Убить президента

      Спустя час Бэкхен получает сообщение с незнакомого номера с числами координат и временем. Скрипя зубами записывает контакт как «Напарник». Уже не удивляется, что Сехун и его номер знает. Проверяет местоположение. Круглосуточная библиотека? Он что, цифрой ошибся? Не спрашивает. Надеется, что ошибся.        На следующий день Бэк приходит на час раньше назначенного времени, обходит по округе, проверяет пути отхода. Внутри — гулкая тишина и ряды-лабиринты стеллажей. И эта отвратительная, отравляющая неловкость. Сехун появляется ровно минута в минуту. Замерев, Бэкхен прослеживает, как он не торопясь идет по длинному проходу, и шаги гулко доходят до него эхом. В руке парень замечает книгу и рефлекторно кладет руку на пояс, туда, где под одеждой скрыт пистолет. Сехун садится напротив. Кладет книгу на стол, пододвигает ровно на середину. «Паразитизм как форма симбиотических отношений». Открывает, и внутри, в вырезанной полости, лежит не оружие, а флешка. Единственное действительно опасное оружие в их войне. Все сделано так, чтобы они даже не приближались друг к другу — иначе от этого наэлектризованного напряжения вокруг атмосфера взорвалась бы. Бэкхен медленно протягивает руку к устройству. Осматривает его. Кивает.       — Два часа на проверку, — разрезает тишину Сехун резким голосом, — потом подтвердишь, готов ли взяться за это дело. Но, боюсь, выбора у тебя уже нет.       Бэкхен поднимает на него взгляд, без усмешки, даже без намека на нее. Все его ответы и ходы уже просчитаны заранее. Ему остается только следовать чужому намеченному плану.       Не говоря больше ни слова, Сехун поднимается и так же неспешно уходит, оставляя Бэкхена наедине с этой флешкой, эхом и своими мыслями.       Дома Бэк сначала проверяет устройство на наличие вирусов, только потом открывает файл. Глупо было бы надеяться, что там новые охранные протоколы его основной цели (или уже второстепенной). В документе досье на конкурента. Слишком дотошно составленное. Как будто вручную каким-то повернутым перфекционистом. Бэкхен берет телефон, открывает новоявленный контакт перфекциониста и еще несколько минут пишет и стирает сообщения. Все выглядят неестественно странно. «Я согласен»? «Я готов»? И только когда до истечения двух часов остается пять минут, отправляет: «Слишком чистые данные. Сам составлял?» — что уже означает согласие. В ответ прилетает: «Я всегда работаю идеально. В отличие от некоторых», — и впервые за это время Бэкхен смеется. Наглости не занимать. Надо будет все-таки прихлопнуть его после.        Для того, чтобы побыстрее разобраться с этим делом, Бэк начинает работу сразу со следующего дня. Он всегда работал по своей отлаженной схеме идеально. Просто в этот раз налетел на баг. Но раз уж баг сам предложил сотрудничество, то он все сделает чисто, если это поможет наконец завершить основной контракт.        Техника уже выверена:       1) Для начала — наблюдать издалека. Обнаружить основное местоположение цели. Направления движения. Время.       2) Затем — подобраться ближе. Вычислить график. Окружение. Слабые точки.       3) Ну и наконец — спланировать несколько вариантов устранения. Предусмотреть пути отхода. Алиби.       Скрываясь в крышах, Бэкхен в который раз проговаривает это у себя в голове — расслабляет. Но что-то острое вдруг врезается в сознание тонкой иглой. «Все как по учебнику». «Скучно». Ненужная информация. Если так не нравится, делал бы все сам.        Бэк выполняет те задачи, которые поставил на день. Возвращается домой, слегка вымотанный. И только успев перейти порог квартиры, слышит звонок телефона.       — Ну что, снайпер-щи, много информации успел насобирать? — ни приветствия, ни хотя бы условно вежливого «Как дела?» В конце концов, даже ни слова про погоду.        — Если опять будешь говорить что-то про учебник, я кладу трубку, — устало проговаривает Бэкхен.       — Какая хорошая у тебя память. А если помочь хочу? Скажешь «пожалуйста»?       — Я кладу трубку, — твердо отвечает Бэк. У него нет ни времени, ни сил подыгрывать в театре одного актера. Одной рукой он достает пачку сигарет, смотрит на нее, вздыхает.       — Могу дать номер машины, — звучит на той стороне телефона.       — Что ты можешь сделать, я уже знаю, — резко произносит Бэкхен и сам вздрагивает, то ли от своих слов, то ли от воспоминаний. — А это ты либо даешь, либо не даешь. Я не буду ничего просить, — договаривает он и все-таки достает сигарету.       Сначала следует тишина, потом Бэк слышит звук сообщения и последнюю фразу:       — Не благодари, — прежде чем все вокруг погружается в тишину.       «И не собирался», — мысленно отвечает он. В сообщении фото автомобиля, на котором прекрасно видно номерной знак. Бэкхен понимает, что Сехун просто хочет получить результат побыстрее; это помощь самому себе, но чужими усилиями. Руками марионетки.        Спустя еще два дня слежки Бэк перед заходом в квартиру обнаруживает в почтовом ящике конверт. Вместо имени отправителя и марок — плохое предчувствие. Не заходя дальше прихожей, парень достает фотографию. Своего пистолета. Который так и остался тогда лежать в бардачке чужого автомобиля. Наверное, самое ценное, что в принципе есть у Бэкхена в жизни — это его оружие. И сейчас его так внаглую выставляют напоказ. Бэк резко замирает, не отрывая взгляд от фотографии и понимая, что у Сехуна на него есть вся информация: имя, номер телефона, квартира и пистолет с его отпечатками. И, наверное, только в этот момент Бэкхен осознает, что у него действительно нет выбора. Как дополнительное напоминание об этом в кармане сообщением вибрирует телефон. «Нужно обсудить детали. Я заеду?» Бэк вздыхает и устало протирает глаза. Быстро печатает: «Нет». Затем давится не то смешком, не то удивлением: «Жаль. Я уже приехал». Теперь даже собственный дом не является убежищем. Все, что нужно сделать — это открыть дверь, и все для того, чтобы впустить на свою территорию врага. Врага, кратковременно ставшего партнером.        Когда высокая фигура все же проходит в квартиру, воздух наполняется жутким напряжением вместо кислорода.        — Уютненько. Даже дверь не бронированная, — уверенно оглядываясь по сторонам, с улыбкой произносит Сехун.       — Обсудить детали. Говори, — процеживает Бэкхен.       — «Обсудить» предполагает диалог, Бэкхен-щи, — уже проходя к столу, отвечает парень.       Бэк сжимает кулаки, сдерживая себя, чтобы ему не врезать. Сехун скользит по нему взглядом и вновь растягивает губы в улыбке:       — Тебе заброшки мало было?  Бэк стискивает зубы и подходит к столу, за которым уже удобно расположился незваный гость. Сехун кладет на стол его пистолет. Парень протягивает руку, но тот сразу накрывает оружие ладонью.       — Сначала обсудим. Потом верну твою игрушку, — он поднимает глаза, и даже несмотря на то, что Бэк сейчас выше, все равно придавливает взглядом к полу.        Бэкхен опускается на стул напротив и впивается взглядом в Сехуна с немым вопросом в глазах.        — Мне нужно знать, какой информацией владеешь ты на данный момент, — серьезно произносит парень.       — Мне по каждой детали тебе отчитываться? — раздраженно говорит Бэк.       — Да. Потому что я могу знать то, что может тебе помочь. Повторю еще раз: я просто не хочу марать руки. А оплата тебе достаточно высока, Бэкхен-щи. Поэтому мне нужно, чтобы ты все сделал чисто, — отвечает Сехун, и в голосе ни тени усмешки. Бэк бы не соврал, если бы сказал, что ему непривычно видеть его таким.       Он выдыхает и по памяти выдает все то, что успел насобирать за эти три дня. Сехун пораженно вскидывает брови:       — Ты не перестаешь меня удивлять.        — Приму за комплимент, — устало произносит Бэкхен.       — Это он и был, — едва заметно улыбается тот, — мне не жалко. Теперь смотри, что могу предложить я. Сехун достает планшет, и Бэк утыкается туда взглядом. Он вынужден признать, что сбор данных Сехуна неплох. Очень неплох — на грани идеального. И это признание укалывает собственную гордость.       Они склоняются над экраном, головы — в десяти сантиметрах друг от друга. Бэк чувствует чужое тепло и знакомый запах, как в машине, и концентрируется на данных, цифрах, камерах — на чем угодно другом.        — Пока что это все, — Сехун откидывается на спинку стула, и Бэкхен чувствует странную пустоту, образовавшуюся после этого действия.        — Хорошо… я понял, — звучит хрипло собственный голос.        Он кидает взгляд на пистолет, который лежит сейчас неприкрытый, тянется к нему через стол, и Сехун не препятствует; как и было обещано, они обменялись информацией — «игрушка» возвращена владельцу.        — Я ограничен по времени? — решается спросить Бэк.       — Только если есть ограничения по твоему основному контракту, — отвечает Сехун, пожимая плечами.        — Нет… ограничений нет… — задумчиво проговаривает парень.       Сехун уверенно встает из-за стола, захватывая планшет:       — Тогда увидимся, когда насобираешь достаточно данных, чтобы соответствовало твоему учебнику, — и он вновь вытягивает губы в улыбке.       — Выметайся уже отсюда, — утомленно произносит Бэк, скрывая легкую усмешку.        Со следующего дня он снова погружается в слежку, уже держа в голове те данные, которые выдал Сехун. Данные, которые он сам достать не смог бы. И это отравляет. Он переходит в автономный режим, оставляя в рационе кофе и сигареты (купил другие). К концу недели снова приходит сообщение. И снова в тот момент, когда он переступает порог квартиры. От таких совпадений и начнет развиваться паранойя. «Как дела?» Бэкхен усмехается. Какой интересный способ спросить «Какую информацию ты насобирал?» Он вкратце выкладывает все, что есть. В ответ прилетает: «Это я и так знаю. У тебя как?» — и что-то заставляет мышцы лица нервно дернуться. Он пялится в экран, чтобы в итоге ответить «Нормально», потому что на колкость уже не хватает ни сил, ни фантазии. Видит значок «прочитано». Откладывает телефон. Достает вторую сигарету.       К концу второй недели вырисовывается четкая рутина их цели. И в голове тонкими нитями начинают формироваться возможности. Сехун снова связывается с ним первый. «Обсудим?» — видит Бэкхен входящее сообщение. «Интересно, его кто-нибудь учил нормально общаться в чате? — мысленно недоумевает он, — что конкретно он хочет обсудить сейчас?» И отправляет: «Дай угадаю, ты уже у моего дома?»        Сехун проходит мимо Бэкхена в квартиру, словно тот — предмет интерьера; парень вновь чувствует шлейф его горького парфюма и невольно морщит нос. Тот снова так же опускается на стул и взглядом будто приглашает Бэка сделать то же.        — Я же правильно понимаю, что ты собрал уже все его расписание? — серьезно спрашивает Сехун.       — Правильно понимаешь. Читал тот же учебник, что и я? — успевает съязвить Бэкхен, прежде чем это сделает его напарник.        Сехун тихо усмехается, опуская голову, и в этом жесте едва заметно сквозит почти профессиональное уважение.        — Ну? Я тебе что-то должен, чтобы ты рассказал? — нетерпеливо интересуется он.       — Да нет, что ты. Ты же мне и так достаточно много платишь, — последний раз улыбается Бэк перед тем, как перейти в рабочий режим и выложить, наконец, информацию другому человеку, чтобы не держать все в голове.       —…и в целом, на сегодняшний день это все, — заканчивает Бэк, впервые за время своего рассказа переводя на него взгляд, и сталкивается с неподдельным, изучающим интересом. Тем, от которого по спине неизбежно побегут мурашки — уже проверено. —…а ты… что можешь предложить?       — Предложить? — Сехун наклоняет голову, слегка приподнимая уголок губ.       —…да… взамен на мою информацию. У тебя же наверняка есть что-то новое, раз ты пришел, — тихо договаривает Бэкхен.       — А ты сообразительный, — он, как и в прошлый раз, достает планшет, и Бэк колеблется несколько секунд, прежде чем придвинуться к экрану. Он знает, что все, что он увидит там, быстрее приблизит его к идеальному исполнению. Что нити возможностей сформируются в четкий рисунок. И что без помощи Сехуна он бы еще очень долго добывал эту информацию. Что без помощи Сехуна он бы уже в принципе не смог добывать какую-либо информацию.        К концу месяца Бэкхен уже разрабатывает несколько вариантов плана. С Сехуном не советуется — никому из них это и не надо. Бэк знает, что тот ждет только результата. А сам Бэк ждет оплаты.       В запланированный день он делает все чисто — возможно, даже слишком, — будто надеясь получить одобрение. Следы не выведут ни к одному из них — следов просто нет. И после всего, даже не осознавая, едет к дому Сехуна. Словно очнувшись только там, думает, что странно было бы уезжать, если он уже здесь, и отправляет сообщение: «Ты у себя?» В эту же секунду читает ответ: «Только тебя и ждал».       Бэк проходит в квартиру, невольно замирая, вспоминая все ее окружение. Сехун не торопит, молчаливо ожидая.        — Все готово, — произносит Бэкхен.       — Риски? — уточняет тот.       — Нет, — уверенно отвечает парень.       — Тогда проходи за оплатой, — проговаривает Сехун и уходит в глубь квартиры.       Бэк, поколебавшись, идет за ним. При свете весь интерьер комнаты кажется другим. Не таким, как тогда. Сехун достает из какого-то ящика флешку, протягивает Бэкхену. Тот недоверчиво впивается в него взглядом:       — Откуда мне знать, что там достоверные данные?       — Поверить, — пожимает плечами Сехун, — как я поверил, что за этот месяц ты не выстрелишь в меня.  Бэк считает этот обмен достаточно справедливым.        — Но почему ты отдаешь мне эти данные? — нахмуривается он, — разве это не твоя работа — охранять его?       — Так я же не ставлю его у стенки перед тобой. За мою работу не волнуйся, Бэкхен-щи. Ты лучше попробуй выполнить свою. Заказчик разве не ждет? — мягко улыбается Сехун и протягивает устройство ближе. Практически обжигая свои холодные пальцы о чужую руку, Бэк забирает флешку и убирает ее в карман джинс.       Время замирает, и тишина растягивается до консистенции смолы. Говорить никто даже не начинал, но в воздухе зависает состояние недосказанности. Мысли не успевают даже завершить свой круг, когда Бэкхен делает шаг к Сехуну. Тот лишь испытующе смотрит на него с загорающимся интересом в глубине взгляда.        — Еще что-то хочешь попросить? — низко произносит Сехун.       — А почему я всегда должен это просить? — едко отвечает вопросом на вопрос Бэк.        Сехун усмехается и тянется рукой к выключателю на стене где-то за спиной парня. Он становится слишком близко, и вся атмосфера, кажется, концентрируется в виде его аромата.       — Уже успел соскучиться за месяц? — глубоким голосом проговаривает он над ухом.       — Да заткнись ты уже, — хрипло отвечает Бэк и находит в темноте его губы. И это становится очередной капитуляцией с его стороны. Губы обжигает горячим смешком, и он чудом сдерживает голос. Руки ошпаривают кожу под одеждой, и в этот момент сдержаться Бэкхен уже не смог бы.       — А что же ты раньше не попросил, — мурлычет Сехун в губы.       — Я тебе сейчас врежу, — срываясь на шепот бормочет Бэк.       — Ну-у, а кто же тогда будет тебя трахать… хен, — Бэкхен распахивает глаза в удивлении и видит лишь довольную ухмылку.        В этот раз они двигаются влево, в направлении кровати, и Бэк не сопротивляется — было бы странно до сих пор убеждать себя в том, что они занимаются чем-то другим. Сехун не отрывается ни губами от его губ, ни руками от его тела, и это заставляет все внутри гореть огнем. Бэкхен, как и в прошлый раз, оказывается сверху, сидя на крепких бедрах.       Сехун изучает его тяжелым взглядом, практически прожигая насквозь.        — Раздевайся, — низко произносит он, впиваясь взглядом в глаза Бэка.       — Опять все самому делать? — проговаривает тот.       — Тогда проси, — твердо отвечает парень, и по коже пробегают мурашки. Бэкхен тихо усмехается, прежде чем выдавить:       —…трахни меня… Сехун-щи.       Тот на секунду замирает, и в его глазах помимо голода ярко вспыхивает азарт. Он срывается, резко стягивая одежду, впиваясь губами куда-то под ключицу и стискивая руками бедра — от всей этой комбинации Бэк отчаянно стонет. Одним мгновенным точным движением Сехун переворачивает его, прижимает к матрасу, надавив ладонью на грудь, а второй рукой проходит по ребрам и животу, спускаясь ниже. Бэк чувствует его обжигающее дыхание где-то совсем близко у лица. Сехун скользит ладонью под бедра, и Бэкхен замирает.       — Я ничего не сделаю, пока у тебя закрыты глаза, — низко произносит он. Бэк делает усилие, чтобы их разомкнуть, потому что продолжение сейчас — это то, что он больше не может оттягивать. Он чувствует, как медленно двигаются длинные пальцы, как предательски адаптируются собственные мышцы и как из груди поднимается звук, который невозможно сдержать. Сехун наклоняется еще ближе и подхватывает этот звук своими губами. Затем он кусает в месте соединения плеча и шеи, и Бэкхен выгибается, срываясь на еще более жалкий звук, невольно толкаясь бедрами в сторону чужой руки. Для Сехуна, который сам неизвестно как сдерживался все это время, это выглядит как зеленый свет. Бэк чувствует резкое, напористое движение, на грани с болезненным, непроизвольно прогибается в пояснице еще больше и до боли прикусывает нижнюю губу.        — Я плохо тебя слышу, Бэкхен-щи, — хрипло проговаривает он на выдохе и толкается глубже.        Из груди вынужденно вырывается громкий стон.       — Вот так лучше, — растягивает губы в улыбке Сехун.       И продолжает делать все, чтобы Бэк больше не молчал. Под тяжестью чужого тела и настойчивых движений парень понимает одну простую вещь: «оплата» — это не информация, это то, что заставляет пальцы судорожно сжимать одеяло, голос — срываться, а обжигающее чувство — подниматься изнутри живота. Это не вынужденная, а сознательная капитуляция, сложение и передача своего же оружия другой стороне. И почему-то осознание, от которого нужно прийти в ярость, сейчас разливается раскаленным теплом, заставляя мышцы ответно дергаться на каждое встречное движение.