Возвращение в Тару: Зов сердца

После собрания в Ратуше Скарлетт вышла на крыльцо, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости. «Излишество для сирот!» — эти слова напыщенных заседателей всё ещё звенели в её ушах, обжигая посильнее беспощадного чарльстонского солнца. На площади перед Ратушей царил настоящий переполох. Пока господа в сюртуках решали судьбы города, жизнь брала своё: прямо на мостовой стояли фургоны, обклеенные афишами с силачами и экзотическими зверями. Пахло опилками и сладкой патокой. Стивен на мгновение отвлекся на яркий лоток и через минуту протянул Скарлетт огромный розовый леденец на палочке. ​— Мадам, — шепнул он с озорной улыбкой, — сахар иногда помогает переварить горечь чужой глупости. ​Она взяла сладость, ловко спрятав её под вуалью. В этом жесте был какой-то детский, дерзкий вызов всей этой городской чопорности. ​Ей нужны были деньги, и нужны были немедленно. Она не позволит этим святошам закрыть школу прежде, чем та успеет распахнуть свои двери. ​Стивен шел рядом, хмуро поглядывая на тяжелую карету Ретта Батлера, застывшую у входа, точно черное изваяние. ​— Мадам, капитан Батлер прав, — негромко произнес юноша. — Мечты в этом городе стоят дорого. Нам не хватает еще тысячи золотом, чтобы закончить отделку зеркал и реставрацию полов. ​Скарлетт не успела ответить. В этот момент к ступеням Ратуши с небывалым шумом подкатила открытая коляска, запряженная парой горячих гнедых. Из неё выпрыгнул человек, чей облик казался дерзким вызовом строгим серым камням Чарльстона: алый фрак, белоснежные панталоны и цилиндр, лихо сдвинутый на самый затылок. ​— Mesdames et messieurs! — воскликнул он, театрально взмахнув тростью с золотым набалдашником. — Я слышал, в этом прекрасном городе пытаются задушить искусство? Я, Анри Дюран, директор величайшего шапито Европы, не могу этого допустить! ​Он подлетел к Скарлетт и, прежде чем она успела отшатнуться, запечатлел на её перчатке поцелуй, который длился на пару секунд дольше, чем позволяли приличия. ​— Мадам Пьер! Ваша слава долетела до моих кулис. Вы — жемчужина в этой пустыне постных приличий! Я предлагаю вам партнерство. Мои артисты, мои связи... и мой кошелек к вашим услугам! ​Скарлетт замерла. Она мгновенно считала в этом человеке авантюриста своего круга. Он был шумным, вульгарным и... невероятно полезным. ​Из густой тени портика за этой сценой наблюдал Ретт Батлер. Его лицо оставалось непроницаемым, но Стивен заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих набалдашник трости. ​Послесловие на портике ​Пыль от колес экипажа Дюрана еще не осела, а эхо его наглого «Париж ждет вас, мадам!» всё еще вибрировало в горячем воздухе. Скарлетт стояла на ступенях, пытаясь унять дрожь в руках — то ли от гнева на заседателей, то ли от азарта новой игры. И тут из тени колонны отделилась массивная фигура Ретта. ​Он не спеша раскурил сигару. Огонек вспыхнул, на мгновение осветив его насмешливый прищур. ​Ретт лениво выдыхал облако дыма вслед коляске, которая, проехав всего пару десятков ярдов, замерла у пестрого шатра тира. — Стивен, будьте любезны... просветите меня, кто этот паяц? Я всё пытаюсь понять: это залетный акробат или просто несчастный случай, вырядившийся в алый фрак? ​Стивен (сдержанно, поправляя перчатки): — Это месье Дюран, капитан Батлер. Антрепренер из Парижа. Он утверждает, что привез в наш город дух истинного искусства. ​Ретт (с коротким, сухим смешком): — Дух искусства? Больше похоже на дух дешевого балагана, который заблудился по дороге в Новый Орлеан. Мадам Пьер, — он перевел взгляд на Скарлетт, и этот взгляд, казалось, пронзил её вуаль, — я надеюсь, этот «парижский павлин» не успел заразить вас своей страстью к дешевым эффектам? ​— О, месье Дюран, — с вызовом ответила Скарлетт, выпрямляясь и обращаясь к нему, — понимает цену «мечты» гораздо лучше, чем ваши комитеты, мистер Батлер. Он предложил устроить благотворительный аукцион в пользу школы. И я... я приняла его предложение. ​Ретт медленно перевел взгляд с пустой дороги на закрытое лицо Скарлетт. В его глазах вспыхнул тот самый опасный огонь, который предвещал бурю. ​— Аукцион, значит? — процедил он, едва заметно улыбнувшись одними углами губ. — Что ж, месье Дюран, пусть готовит свои сундуки. Надеюсь, его шапито приносит хороший доход, потому что на этом празднике ставки будут расти очень быстро. — Посмотрим, капитан! — бросила она и, подхватив Стивена под руку, направилась к яркому павильону тира, который рабочие Дюрана уже успели развернуть неподалеку. ​Ретт прищурился, наблюдая, как «парижская дама» неуверенно, словно боясь испачкать перчатки, берет тяжелое ружье. Скарлетт видела его краем глаза. «Думаешь, я промахнусь? Думаешь, я забыла, чему научилась в те страшные дни?» — яростно пронеслось у нее в голове.​Она картинно охнула, когда приклад коснулся плеча, но... Бах! Бах! Бах! Три мишени разлетелись в щепки прежде, чем Дюран успел досчитать до трех.​— О-ля-ля! — воскликнул антрепренер, вручая ей клетку с нахальным попугаем, чей желтый хохолок стоял торчком.​Скарлетт гордо поправила вуаль, прикрываясь клеткой от пронзительного взгляда Батлера. Попугай вдруг встрепенулся, вцепился в прутья и пронзительно проорал на всю площадь: — Mon Dieu! Quel scandale!​ Ретт замер с сигарой в руках, и в его глазах проскользнуло странное, почти узнавающее сомнение. — У вас удивительная птица, мадам, — произнес он тише обычного. — Она так же хорошо разбирается в скандалах, как и её хозяйка.