Мой Свет… договорим после, ладно? — прошептал Майкл, крепче сжимая пальцы на его плечах, покуда вокруг них с треском рушились обугленные столпы Изнанки. Паладин с нежностью прижался губами к макушке Клерика, вбирая в себя родной аромат. — Нам подле сперва побороть его. — Да… — Уилл твердо кивнул, упираясь ладонями в его тяжелую кирасу. Признания подождут. Смерть ходила кругами вокруг их хрупкого светящегося чертога, и ежели они падут здесь, то все слова пропадут вовек. Они слаженно привстали с колен. Земля всё еще мелко дрожала, и Майкл аккуратно, бережно придерживал Уилла за локоть, помогая удерживать равновесие на ходящих ходуном камнях, покуда Клерик перехватывал свой преобразившийся посох. — Нам стоит… идти прямо туда. Его логово там, — Уилл устремил бледную руку вперед, указывая сквозь прорехи в серых тучах на горизонт. Там, среди вечного сумрака, высились острые, точно клыки чудовища, черные горы, у подножия коих раскинулись жуткие, полуразрушенные здания. Уилл присмотрелся, и к горлу его подступил липкий ком: сии очертания, сии мертвые башни и растрескавшиеся зубчатые стены были до боли похожи на их родной замок… Только вывернутый наизнанку, истлевший, укутанный жирными склизкими лозами и сочащийся ядом. Векна мнил себя владыкой их дома, и се было его извращенное королевство.

***

— Думаешь, управятся? — негромко вопросил Лукас, не оборачиваясь. Он шел на шаг впереди, держа лук наготове, и чутко вел ушами, ловя каждый шорох. Позади него ступала Макс, коя теперь, заменяя Майкла, уверенно вела отряд по светящейся тропе, оставленной Уиллом. Золотая дорожка под их сапогами постепенно бледнела, уводя рать всё ближе к спасительным Вратам. Дастин, на ходу чистя короткий боевой нож о край засаленного кожаного колета, убежденно кивнул: — Да. Теперь Уильям обрел истинную мощь, он стал еще сильнее прежнего. Да и Майкл подле него… Сии путы, что связывают их сердца, крепче любой королевской стали. Векне не разорвать их связь. Лукас тяжело вздохнул и поправил колчан на плече: — Верно молвишь. Но я пока, если честно, совсем не мню, что именно нам стоит делать, когда мы выйдем наружу. — Я тоже, брат, — отозвался Дастин. Он убрал нож в ножны и оглянулся на уставших рыцарей.  — Нам остается лишь уповать на силу Джейн и крепить оборону у Врат. Отряд шел молча, и каждый воин втайне молился, чтобы свет Уилла не угас прежде, чем они успеют обнажить мечи в своем родном мире.

***

Уилл с Майклом после долгих, крутых ступеней, высеченных из черного камня, наконец поднялись на самую вершину горы. Силы Клерика, несмотря на внутреннюю силу, были на исходе — человеческое тело едва поспевало за божественным духом. Майкл бережно придерживал Уилла за руку, покуда Клерик, опершись на преобразившийся посох, пытался отдышаться. — Я… я был не готов к таким… крутым  ступеням, — слабо выдохнул Уилл, и на его бледных губах промелькнула виноватая улыбка. Майкл ласково улыбнулся в ответ, не сводя с него преданных карих глаз. Он принялся медленно, успокаивающе перебирать пальцами руку Уилла. — Ничего, Уильям. Я держу тебя, — тихо молвил Паладин, прикрывая его рукой. Они повернулись к чернеющему зеву перевернутого замка. Врата его, сотканные из гнилых лоз и старого камня, безмолвно ждали их.    Уилл аккуратно, эступал след в след за Майклом. Паладин, выставив вперед свой светлый щит, уверенно шел впереди, а левой рукой бережно прикрывал Клерика за спиной, готовый в случае угрозы, утянуть его под защиту. Они тихо продвигались по бесконечным, гулким коридорам перевернутого замка. Сие место было соткано из кошмаров: стены, некогда бывшие светлым камнем, ныне почернели, покрылись трупными пятнами и обвесли жирными, лозами Скверны. Вокруг царила темень. Не было видно ровным счетом ничего, кроме дрожащего золотого свечения, исходившего от мантии Уилла, и света от магии щита Майкла. Уилл внимательно оглядывался на проклятые владения Векны. То, что на их пути до сих пор не встретилось ни единого стража, ни одной летучей твари, говорило лишь об одном — Владыка Тьмы их ждал. Он зрил каждый их шаг, упиваясь их приближением. Внутри Уилла крепла решимость покончить с этим злом раз и навсегда. Ступая по склизким плитам, он всем сердцем молился об отряде, уходящем к Вратам, и о благополучии Джейн, оставшейся в реальном мире. Но пуще всего он молился о Майкле.  Мысль о том, что он позволил своему рыцарю идти подле себя в это самое пекло, тяжелым камнем лежала на душе и не давала Уиллу покоя. Ежели с Майклом что-то случится… весь этот новообретенный божественный свет не будет стоить и ломаного гроша. Впереди показались массивные, окованные черным железом двери Тронного зала. Они были приоткрыты, точно приглашая гостей войти, и из глубины помещения потянуло холодом, от которого золото на посохе Уилла испуганно затрещало. Майкл коротко, напряженно глянул на Уилла через плечо. Тот решительно кивнул в ответ — сие означало лишь одно: пора покончить с этим кошмаром. Паладин осторожно коснулся окованной железом створки и только было толкнул её, приоткрывая зев Тронного зала, как мрак вокруг них взорвался. Буквально из-под каменных плит, с ревом, вырвался покрытый шипами пут Векны. Уилл лишь успел вскинуть руку, и ослепительное золото сорвалось с его пальцев, но было слишком поздно. Черная ветвь с хрустом пробила насквозь закаленный нагрудник Майкла, сминая королевскую сталь, и вонзилась прямо… прямо в его грудь. В сердце.  — Майкл!!! — вопль Уилла эхом разнесся по сводам замка. Смертоносная ветвь с сухим шлепком втянулась обратно во тьму залы. Майкл ухватился руками за разодранную кирасу. Из-под искореженного металла толчками хлынула густая, темная кровь. Паладин страшно захрипел, колени его подогнулись, и он рухнул вперед. Уилл в беспамятстве, роняя посох, рванулся к нему, подхватывая тяжелое, закованное в железо тело под мышки. С трудом, превозмогая собственную слабость, он уволок, утянул хрипящего Майкла назад, прочь от проклятого порога, оседая вместе с ним на грязные плиты у самого начала залы. — Сейчас… Сейчас… Майк, нет, нет, нет! Смотри на меня! — запричитал Уилл, пока слезы градом покатились по его лицу мешая даже смотреть. Он слепо хватал Майкла за бледное лицо, пытаясь удержать его в сознании. — Уилл… — Майкл дернулся, глухо кашлянул, и с его губ на подбородок потекла тонкая алая струйка. Взор его карих глаз стремительно мутнел. Уилл испуганно, дрожащими пальцами прижал ладони прямо к развороченной, сочащейся кровью груди Паладина. Он закрыл глаза, призывая всё то великое золото, что бурлило в его жилах, умоляя свет затянуть эту страшную рану… Но ничего не происходило. Святое сияние тускло пульсировало на его ладонях, но кровь Майкла продолжала сочиться сквозь пальцы, окрашивая белоснежную мантию в багровый цвет. Магия не слушалась. Рана не затягивалась. Уилл в ужасе застыл, не веря своим глазам. Он не мог его исцелить. — Майк… Сейчас, сейчас, пожалуйста… живи… Майкл… — Уилл отчаянно всхлипнул, пытаясь унять подступившую к горлу истерику. Его пальцы, испачканные горячей багровой кровью, дрожали, а Майкл на его коленях всё больше затихал, переставая даже хрипеть. Дыхание его становилось редким. Он умирал. — Нет… нет, нет. Всё будет хорошо, — запричитал Уилл, точно безумный Он бережно поддел бледное лицо Майкла своими руками, приподнимая его, заглядывая в тускнеющие очи. — Майк… держись. Пожалуйста… Я умоляю тебя, держись ради меня… Майкл медленно, с явным усилием поднял на него тяжелый взор. На его искусанных, окровавленных губах вдруг появилась слабая улыбка. В ней не было прежнего тепла и благоговения. — Не можешь меня исцелить? Уилл вздрогнул, вскинув брови, и приоткрыл рот, буквально давясь солеными слезами.  Сердце его пропустило удар от этого чужого тона. — Что?.. Могу… Я могу, просто нужно… время, Майк, — поспешно, глотая воздух, зашептал Уилл, прижимая ладони сильнее к разорванному нагруднику.  — Потерпи, умоляю… — Видишь, как ты помогаешь… — тихо протянул Майкл, и взгляд его карих глаз вдруг стал мертвым, пронизывающим до костей.  — И зачем я только пошел подле тебя? Чтобы сгинуть из-за твоей слабости? Уилл осекся. Рыдания застряли в его груди, а губы так и остались приоткрытыми. Он замолк, и его изумрудные очи испуганно округлились, а затем он медленно, напряженно свел брови к переносице. Мир вокруг словно застыл, покрываясь ледяной коркой. Это был не его Майкл. Его Майкл, его верный, любящий Паладин никогда, даже испуская последний вздох, не упрекнул бы его. Он никогда бы не назвал его слабостью и не пожалел бы о том, что остался защищать своего Клерика. Сие было осквернением, ложью, вывернутой наизнанку. 

***

Джейн, сокрытая черной повязкой, выгнулась на стуле. Из её носа толчком хлынула алая кровь. Джейн с силой сорвала плотную черную повязку с лица и отбросила её в сторону, тяжело, со свистом дыша и хватаясь ладонями за край стола. Джойс, сидевшая подле неё все эти томительные часы, тут же подлетела, испуганно вскрикнув. В руках её было зажато белое полотно, уже сплошь покрытое багровыми пятнами. — Милая… Боги, это уже третий раз за сию стражу! — запричитала Джойс, дрожащими руками принимаясь вытирать свежую кровь, что густо лилась из ноздрей девочки, и испуганно бегая глазами по её бледномулицу.  — Что там, Джейн? Скажи мне, умоляю, что ты зришь в той бездне? — Векна… — Джейн вздохнула, на миг прикрыв глаза, из-под век коих тоже выкатились две соленые дорожки.  — Векна… Векна не разит их сталью, он проникает в их мозг… Она резко распахнула очи и схватила Джойс за руку: — Мне… мне надобно немедля сотворить связь с Дастином и воеводой Хоппером. Они уже у Врат, далеко… Ежели я не свяжу их души, Уилл и Майкл погибнут там, на горе! Джойс в ужасе забегала глазами по лицу названой дочери, видя, как та едва держится на стуле от истощения, как мелко дрожат её хрупкие плечи. — Тебе бы отдохнуть, Джейн! Прошу тебя! — взмолилась женщина, прижимая окровавленное полотно к её лицу.  — Ты уже цельный день не выходишь из сего страшного транса. Милая, ты себя загубишь, твоё тело не выдержит такого жара! — Если я могу помочь… — Джейн упрямо качнула головой. Она выпрямилась, вновь потягиваясь к чаше с темной водой.  — Если я могу спасти моего брата — я это сделаю, чего бы мне это ни стоило! Изнемогающая Джейн готовилась сотворить свой самый главный ментальный мост.

***

— Уилл! Уильям! Уилл резко раскрыл глаза, глотая воздух и давясь солеными слезами. Взор его прояснился, и он застыл, не веря тому, что зрит. Никакой развороченной кирасы и брызжущей крови не было. Майкл — живой, крепкий, в цельных доспехах — сидел подле него на коленях, удерживая его на своих руках и бережно прижимая к груди. — Уильям! Боги! — вскрикнул Майкл. Он резко приобнял Клерика, утыкаясь носом в его плечо. — Ты видел что-то? Векна тебя не поранил? — запричитал Майкл, отстраняясь и бережно придерживая Уилла за плечи, дабы осмотреть его с ног до головы. Очи Паладина расширились от тревоги: он зрил, как золотой, божественный свет Клерика, еще мгновение назад разгонявший мрак залы, стремительно гас. Уилл, издав всхлип, рванулся вперед и всем телом прижался к Майклу, пряча лицо на его груди. Майк удивленно приоткрыл уста, чувствуя, как отрока бьет крупная, непрекращающаяся дрожь. — Что… — растерянно выдохнул Паладин. — Майк… — только и смог выдавить Клерик, давя слезы и цепляясь пальцами за наплечники рыцаря. Его трусило так, словно он замерзал. — Уилл… что случилось? Что ты видел в сем омуте? — Майкл аккуратно снял перчатку, и его обнаженная ладонь легла на затылок Уилла. — Ты… он тебя ранил… ты умирал у меня на руках, — прерывисто, глотая воздух, зашептал Уилл, и новые слезы обожгли его щеки.  Майкл вздохнул. Он прикрыл глаза, крепче сжимая объятия, а затем принялся бережно, трепетно целовать заплаканное лицо Уилла — его лоб, виски, мокрые щеки, губами вытирая соленые дорожки слез. — Я тут… Слышишь, Уильям? Все благополучно, — зашептал он прямо ему в губы.  — Сие был лишь морок Тьмы. Я подле тебя. Я не умру, Уилл. Уилл, поджимая губы и все еще всхлипывая, сильнее жался к его ласковым рукам, ловя каждое слово как спасение, и покорно, часто кивал.  — Я не смогу… я не могу… — Уилл отчаянно замотал головой, вжимаясь в латы Паладина и жмурясь от подступающей к горлу темноты. — Я слишком слаб для того, чтобы победить его. Сия мощь… она фальшивая. Я не справлюсь. Майкл заметил, как золотой свет Уилла, гас на глазах, распадаясь на тусклые, умирающие искры. Белоснежная мантия Клерика вновь серела. — Нет… нет, Уилл, не смей так мыслить! — запричитал Майкл. — Смотри на меня..  — Моей силы не хватит, — безжизненно шептал Уилл, и очи его заволакивала мутная пелена отчаяния.  — Я не смогу спасти тебя в серьезной ситуации… Прости, Майкл, прости меня. Тебе стоило идти наверх, с отрядом. Там… там был твой шанс на спасение. А здесь я погублю тебя. — Уильям!.. — выкрикнул Майкл, но осекся. Паладин внезапно застонал и придержался рукою за голову. Вмиг его череп словно сдавило, в ушах зазвенело, а в глазах начало стремительно мутнеть, размывая очертания Тронного зала. Воздух вокруг сделался тяжелым, удушливым, пахнущим болотным ядом. — Уилл… — хрипло, сквозь силу выдохнул Майкл, силясь разлепить тяжелые веки.  — Нам подле… подле содеять что-то прямо сейчас, пока мы еще в сознании. Ежели мы упадем… Уилл испуганно вскинул брови, и страх за любимого на мгновение пробил его собственное оцепенение. — Он что-то с тобой сделал?! — Клерик схватил Майкла за бледное лицо. — Он делает что-то с нами обоими, — прерывисто дыша, ответил Паладин. Он сжал зубы, борясь с дурнотой, и упрямо перехватил руку Уилла.  — Нам стоит думать, что делать дальше. Мы не можем сдаться на пороге сего ада… А вокруг них, содрогаясь от утробного хохота Владыки Тьмы, стены перевернутого замка сжимались, готовые раздавить двух обессилевших воинов.  

***

Отряд с шумом вывалился из расколотых Врат наружу. Яркий, чистый свет реальности на миг ослепил измученных воинов. Покуда рыцари, шумно дыша и закрывая лица ладонями, пытались привыкнуть к полуденному солнцу, Макс не теряла ни секунды. Она принялась яростно командовать, расставляя по позициям уставших ратников и веля им крепить щиты вкруг прохода на случай, если Тьма хлынет следом. Дастин стоял чуть поодаль, внимательно слушая её приказы и держа руку на поясном ноже, как вдруг воздух вокруг него сделался невыносимо душным, горячим и спертым. Звуки команд Макс и лязг доспехов вмиг отдалились, точно ушли под воду, а сам он буквально провалился в кромешную, звенящую тьму. Дастин удивленно и испуганно осмотрелся по сторонам, силясь нащупать ногами твердь, но вокруг простиралось лишь бесконечное черное ничто. — Дастин!  Из пустоты к нему стремительно подбежала Джейн. Дастин, еще не успев до конца понять, где он очутился, опешил, когда она схватила его за руку. — Джейн… Боги, ты вся… вся в крови! — он испуганно нахмурился, глядя на алые струйки, что бежали из её носа и ушей, и попытался было коснуться её бледного лица, дабы стереть грязь, но Джейн резко увернулась, не позволяя тратить драгоценные мгновения. — Я связалась с тобой через ментальный мост. У нас слишком мало времени! Дастин лишь удивленно хлопал глазами, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. — Нам… нет, вам! Вам надобно немедля что-то делать! — тяжело дыша, запричитала Джейн, сильнее сжимая его ладонь.  — Изнанка травит Уилла и Майкла ядом. Векна оскверняет их разум, забирает волю! Ежели вы не поможете, они умрут там, на горе, вдвоем! Дастин вскинул брови, и лицо его исказилось от непонимания: — Но!.. Как же так?! Мы ведь разделились, мы только что вышли наружу, как велел Клерик! — И правильно сделали! — отрезала Джейн.  — Весь бы отряд там загубили, кабы остались! Против сего яда сталь бессильна, Дастин. Сталь не спасет их души! Вы должны услышать меня… Решайте, прямо сейчас! — Но… но что нам делать?! — Дастин в отчаянии всплеснул руками, и голос его сорвался на панический крик.  — Как мы сдержим сие, находясь по другую сторону Врат?! — Хоть что-то! Я не знаю… я не знаю! — Джейн со слезами на глазах затрясла его за плечи. — У вас же есть силы! С Лукасом! Вы — его братья! — Да! — Дастин испуганно округлил глаза, перебирая в уме все их учения и тактики.  — Но у Лукаса сила — сие земля, лук и его воинское обаяние, а у меня — точные науки, разум и расчет! Но никак не святой свет, коим владеет Клерик. Как мы поможем ему на таком расстоянии?! Мы не дотянемся нашей сталью и приказами до перевернутого замка! Джейн на мгновение замерла. Она тяжело дышала. Озарение снизошло на неё. — Я… — Джейн подняла на Дастина свои полные слез и крови очи.  — Я могу сотворить мост. Из вашей веры. Я свяжу воедино ваши сознания — твоё, Лукаса, Макс, — и его израненный разум. Нам подле удержать Уилла в реальности, Дастин. Векна глушит его, шепчет, что он грешен и слаб. Клерику не хватает духа. Его пламя гаснет, потому что он остался один против всей вековой лжи. Ежели вы напомните ему, кто он… ежели отдадите ему свой свет, мой мост выдержит. — Но… но ты выдержишь такое?! — Дастин в ужасе подался вперед.  — Джейн, сие смертельно опасно! Твой разум разорвется от такого натяжения миров! — Выдержу! Я обязана! — отрезала Джейн.  — Иначе Уилл и Майкл умрут. Векна заберет их. У нас нет иного пути, Дастин! Дастин тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Он сглотнул, силясь унять панику и настроить свой пытливый, точный разум на этот безумный, не поддающийся никакой науке ритуал. — Ладно! Попробуем, — выдохнул он, открывая глаза и серьезно глядя на нее.  — Но ежели станет слишком плохо, Джейн… ежели Тьма начнет пожирать твою собственную душу — пожалуйста! Заклинаю тебя всеми богами, прекращай сей ритуал. Мы отыщем другой исход. Джейн кивнула, принимая его уговор. Дастин на мгновение замялся, чувствуя, как уходит драгоценное время, а затем, отбросив всякие условности, крепко перехватил её окровавленную руку и бережно приобнял её дрожащее тело. — Береги себя, — глухо прошептал он ей в плечо. Джейн прерывисто вздохнула, на миг утыкаясь носом в его кожаный колет и прикрывая уставшие очи. — Ты тоже… Немедля сообщи нашим. Собирай отряд вокруг Врат. — Хорошо, — Дастин кивнул, на секунду отчаянно прижимаясь губами к её спутанным волосам, сплетая их общую надежду воедино.  — Мы будем готовы. В то же мгновение черное пространство разума с треском лопнуло, и Дастина с силой вытолкнуло обратно — в ослепительный, шумный мир живых, где у Врат Скверны Макс как раз заканчивала выстраивать поредевшие шеренги рыцарей.