Извлекая её

      Гермиона появилась из каминной арки первой.       За её спиной всё еще трепыхались остатки зеленого пламени, когда она сделала шаг вперёд, замечая, как сероватый пепел оседает на подоле платья и медленно скользит вниз, оставляя едва заметные следы на ткани. Она машинально стряхнула его ладонью, не глядя, будто это было единственное что она могла сейчас контролировать, потому что всё остальное внутри неё уже выходило из-под этого контроля.       Следом за ней из камина шагнул Рон, его шаг оказался резким, словно сам переход его раздражал или напрягал, и почти сразу появился Гарри, привычно спокойный, но внимательный, он уже понимал, что этот вечер не будет простым ни для кого из них.       Сердце у Гермионы не утихало от тревоги. Она ощущала это физически: как удары о рёбра, как пульсацию в висках, как лёгкое головокружение, которое она изо всех сил пыталась не показать ни жестом, ни взглядом. Потому что любое неловкое движение и общество к завтрашнему утру будет читать номер в котором героиня войны ударила в грязь лицом.       — Я подожду Джинни, — спокойно сказал Гарри и делая шаг в сторону, давая Рону и Гермионе пространство, но при этом не оставляя без внимания. Видимо Гарри заранее готовился вмешаться, если потребуется.       Рон не ждал. Он сразу подошёл в плотную к Гермионе, почти сокращая расстояние между ними до минимального, в его голосе чувствовалась нотка напряжения:       — Я пойду с тобой.       Гермиона опустила глаза в пол. Ей совсем не хотелось смотреть в глаза Рону, потому что если посмотрит…может сорваться. Ей нужно было буквально одно мгновение, чтобы не сказать первое, что пришло на ум. Потому что первым пришло раздражение. Оно как сильный укус оказалось острым и нестерпимо сильным, казалось бы, для такой простой фразы.       Она оторвала глаза от пола и посмотрела на него.       — Не нужно.       Она понимала что это неправильно. Его выражение лица не заставило себя ждать. Рон нахмурился, и в нём мелькнуло упрямство, обида, и желание спорить.       — Гермиона…       — Рон, — она перебила его, — я не хочу, чтобы тебя… втягивали в это.       Если бы это было возможно Гермиона бы начертила вокруг себя круг, лишь бы не дать другим пострадать из-за неё. Но увы, это было невозможно.       Рон сжал губы.       — Мне всё равно.       Вероятно он сказал это быстрее, чем осознал, поэтому это прозвучало так знакомо и упрямо.       — Зато мне, нет!       Она старалась не повышать голос. Но в этих трёх словах было больше веса, чем в любом споре. Наступила неловкая пауза и Гермиона подумала что между ними всё больше недопонимания и тяжелых разговоров. Рон продолжал смотреть в её глаза. Но она не смогла ответить ему тем же.       — Сегодня все будут смотреть не только на меня, — она говорила так, будто уже с десяток раз повторила эту фразу стоя перед зеркалом. — Я не позволю им сделать из тебя ещё одну… проблему.       Последнее слово она произнесла тише. Но именно оно осталось висеть в воздухе дольше всего.       Рон замер. Его челюсть сжалась так сильно, что это было видно без слов. Он хотел ответить ей. Это было очевидно по тому, как он вдохнул и чуть подался вперёд. Гермиона видела в его глазах мелькнула искра возражения. Но… он не сказал ничего.       Он отступил на полшага назад. Это движение далось ему тяжелее, чем должно было. И она почувствовала вину. Но эта вина была вынужденной! А может даже и правильной.       — Ладно.       Рон засунул руки в карманы, и увел взгляд куда-то в сторону.       Гермиона кивнула в знак благодарности и слегка улыбнулась. Она отвернулась тоже, не давая себе времени передумать или смягчиться и зашагала ко входу.       Коридор встретил её отголосками шума и музыки. Длинный, высокий, с приглушённым светом, который сверкал на стены мягкими полосами и делал пространство одновременно просторным и манящим.       Её шаги звучали слишком отчётливо. Или ей просто казалось что каблуки касались пола с ровным, выверенным ритмом, и в этом ритме было напряжение, которое она не могла скрыть даже от самой себя. Она шла вперёд, не оглядываясь. Чувствуя спиной присутствие Рона сзади. Зная, как слова, которые не были сказаны, всё ещё висят между ними.       Её ладони снова стали влажными. Пальцы едва заметно дрогнули и где-то глубоко внутри уже поднималось другое чувство. Не чувство вины и раздражение на Рона. А неприятное предчувствие. То которое ощущается где то между ребер и заставляет скатываться капли пота по спине.       Рон вошел первым в зал. Гермиона осталась стоять еще несколько минут, давая себе последние минуты собраться с мыслями.       Из приоткрытой двери она видела зал. Сначала только лишь свет. Он ударил в глаза словно расплавленное золото, разлитое по воздуху. Лучи отражались от мраморного пола, скользили по колоннам, цеплялись за резные узоры на стенах и поднимались вверх, к высоким сводам, теряющимся в полумраке.       Потолок казался бесконечным. Сложная лепнина, древние символы, переплетённые магические орнаменты. Всё это словно дышало своей собственной жизнью, едва заметно пульсируя в отражении света.       Хрустальные люстры висели высоко, почти недосягаемо. Каждая из них переливалась сотнями огней, и эти огни дробились и отражались, каждый раз умножаясь на зеркальных поверхностях создавая ощущение, что над залом парят десятки маленьких солнц.       Воздух был тяжёлым от магии и голосов сотен людей. Гул разговоров перекатывался по залу мягкими волнами, смешиваясь со звоном бокалов, шорохом дорогих тканей и приглушённой музыкой, которая будто исходила не откуда-то конкретно, а из самого пространства.       Широкая лестница поднималась вверх, разветвляясь в стороны. Её ступени были идеально отполированы, и каждая из них отражала свет так, будто на них лежала тонкая плёнка воды.       Она вела прямо в центр зала.       В центр, где могла бы стоять гильонтина, куда торжественно бы возложили тело Гермионы и отсекли голову.       Гермиона стояла на пороге. На долю секунды от мыслей всё внутри неё сжалось. Ладони продолжали становится влажными, пальцы болезненно заныли, а дыхание сбилось, словно она только что бежала. Кольцо на пальце кольнуло.

Трусиха

      Голос внутри вновь насмехался над ней. Она сжала пальцы в кулак сильнее, чувствуя, как ногти впиваются в кожу.       — Замолчи, — прошептала она едва слышно.

Сними туфли и беги. Ты же хочешь.

      В груди неприятно крутануло.

Они тебя разорвут

      Она закрыла глаза.       Вдох. Глубокий. Медленный.       — Я не трусиха.

Тогда иди

      Сердце пропустило удар. Открыв глаза, Гермиона выпрямилась. Плечи расправились, спина вытянулась, подбородок чуть приподнялся. Она сделала шаг.       И вошла.       Сначала, ничего не изменилось.       В воздух будто подмешали что-то тёмное с её пояалением. Это невозможно ощутить руками, но Гермиона могла поклясться что чувствует это своей кожей. Как лёгкая тень, прошедшая по залу. Как холод, который невозможно объяснить.       Она сделала первый шаг по лестнице. Платье мягко скользнуло по мрамору, и красный цвет вспыхнул в золотом свете. Это оказалось не ярко и вызывающе, но так, что его невозможно было не заметить.       Второй шаг.       Третий.       Она шла медленно. Точно по центру. Каждое движение было выверено, как будто она заранее знала, где окажется её нога, где ляжет ткань, как повернётся плечо. Мантия тянулась за ней полупрозрачной волной. Она не колыхалась, она текла как дым. И чем ниже она спускалась тем сильнее менялся зал.       Голоса начали стихать. Сначала один разговор оборвался. Потом другой. Кто-то замолчал на полуслове. Кто-то просто не договорил. Взгляды начали подниматься к ней. Как будто люди не сразу понимали, на что именно смотрят.       И когда понимали не могли отвести глаз.       Теодор Нотт заметил её одним из первых. Он чуть склонил голову, пытаясь убедиться, что это не игра света и не очередная иллюзия, которыми так любило баловаться Министерство на подобных приёмах.       — О… — протянул он негромко, не отрываясь. — А вот и наш английский пациент.       Блейз проследил за направлением его интереса и внезапно замолчал на долю секунды. Что для него было почти редкостью.       — Мерлин… — тихо выдохнул он, чуть прищурившись, словно хотел рассмотреть её лучше. — И я правда дал ей уйти без моего приглашения?       В его голосе звучало сожаление и ленивое, почти довольное осознание того, что ситуация стала интереснее, чем он ожидал.       Тео усмехнулся краем губ.       — Ты не упустил шанс, — сказал он, всё ещё наблюдая за тем, как она спускается. — Ты просто недооценил масштаб катастрофы.       Блейз тихо хмыкнул.       — Я люблю катастрофы.       — Эта не твоя.       Тео слегка наклонился ближе к другу и указал пальцем.       — Посмотри правее.       Блейз повернул голову и его усмешка стала шире.       — А вот это уже… — он сделал паузу, наблюдая, — становится личным.       Драко стоял чуть в стороне с бокалом шампанского, который он давно не трогал. Астория что-то говорила ему, спокойно и размеренно, вероятно обсуждала погоду или список гостей.       Но он не слушал. Его глаза были прикованы.       Жёстко и неприкрыто.       И слишком заметно.       — Он сейчас либо разобьёт этот бокал, либо кого-нибудь, — негромко заметил Блейз, наблюдая за ним с явным интересом.       — Скорее себя, — так же тихо подметил Тео.       Гермиона сделала последний шаг ступая на мраморный пол. Остановилась. И только теперь позволила себе посмотреть вперёд.       Кингсли Шеклболт, Министр Магии, он тоже заметил её выход. По его виду можно было сделвть вывод, что появление ему понравилось. Так как он смотрел с вниманием человека, который ожидал, и получил даже больше, чем рассчитывал. Гермиона направилась к нему. Шаг за шагом. Сохраняя ту же ровность движений, хотя внутри бушевала буря эмоций и страха.       Люди расступались перед неё. Этот жест был не явным и демонстративным. Но пространство перед ней становилось свободнее само собой. Она остановилась перед ним. И Гермиона оставила за собой на короткую, которая конечно же была намеренной. Её взгляд встретился с министром, и в этом взгляде не было ни растерянности, ни просьбы о поддержке. Лишь едва заметный вызов.       — Надеюсь, я оправдала ваши ожидания, Министр?       Её голос прозвучал максимально подконтрольно, который она удерживала почти физическим усилием.       Шеклболт посмотрел на неё оценивающе. Картина перед ним его удовлетворяла, и уголки его губ потянулись вверх.       — Вы превзошли их, мисс Грейнджер.       Он предложил ей руку. Это не был жест формальности, как признание того что она выиграла. Всё же она приняла его руку, и позволила ему повести себя дальше, вглубь зала.       Они двигались по залу неспеша. Шеклболт вёл её уверенно и спокойно, как человек, привыкший к вниманию, а Гермиона чувствовала, как пространство вокруг них меняется с каждым шагом. Голоса не исчезали, они становились тише и ближе.       «Это она». «Гермиона Грейнджер». «Вернулась». «Выглядит потрясающе». «Опасно».       Шёпот скользил за спиной, касался плеч, цеплялся за слух, и она слышала больше, чем хотела.       — Мы рады вашему возвращению, мисс Грейнджер.       Темноволосый мужчина остановился сбоку, чуть поклонившись. Она повернула голову, ответила короткой, сдержанной улыбкой, не позволяя разговору задержаться дольше необходимого.       — Благодарю.       Её голос звучал продолжал звучать так как будто она репетировала это заранее.       — Министр! Мисс Грейнджер!       Репортёр появился неожиданно и почти вынырнул из толпы, поднимая камеру, словно боялся упустить момент.       — Один снимок, пожалуйста!       Шеклболт одобрительно кивнул. Он чуть повернул её к свету и его рука на её локте стала увереннее направляющей. Гермиона повернулась к объективу. И в этот момент, она увидела его.       Драко.       Он стоял не так далеко в пределах их видимости. Астория была рядом с ним. Она выглядела идеально, словно пришла из самого рая, забыв свои крылья. А единственным напоминанием что она оттуда было небесно-голубое платье. Спокойная, красивая, уверенная. Её рука легко лежала на его предплечье, будто это было естественно, будто она всегда там была.       Драко наклонился к ней. Не заметно для других, но очень заметно для Гермионы. Его губы коснулись уха Астории. Что-то сказал ей, явно тихое и личное, после чего Астория не широко улыбнулась. Она рассматривала лицо Драко, восхищалась и желала его. Астория выглядела так, будто никогда не сомневалась, где должна стоять. Моментом в животе у Гермионы что-то резко сжалось. Она на секунду сбилась. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы дыхание стало неровным.

Смотри

      Голос внутри прозвучал почти лениво.

Тебе это не нравится

      — Замолчи.       Она даже не поняла, сказала ли это вслух или только подумала.

Лгунья. Скажи это!

      — Мисс Грейнджер?       Голос министра вернул её. Вспышка пронеслась перед её глазами. Гермиона очнулась, когда министр отпустил её руку, и сделал шаг вперёд.       — Дамы и господа.       Его голос разошёлся по залу без усилия перекрывая разговоры, но требуя внимания.       Шум стих постепенно.       — Сегодняшний вечер посвящён не только памяти и восстановлению…       Он сделал паузу, позволяя словам осесть.       — …но и тем, кто готов вкладываться в будущее нашего мира.       Гермиона стояла рядом. Как долбанная марионетка и молчала. Её не отпускало чувство что напряжение в зале меняется и становится более политическим.       — Мы благодарны каждому, кто поддержал этот вечер.       Он начал перечислять имена благотворителей словно это было обычным списком. И вдруг…       — Особую благодарность хотелось бы выразить Нарциссе и Драко Малфой…       Кингсли Шеклболт сделал короткую паузу, чтобы присутствующие повернулись в сторону куда он указывал рукой с бокалом шампанского.       — …за их щедрое пожертвование в размере десяти тысяч галлеонов.       Он перевёл взгляд прямо на Драко.       Гермиона тоже посмотрела на Драко. Она увидела то, что другие, скорее всего, пропустили. Хотя лицо слизеринца оставалось спокойным, это спокойствие было натянутым как струна, готовая в любой момент сорваться. Челюсть заметно сжата, а пальцы на ножке бокала напряжены чуть сильнее, чем должно было быть. И он сам…       В нём не было ни удивления, ни капли согласия. Ни даже раздражения. Только холодное, жёсткое принятие того, что уже решено за него.       Десять тысяч галлеонов, баснословная сумма денег. Столь огромный вклад мог бы сделать либо умалишённый, либо…       В моменте Гермиона поняла. Драко не делал этого выбора. Он даже не обсуждал его с Шеклболтом. Министерство просто решило, и поставило его перед фактом публично.       — …они являются одними из наших самых значимых благотворителей.       Голос Шеклболта звучал безупречно. Но теперь эти слова звучали иначе, в этих словах был скрыт второй смысл. Гермиона не отвела взгляд от Драко. И в этот моменте ей вдруг стало ясно, насколько это выглядит показательно.       Пожертвование от семьи Малфоев не было признанием, и министерство не выражало благодарности. Это была демонстративная порка. И показ, что на Драко есть невидимый поводок. Этот поводок натянут ровно настолько, чтобы напомнить, где его место.       Драко поднял бокал в ответ министру. Уголок его губ дёрнулся в холодной, едва заметной усмешке. Он сделал глоток, не отрываясь от него. И у Гермионы внутри снова всё сжалось.       Но уже не из-за Астории, а из-за того, что даже он оказался в цепях.       Драко заметил ее взгляд на себе не сразу. Он не отстранился ни на секунду. Даже когда бокал косался его губ, даже когда шампанское скользнило по стеклу. Вокруг снова зазвучали голоса и он неустано продолжал смотреть только на неё.       И теперь, она отвечала ему тем же. Расстояние между ними было слишком большим.       Огромный зал, скопление людей, яркий свет и музыка.       Но в какой-то момент всё это отступило. Смыло течением невидимой магии. Оставив только линию соприкосновения, натянутую и опасную. Гермиона чувствовала, как её сердце снова сбивается с ритма. Она ловила каждое его движение, каждый его вдох. Он же выглядел… иначе. Сейчас она не видела в нем того вечно спорящего и язвительного слизеринца. Сейчас он не был тем, кто называл её слабой, и кто пытался контролировать. Он стоял абсолютно не возмутимый, и не заинтересованный тем фактом, что его обобрали и унизили. Драко Малфой стоял с поводком на шее, и делал вид, что это его выбор.       Его взгляд скользнул по ней. Достаточно откровенно для данного мероприятия. Он не скрывал этого. Даже не пытался. И от этого по её спине прошла возбуждающая дрожь.

Смотри, как он на тебя смотрит

      Голос внутри прозвучал почти удовлетворённо.

Тебе это нравится

      Мысль прозвучала в её голове, и Гермиона не знала как ответить. Мысленно она не могла принять это. Но тело не соглашалось с ней.       Она едва заметно дрогнула. Дыхание стало чуть глубже.       Астория повернула голову. Она не спеша осмотрела зал, и её взгляд конечно же остановился на Гермионе. Астория вызывала в гриффиндорке одноврменно восхищение и страх. Потому что еще ни разу Гермиона не заметила в её взгляде презрения или опасности. Астория слегка прищурилась, словно оценивая Гермиону. И… принимая результат.       Её пальцы чуть крепче сжались на руке Драко. Столь лёгкое движение, но достаточно, чтобы обозначить, он рядом с ней. Драко же не отреагировал ни движением, ни взглядом. Но жилка на его лице запульсировала сильнее. Гермиона это заметила. И почему-то её это задело. Сильнее, чем должно было. Она отвернулась первой. Довольно резко. Словно разрывая что-то невидимое.       Она моргнула. Снова стала той, кем должна была быть. Но где-то глубоко внутри, что-то уже сдвинулось с места, и Гермиона знала, обратно это уже не вернуть. К тому же проклятое кольцо Малфоя на её пальце отдавало заметным теплом каждый раз напоминая об их связи.       — Мисс Грейнджер, — голос министра вывел Гермиону из оцепенения. Он едва заметно наклонился к ней, когда музыка сменилась на более медленную.       — Позвольте?       Гермиона на мгновение задержалась на его лице. Кингсли Шеклболт был хорошим политиком, это отражалось на его суровом лице. Но личностью он был весь неприятной, к большому сожалению.       Она кивнула в знак согласия.       — Разумеется, министр.       Его ладонь легла на её талию. Её рука опустилась в его ладонь. Вторая, на его плечо. Всё было выверено до мелочей. Как и должно было быть. Музыка мягко разлилась по залу.       Он повёл. Первый шаг плавный, без давления. Второй увереннее. Он двигался легко, несмотря на массивную фигуру, и Гермиона автоматически подстроилась под ритм, позволяя телу вспомнить то, чему когда-то учили на Святочном балу. Только тогда это было по-другому. Сейчас каждый шаг ощущался как часть долбанного спектакля.       — Вы держитесь лучше, чем большинство в этом зале, — негромко сказал Шеклболт, смотря по сторонам.       Гермиона слегка повернула голову, позволяя себе тонкую, почти официальную улыбку.       — У меня не было выбора, — ответила она тихо. — Полагаю, это и была цель.       Он расхохотался.       — Цель была куда скромнее.       Они сделали поворот. Её мантия мягко скользнула за ней, полупрозрачной тенью повторяя движение.       — Показать, что вы… под контролем.       Министр снова вернул руку на её талию. Он чуть приблизился, не нарушая дистанции, но достаточно, чтобы его слова не услышал никто, кроме неё.       — И вы справляетесь.       Она не ответила. Потому что в этот момент, где-то за плечом министра она снова увидела его.       Драко стоял почти там же. Бокал в руке. Тень на лице. И глаза, не отпускающие её.       Шаг сбился на долю секунды. Шеклболт это почувствовал. Его пальцы сжались на её талии чуть грубо, но достаточно, чтобы вернуть в ритм.       — Осторожнее, мисс Грейнджер.       Гермиона моргнула.       — Прошу прощения.       Музыка продолжалась. Они двигались по кругу, среди других пар, но казалось, что вокруг них остаётся чуть больше пространства, чем нужно. Люди не подходили слишком близко. Неосознанно держали дистанцию. Как будто даже в танце, она оставалась чем-то, к чему не стоит приближаться.       — Они боятся, — тихо подметил министр, словно читая её мысли.       Гермиона едва заметно напряглась.       — Или делают вид, что боятся.       — Разницы нет, — спокойно ответил он. — Реакция одна и та же.       Он сделал ещё один поворот, и свет люстр на секунду вспыхнул в бликах её платья.       — Сегодня вы должны запомниться им именно такой.       Гермиона нахмурилась.       — Не угрозой.       — А чем? — спросила она.       Он чуть склонил голову.       — Тем, что они не могут игнорировать. Знаменем, новой магической эры!       Её губы едва заметно дрогнули в полу-истерическом смешке. Большей глупости в своей жизни Гермиона не слышала, или слышала однажды, но эта глупость теперь затмит все остальные.      Музыка начала затихать. Их шаги замедлились и его рука ослабла, позволяя ей завершить движение. Он отпустил её аккуратно, без лишней задержки.       — Вы справились, — сказал он тихо.       Гермиона кивнула. Но уже не слушала. Потому что, как только его ладонь исчезла с её талии она снова почувствовала взгляд на себе. Она не повернула голову сразу, но уже знала где он и что он всё ещё смотрит.       Музыка всё ещё звучала, мягко перекатываясь под сводами зала, когда Гермиона, сделав несколько шагов от министра, начала искать глазами знакомые лица. Она скользнула по людям, по цветам мантий, по вспышкам света на бокалах, пока не зацепился за тёмно-зелёное пятно.       Джинни.       Она стояла рядом с Гарри, чуть повернувшись к нему, и его рука лежала у неё на талии. Они что-то говорили друг другу вполголоса, и в их движениях не было ни напряжения, ни необходимости что-то доказывать.       Рядом, чуть в стороне, стоял Рон.       Он держал бокал, но не пил, и, заметив Гермиону, сразу выпрямился, будто ждал именно этого момента. Его лицо изменилось, в нём появилось тепло, искреннее, почти уязвимое. Он подошёл к ней быстрее, чем она успела решить, хочет ли этого.       — Ты появилась… — он запнулся, на секунду отвёл глаза, а потом снова посмотрел на неё, уже увереннее, — ты появилась действительно потрясающе.       Уголки губ Гермионы поднялись в ответной улыбке. Она позволила этой улыбке остаться благодарной, но не глубокой.       — Спасибо, Рон.       Он кивнул, будто получил подтверждение чему-то своему, и в этом движении Гермиона вдруг уловила сигнал. Рон решил, что сейчас подходящий момент, для чего-то. И похоже это что-то, что Гермионе не понравится.       — Потанцуешь со мной? — спросил он уже без колебаний.       Гермиона замешкалась, переступая с ноги на ногу. Внутри появилось желание отвернуться, уйти в сторону, исчезнуть из этого света… или наоборот… оказаться в совсем других руках.       Она подавила это ощущение почти резко, как отталкивают слишком настойчивую мысль.       — Да, — сказала она, кивая.       Рон протянул руку, и она вложила в неё свою, чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжимаются, чем нужно.       Музыка сменилась, становясь глубже, медленнее.       Он притянул её ближе, его ладонь легла на её талию, и они начали двигаться. Рон вёл осторожно, боясь сделать лишнее движение или сбить ритм.       Гермиона подстроилась автоматически, позволяя телу двигаться так, как нужно, и сосредоточилась на одном, и главном, не смотреть по сторонам. Она держала взгляд на его лице, на линии его плеч, на чём угодно, только не туда. Но боковым зрением всё равно ловила. Светлый силуэт. Тёмный костюм. Неподвижность. Она знала, где он стоит. И это знание было почти физическим.       — Прости, я был резок, — сказал Рон тихо, стараясь говорить легко, но в голосе всё равно звучало напряжение. — Правда. Я… я не был уверен. Гермиона кивнула, сохраняя ту же мягкую улыбку.       — Этот приём важен для министерства.       — Для меня тоже, — добавил он чуть быстрее, чем нужно.       Рон резко остановил танец и повёл её к колоннам, его рука на секунду крепче сжалась на её талии, не давая возможности для манёвра.       — Я думал… — начал он, глядя на неё внимательнее, — что, может, мы… вернёмся к тому, что было. Ну, понимаешь… к нам.       «К нам» повисло между ними. В груди у Гермионы щелкнуло от волнения, что Рон собирался затеять этот разговор прямо сейчас.       Он продолжал, словно не замечая этого.       — Мы же всегда… — он усмехнулся, пытаясь смягчить слова, — находили дорогу друг к другу. Даже когда всё шло не так.       Он сделал шаг. Сокращая дистанцию.       — И сейчас… может, это просто ещё один такой момент. Мы справимся.       И в этот момент Гермиона вдруг отчётливо почувствовала что невидимая петля медленно затягивается у неё на шее. С каждым его словом. С каждой попыткой назвать их «нами».       Дыхание стало тяжелее.       Она физически ощутила, как воздух проходит сложнее через лёгкие, как грудная клетка сжимается, как тело начинает сопротивляться его руке, его близости, его словам.

Уизли…

      Голос внутри прозвучал холодно.

Он душит тебя, детка

      Гермиона моргнула, пытаясь удержать выражение лица прежним.       — Рон… — тихо начала она, но он не остановился.       — Я просто хочу, чтобы ты знала, — продолжил он, уже почти упрямо, — я рядом. И я не собираюсь никуда уходить. Мы… разберёмся.       Музыка закончилась. Рон не отпустил её сразу. Его пальцы на её руке задержались, как будто он боялся, что если отпустит то она исчезнет.       — Пойдём, — сказал он тихо, и в этот раз в его голосе не было вопроса.       Он повёл её к лестнице, прочь от центра зала, вверх, туда, где было темнее и тише. Гермиона шла за ним, чувствуя странную смесь раздражения и тревоги. Балкон второго уровня встретил их приглушённым светом и гулом голосов снизу.       Рон остановился и повернулся к ней. Он отпустил её руку только сейчас и расстояние между ними осталось слишком маленьким.       — Я перегнул, да? — сказал он наконец уже без той уверенности что была внизу.       Гермиона на секунду опустила глаза, собираясь с мыслями.       — Ты… пытаешься удержать то, что уже не держится, Рон, — тихо ответила она.       Он выдохнул, коротко, устало.       — Я просто не знаю, как иначе, — признался он. — Я люблю тебя, Гермиона. И я за тебя переживаю. Слишком сильно, наверное.       Он провёл рукой по волосам отвернувшись, а потом снова посмотрел на неё.       — Но я понимаю, что… — он запнулся, подбирая слова, — я могу быть не тем, кто тебе нужен. Не сейчас...Может вообще не тем.       Он сдвинул брови.       — Я умею быть… терпеливым. Тем, на кого можно опереться, когда всё вокруг рушится. Но тебе будто этого недостаточно.       У Гермионы в груди зародился ком, и в её глазах собрались капли слёз.       — Прости меня Рон...но я..., — она стала глотать слёзы. — Я не должна требовать от тебя того, чем ты не являешься.       Он кивнул, медленно, будто принимая это.       — Значит… мы?       Вопрос повис в воздухе. Гермиона чуть покачала головой.       — Мы остаёмся друзьями — сказала она тихо. — Не...не..       Он закрыл глаза не в состоянии закончить фразу.       — Наверное так и должно быть.       В этот раз его ответ был горьким, но честным.       Он шагнул назад. Задержался на секунду, словно хотел сказать что-то ещё, но не стал. Он развернулся, и ушёл первым. Гермиона осталась на балконе одна. Она подошла ближе к перилам и посмотрела вниз в зал, где всё продолжало двигаться, смеяться, звучать. Её пальцы легли на холодный камень, и она медленно вдохнула, пытаясь вернуть дыхание в норму.       Еще пару минут ей потребовалось чтобы спуститься обратно в зал.       — Позволите?       Голос раздался рядом неожиданно. Гермиона повернула голову.       Перед ней стоял высокий, тёмноволосый мужчина, с правильными чертами лица и внимательным, почти строгим взглядом. Он выглядел безупречно, и его лёгкая улыбка не казалась натянутой.       Он протянул ей руку.       — Потанцуем?       Гермиона посмотрела на него всего секунду. Без анализа и лишних мыслей вложила свою ладонь в его.       — Да.       Музыка переливалась под сводами зала, когда Гермиона позволила незнакомцу повести её дальше по кругу. Его ладонь лежала на её талии без лишней деликатности, и в этом прикосновении чувствовалась сила человека, привыкшего контролировать не только магию, но и собственное тело. Его движения были плавными, почти идеальными, и Гермиона поймала себя на том, что подстраивается под него автоматически, хотя внутри уже начинало нарастать странное, едва уловимое напряжение.       — Погода сегодня довольно прохладная, — произнёс он ровным, почти светским тоном, глядя ей прямо в глаза.       Его голос звучал спокойно, но в нём не было ни тепла, ни интереса, только любопытство.       Гермиона кивнула, сохраняя вежливое выражение лица и ту лёгкую улыбку, которую от неё сейчас ожидали.       — Да, но в зале достаточно тепло, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно.       Он слегка наклонил голову, как будто оценивая её слова, и его светло-голубые глаза на мгновение задержались на её лице чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.       — Особенно после вашего появления, — добавил он. — Вы произвели настоящий фурор.       Гермиона едва заметно кивнула, принимая комплимент без лишних эмоций.       — Рада, что я превзошла ожидания, — спокойно сказала она.       Он продолжал вести её по залу, и Гермиона вдруг отчётливо отметила, насколько он физически силён: широкие плечи, чёткая линия движений, никакой лишней неловкости. Его рука держала её крепче, чем это делал Рон, и иначе, чем Министр Магии. Это было не формально, а как будто он просто не привык отпускать.       Именно это и насторожило.       Мужчина чуть слышно захрипел, и его улыбка стала чуть шире.       — Жаль будет, если ваше платье порвётся, — произнёс он вдруг тем же спокойным голосом, как будто говорил о погоде.       Фраза из его рта прозвучала так обыденно и слишком не к месту.       Гермиона резко подняла глаза, и её тело мгновенно напряглось, внутри сработал какой-то инстинкт.       — Простите… что вы имеете в виду? — спросила она, уже внимательнее вглядываясь в его лицо.       Он продолжал улыбаться смотря на неё. Но в этой улыбке ярко отразился оскал.       — Надеюсь, я останусь достаточно вежлив, чтобы не доставить вам проблем, мисс Грейнджер, — сказал он, и в этот момент его пальцы сжались сильнее её руку и талию. Боль оказалась предупреждением. Внутри у Гермионы всё сжалось от возможной опасности которая исходила от незнакомца.       В другом конце зала Драко стоял неподвижно, но он был прикован к одной точке с такой концентрацией, что окружающее пространство будто перестало для него существовать. Он наблюдал за ними слишком внимательно, слишком напряжённо, и в какой-то момент это перестало быть просто интересом. Это стало ощущением угрозы.       — Ты уже скоро прожжёшь в ней дыру, — тихо усмехнулся Блейз, проследив за другом.       — Тише, Блейз, — коротко бросил Драко, не отрывая глаз.       Рядом появились Астория и Пэнси, их разговор и лёгкий смех резко контрастировали с тем напряжением, которое уже начало сгущаться вокруг. Драко повернулся к Астории и склонился на ее ухом.       — Кто это? — спросил Драко, всё так же глядя вперёд.       Астория прищурилась, всматриваясь в танцующую пару, и её лицо на секунду стало серьёзнее.       — Я думаю… ты спрашивал о нём недавно, — сказала она медленно. — тот, из Гринготтс.       Драко нахмурился и посмотрел на Асторию.       — Клаус Кроу.       В груди у Драко сердце пропустило удар. И внутреннее ощущение, которое он пытался игнорировать, вдруг получило подтверждение.       Тео и Блейз переглянулись, не понимая до конца, но уже чувствуя, что ситуация выходит за рамки обычного.       — Кто это вообще? — спросил Нотт.       — Тот, кого мы ищем, — коротко ответил Драко, уже полностью сосредоточенный. — И, похоже, он здесь не просто так.       Он резко повернулся к ним, его голос стал холодным и чётким.       — Похоже, он пытается создать искусственные ядра.       Блейз выдохнул сквозь зубы. Его глаза расширились и метнулись, полные ужаса в сторону Гермионы и Кроу.       — Чёрт… Что делаем? Я могу…       — Нет, — перебил его Драко. — Действуем быстро.       Он положил руку на плечо Нотта.       — Тео, иди к Поттеру. Скажи, что Грейнджер сейчас с Кроу. Астория, Пэнси уходите отсюда. Немедленно!       Пэнси успела лишь пискнуть, когда Астория подхватила её за предплечье и потащила к выходу.       — Блейз, зайди со стороны окон.       Сам Драко двинулся вперёд.       Гермиона уже пыталась вырваться. Она резко отстранилась, пытаясь ослабить его хватку, но он лишь усилил её, не давая ей сделать ни шага в сторону.       — Отпустите меня, — визгнула она в полголоса.       Кроу наклонился ближе, и его дыхание коснулось её виска.       — Уже поздно, — прошептал он, — И вы мне нужны.       В следующую секунду он щёлкнул пальцами.       Свет погас.       Зал погрузился в темноту не постепенно, а резко, как будто кто-то выдернул из реальности сам источник света. На мгновение наступила абсолютная тишина, в которой никто не понимал, что происходит, и это короткое замешательство оказалось самым опасным.       А затем начался хаос.       Они появились из темноты. Не из дверей. Не из коридоров. А словно из самой тени. Около дюжины фигур. Они не выглядели как Пожиратели Смерти. На них не было масок. Потому что лиц у них не было вовсе. И это пугало до дрожи.       Под капюшонами мантий зияла тёмная, живая пустота, как будто там не было ничего! Ни кожи, ни глаз, ни выражения. Только тёмная бездна. Видны были лишь руки, сжимающие палочки, и складки тёмных мантий, движущихся вместе с ними, как часть самой тени.       Крики прорезали зал.       Люди начали разбегаться, сталкиваясь друг с другом, падая, теряя равновесие, пытаясь выбраться из этого кошмара.       Драко уже бежал сквозь толпу. Мимо его лица пролетали заклятия. Люди в панике сбивали его с ног.       Кроу держал Гермиону так, что вырваться было почти невозможно. Она била его, изворачивалась, пыталась освободиться, но его хватка оставалась стальной.       Блейз оказался ближе всех, он почти достиг их, когда в него ударило заклятие, и его тело отбросило назад на несколько метров, словно тряпичную куклу. Он приземлился на одну из скульптур, сильно ударившись головой.       Гарри, Рон, Джинни и Тео пробивались сквозь нападавших, отбивая заклятия, но тени двигались слишком быстро, слишком слаженно, не давая приблизиться.       — Отпусти её!       Заклинание сорвалось с палочки Драко и ударило прямо в Кроу. Но тот отразил его без усилия, почти лениво, и магия рассыпалась в воздухе. В этот момент Гермиона резко ударила ногой по его колену.       Кроу на секунду ослабил хватку.       Этого хватило.       Она вырвалась и упала на пол, тяжело ударившись, и её палочка выскользнула из мантии, откатившись в сторону.       Драко уже был рядом. Заклинания летели одно за другим. Но Кроу отражал их все слишком легко.       И затем он ответил. Заклинание ударило Драко в грудь, пробив защиту мгновенно, и его отбросило назад, выбивая воздух из лёгких.       Гермиона ползла к палочке сквозь шум и страх.       Она подняла голову.       Драко был рядом.       Всего в метре. Её палочка укатилась к нему, и лежала у его правой руки.       Их взгляды встретились в этом хаосе.       Сквозь боль Драко протянул руку к ней и их руки почти коснулись.       Почти...!       Кроу улыбнулся. Ему потребовалось всего пару шагов чтобы настигнуть её. Его пальцы сомкнулись на её ноге которая обнажилась из-под платья. Резко и безжалостно. И в ту же секунду пространство вокруг них сжалось.       Она исчезла.       Свет окончательно погас, тени тоже исчезли, словно их никогда и не было. Не осталось ни шагов, ни следов, ни звуков только ощущение, что они были частью самой темноты, и ушли вместе с ней.       Когда свет начал возвращаться, зал выглядел пустым. Но кое-что в нём изменилось.       Над залом венценосно развернулся огромный белый баннер, его ткань колыхалась в воздухе, словно живая, и чёрные слова на нём проступили до конца:

КРОВЬ — НЕ ПРИВИЛЕГИЯ

      Драко перевернулся на спину, пытаясь вдохнуть, и чувствуя как грудь горит, а воздух не слушается. Он смотрел в потолок, но ничего не видел.       И медленно начал проваливаться.       В тьму.