Часть 4: Жемчужина в пустыне приличий
2 марта 2026 г., 09:45
После собрания в Ратуше Скарлетт вышла на крыльцо, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости. «Излишество для сирот!» — эти слова напыщенных заседателей всё ещё звенели в её ушах, обжигая посильнее беспощадного чарльстонского солнца.
На площади перед Ратушей царил настоящий переполох. Пока господа в сюртуках решали судьбы города, жизнь брала своё: прямо на мостовой стояли фургоны, обклеенные афишами с силачами и экзотическими зверями. Пахло опилками и сладкой патокой. Стивен на мгновение отвлекся на яркий лоток и через минуту протянул Скарлетт огромный розовый леденец на палочке.
— Мадам, — шепнул он с озорной улыбкой, — сахар иногда помогает переварить горечь чужой глупости.
Она взяла сладость, ловко спрятав её под вуалью. В этом жесте был какой-то детский, дерзкий вызов всей этой городской чопорности.
Ей нужны были деньги, и нужны были немедленно. Она не позволит этим святошам закрыть школу прежде, чем та успеет распахнуть свои двери.
Стивен шел рядом, хмуро поглядывая на тяжелую карету Ретта Батлера, застывшую у входа, точно черное изваяние.
— Мадам, капитан Батлер прав, — негромко произнес юноша. — Мечты в этом городе стоят дорого. Нам не хватает еще тысячи золотом, чтобы закончить отделку зеркал и реставрацию полов.
Скарлетт не успела ответить. В этот момент к ступеням Ратуши с небывалым шумом подкатила открытая коляска, запряженная парой горячих гнедых. Из неё выпрыгнул человек, чей облик казался дерзким вызовом строгим серым камням Чарльстона: алый фрак, белоснежные панталоны и цилиндр, лихо сдвинутый на самый затылок.
— Mesdames et messieurs! — воскликнул он, театрально взмахнув тростью с золотым набалдашником. — Я слышал, в этом прекрасном городе пытаются задушить искусство? Я, Анри Дюран, директор величайшего шапито Европы, не могу этого допустить!
Он подлетел к Скарлетт и, прежде чем она успела отшатнуться, запечатлел на её перчатке поцелуй, который длился на пару секунд дольше, чем позволяли приличия.
— Мадам Пьер! Ваша слава долетела до моих кулис. Вы — жемчужина в этой пустыне постных приличий! Я предлагаю вам партнерство. Мои артисты, мои связи... и мой кошелек к вашим услугам!
Скарлетт замерла. Она мгновенно считала в этом человеке авантюриста своего круга. Он был шумным, вульгарным и... невероятно полезным.
Из густой тени портика за этой сценой наблюдал Ретт Батлер. Его лицо оставалось непроницаемым, но Стивен заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих набалдашник трости.
Послесловие на портике
Пыль от колес экипажа Дюрана еще не осела, а эхо его наглого «Париж ждет вас, мадам!» всё еще вибрировало в горячем воздухе. Скарлетт стояла на ступенях, пытаясь унять дрожь в руках — то ли от гнева на заседателей, то ли от азарта новой игры. И тут из тени колонны отделилась массивная фигура Ретта.
Он не спеша раскурил сигару. Огонек вспыхнул, на мгновение осветив его насмешливый прищур.
Ретт лениво выдыхал облако дыма вслед коляске, которая, проехав всего пару десятков ярдов, замерла у пестрого шатра тира.
— Стивен, будьте любезны... просветите меня, кто этот паяц? Я всё пытаюсь понять: это залетный акробат или просто несчастный случай, вырядившийся в алый фрак?
Стивен (сдержанно, поправляя перчатки):
— Это месье Дюран, капитан Батлер. Антрепренер из Парижа. Он утверждает, что привез в наш город дух истинного искусства.
Ретт (с коротким, сухим смешком):
— Дух искусства? Больше похоже на дух дешевого балагана, который заблудился по дороге в Новый Орлеан. Мадам Пьер, — он перевел взгляд на Скарлетт, и этот взгляд, казалось, пронзил её вуаль, — я надеюсь, этот «парижский павлин» не успел заразить вас своей страстью к дешевым эффектам?
— О, месье Дюран, — с вызовом ответила Скарлетт, выпрямляясь и обращаясь к нему, — понимает цену «мечты» гораздо лучше, чем ваши комитеты, мистер Батлер. Он предложил устроить благотворительный аукцион в пользу школы. И я... я приняла его предложение.
Ретт медленно перевел взгляд с пустой дороги на закрытое лицо Скарлетт. В его глазах вспыхнул тот самый опасный огонь, который предвещал бурю.
— Аукцион, значит? — процедил он, едва заметно улыбнувшись одними углами губ. — Что ж, месье Дюран, пусть готовит свои сундуки. Надеюсь, его шапито приносит хороший доход, потому что на этом празднике ставки будут расти очень быстро.
— Посмотрим, капитан! — бросила она и, подхватив Стивена под руку, направилась к яркому павильону тира, который рабочие Дюрана уже успели развернуть неподалеку.
Ретт прищурился, наблюдая, как «парижская дама» неуверенно, словно боясь испачкать перчатки, берет тяжелое ружье. Скарлетт видела его краем глаза. «Думаешь, я промахнусь? Думаешь, я забыла, чему научилась в те страшные дни?» — яростно пронеслось у нее в голове.Она картинно охнула, когда приклад коснулся плеча, но... Бах! Бах! Бах! Три мишени разлетелись в щепки прежде, чем Дюран успел досчитать до трех.— О-ля-ля! — воскликнул антрепренер, вручая ей клетку с нахальным попугаем, чей желтый хохолок стоял торчком.Скарлетт гордо поправила вуаль, прикрываясь клеткой от пронзительного взгляда Батлера. Попугай вдруг встрепенулся, вцепился в прутья и пронзительно проорал на всю площадь:
— Mon Dieu! Quel scandale!
Ретт замер с сигарой в руках, и в его глазах проскользнуло странное, почти узнавающее сомнение.
— У вас удивительная птица, мадам, — произнес он тише обычного. — Она так же хорошо разбирается в скандалах, как и её хозяйка.
