Кислотно-щелочная любовь

Идея пришла спонтанно, как и всё лучшее в их компании. В среду на большой перемене они оккупировали подоконники в конце коридора. Чанбин сидел на одном, Сынмин стоял рядом, делая вид, что читает конспект, хотя на самом деле просто грелся в лучах внимания своего парня. Минхо и Хёнджин, как обычно, выясняли отношения из-за последнего куска пиццы, который Хёнджин держал в руке, а Минхо пытался вырвать. Феликс и Хан снова делили одну пару наушников на двоих, и Хан что-то напевал, отчего Феликс улыбался так, будто ему подарили настоящую луну. Чан сидел на подоконнике напротив, Чонин пристроился у него под боком, листая ленту в телефоне. — Слушайте, — вдруг подал голос Чан, — а не съездить ли нам на выходные на природу? Погода обещают тёплую, последние тёплые деньки перед холодами. Чонин оторвался от телефона и посмотрел на него с интересом. — На природу? Это типа с палатками? — Ага. Шашлыки, костёр, речка. — Чан обвёл взглядом компанию. — Что скажете? Минхо, наконец, дожевал пиццу (он всё-таки отвоевал кусок) и оживился. — Я за! Только если Хёнджин не будет храпеть. — Я не храплю! — возмутился Хёнджин. — Проверим, — Минхо подмигнул, и Хёнджин почему-то покраснел. Феликс и Хан переглянулись. Хан неуверенно пожал плечами. — Я никогда не был в походах, — признался он. — Значит, будет первый раз, — мягко сказал Феликс. Чанбин почувствовал, как Сынмин рядом с ним чуть напрягся. Он повернулся и увидел, что тот смотрит в пол, покусывая губу. — Мин? — тихо спросил Чанбин. — Ты как? Сынмин поднял глаза. — Я... не очень люблю такие выезды. Шумно, много людей, комары, спать на земле.. — Но мы же все вместе, — Чанбин взял его за руку. — Если ты не хочешь, мы можем остаться. Посидим вдвоём в городе. Сынмин посмотрел на него долгим взглядом. На их сцепленные руки. Потом на друзей, которые уже оживлённо обсуждали, кто что берёт с собой. — Нет, — сказал он тихо. — Я поеду с тобой. Чанбин просиял. Ему хотелось расцеловать его прямо здесь, но он сдержался, только сжал его пальцы крепче. — Тогда решено! — хлопнул в ладоши Чан. — Выезжаем в субботу утром, возвращаемся в воскресенье вечером. Чонин, поможешь со списком вещей? — Конечно, хён, — Чонин улыбнулся ему так светло, что Чан на секунду завис, глядя на него. Минхо толкнул Хёнджина локтем и шепнул что-то на ухо. Тот фыркнул и пихнул его в ответ. Чанбин смотрел на всю эту суету и чувствовал, как внутри разливается тепло. Его компания. Его друзья. И его Сынмин рядом. --- Суббота наступила как-то слишком быстро. Чанбин вскочил в семь утра, хотя обычно в выходные дрых до обеда. Он носился по комнате, собирая рюкзак, и никак не мог найти пару носку. В итоге плюнул и засунул разные, всё равно под штанами не видно. Сынмин ждал его у подъезда. С идеально упакованным рюкзаком, в удобной, но стильной одежде, светлый свитер, тёмные джинсы, кепка, скрывающая глаза от утреннего солнца. Чанбин, выходя из подьезда, чуть не споткнулся о бордюр, потому что засмотрелся. — Ты как с картины, — выдохнул он, подходя. — Серьёзно, Ким Сынмин, у меня сейчас сердце остановится. — Прекрати, — буркнул Сынмин, но щёки его порозовели. Чанбин чмокнул его в щёку и подхватил его рюкзак. Они встретились с остальными у входа в парк, откуда должен был приехать заказанный микроавтобус. Чан с Чонином пришли первыми и уже успели разругаться из-за того, что Чонин взял слишком мало тёплых вещей. — Там ночью холодно! — Чан стоял с рюкзаком наперевес, глядя на лёгкую куртку Чонина. — Хён, не переживай, я твою кофту надену, — Чонин улыбнулся так, что Чан сразу сдулся. — Ладно. Но если замёрзнешь, не жалуйся мне. Следом подтянулись Минхо и Хёнджин. Минхо тащил огромный тент и пакеты с едой, Хёнджин компактный рюкзачок и надувные матрасы. Они переругивались на ходу: — Я же говорил, что надо взять угли! — Взял я угли! Вон в том пакете! — А шампуры? — И шампуры! Последними пришли Феликс и Хан. Они шли медленно, почти в обнимку, и Хан что-то рассказывал, активно жестикулируя. Феликс слушал с улыбкой, которая не сходила с его лица. Микроавтобус подъехал ровно в восемь. Все погрузились, рассаживаясь кто куда. Чанбин, естественно, занял место у окна и усадил Сынмина рядом. Чан с Чонином устроились впереди, Минхо и Хёнджин, через проход, а Феликс с Ханом на заднем сиденье, сразу начав тыкать в один телефон, выбирая музыку. Дорога заняла около двух часов. Сначала ехали по трассе, потом свернули на грунтовку, и автобус начало потряхивать. А Чанбин в это время ловил каждое мгновение: как Сынмин смотрит в окно, как ветер из приоткрытой форточки шевелит его волосы, как он, устав от тряски, кладёт голову ему на плечо. — Не спи, — шепнул Чанбин. — А то пропустишь самое интересное. — Я не сплю, — Сынмин прикрыл глаза. — Просто отдыхаю. Чанбин поцеловал его в макушку. С заднего сиденья донеслось тихое хихиканье, Хан и Феликс, кажется, наблюдали за ними. --- Место оказалось потрясающим. Небольшая поляна у реки, окружённая соснами. Вода блестела на солнце, птицы щебетали, пахло хвоей и сыростью. Все повысыпали из автобуса и замерли, втягивая воздух. — Красота-а, — протянул Хёнджин. — Хватит любоваться, — Минхо хлопнул его по спине, — иди помогай палатки ставить. Чан, как самый старший, взял командование на себя. Он быстро распределил обязанности: Минхо с Хёнджином ставят большой шатёр для готовки,что бы ветер не тушил огонь,или,если уж дождь,они были в безопасности, Феликс с Ханом собирают дрова, Чанбин с Сынмином ставят палатки для ночлега, а сам он с Чонином занимается провизией. — Есть, капитан! — козырнул Чанбин и потянул Сынмина к куче с палатками. Сынмин смотрел на ворох тканей и колышков с лёгким ужасом. — Я никогда этого не делал. — Не бойся, я тоже, — ухмыльнулся Чанбин. — Будем учиться вместе. К их счастье, они справились. Правда, первую палатку поставили криво, и Чану пришлось переделывать, зато вторую собрали идеально. Чанбин чувствовал себя героем, а Сынмин, глядя на его гордое лицо, улыбался и качал головой. — Ты как ребёнок. — Хаа,если только твой ребёнок, — Чанбин чмокнул его в нос и потащил к реке. --- День пролетел незаметно. Купание в холодной реке (Минхо всех перепугал, заявив, что там водятся змеи, но Хёнджин толкнул его в воду, и крики были уже о другом). Игры в мяч на поляне. Приготовление шашлыка, в котором Чан проявил себя как шеф-повар, а Чонин крутился рядом, подавая специи и получая за это благодарные взгляды. Чанбин то и дело ловил себя на том, что смотрит на Сынмина. Тот сначала держался немного отстранённо, сидел в стороне с книгой (кто берёт книгу в поход?), но постепенно втянулся. Сначала помогал Чанбину нарезать овощи, потом, когда Минхо организовал игру в волейбол, неожиданно согласился встать на площадку. И играл, кстати, неплохо, видимо, сказывались совместные тренировки с Чанбином в спортзале. — Смотрите! — заорал Минхо, когда Сынмин ловко отбил мяч, посланный Ханом. — Ботаник умеет играть! — Заткнись, Хо! — крикнул Чанбин, но сам расплылся в гордой улыбке. После волейбола все попадали на траву. Хан лёг прямо на Феликса, положив голову ему на живот. Феликс перебирал его волосы, и оба выглядели абсолютно счастливыми. Чонин сидел у Чана между ног, и тот обнимал его за плечи, что-то рассказывая. Минхо с Хёнджином, как обычно, спорили, но сидели при этом вплотную, соприкасаясь плечами. Чанбин и Сынмин устроились чуть поодаль, на расстеленном пледе. Сынмин сидел, обхватив колени руками, и смотрел на реку. Чанбин подполз сзади и обнял его, положив подбородок на плечо. — Нравится? — спросил он тихо. — Угу, — Сынмин чуть откинул голову назад, касаясь затылком его щеки. — Неожиданно. — Что именно? — Что мне нравится. Я думал, буду чувствовать себя чужим. — Ты не чужой,для нас ты уже родной. — Чанбин поцеловал его в висок. Сынмин повернул голову и посмотрел на него. Взгляд был тёплым, чуть удивлённым, будто он сам не верил, что всё это происходит с ним. — Идём к реке? — предложил Чанбин. — Пока солнце садится. Они встали и, взявшись за руки, пошли вниз по тропинке. Минхо что-то крикнул им вслед, но Чанбин отмахнулся. У реки было тихо и спокойно. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая воду в оранжево-розовые тона. Сынмин остановился на самом берегу, глядя на отражения облаков. Чанбин подошёл сзади, обнял за талию. — Красиво. — Очень, — согласился Сынмин. — Но ты красивее. Сынмин фыркнул и ткнул его локтем в живот. — Ты неисправим. — Это комплимент? — Это констатация факта. Чанбин засмеялся и развернул его к себе. Взял лицо в ладони. Сынмин смотрел на него сверху вниз, и его глаза блестели в закатном свете. — Можно? — спросил Чанбин, хотя уже знал ответ. Сынмин вместо ответа сам потянулся к нему. Поцелуй был нежным, несмелым. Губы Сынмина пахли мятой и костром. Чанбин целовал его медленно, смакуя каждое мгновение. — Я люблю тебя, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Я знаю, — Сынмин улыбнулся. — И я тебя. Они стояли так, обнявшись, пока солнце не скрылось за горизонтом, и небо не начало темнеть. --- Ночью костёр горел ярко, выхватывая из темноты лица друзей. Все сидели вокруг, кто на брёвнах, кто на спальниках. Чан жарил зефир на палочке и кормил им Чонина. Тот довольно жмурился, как котёнок. Хан уснул, положив голову на колени Феликсу, и тот осторожно поглаживал его по спине. Минхо с Хёнджином перешёптывались, сидя так близко, что их головы почти соприкасались. Чанбин сидел на бревне, а Сынмин устроился между его ног, привалившись спиной к его груди. Чанбин укутал их обоих одним пледом и грел руки в карманах его толстовки. — Смотри, звезда упала, — шепнул Сынмин, глядя в небо. — Загадал желание? — спросил Чанбин. — Ага. — Какое? — Секрет. — Даже мне? — Особенно тебе! Чанбин усмехнулся и поцеловал его в макушку. Когда костёр почти догорел, а народ начал разбредаться по палаткам, Чанбин легонько сжал руку Сынмина. — Пойдём прогуляемся? Сынмин поднял на него глаза. В темноте они казались бездонными. — Куда? — Просто так...подышим. Они встали, стараясь не привлекать внимания. Но от Минхо, как всегда, ничего не скрыть. — Эй, вы куда? — тут же встрепенулся он. — Отлить, — не моргнув глазом, соврал Чанбин. — Ага, ага. — Минхо прищурился. — Если через час не вернётесь, пойду искать. — Не надо нас искать! — рыкнул Чанбин. — Занимайся своим Джином! Хёнджин, услышав своё имя, удивлённо поднял брови, но Минхо только хмыкнул и отмахнулся. — Ладно, валите. Но предупреждаю, ночью в лесу страшно. — Нас двое, — отрезал Чанбин. — Не страшно. Он схватил Сынмина за руку и потащил в темноту. --- Они шли по тропинке, освещённой луной. Сосны тянулись к небу, луна пробивалась сквозь ветви, рисуя на земле причудливые тени. Где-то ухнула сова. Сынмин вздрогнул и прижался к Чанбину плечом. — Боишься? — Нет..просто это было неожиданно... Чанбин обнял его за талию. — Я рядом и не дам в обиду. Они вышли на небольшую поляну и увидели её. Старую, полуразрушенную беседку, почти скрытую ветвями. Когда-то здесь было туристическое место, но теперь всё пришло в запустение. — Вау, — выдохнул Чанбин. — Тайное место. — Заброшенное, — поправил Сынмин. — Идеальное. — Для чего? Чанбин развернул его к себе. Лунный свет падал на лицо Сынмина, делая его черты ещё более тонкими, почти нереальными. — Для нас. Сынмин сглотнул. Его глаза расширились, в них заплясали отблески луны. — Чанбин... — Тсс. Чанбин поцеловал его. Сначала нежно, но с каждым мгновением всё глубже, всё отчаяннее. Сынмин ответил, вцепившись в его футболку, притягивая ближе. — Идём внутрь, — выдохнул Чанбин между поцелуями. Они зашли в беседку. Там было темно, пахло старой древесиной и прелыми листьями. Сквозь щели в крыше пробивался лунный свет, рисуя полоски на полу. Чанбин прислонил Сынмина к стене и снова припал к его губам. Поцелуй стал жадным, руки заскользили по телу, забираясь под футболку. Кожа Сынмина была горячей, он выдохнул Чанбину в рот что-то неразборчивое, но явно одобрительное. — Я люблю тебя, — прошептал Чанбин, целуя его шею, ключицу. — Так сильно... — Я тоже, — Сынмин запрокинул голову, позволяя. — Чанбин... Руки Чанбина уже расстёгивали его джинсы, когда... Кап. Кап-кап-кап. Оба замерли. — Дождь? — выдохнул Сынмин. Чанбин поднял голову. Сквозь дырявую крышу на них падали первые капли. — Да твою ж... — начал Чанбин, но не договорил. Чанбин стоял, тяжело дыша, и смотрел на него. Сынмин прижимался спиной к стене, его футболка была задрана, волосы растрепались, губы припухли от поцелуев. И даже в полумраке, даже под начинающимся дождём, он был самым красивым, что Чанбин когда-либо видел. — Нам, наверное, надо вернуться, — тихо сказал Сынмин, отводя взгляд. Он попытался поправить одежду, но руки дрожали слишком сильно. — Ты хочешь вернуться? Сынмин поднял на него глаза. В них плескалось что-то тёмное, глубокое, то, что он обычно прятал за очками. — Нет, — ответил он честно. Чанбин шагнул к нему. Снова оказался так близко, что между ними не осталось расстояния. — Тогда почему мы должны? — Дождь... — Сынмин кивнул на крышу, с которой уже вовсю лило. — Мы промокнем. — Мы уже мокрые, — Чанбин усмехнулся и провёл пальцем по его щеке, стирая каплю. — Какая разница? Сынмин поймал его руку и прижался губами к его ладони. Это было так интимно, так откровенно, что у Чанбина перехватило дыхание. — Ты... ты правда хочешь? — спросил Сынмин еле слышно. — Здесь? Сейчас? Чанбин посмотрел в его глаза. Честно, открыто, без тени насмешки. — Я хочу тебя, Сынмин. И здесь, и сейчас, в любом месте, в любое время. — Он накрыл его своей ладонь. — Если ты не готов мы остановимся прямо сейчас и пойдём обратно. Сынмин смотрел на него долго. Так долго, что дождь успел промочить их обоих до нитки. — Я готов, — сказал он наконец Чанбин выдохнул кажется, он всё это время не дышал. Сынмин сам потянулся к нему. Поцелуй вышел жадным, отчаянным, будто они оба боялись, что их снова кто-то прервёт. Руки Чанбина снова забрались под мокрую футболку Сынмина. Теперь он не спешил, вёл пальцами по горячей коже, изучая каждый миллиметр, каждую родинку, каждую линию. — Какой же ты... — прошептал Чанбин, отрываясь от его губ, чтобы проложить дорожку поцелуев вниз по шее. — Идеальный. Просто идеальный. — Не говори глупостей, — выдохнул Сынмин, запрокидывая голову. — Это не глупости. Это правда. Чанбин стянул с него футболку окончательно и отбросил куда-то в угол беседки. Сынмин вздрогнул от холода, но Чанбин тут же прижался к нему всем телом, согревая. — Холодно? — Уже нет. Дождь усилился. Теперь он лил сплошной стеной, скрывая от всего мира эту старую беседку и двоих внутри неё. Луна спряталась за тучами, и в темноте остались только звуки: шум ливня, их сбившееся дыхание, тихие стоны, которые Сынмин пытался сдерживать, но у него плохо получалось. — Не молчи, — попросил Чанбин, целуя его грудь, спускаясь ниже. — Я хочу слышать тебя. — Чанбин-а... — простонал Сынмин, вцепляясь пальцами в его мокрые волосы. Чанбин поднял голову и посмотрел на него снизу вверх. Даже в темноте он видел, как горят его глаза. — Люблю тебя, — сказал он просто. — И я тебя... Сынмин потянул его вверх, заставляя подняться, и сам принялся расстёгивать его джинсы. Пальцы дрожали, то ли от холода, то ли от нетерпения, и Чанбин накрыл его руки своими. — Не торопись мы никуда не спешим. — Спешим, — выдохнул Сынмин. — Нас могут найти. — Никто не пойдёт под таким дождём. Словно в ответ на его слова, где-то вдалеке послышался голос. Приглушённый, далёкий, но вполне различимый: — БИН! СЫНМИН! ВЫ ГДЕ?! Чанбин замер. — НЕТ! — прошептал он с такой яростью, что Сынмин невольно хихикнул. — Это Минхо? — Это труп Минхо! Будущий труп Минхо! — БИН! — голос приближался. — ДОЖДЬ НАЧАЛСЯ! ВЫ В ПАЛАТКАХ? АУ! Чанбин уткнулся лбом в плечо Сынмина и зарычал. По-настоящему зарычал, как раненый зверь. — Я убью его. Клянусь, Сынмин, я его завтра закопаю в лесу. Сынмин дрожал от смеха, который уже невозможно было сдерживать. — Он просто беспокоится. — Пусть беспокоится о своей шкуре! — БИ-ИН! — Минхо был уже совсем близко. Чанбин отстранился, быстро натянул свою футболку и помог Сынмину одеться. Пальцы всё ещё дрожали, но теперь уже от злости. — Мы не закончили, — твёрдо сказал он, глядя Сынмину в глаза. — Запомни это,мы опять с..ка не закончили! Сынмин кивнул, пытаясь справиться с улыбкой. — Да я запомнил. Чанбин чмокнул его в губы, быстро, но крепко и рявкнул в темноту: — ВАЛИ ОТСЮДА, ХО! ВАЛИ, ПОКА Я ТЕБЯ НЕ ПРИШЁЛ И НЕ... В проёме беседки показалась знакомая лисья морда. Минхо стоял под огромным зонтом, который держал над ними с Хёнджином. Хёнджин светил фонариком прямо на них. — Ого, — протянул Минхо, оглядывая их растрёпанный вид и сбившееся дыхание. — А мы.. не вовремя? — ВОН! — Чанбин указал пальцем в темноту. — УБИРАЙСЯ, ПОКА ЦЕЛ! — Ладно-ладно! — Минхо поднял свободную руку, но улыбка у него была до ушей. — Мы просто шли мимо. Дождь начался, палатки могут затопить без нас, надо возвращаться в них. — МЫ И ТАК ЗНАЕМ, ЧТО ДОЖДЬ! Чанбин схватил Сынмина за руку и вылетел из беседки, на ходу бросив Минхо: — Я с тобой завтра поговорю, Хо. Лично. Это не шутка! — Буду ждать! — крикнул Минхо им вслед и повернулся к Хёнджину. — Ну как тебе вечер? — Ты специально, да? — Хёнджин покачал головой, а сам не сдерживал смех — Конечно. Надо же следить, чтобы младшие не наделали глупостей. До палаток они добежали все мокрые. Чанбин влетел в свою палатку, утягивая Сынмина за собой, и быстро застегнул молнию. — Чёрт! — он стянул с себя мокрую футболку и отшвырнул в угол. — Я убью его завтра с утра! Сначала задушу, потом воскрешу и снова задушу! Сынмин сидел на спальнике, пытаясь отдышаться. Его волосы прилипли ко лбу, рубашка промокла насквозь. Он посмотрел на злого, мокрого, взлохмаченного Чанбина и... рассмеялся. — Ты чего? — опешил тот. — Ты... — Сынмин смеялся, прикрывая рот ладонью. — Ты такой... смешной, когда злишься. — Я не смешной! Я в ярости! — Я знаю! — Сынмин всё ещё улыбался. — Иди сюда хён. Чанбин нахмурился, но подполз ближе. Сынмин обхватил его лицо ладонями и поцеловал. Мокрого, злого, дрожащего от холода. Медленно, нежно, успокаивающе. — Мы ещё успеем, — прошептал он. — Не злись,всё ещё будет. Чанбин выдохнул. Прижался лбом к его лбу. — Обещаешь? — Обещаю. А сейчас давай просто ляжем, мы замёрзли. Они стянули мокрую одежду, переоделись в сухое и забрались в спальник вдвоём, тесно прижимаясь друг к другу. Дождь барабанил по палатке, но внутри было тепло. Чанбин обнимал Сынмина со спины, дыша ему в затылок. — Я всё равно его убью, — пробормотал он в полудрёме. — Угу, — сонно отозвался Сынмин. Где-то в соседней палатке Минхо громко чихнул и тут же получил от Хёнджина локтём в бок. — Не чихай на меня. — Это Бин меня проклял, — пожаловался Минхо. — Слышишь, даже сквозь дождь матерится? — Сам виноват. Не лез бы. — Зато весело! --- Утром Чанбин вышел из палатки с твёрдым намерением осуществить угрозу, но Минхо был начеку. Он сидел у костра с самым невинным видом и протягивал ему кружку с горячим чаем. — Доброе утро, Бин! Хорошо спалось? Чанбин прожигал его взглядом, но Сынмин, вышедший следом, сжал его руку. — Чай пей, — тихо сказал он. — Я не успокоюсь, пока он жив. — Ну, — Минхо сделал глоток из своей кружки, — тогда придётся тебе жить с вечным гневом. Потому что я бессмертный. — Проверим? — Мальчики, не ссорьтесь, — вмешался Бан Чан, вылезая из палатки с растрёпанным Чонином на плече. — У нас сегодня завтрак и сборы. За завтраком все заметили, что атмосфера в компании изменилась. Хан сидел на коленях у Феликса и кормил его зефиром, что раньше было немыслимо, Хан обычно стеснялся даже прикосновений на людях. Чонин, проходя мимо, чмокнул Чана в щёку и пошёл умываться, а Чан застыл с открытым ртом и покрасневшими ушами. — Смотрите-ка, — протянул Минхо, — а у нас тут прямо любовный лагерь образовался. — Завидуешь? — парировал Хёнджин. — Кому? Им? Или тебе? — А хотя бы и мне. Они уставились друг на друга, и в этом взгляде было что-то такое, отчего Чанбин понимающе усмехнулся. — По-моему, мы пропустили момент, когда все вокруг стали парами, — шепнул он Сынмину. — Давно пора, — Сынмин зевнул и положил голову ему на плечо. — Это было неизбежно. Чанбин обнял его, прижимая к себе, и улыбнулся. Несмотря на вчерашний провал и злость на Минхо, сейчас, у догорающего костра, с сонным Сынмином на плече и друзьями вокруг, он чувствовал себя абсолютно счастливым. И даже когда Минхо, проходя мимо, нарочно наступил ему на ногу и прошептал «Прости, что испортил вечер», Чанбин только закатил глаза и показал ему средний палец. — Я тебя всё равно убью, — беззлобно сказал он. — Знаю, — ухмыльнулся Минхо. — Но не сегодня. Он подмигнул и пошёл к Хёнджину, который уже махал ему, приглашая садиться рядом. Чанбин посмотрел на небо, на солнце, пробивающееся сквозь сосны, на Сынмина, который почти задремал у него на плече, и подумал, что, наверное, это и есть счастье. Пусть даже с вечно лезущим не в своё дело Минхо.