Кислотно-щелочная любовь

Утро четверга началось с противной мороси, которая шла ещё с ночи и, кажется, не собиралась заканчиваться. Чанбин стоял под козырьком школьного входа, пинал носком кроссовка мокрый асфальт и смотрел на часы в телефоне каждые тридцать секунд. Он пришёл на двадцать минут раньше, хотя обычно притаскивался за пять минут до звонка, а то и после. Но сегодня было особое утро. Первое утро после вчерашнего. Чанбин закрыл глаза и улыбнулся, хотя пытался сдержать эту дурацкую улыбку. Вчера вечером он провожал Сынмина до дома. Под дождём. Они стояли у его подъезда, и Чанбин впервые сказал те три слова. Вслух. Не в сообщении, не шёпотом в темноте спортзала, а глядя прямо в глаза. И Сынмин ведь ответил! Чанбин до сих пор чувствовал бабочки от ответа где-то под рёбрами. — Чего лыбишься? Голос Минхо выдернул его из воспоминаний. Хо подошёл со стороны парковки, на ходу стряхивая капли с зонта. Рядом с ним, как обычно, тёрся Хёнджин, они теперь везде ходили вместе, и это уже никого не удивляло. — Ничего, — Чанбин спрятал телефон в карман. — Ага, ничего. — Минхо прищурился, оглядывая его с головы до ног. — Ты выглядишь как кот, который нажрался валерьянки. — Спасибо за комплимент, Хо. — Это был не комплимент. — Минхо ткнул его в плечо. — Джин, ты видишь? У нашего Бина глаза блестят, ещё и лыбу давит. — Вижу, — кивнул Хёнджин. — И уши красные. — Да пошли вы! — Чанбин отвернулся, но улыбку спрятать не успел. Минхо и Хёнджин переглянулись с таким выражением, будто только что разгадали тайну века. — О-о-о, — протянул Минхо. — Тут что-то происходит. Тут определённо что-то происходит. — Ничего не происходит. — Ага, конечно конечно .— Минхо закинул руку ему на плечо, пришлось совсем немного пригнуться, потому что Хо всё-таки был выше. — Рассказывай давай! Что вчера было?? — Ничего особенного. — Чанбин сбросил его руку. — Не верю. — Твои проблемы! Дверь школы открылась, выпуская поток тёплого воздуха и запах книг,ну и встречавшую их уборщицу с ведром и тряпкой запахом хлоркой. Чанбин шагнул внутрь первым, надеясь, что Минхо отстанет. Куда там. — Я всё равно узнаю! — пропел Минхо у него за спиной. — Я как сыщик,у меня нюх. — На что у тебя нюх, Хо? На неприятности? — И на них тоже. Они поднялись на второй этаж, и Чанбин сразу увидел его. Сынмин стоял у своего шкафчика, как всегда спина прямая, очки на носу, пальцы аккуратно перебирают учебники. Идеальный, собранный, невозмутимый. Но когда он повернул голову и их взгляды встретились, Чанбин увидел то, чего никто другой не заметил бы. Лёгкий румянец на щёчках. Лёгкое дрожание ресниц. И то, как пальцы на секунду замерли на корешке книги. Он тоже всё помнил. — Доброе утро, — сказал Чанбин, проходя мимо. Как будто это было самое обычное утро обычного четверга. — Утро, — ответил Сынмин тихо. И между этой двух минутной паузой поместилось все вчерашние воспоминания. Дождь. Подъезд. Поцелуй на прощание. И три слова, которые теперь висели между ними, и их никак нельзя было забрать обратно. Минхо, конечно, ничего не понял. Он просто хлопнул Чанбина по спине и потащил дальше по коридору. — Идём, философ, а то опоздаем. Чанбин позволил утащить себя, но перед тем как скрыться за поворотом, обернулся. Сынмин всё ещё стоял у шкафчика и смотрел ему вслед. Поймав взгляд, быстро отвернулся к своим учебникам. Но Чанбин успел увидеть, как он улыбался. --------------- День тянулся бесконечно, как жевательная резинка, прилипшая к подошве кроссовок. Чанбин сидел на уроке корейской литературы и смотрел в окно, хотя за окном не было ничего интересного, серое небо, мокрый асфальт, редкие прохожие с зонтами. Учительница монотонно читала «Сказание о Чхунхян», но её голос звучал где-то на далёком плане. Пальцы сами собой выводили на полях тетради какие-то каракули. Чанбин поймал себя на том, что рисует баскетбольное кольцо. Потом пририсовал рядом маленький круг с точками вокруг,похожий атом. Потом рядом ещё один. Два атома. И связал их аккуратной линией. Молекула. Он усмехнулся собственным мыслям. Сынмин бы гордился. Хотя,для него это была бы как открытка,даже немного романтичная для такого умника как он. За соседней партой, через проход и на два ряда вперёд, сидел тот, о ком думал Бин. Спина прямая, затылок аккуратно причёсан, воротник школьной формы безупречно отглажен. Рука двигалась ровно, выводя хангыль. Он даже не оборачивался. Ни разу за весь урок не повернулся на своего спортсмена,ни одного взгляда. Чанбин знал, почему. Потому что если бы Сынмин обернулся, все бы увидели то же, что видел Чанбин сегодня утром. Этот румянец. Этот взгляд. Эту улыбку, которую он так старательно прятал. Звонок прозвенел резко, будто обрубил мысли. Класс зашумел, задвигался, заскрипели стулья, захлопали крышки парт. Чанбин быстро собрал рюкзак, но когда поднял голову, Сынмина уже не было на месте. Только аккуратно задвинутый стул и закрытая тетрадь, оставленная на парте, он всегда уходил последним, помогал учительнице собирать материалы, но сегодня сорвался первым. Чанбин вышел из класса и нашёл его в дальнем конце коридора, у лестницы на третий этаж. Сынмин стоял, прислонившись к подоконнику, и смотрел в телефон. Услышав шаги, поднял голову. Его лицо было таким же спокойным, как всегда, но пальцы, сжимающие чехол телефона, побелели на костяшках. — Ты так быстро сбежал, — сказал Чанбин, останавливаясь напротив. — Не сбежал..а просто вышел. Пауза. Между ними висело всё то, что они не говорили друг другу с утра. Всё вчерашнее. Дождь. Подъезд. Слова. — Ты как? — спросил Чанбин. — Нормально. — разговор никак не связывался между ними. — Правда? Сынмин поднял на него глаза. Такой долгий взгляд, от которого у Чанбина внутри всё переворачивалось. — Правда. Просто.. — он запнулся. — Не привык ещё. — К чему? — К тому, что вчера было.. Чанбин шагнул ближе. Совсем близко. Так, чтобы их никто не слышал. Он понимал что тут говорить и времени нет,скоро звонок, и совсем не та атмосфера. — После уроков, — сказал Чанбин хрипло. — Найди меня у старого спортзала. Пожалуйста. -------------- Перемена перед шестым уроком была шумной, как всегда. Чанбин сидел на подоконнике в конце коридора и смотрел, как Хёнджин и Минхо снова ссорятся из-за того, кто съел последнее печенье. Хёнджин размахивал пустой упаковкой и что-то доказывал, Минхо закатывал глаза и улыбался своей фирменной лисьей улыбкой. Рядом Чонин тихо хихикал, прикрывая рот ладонью, а Чан, стоя за его спиной, смотрел на него с такой нежностью, что это было видно даже Чанбину, при том что Чанбин вообще редко замечал такие вещи. Феликс и Хан сидели на скамейке у входа и делили одну пару наушников на двоих. Феликс что-то напевал, Хан слушал и улыбался, прикрыв глаза. Они выглядели так уютно, будто сидели не в школьном коридоре, а где-то на берегу моря. — О чём задумался? — Минхо плюхнулся рядом на подоконник, заставив Чанбина поджать ноги. — Ни о чём. — Ага, конечно. — Минхо проследил за его взглядом, который снова упёрся в дверь класса, где скрылся Сынмин. — У тебя на лице всё написанооо — Ничего у меня не написано! — А я тоже думаю что написано — вмешался Хёнджин, подходя к ним. — Крупными буквами «Я хочу к Мин-и». Чанбин запустил в него скомканной бумажкой, но Хёнджин ловко увернулся и спрятался за спину Минхо. — Ты чего злой такой? — Минхо прищурился. — Случилось что? — Всё нормально! — Не похоже. Чанбин промолчал. Он не мог рассказать им, что внутри у него всё дрожит от предвкушения. Что он считает минуты до конца уроков. Что вчерашнее всё ещё звучит в голове, как самая любимая песня. Звонок прозвенел, разгоняя всех по классам. Чанбин спрыгнул с подоконника и пошёл на математику. ---------- Шестой урок тянулся ещё мучительнее, чем четвёртый. Чанбин сидел и ничего не понимал цифры расплывались перед глазами, формулы сливались в сплошные линии. Пак Сонджэ, их учитель, что-то чертил на доске, но для Чанбина это была просто паутина белых линий. Он смотрел на часы каждые две минуты. Минхо, сидевший справа, толкнул его локтем — Я тебя умоляю, Чанбин-а, ты уже десять минут смотришь в одну точку. — Отвали, Хо. — Ого, как грубо. — Минхо прищурился, проследил за взглядом Чанбина, который упёрся в затылок Сынмина через два ряда, и понимающе хмыкнул. — А-а-а. Ну-ну. — Ничего не «ну-ну». — Буркнул Бин. — Конечно конечно. Чанбин запустил в него ластиком, промахнулся и попал в Хёнджина, который сидел впереди. Хёнджин обернулся с немым вопросом в глазах, увидел, как Минхо давится смехом в кулак, и закатил глаза. — Вы вообще с ума сошли, тут урок, — прошипел он. — Это Бин виноват, — Минхо ткнул пальцем в Чанбина. — У него переходный возраст. — Нам всем одинаково по семнадцать, Хо! — возмутился Чанбин. — Ага, а у кого-то переходный возраст особо острый, гормоны шалят. — язвительно произнёс Минхо. Чанбин схватил учебник с явным намерением приложить им Минхо по голове, но в этот момент прозвенел звонок. ------------ После уроков Чанбин ждал у входа в старый спортзал. Коридор на третьем этаже был совсем не пустым. Старшеклассники проходили мимо с сумками,учебниками,всё собирались домой. Чанбин прислонился к стене и сжимал руки сминая то их,то рукава рубашки. Сердце колотилось где-то в горле, он всё ещё прокручивал в голове вчерашнее, их разговор под дождём, слова, которые теперь висели между ними, как неразрывная нить. И вдруг он увидел её из всей толпы людей. Девушка шла по коридору так, будто сходила с обложки журнала. Длинные волосы чёрного цвета,такого мрачного как обычно бывают у воронов, спадали на плечи мягкими волнами. Школьная форма сидела на ней безупречно, пиджак расстёгнут ровно настолько, чтобы подчеркнуть фигуру, юбка чуть выше колена. Макияж безупречный, губы в идеальном нюде, ресницы как у куколки. От неё пахло дорогими духами. Она шла прямо к нему. Уверенно. С лёгкой, чуть надменной улыбкой человека, который привык получать всё, что захочет. В руке, сумка известного бренда. — Привет, — она остановилась напротив него, окинула оценивающим взглядом. — Ты Чанбин, да? Со Чанбин? Чанбин нахмурился. — Допустим. — Я Харин. Перевелась сегодня, — она улыбнулась шире, демонстрируя идеальные зубы. — Мне про тебя рассказывали. Лучший игрок школьной баскетбольной команды. — Она сделала паузу, поигрывая локоном волос. — И самый симпатичный. Чанбин почувствовал, как к горлу подкатывает раздражение. — И что? — А то, — она шагнула ближе, сокращая расстояние, — что я привыкла знакомиться с самыми интересными людьми лично. Она протянула руку и провела пальцем по пуговкам его пиджака. Чанбин дёрнулся. — Руки убери, — сказал он жёстко. Харин рассмеялась, мелодично, уверенно. — Какой грубый. А мне такие нравятся. Слушай, может, сходим куда-нибудь на этих выходных? Я тут новенькая, ничего не знаю. Покажешь мне город? Чанбин открыл рот, чтобы послать её но.. — Он занят! Голос раздался откуда-то слева. Спокойный,но в этом спокойствии было что-то пугающее. Чанбин обернулся. Сынмин стоял в трёх метрах от него. Синяя папка с конспектами была зажата в руке. Лицо даже слишком спокойное. Глаза переходили в стадию ярости. — Он занят, — повторил Сынмин. Подошёл и встал рядом с Чанбином. Близко. Очень близко. Харин приподняла идеальную бровь, оглядывая Сынмина с ног до головы. И вдруг рассмеялась. — Это твой парень? — спросила она у Чанбина, кивая на Сынмина. В её голосе была насмешка. — Серьёзно? Вот этот? Она окинула Сынмина пренебрежительным взглядом. — Слушай, милый, — обратилась она уже прямо к нему. — Ты вообще кто такой? Ты посмотри на себя. И посмотри на него. — Она кивнула на Чанбина. — Ты серьёзно думаешь, что у вас есть шанс? Что такой парень, как он, будет с таким, как ты? Сынмин молча смотрел на неё,а Харин продолжала улыбаться. — Ты смешной. Правда. Стоишь тут, защищаешь своё сокровище, а сам... — она сделала паузу, подбирая слова. — Ты же просто никто. Ботаник с конспектами. Думаешь, он долго с тобой протянет? Ему нужна такая, как я. Понимаешь? Настоящая девушка. А не... Она не договорила потому что Сынмин заговорил. — Ты уже закончила? Голос был ледяным. Абсолютно спокойным. И от этого спокойствия по спине Чанбина пробежали мурашки. — Что? — Харин моргнула. — Я спросил, ты закончила? — повторил Сынмин. — Потому что если нет, то продолжай. Я подожду. Мне не сложно. — Он сложил руки на груди. Харин растерянно посмотрела на него. — Ты... — Потому что я хочу, чтобы ты запомнила этот разговор, — перебил Сынмин. — Целиком. Каждое своё слово. Чтобы потом, когда будешь сидеть одна в своей дорогой квартире с этой дурацкой сумкой, ты вспоминала его и понимала, как сильно ошибалась,ну и конечно,что тебе нужно было ответить сейчас. Так что у тебя есть время подумать. Он постоял минуту,смотря в её нежно голубые глаза,который сейчас выглядели очень растерянно. — Так я и думал,ты права. Я ботаник, я ношу конспекты и люблю науку. И я не модель и не красавчик с обложки. — Его голос стал ещё увереннее. — Но знаешь что? Именно со мной он сейчас стоит. Именно меня он ждал здесь. Харин открыла рот дабы что-то сказать,но Мин опять не дал и слово вставить выскочке. — А ты, — продолжил Сынмин, — ты просто красивая картинка. Пустая внутри. Ты видишь в нём трофей, а я вижу человека. Ты хочешь его для галочки, а я люблю его так, что готов убить за него. Понимаешь разницу? Он сделал ещё шаг. Теперь между ними было меньше метра. — И запомни ещё кое-что. — Сынмин наклонился к ней чуть ближе. — Ты со своими деньгами и своей красотой никогда не купишь любви. И никогда не поймёшь что это такое. Тишина. Харин смотрела на него. Её идеальное лицо дёрнулось. — Ах ты! мразь! — выдохнула она. — Ты ничтожество! Ты думаешь, что можешь так со мной разговаривать? Да я тебя... — Что? — перебил Сынмин. — Что ты мне сделаешь? Накричишь? Заплачешь? Побежишь жаловаться? Ты думаешь, мне есть дело до твоих слов? Харин вся покраснела от злости. — Ты просто завидуешь! — заорала она. — Завидуешь, что я красивая, а ты урод! Завидуешь, что я могу получить любого, а ты цепляешься за единственного, кто на тебя посмотрел! Сынмин рассмеялся. — Завидую? Тебе? — Он покачал головой. — Детка, ты даже не понимаешь, насколько ты жалка. Ты пришла в новую школу и первым делом побежала клеить парня, даже не узнав, занят он или нет. Ты готова раздвинуть ноги перед кем угодно, лишь бы получить порцию внимания. Ты просто дешёвка. Самая настоящая дешёвка. Те, кто шёл мимо по коридору, начали замедляться. Сначала один, парень с рюкзаком на одном плече замер на полуслове, его друг ткнул его локтем и кивнул в их сторону. Потом второй, девушка с телефоном в руке опустила его, забыв, что собиралась снимать сторис. Потом третий, четвёртый, пятый. — Заткнись! — взвизгнула Харин. — Её голос эхом разнёсся по коридору. Из-за угла высунулись ещё несколько голов. Кто-то выглянул из класса, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы видеть их. — Нет, ты заткнись! — рявкнул Сынмин. — Ты думаешь, твоя красота тебя спасёт? Ты думаешь, что сможешь всю жизнь ездить на ней? Через пять лет ты обрюзгнешь, покроешься морщинами и останешься одна. Потому что внутри у тебя пустота. Гниль! Ничего больше! Харин задрожала. Её глаза налились кровью. Вокруг них уже собралась небольшая толпа. Человек пятнадцать, замерев в разных позах, наблюдали за этим спектаклем. Кто-то прижимал ладони ко рту, кто-то широко раскрыл глаза, кто-то просто стоял и наблюдал. Парень с завязанным шнурком так и застыл согнувшись, глядя на них сквозь свои колени. Учительница литературы, вышедшая из класса с журналом, замерла на месте, журнал выскользнул из пальцев и шлёпнулся на пол. — А ты! — заорала она. — Ты так и сдохнешь в своей вонючей квартире с книгами! Никому не нужный! Никем не любимый! — Ошибаешься, — спокойно ответил Сынмин. Его спокойствие врезалось в её истерику. У наблюдателей одновременно перехватило дыхание. Двадцать пар глаз расширились ещё сильнее. Кто-то приоткрыл рот, кто-то вцепился в рукав соседа. Тишина стала такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. — Меня любят. А тебя нет. И никогда не будут. Потому что любить можно только человека. А ты не человек. Ты кукла. Пустая, надутая, резиновая кукла. — Ах ты... Харин замахнулась. Толпа ахнула, единый, почти беззвучный выдох. Кто-то зажмурился, кто-то прикрыл рот руками, кто-то, наоборот, вытянул шею, чтобы лучше видеть,а кто-то вовсе снимал. Сынмин даже не моргнул. — Ударь, — сказал он. — Давай. Ударь. И посмотрим, кто из нас после этого останется в школе. Её рука замерла в воздухе. В толпе пробежала дрожь и кто-то покачал головой, не веря своим глазам. Парень с рюкзаком так сильно сжал лямку, что у него побелели костяшки. — Ты... ты просто... — её голос сорвался. — Я просто сказал тебе правду, — отрезал Сынмин. — Ту, которую тебе никто никогда не говорил. Потому что все боялись твоей красоты. А мне плевать. Ты для меня пустое место. Харин смотрела на него. Её лицо менялось. От ярости к растерянности. От растерянности к чему-то похожему на ужас и стыд. А потом она закричала на него от безысходности,или от стыда и позора на который она точно не могла ответить. Она убежала в класс среди всю толпу наблюдателей. Где-то хлопнула дверь и потом стало тихо. Коридор всё ещё молчал.Все взгляды медленно, как в замедленной съёмке, повернулись к Сынмину. К этому тихому ботанику с синей папкой в руках, который стоял сейчас абсолютно спокойный. Тишина была полная и оглушительная тишина, в которой было слышно только тяжёлое дыхание десятка людей. А потом Сынмин повернулся к Чанбину, взял его за руку и повёл вон из толпы,подальше от людей. Толпа расступилась перед ними. А в след уже никто не посмотрел,им хватило шоу и все начали расходиться по своим делам. — Ты только что довёл новую модель до истерики. На глазах у всей школы! Сынмин, я много о тебе не знаю! — Чанбин мотнул головой и улыбнулся. — Ну и что? — Сынмин пожал плечами. — Она сама напросилась —Ты... — Чанбин шагнул к нему. — Ты охренительный. — Теперь он схватил Сынмина за руку и потащил к двери старого спортзала. — Быстро. Пока опять кто-нибудь не пришёл! Они влетели внутрь. Чанбин захлопнул дверь спортзала и прижал Сынмина к ней. — Ты даже не представляешь, как это было горячо, — выдохнул он прямо в губы. — Я сейчас взорвусь. — Да заткнись ты.. это не может выглядеть так — фыркнул смущённо Мин. — А вот и может! — Чанбин засмеялся и припал к его губам. Поцелуй был жадным, глубоким. Бин вжимал его в стену так, будто хотел, чтобы они стали одним целым. Руки уже шарили по телу, срывая пиджак, расстёгивая пуговицы. Но вдруг он оторвался. Посмотрел в глаза. Тяжело дыша. А потом ухмыльнулся,той самой хитрой, довольной ухмылкой, от которой у Сынмина всегда подкашивались колени. — Ты что, ревнуешь Сынмин-а? — протянул старший. Сынмин замер. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но Чанбин уже засмеялся. — Ты ревнуешь! — продолжал он, не в силах остановиться. — Мой тихий, спокойный, вечно отстранённый гений, ревнует меня так, что готов размазывать моделей по стенке! — Не смешно! — буркнул Сынмин, но щёки его предательски покраснели. — Очень смешно! — Чанбин всё ещё смеялся, но в глазах была такая нежность, что у Сынмина перехватило дыхание. — Ты там стоял, с этой своей синей папкой, с идеально застёгнутой рубашкой, и просто уничтожил её. За меняяя потому что она посмела ко мне просто прикоснуться? — Но она трогала тебя! Она смотрела на тебя...как.. как на.. — И поэтому ты готов был её убить? Сынмин чуть повертел носом и слабо кивнул. Чанбин перестал смеяться. Посмотрел на него долгим, тёплым взглядом. — Иди сюда, мой маленький псих, — сказал он и снова притянул его к себе. Мин даже не успел возмутиться,только заскулил в поцелуй. А тот был таким медленным. Чанбин целовал его так, будто хотел сказать без слов. — Я люблю тебя, — прошептал он между поцелуями. — И я тебя. — ответил тихо младший. — Даже когда ты ревнуешь как ненормальный. — посмеялся Бин. Сынмин фыркнул ему в губы. — Сам ты ненормальный! — Да-да, иди сюда мой умник. Слова снова утонули в поцелуе. Чанбин вжал его в стену, и теперь Сынмин ударился лопатками о холодную штукатурку, чуть сильнее чем о дверь, но даже не заметил боли,он чувствовал только жар чужих губ, только язык, проникающий в рот, только руки, уже рвущие пиджак с плеч. Как раз таки пиджак уже с лёгкостью растягнул свои пуговицы. Чанбин стянул его одним резким движением, отбросил в сторону, даже не глядя куда. Галстук полетел следом. Пуговицы-клёпки на рубашке не выдержали и маленького напора,сразу раскрыли тело парнишки. — Чанбин-а... — выдохнул Сынмин ему в рот. Голос был хриплый, сдавленный. — Молчи Мин. Бин прижался к его голой груди, чувствуя, как бешено колотится сердце Сынмина. Младший запустил пальцы в его волосы, сжал, притягивая ближе. Он кусал его губы, не больно, а так, чтобы чувствовать, чтобы оставался свой след. Другой рукой аккуратно растягнул рубашку на старшем и стянул её,а следом царапал спину, оставляя красные полосы на разгорячённой коже. Чанбин застонал ему в рот. — Я хочу тебя, — прохрипел он, отрываясь на секунду. Глаза тёмные, расширенные зрачки почти закрывают радужку. — Я согласен — Прошептал Мин. Сынмин оставался в распахнутой рубашке, грудь тяжело вздымалась, соски затвердели от юного возбуждения. — Ты очень красивый, — выдохнул Чанбин. И припал губами к его шее. Он целовал жадно, оставляя влажные дорожки, прикусывал кожу, сосал, чтобы проступили багровые следы. Чтобы весь мир знал кому принадлежит этот умник. Сынмин запрокинул голову, слегка ударившись затылком о стену. Сейчас для него существовали только руки Чанбина на рёбрах, только губы на ключицах, спускающиеся ниже, к груди. — Бин... — выдохнул он хрипло. Пальцы вцепились в его плечи. Чанбин лизнул сосок, обвёл языком, прикусил. Сынмин выгнулся, застонав в голос, и этот звук ударил Чанбину прямо в пах. — Громче, — прошептал он, поднимая голову. — Я хочу тебя слышать. — Тогда не останавливайся. — послушно заскулил Мин. Бин снова впился в его губы, одновременно расстёгивая его ремень. Металлическая пряжка звякнула, пальцы справились с пуговицей на брюках, с молнией. Чанбин запустил руку внутрь и сжал упругую задницу второго. Сынмин застонал ему в рот, вцепившись в его плечи так, что ногти оставили новые следы. — На маты, — выдохнул он, когда Чанбин отпустил его губы. — Давай на маты. Чанбин подхватил его под бёдра, и Сынмин обхватил его ногами, прижимаясь. Несколько шагов, и они рухнули на стопку старых матов в углу. Не сильно заметная пыль взметнулась вверх, оседая на разгорячённых телах, но им было плевать. Чанбин навис сверху, разглядывая его. Сынмин лежал на спине, раскинув руки, мокрые волосы прилипли ко лбу, глаза блестят в полумраке, губы припухли и покраснели, грудь тяжело вздымается. На шее уже проступают багровые следы от засосов. Рубашка распахнута, болтается на плечах, под ней кожа покрытая мурашками. — Ты такой сексуальный, — улыбнулся Чанбин по лисьи и снова нахлынул на любимого. — Мх...Бин-а.. Руки блуждали по телам, срывая остатки одежды. Чанбин стянул с него брюки вместе с бельём, отбросил в сторону. Сынмин помог ему избавиться от своих, пихнул вниз, заставляя встать на колени, и стащил с него джинсы. Чанбин откинул и их, даже не глядя, куда они полетели. Кожа к коже. Жар к жару. Никаких преград больше не было. Чанбин снова лёг на Мина, прижимаясь всем телом. Младший обхватил его ногами, руками вцепился в спину, притягивая ближе. Их страсть соприкоснулись, и оба застонали в голос, не сдерживаясь. — Ты готов? — выдохнул Чанбин ему в ухо. — Да,я хочу тебя Бин~а Чанбин ухмыльнулся, потянулся к своим джинсам,тем,что только что безжалостно полетели назад,и достал из кармана маленький тюбик, предусмотрительно купленный ещё неделю назад, когда он уже знал, что это случится. Вернулся, размазал смазку по пальцам, потянулся вниз. Сынмин закусил губу, когда первый палец вошёл внутрь. Зажмурился, вцепившись в маты. — Больно? — Чанбин замер. — Нет..наверное нет Второй палец вошёл легче. Сынмин выдохнул, расслабляясь, приподнимая бёдра навстречу. Чанбин двигал пальцами медленно, растягивая, подготавливая, и смотрел на его лицо, как меняется выражение милых глазок, как пухленькие губки приоткрываются, как по красивому телу пробегает дрожь. — Хватит, — выдохнул Сынмин через пару минут когда принял уже и третий палец — Бин, хватит. Я хочу тебя. — Ты уверен? — Если ты ещё раз спросишь, я честно тебя ударю. Чанбин усмехнулся, убрал пальцы, наклонился поцеловать его глубоко. Отвлекая парня он вошёл в него. Оба томно закричали. Сынмин выгнулся дугой, вцепившись в его плечи, царапая кожу. Чанбин замер на секунду, давая привыкнуть, чувствуя, как тесно, как горячо, как идеально. — Двигайся, — прошептал Сынмин. — Пожалуйста Чанбин-а двигайся~ Чанбин начал двигаться. Сначала очень медленно,целуя губы,личико парня,гладят руками его плечи и свои оставленные следы, раскачивая бёдра,и глядя в его глаза. Сынмин смотрел в ответ, и в этом взгляде чувствовалось всё, доверие, страсть, любовь, немного безумия. — Быстрее~ — попросил он. — Сильнее~ Чанбин ускорился. Толчки становились глубже, резче. Холлофайберовые маты под ними скрипели, лёгкая пыль поднималась в воздух. Сынмин отчаянно стонал в голос не в силах себя сдерживать. Ногти оставляли кровавые полосы на спине Чанбина. — Ещё, — выдохнул он. — Хён~, ещё~ — Я сейчас.. — Старший двигал бёдрами резко,держась над телом парня. Чанбин наклонился, впился поцелуем в его губы, заглушая собственный крик. Одной рукой сжал его член, двигая в такт толчкам. Сынмин снова закричал прямо ему в рот, тело выгнулось и задрожало, кончая. Чанбин почувствовал это, как он сжимается внутри, и это подтолкнуло его за грань. Он кончил с рыком, вжимаясь в него глубоко, до упора, чувствуя, как пульсирует внутри. Несколько секунд они лежали не двигаясь. Только тяжелое дыхание, только стук сердец, только липкий пот на разгорячённой коже. Чанбин рухнул на него, уткнулся лицом в мокрую шею. Сынмин обнял его дрожащими руками. — Я люблю тебя, — прошептал он еле слышно. — А я тебя больше. — довольно улыбнулся Чанбин,его недельный недуг наконец-то сбылся,но он точно не хотел на этом останавливаться. — Спорим? — продолжил Мин. — Конечно! На ещё один разок.. пожалуйста? Сынмин тихо засмеялся. Устало, довольно и счастливо. Чанбин приподнялся, посмотрел на него. На мокрые волосы, прилипшие ко лбу. На разгорячённое лицо, покрытое красными пятнами. На припухшие, искусанные губы. — Ты мой, — сказал он. — Твой. — Ответил Мин наконец успокаивая ритм своего сердца. — Навсегда? — Конечно навсегда и.. ну..раз мы тут может ещё пару раз?.. Сынмин улыбнулся и слабо кивнул — Вот только дай, вам,наглым волю,так сразу воспользуетесь всем чем можно — улыбнулся игриво Мин. Чанбин только закивал,и от счастья чуть не замурлыкал как довольный кот, наклонился для очередного поцелуя... И в этот момент дверь с грохотом распахнулась. — Бин? Ты тут? Чан сказал, что видел, как вы с Мином были окружены толпой в коридоре,а потом пропали в стороне этого корпуса..а... Минхо замер на пороге. За ним,был его верный хвостик, Хёнджин, который тут же высунулся из-за его плеча. Тишина. Гробовая. Такая, что, кажется, было слышно, как пылинки падают на пол. Взгляд Минхо медленно обвёл помещение. Одежда от самой двери разбросана дорожкой — пиджак, рубашки, брюки, бельё, галстук. Синяя папка с конспектами валяется посередине, листы рассыпаны. И два абсолютно голых парня на матах в углу, которые замерли в крайне откровенной позе, Чанбин сверху, всё его достоинство ещё внутри, Сынмин под ним, и ноги обвивающие его талию. — Охренеть, — выдохнул Хёнджин. Минхо открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Его лицо менялось от шока к изумлению, от изумления к дикому, неконтролируемому веселью. — Я... — голос его сорвался. — Я ничего не видел! — Протянул тот с ужасно красными щеками. — Хо. — Чанбин быстро дотянулся до рубашек и закрыл самые откровенные места,себя и лежащего в приступах стыда, парня снизу. Голос был настолько серьезно пугающим, что даже Сынмин под ним сжался. — Ты сейчас умрёшь. — Я уже мёртв! Меня неееее. Я призрааак. Не обращайте внимания! — Джин, — Чанбин перевёл взгляд на Хёнджина. — А ты? — А я просто мимо проходил. — Хёнджин сразу сделал шаг назад выходя из зала— Я слепой, глухой,немой. И вообще я здесь не стоял! — Вы двое... — Мы уходим! — Минхо схватил Хёнджина за руку. — Уже ушли! Нас нет! Мы никогда здесь не были! Дверь захлопнулась. Шаги быстро застучали по коридору, сопровождаемые диким, нечеловеческим ржанием, от которого, казалось сыпалась штукатурка с потолка. Чанбин закрыл глаза. Медленно досчитал до десяти. Потом до двадцати,а может и до тридцати. — Я убью их, — сказал он абсолютно увереным голосом. — Лично,голыми руками,задушу,а следом расчленю. Закопаю в разных местах. И никто никогда их не найдёт. Сынмин рядом с ним засмеялся. Устало, но искренне. Тело всё ещё вздрагивало от оргазма и теперь ещё и от смеха. — Не убьёшь! — Смеясь и прикрывая рукой грудь выполнил младший — Убью! Они видели нас голыми! В процессе,в самом разгаре. Сынмин засмеялся громче. — Ну за то это был не охраник! Хорошо что именно они. — Почему это? — Чанбин открыл глаза, уставился на него. — Нууу — Сынмин улыбнулся. — Теперь они точно отстанут. У них пожизненная травма от нас. Чанбин посмотрел на него. На этого безумного парня, который только что кончил под ним, а теперь смеётся над тем, что их застукали лучшие друзья. — Ты ненормальный, — сказал Бин. — Да,я знаю. — ответил Мин. — Но я тебя люблю. — И это я тоже знаю. Чанбин наклонился и поцеловал его. Медленно, нежно, смакуя. — В следующий раз, — прошептал он ему в губы. — В следующий раз мы найдём такое место, где нас никто не найдёт. — Даже Минхо? — Особенно Минхо! Я его лично привяжу к баскетбольному кольцу. Голого и оставлю с Хёнджином на всю ночь! Ему точно будет не до нас! — Это жестоко Хён! — Сынмин снова засмеялся. — Это ещё мягко! Голоса стихли после ещё нескольких нежных поцелуев,они лежали в тишине, прижавшись друг к другу. Пот высыхал на коже, дыхание выравнивалось. — Пойдём? — спросил Сынмин. — Подождём, — ответил Чанбин. — Пусть эти два идиота уйдут подальше. А потом я провожу тебя домой. — Хорошо. — улыбчего хмыкнул Сынмин. — И завтра в школе будет весело. — Почему? — Потому что Минхо будет ржать при виде нас. А мы будем делать вид, что ничего не было. Сынмин вздохнул. — Я убью его раньше тебя. — Ещё посмотрим кто первый,мой маленький псих. — Хей! Ну не называй меня так! — Мин щёлкнул старшего по лбу. — Слууушай, мы же ещё вернёмся сюда? И в следующий раз я повешу на дверь табличку «Не входить, химический эксперимент». — Они не поверят. — Сынмин захохотал. — А мне плевать. Главное, чтобы прочитали. Сынмин зарылся лицом в изгиб его шеи, вдыхая знакомый запах. Тишина обволакивала их, мягкая и тёплая, как одеяло. — Я люблю тебя, — прошептал он куда-то в кожу. Чанбин вздрогнул, от того, как эти слова каждый раз отдавались где-то глубоко внутри. — Я тебя тоже, — ответил он так же тихо. Сынмин поднял голову, посмотрел ему в глаза. В полумраке спортзала они выглядели обворожительно красивыми. — Тогда пошли домой, — сказал он. — Пошли. — Ответил Бин. Они поднялись, молча собрали разбросанную одежду. Чанбин помог Сынмину застегнуть рубашку, поставив ещё несколько маленьких меток. Мин не сопротивлялся, был только рад, пока сам застёгивал рубашку хёну. Следом они вышли на улицу. Вечер встретил их прохладой и запахом мокрого асфальта, снова начинал накрапывать дождь. Чанбин взял Сынмина за руку, сплёл их пальцы.