Побочный эффект — ты

Тэхен ставит чайник и заглядывает в холодильник, осматривая скудный набор продуктов. На завтрак достаточно, а поужинали в лаборатории, поэтому переживать не о чем. Приметив на кухонном столе небольшую тару со всякими вкусностями, тот подцепил печенье. Ему до ужаса холодно, и желание согреться превышало что либо. А невозможность этого в данный момент ярко вызывала раздражение. Чонгук, решив не медлить и не ждать очередь зашёл в ванную, закрыл за собой дверь и включил воду, позволив горячему пару заполнить пространство. Закрыв за собой дверь, он вздохнул, мгновенно избавившись от надоедливого ощущения дня, словно его вес остался за порогом. Он подставил руку под струи, пока они не стали достаточно горячими. Затем медленно снял с себя одежду, не торопясь, словно наслаждаясь процессом. Когда он шагнул под душ, горячая вода тут же окутала его тело, стекая по коже тонкими ручейками. Черные волосы мгновенно потяжелели, пряди прилипли к щекам и шее. Он провёл рукой по лицу, убирая мокрые волосы назад, позволяя воде стекать по его ключицам, обрисовывая их резкие линии. Пар заполнил небольшое пространство, делая воздух густым, влажным, почти ощутимым на коже. Капли воды стекали по его стройному, подтянутому телу, подчеркивая каждую рельефную линию — от сильных плеч, по груди, по напряжённым мышцам пресса, затем вниз, исчезая в пене у его ног. Несмотря на внешнюю худощавость, его тело было крепким, сформированным годами физических нагрузок. Чон лениво провёл ладонью по шее, затем вниз по груди, смывая остатки пены. Он любил горячий душ, любил это чувство расслабления, когда горячие струи словно стирали с него усталость. Когда вода наконец перестала литься, он потянулся за полотенцем, промокнул волосы, встряхнул головой, позволяя мокрым прядям беспорядочно упасть на лицо. Затем обернул полотенце вокруг шеи и направился на выход. Ким, услышав звуки воды, решил ге высиживаться на кухне, и как только заварил кофе, направился обратно в зал. Оставил чашку на столике возле кресла, подошел к огромному панорамному окну, распахнул карамельные шторы открывая вид на вечерний город. Присел обратно , вдыхает аромат и наслаждается временем в одиночестве, совсем позабыв о другом человеке в собственной квартире. Когда дверь ванной открылась, в комнату вместе с ним вырвался тёплый пар, расстилаясь мягким облаком в воздухе. Чонгук вышел медленно, без спешки, не заботясь о том, что его кожа всё ещё хранила блеск влаги, а влажные волосы в беспорядке прилипли к щекам и вискам. Полотенце было небрежно наброшено на плечи, лишь частично скрывая обнажённый торс, который теперь был полностью на виду. Горячий душ оставил на его коже едва заметный румянец, подчёркивая рельефность тела — подтянутый живот, чётко очерченные мышцы груди, плавные линии ключиц. Накапливавшаяся влага лениво стекала вниз, теряясь в ткани тёмных брюк, что висели на его бёдрах. Он провёл рукой по мокрым волосам, зачесав их назад, но несколько прядей тут же упали обратно, придавая ему ещё больше небрежности. Тепло его тела контрастировало с прохладным воздухом комнаты, каждая линия, каждый изгиб казались ещё более чёткими под мягким светом ламп. Гибкость и сила сочетались в его фигуре так естественно, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Тэхен рефлекторно обернулся, услышав шаги, и на секунду его рука с чашкой дрогнула. К лицу, ушам и еще одному месту мгновенно приливает кровь. Он теряется на секунду, а после показательно выдыхает, мол «наконец вышел» и вальяжно ушел в ванную. Решая избавиться от проблемы путем холодного душа и отвлечься от этого образа перед глазами. За мгновение вся одежда остается за кабинкой, а сам Ким закрывается и включает воду. Встает под неё, по телу бегут мурашки, то ли от возбуждения, стоящего колом, то ли от холодной воды. Мысленно красноволосый конечно же склонялся ко второму, но тело настаивало на первом. Красноволосый выкручивает кран на горячую воду и опирается спиной о горячую плитку. Тело начинает дрожать, руки больше всего. Перед глазами огромная, рельефная спина коллеги, шикарнейшие венистые руки, и отточенные черты всего остального. Прикрыв глаза, картинка всплывает более явно и рука сама тянется к плоти, аккуратно дотронувшись. Окольцовывая её тремя пальцами, Тэхен начинает еле ощутимо и медленно отодвигать плоть. Мышцы напрягаются все разом, чувства бьют в виски, а сердце заходится в бешеном темпе, намереваясь выпрыгнуть из груди. Мысли уходили все глубже, открывая потаенные желания ученого, которые он еще никогда не воплощал в реальность. Он представлял с какой силой может сжать его бедра Чон, какие на них после останутся синяки. Какие на ощущение твердые мышцы, и хотелось видеть картинку снизу, когда они напрягаются и расслабляются в зависимости от действий Кима. С каждой секундой зарываясь в свои влажные фантазии, рука начинала двигаться быстрее, хаотичнее. С каждой новой картинкой перед глазами внутри происходил огромный взрыв. Не в силах больше стоять, Тэхен опускается на колени и опрокидывает голову назад, все желая прямо сейчас выйти и воплотить все желания в реальность. Представляя картинку, как такой крепкий парень – ученый в одном лишь халате нависает над ним – рука дергается и заходится в поставленном темпе. Ощущая на себе струи горячей воды он представлял как его руки гуляют по его телу, трогают везде, ласкают так правильно, что становится стыдно. Он видит как сидит верхом на Чонгуке и двигается из последних сил, доводя и себя и его до пика, пока тот слегка придушивает его. Тэхен жмурится, делая движения более равномерными, но все такими же быстрыми, и доводит себя до разрядки. Судорожно хватая воздух, он подставляется под струи воды не только телом, а и головой. Желает смыть с себя остатки позора и лишних мыслей о коллеге. Обессилено вылезая из кабинки, он обтирает тело полотенцем, одеваясь, и покидая ванную комнату. Единственное что изменилось в нем, это румяное лицо и мокрые пряди, которые он не удосужился просушить даже полотенцем. заметив, что Чонгука нет в гостиной, он спокойно сел, и продолжил любоваться видом, потягивая кофе дрожащими пальцами. Чон медленно прошёл на кухню, двигаясь с той ленивой грацией, что была ему присуща. Заметил облегченный вздох коллеги, хмыкнул про себя. Длинные пальцы уверенно взялись за чайник, засыпали тёмные листья в чашку, и вскоре по кухне пополз терпкий аромат чая. Он пил его спокойно, без спешки, скользя взглядом по пустому пространству комнаты. Слышал звуки воды, и в голове невольно проскользнула сцена, как коллега скидывает одежду и опускается в горячую воду, его разнеженный вид… Одна чашка закончилась – он тут же налил другую. Чон вошёл так же тихо, как и покидал помещение, и остановился, лениво прислонившись к дверному проёму. Свет из кухни подчёркивал очертания его фигуры – высокие скулы, спокойные глаза, в которых плясали отблески приглушённого освещения. Черные волосы, уже подсохшие после душа, были небрежно убраны в небольшой пучок, но несколько прядей всё же выбились, мягко ложась на виски. Торс, до сих пор оголённый, выглядел как воплощение идеального баланса – он был достаточно худощавым, чтобы казаться лёгким, но достаточно тренированным, чтобы в каждом движении угадывалась скрытая сил. Но больше всего приковывала внимание его правая рука. Забитая различными рисунками, которые в таком освещении казались живыми, словно сейчас сойдут с кожи. Чон неспешно подошёл ближе, взглядом окинув Тэхена, что уже сидел на диване, выглядя расслабленным после душа. Он же, напротив, казался вечной статуей спокойствия – невозмутимый, будто высеченный из камня, с лёгким оттенком усталости в полуприкрытых глазах. Он присел в кресло, закинул одну ногу на другую и наконец сделал первый глоток свежезаваренного чая. Тишина. В этой обстановке было что-то странно интимное – не слова, не жесты, а сам факт их молчаливого сосуществования в одном пространстве. — Одеться не хочешь? — не глядя. — В квартире холодно. — Ты же не жалуешься. — Чон останавливается возле дивана, ставит чашку и садится на кожаное покрытие. Тэхен фыркает, периферическим зрением наблюдая за чужими действиями. — Ты же понимаешь, что я тебе не мешаю? — бросил он лениво, краем губ намечая что-то вроде улыбки. — Или тебя так сбивает с толку мое присутствие? Выражение лица меняется посекундно. Сначала непонимание, после смятение, а в конце раздраженное. На что этот самовлюбленный ученый надеется? Чашка в руках Тэхена чуть поворачивается, пальцы сильнее сжимают керамику — почти незаметно, но достаточно, чтобы выдать внутреннюю реакцию. — Слишком высокого мнения о себе, — лениво отзывается он наконец, не поворачивая головы. Голос ровный, почти скучающий, будто разговор не стоит внимания. — Я умею игнорировать раздражающие факторы. Он делает ещё один глоток, взгляд остаётся направленным в сторону окна, но плечи напряжены чуть заметнее, чем должны. Пауза. Тэхен чувствует на себе чужой взгляд физически — словно тепло, которое не должно было доходить на таком расстоянии. От этого становится только хуже. Он усмехается краем губ, уже чуть тише: — Или ты правда думаешь, что я срываюсь только потому, что ты ходишь по квартире без футболки? Чон тихо хмыкает. Не спорит. Просто наблюдает. Тишина между ними снова сгущается, становится почти ощутимой. — Правда? — спокойно спрашивает он спустя несколько секунд. Тэхен пожимает плечами. — Абсолютно. Чон чуть наклоняет голову, словно изучая реакцию, а потом делает ещё один глоток чая. — Тогда странно, что ты даже не смотришь в мою сторону. Тэхен едва заметно фыркает. — Потому что знаю, что там увижу. Чон оставляет чашку на столике и опирается локтями в колени, заинтересованно поворачивая голову в бок. — И что же? Он всё-таки переводит взгляд — коротко, почти вызовом — и тут же отводит обратно. — Источник проблем. Уголок губ Чонгука едва заметно поднимается. — Проблемы обычно там, где есть интерес. — Или раздражение, — быстро парирует Тэхен. — Ты слишком стараешься звучать равнодушно. Слова падают спокойно, без давления — но попадают точно. Тэхен замирает на долю секунды. Пальцы сильнее сжимают чашку. — Ты слишком уверен, что всё понимаешь. — Пытается уколоть в ответ. Чон пожимает плечами, будто разговор его лишь слегка забавляет. — Я просто наблюдаю. — И к каким выводам пришёл, коллега? — делает акцент. — Что тебе холодно, — отвечает Чон, не моргнув. — И дело явно не в температуре квартиры. Ким хмыкает, губы дергаются в улыбке. Он оставляет чашку и уходит в сторону своей спальни. Чонгук расслабленно откидывается назад, и победно улыбается. Но красноволосый возвращается с постельным бельем, кидает его рядом с чужой рукой. Смотрит с пол секунды и направляется на балкон, прикрывая шторы. Физически отодвинул Чона от себя. Тэхен вынимает из кармана домашних штанов пачку сигарет и закуривает. Выдыхает облако дыма в звездное небо и наблюдает за рассеянным дымом. В груди разливается непривычное тепло — и явно не от желанной сигареты.