Побочный эффект — ты

Чонгук проснулся без будильника — привычка, от которой он давно перестал пытаться избавиться. Несколько секунд он лежал неподвижно, слушая тишину квартиры, а потом медленно поднялся. Переоделся в обычные джинсы и тёмный свитер, который сейчас казался более уютным. На кухне было прохладно. Он поставил чайник, достал чашку, засыпал листья — движения точные, отработанные. Рука потянулась за вторую чашку раньше, чем он успел подумать. Чонгук замер. Несколько секунд он просто смотрел на неё, словно не узнавая собственного действия. — Привыкаешь слишком быстро, — тихо пробормотал он, убирая вторую обратно. Но воду всё равно налил больше, чем обычно. Тэхен только открыл сонные глаза, мечтая о прохладном воздухе, сигарете, чашке кофе и спокойной поездке на работу. С одним «но». Поднимаясь с постели, он краем глаза заметил сложенное постельное бельё. Губы дернулись в подобии ухмылки. Он подошёл к дивану, аккуратно поправил стопку и сдвинул её ближе к краю, а затем всё же вышел на балкон. Едкий запах табака быстро проник в лёгкие, холодный воздух пробрался под футболку, прогоняя остатки сна. Оставив окурок в пепельнице, он вернулся в гостиную, закрыл шторы и направился на кухню. Чонгук уже стоял там, всё ещё немного сонный, волосы растрёпаны после ветра с балкона, футболка слегка задралась с одной стороны, где в кармане шорт лежала пачка сигарет. Чайник тихо щёлкал. — Ты рано встал, — бросил Тэхен, скорее чтобы нарушить тишину. — Привычка, — спокойно ответил Чон, не оборачиваясь. Тэхен заметил лишнюю воду в чайнике. Ничего не сказал, но уголок губ едва заметно дернулся. Приятно проводить утро не в одиночестве. — Кофе будешь? — спросил он, уже доставая кружку. Чонгук наконец повернулся. Короткий взгляд, слишком внимательный. — Ты уже решил, что я остаюсь? Тэхен фыркнул, включая кофемашину. — Ты же не жалуешься, — намекнул на вчерашний разговор. Он посмотрел на Чона. Тот выглядел домашним, слегка растрепанным, но всё ещё тем же холодным ученым. Кофемашина щёлкнула, сигнализируя о готовности напитка. Тэхен оставил одну кружку Чонгуку и со своей удалился в комнату. В гостиной витал запах вишни с ментолом. Красноволосый улыбнулся утреннему настроению и вернулся в спальню. Чон ухмыльнулся и отпил горячий напиток, ощущая приторную сладость. Про себя отметил пристрастие Тэхена к сладкому и на мгновение задержал взгляд на нём. Выбор одежды был любимым утренним ритуалом Тэхена. Он остановился на мягком белом кардигане с черными вставками и прямых брюках. Повертевшись перед зеркалом на шкафу, допил кофе одним глотком и отправился на кухню. Замечая Чонгука у дивана, он прошёл мимо, оставил кружку на столе и направился к прихожей. — Я в машине подожду, ключи на полке, — сказал Ким, накидывая куртку и оставляя ключи, как и обещал. Пауза. Хлопок двери, оповещающий о том, что хозяин покинул помещение. — Какой доверчивый, — бормотнул Чон, застёгивая рюкзак. Дорога прошла под плейлист Тэхена. Он, похоже, был в хорошем настроении, тихо напевая и ведя машину спокойно. Руки не стучали по рулю, оставляя приятное впечатление. Чон заметил новые привычки коллеги, но без прежнего холода. Лаборатория встретила их ярким холодным светом, и он тут же начал раздражать Кима — плечи напряжены, пространство стерильно. Красноволосый ненавидел работать в таких условиях, но уже свыкся и не возмущался Намджуну. Чонгук шёл за ним, оценивая каждую поверхность, каждый прибор — привычный ритм возвращался, но взгляд всё чаще задерживался на Тэхене. Ким подошёл к колбочке, оставленной вчера, чтобы убедиться, жив ли реактив. Два компонента разделились. Если вчера смесь была слегка зелёной, то теперь стала прозрачной с синим слоем сверху. Устало выдохнув, красноволосый включил компьютер и опустился в кресло. Он долго рассматривал формулу с графиком, пытаясь понять, где допустил ошибку. Возможно, причина была в неполной готовности раствора. Он приступил к доработке гена, добавленного Чоном. Чонгук перекинул рюкзак через спинку кресла и открыл ноутбук. Пока программа запускалась, он подошёл к эксперименту, пробежался взглядом по заметкам, затем снова вернулся к компьютеру. Смешивание, синтез, анализ — всё было в его руках, без лишних слов и пререканий. Он методично закатывал рукава, движения резкие, отточенные, будто делал это сотни раз. Процесс стал для него механическим, но не менее важным. Он собрал на столе все компоненты: ампулы с реагентами, несколько колб, стеклянную пипетку и планшет с записями. Щёлкнув мышью, открыл лабораторную программу и пробежался по прошлым тестам. Комбинация №7 давала лучшие результаты, но один катализатор был слишком агрессивен. — Ладно, попробуем убрать избыток, — пробормотал он себе под нос. Снял пробку с ампулы, набрал раствор в шприц, аккуратно капнул в мерный цилиндр. Добавил стабилизатор — жидкость окрасилась в лёгкий голубой оттенок. Брюнет включил центрифугу. Пока машина работала, он подготовил основу раствора: поднёс колбу к свету, оценивал вязкость и осторожно начал подогревать, периодически помешивая стеклянной палочкой. Тэхен проверял свои наработки, двигаясь почти автоматически: смешивал компоненты, проверял результаты. Но Ким слишком многое замечал в работе Чонгука: сосредоточенность, которой вчера не было заметно, точные движения пальцев — и всё это раздражало и одновременно привлекало взгляд. Сигнал завершения работы центрифуги. Чон вынул пробирки, аккуратно сцедил верхнюю часть раствора и смешал с подогретой основой. Жидкость приобрела насыщенный синий цвет. Финальный этап — проверка стабильности. Он капнул небольшую порцию на стекло, поднёс к ультрафиолету и прищурился. Цвет остался неизменным. Хороший знак. — Отлично, — выдохнул он. Последний тест — на живых организмах. Он не был уверен, возможен ли сейчас контроль над экспериментом, как наблюдать за реакцией. Тэхен закончил с собственным реактивом, вернулся на рабочее место и наблюдал за сосредоточенным видом Чонгука. — Думаешь о проведении эксперимента на живом организме? Чон резко повернул голову. Его взгляд на секунду пропустил что-то запредельное, но Ким не успел заметить что именно. — Да, — сухо. — В чём проблема? Экземпляры есть, — кивнул он на дверь. За дверью находились выращенные мыши, ожидавшие своей участи. Чонгук направился к клетке, набрал шприц и аккуратно открыл клетку. Мышка яростно сопротивлялась, но Чон не умел обращаться с животными, кроме людей, да и с ними не всегда. Ким тихо подошёл со спины, перенял мышку к себе, пальцы едва коснулись чужой ладони. Чонгук ощутил холодные пальцы, поднял взгляд на сосредоточенное лицо коллеги, собственная ладонь дрогнула. Животное успокоилось. Чон кивнул, готовясь действовать. Слегка потерянный, он ввёл шприц в кожу мышки, губы поджаты. Та пискнула, но не вырывалась. — Вот умница, отдыхай. Ким вернул мышку в клетку, оставив дверцу приоткрытой для наблюдения. — Спасибо, — тихо, почти осторожно. Чонгук проводил взглядом Тэхена, пальцы сжались в кармане халата. Он отвлёкся на записи и наблюдал за реакцией организма. Мышка оставалась спокойной — на руку всем. Ким тоже наблюдал за животным, напрягаясь, но понимая: если что-то пойдёт не так, ответственность будет на Чоне. Часы пробили двенадцать дня — время обеда. Для Тэхена это означало возможность лишь покурить. Он не любил принимать пищу в середине дня, поэтому отправился к Намджуну. Безмолвно выходя из лаборатории, оставил ключи, надеясь, что коллега закроет помещение. Красноволосый зашёл к Намджуну и с порога начал рассказывать, что произошло: все подробности вчерашнего эксперимента в квартире, неудачную шутку и раздражение от коллеги. После тяжело откинулся назад и выслушал нотации — мол, нельзя так относиться к человеку, которого не знаешь. Тем более после вчерашнего вечера. Младший и старший Ким были настолько близки, что доверяли друг другу даже такие мелочи. Заметив отсутствие младшего и оставленные ключи, Чонгук неторопливо взял их, покрутил в пальцах и вышел из лаборатории, заперев дверь. Коридор был тихим. Большинство сотрудников уже разбрелись по столовой или курилкам, но Чон не испытывал желания вести светские беседы. Он направился в небольшую комнату отдыха, где всегда можно было найти что-то съестное. На столе стояла тарелка с кексами. Он взял один, не раздумывая, и налил себе крепкий чай. Горячий напиток приятно согрел ладони, а сладость кекса хоть ненадолго сняла усталость. Полчаса пролетели незаметно. Не теряя времени, Чонгук вернулся в кабинет, открыл дверь и снова сел за работу, почти не обратив внимания на приближающиеся шаги. Лишь когда в дверь раздался стук, мельком перевёл взгляд и, не отрываясь от монитора, тихо сказал: — Открыто. Дверь распахнулась, и внутрь вошли двое охранников. Один выглядел встревоженным, другой старался держаться ровно. Было очевидно, что они пришли не просто так. — В соседней лаборатории произошёл несчастный случай, — заговорил первый. — Эксперимент вышел из-под контроля, система вентиляции повреждена. Несколько труб… Он не успел договорить. Внезапно воздух прорезал протяжный металлический скрежет, словно где-то сверху сорвали кусок железа. В следующее мгновение раздался приглушённый хлопок — крышка вентиляционного люка с грохотом сорвалась и полетела вниз. — Чёрт! — выругался охранник, но увернуться не успел. Тяжёлая крышка ударила его по плечу, отбросив назад. Второй инстинктивно шагнул в сторону, но локоть сбил стол с лабораторными приборами. Раздался звон разбивающегося стекла. Вода хлынула по полу, окатив осколками и испуганно мечущихся мышей. С полки упали несколько пробирок — химикаты смешались, образовав едкую пену. Острая боль пронзила ладони Чонгука, словно тысячи раскалённых игл одновременно вонзились в кожу. Он резко вдохнул, пытаясь стряхнуть жидкость, но лишь размазал её по коже, усилив жжение. — Чёрт… — прошипел он, стиснув зубы. Химикат начал разъедать кожу на глазах. Тонкая плёнка эпидермиса сморщилась, будто обожжённая кипятком, покрылась пузырями, местами лопнувшими, обнажая воспалённую ткань. Боль пульсировала, доходя до запястий, словно яд, растекающийся по венам. Мышцы сводило судорогой, каждое движение усугубляло агонию. Он сделал глубокий рваный вдох, стараясь собраться, но зрение начало мерцать и мутнеть. Холодный пот проступал на висках. Один из охранников уже пытался прийти в себя после удара, но лица пока различать полностью Чон не мог. Тэхен, сквозь шумоизоляцию, услышал скрежет и посмотрел на Кима старшего. — Что это было? — Наверное, работы… Но оглушительный грохот заставил младшего Кима подскочить и мгновенно вылететь из чужого кабинета. Он с невероятной скоростью вернулся в свою лабораторию, быстро оценил ситуацию, заметил двух охранников и… Чонгука. — Воды… — хриплый, почти шепотный голос: — Срочно! Голос вырвал разум из тела на секунду, заставляя работать только на адреналине и привычках. Тэхен подошёл на ногах, едва гнущихся, придерживая коллегу за плечи и направляя к раковине, включая воду. — Закрой глаза и дыши, — приглушённым, ровным голосом, медленно помогая сделать глубокий вдох и выдох. Собственные руки дрожали, пальцы сжимались на чужих плечах, страх и ответственность давили на него. Голос Тэхена звучал приглушённо, словно сквозь ватный слой. Чон с трудом фокусировался, но автоматически подчинился: закрыл глаза, попытался глубже дышать. Вдох. Выдох. Чёртов ритм. Легче не становилось. Ким закатил чужие рукава почти по плечи, сняв халат. Быстро надел термостойкие перчатки, чтобы самому не получить серьёзных ожогов, и медленно смывал химикаты с кожи Чонгука. — Главное, дыши, не смотри, — старался не подавать виду, что сам на грани паники. Чон сжал зубы, мышцы сводило новой судорогой, но с губ всё же сорвался тихий, сдавленный стон. — Дерьмо… — выдохнул он, качнувшись вперёд, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскрикнуть. Почти весь персонал собрался в кабинете, помогая охранникам, не обращая внимания на ученых. Красноволосый работал аккуратно, но, услышав вой сирены, закрыл воду и вновь обратился к Чону. — Я сейчас передам тебя хорошим врачам. Скажи, если что-то нужно, я привезу, — голос проникнут теплом и сочувствием. Тэхен не представлял, какую боль испытывает Чон. Гулкие сирены прорезали воздух, возвещая о скорой. Чон медленно поднял взгляд, слушая слова Тэхена. — Ничего не нужно, — отрезал он, голос хриплый, будто сел от усталости. — Просто оставь меня в покое. Его раздражало и сочувствие, и забота. Он ненавидел ощущение беспомощности. Сейчас оно было безусловным — бесполезным, беспомощным. Когда Тэхен взял его за плечи и направил к выходу, Чон не сопротивлялся, но и не выражал благодарности. Внутри бушевало раздражение — на ситуацию, на боль, на себя. Он не смотрел на красноволосого, просто шагал вперёд, пока их не встретили медики.