Возвращение в Тару: Зов сердца

Зал Дворянского собрания Чарльстона сиял так, будто в каждую люстру вставили по сто дополнительных свечей. Мадам Пьер — в своем неизменном черном шелке, окутанная облаком тончайшей вуали — была эпицентром этого блеска. Сегодняшний благотворительный бал в пользу вдов и сирот Юга должен был завершиться выступлением её воспитанниц, но распорядитель вечера объявил «сюрприз». — Дамы и господа! — провозгласил месье Дюран, выходя на середину зала. Его алый фрак пылал, как знамя. — Красота и милосердие не имеют границ! Чтобы наш фонд пополнился достойным вкладом, я объявляю аукцион за право занять место за обеденным столом по правую руку от нашей несравненной гостьи — мадам Пьер! Зал зашумел. Скарлетт за веером едва сдержала усмешку. Она видела, как вытянулись лица чарльстонских матрон. — Пятьсот золотых! — звонко выкрикнул Дюран, прижимая руку к сердцу. — За право прикоснуться к парижской мудрости за ужином! Ставка была дерзкой. Пятьсот золотых — это годовой доход приличной фермы. Дюран сиял, он уже видел себя триумфатором, который завоюет внимание «вдовы» под аплодисменты публики. Но тут из глубокого кресла в углу, где пахло дорогим табаком и коньяком, раздался ленивый, чуть хрипловатый голос. — Пятьсот? Месье Дюран, вы торгуетесь за место рядом с дамой так, будто покупаете партию лежалого хлопка в порту. Две тысячи золотых. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как трещат свечи. Скарлетт почувствовала, как под корсетом бешено заколотилось сердце. Две тысячи! Ретт, ты сумасшедший пират! Дюран отошел к окну, достал платок и вытер лоб, глядя на звезды. В его глазах уже не было растерянности — там разгорался огонь новой идеи. Он не просто сочинял, он режиссировал в голове грандиозное представление. ​«Боги, какой сюжет! — думал он. — Таинственная дама в черном, безумный капитан, бросающий к её ногам целое состояние... Я поставлю об этом номер! Нет, целое шоу под куполом! Мы назовем его "Золотой пленник Чарльстона", и это будет главным украшением всех ярмарок от Вирджинии до Луизианы!» ​Он даже притопнул ногой в такт воображаемому маршу своего оркестра, и на его губы вернулась едва заметная, но торжествующая улыбка артиста, который знает: жизнь подкинула ему лучший сценарий.

"Кудахтанье" в ложе

Когда Дюран выскочил на середину зала в своем алом фраке и объявил, что «продаёт» место рядом с мадам Пьер за пятьсот золотых, в ложе почтенных матрон из Атланты началось настоящее землетрясение. Миссис Мерриуэзер (багровея и яростно хлопая веером): — Слышали?! Это же возмутительно! Торговать местами за столом, как на невольничьем рынке в порту! Этот француз окончательно потерял стыд. Чарльстон катится в пропасть! Тетушка Питти (прижимая платочек к губам, почти в обмороке): — Ох, мадам Пьер... Как она может это терпеть? На её месте я бы уже лишилась чувств! Это пахнет... пахнет публичным домом, а не благотворительностью! Миссис Элсинг (поджимая губы так, что они превратились в ниточку): — Именно так, Питти. Это скандал! Если эта вдова позволит мужчине купить своё общество за пятьсот монет, ни одна приличная женщина в этом зале не подаст ей руки. Мы должны немедленно покинуть этот балаган!

И тут вступает Ретт...

Но стоило Батлеру подняться и своим ленивым басом объявить: «Две тысячи за мадам Пьер! И еще по тысяче за каждое место рядом с миссис Мерриуэзер, миссис Элсинг и вдовой сенатора!» — как в ложе воцарилась священная тишина. Миссис Мерриуэзер (замерев с открытым ртом): — По... тысяче золотых? За место рядом со... мной? Миссис Элсинг (мгновенно расправляя плечи и поправляя кружева на груди): — Ну... Капитан Батлер, конечно, негодяй, но у него всегда было чутье на истинное благородство. В конце концов, это же ради вдов и сирот Юга. Уйти сейчас было бы просто... непатриотично. Тетушка Питти (сияя, как начищенный чайник): — Тысяча! Ох, девочки, он оценил нас так дорого! Капитан Батлер — настоящий джентльмен, что бы о нем ни говорили в Атланте. Он просто хочет защитить нас от этого ужасного француза! Миссис Мерриуэзер (уже величественно помахивая веером): — Совершенно верно. Мы обязаны остаться и проконтролировать, чтобы эти деньги пошли в правильные руки. А мадам Пьер... что ж, под нашим присмотром её репутация будет в безопасности. Тетушка Питти (всплеснув руками): — Ох, бедный месье Дюран! Он так старался... У него такое чувствительное сердце! Капитан Батлер, конечно, герой, но он совсем не поберег нервы этого бедного артиста. Посмотрите, как он бледен! После бала я обязательно велю Стивену передать ему флакон с моими нюхательными солями.