For Youth

Последнее беззаботное лето пролетало незаметно, но ребята об этом не задумывались, проживая дни по полной. В основном их рутина состояла из баскетбола и репетиций в музыкальном классе, иногда —прогулки по немногочисленным, уже давно изведанным улицам. Но среди этой повседневности появилась новая деталь — Пак Чимин. После их совместной встречи в доме Сокджина парень официально стал седьмым участником группы. Конечно, обиженные младшие отпустили пару шуток о том, что одобрения их ворчащего хёна ждали не один месяц, но развить эту тему им не удалось из-за пристального взгляда Мина. Юнги лишь ответил: — Потому что Чимин не играет так ужасно, как вы. И это было правдой. Загвоздка была лишь в том, что Пак вообще не играл ни на одном музыкальном инструменте. Но это не мешало ему присутствовать на репетициях, наслаждаясь игрой друзей. Все в компании замечали особое отношение Юнги к Чимину, но поднимать эту тему никто не решался, радуясь, что Пак оказался первым человеком, кого Мин по-настоящему признал. «Новоиспечённая парочка», как любили называть их между собой Чонгук с Тэхёном, часто держалась поодаль от остальных, плетясь где-то в хвосте компании и разговаривая о своём. Вскоре у этих двоих появилась маленькая традиция — идти вместе домой, а затем менять маршрут, выходя за черту города и направляясь к пахучей траве и россыпи звёзд. Юнги никогда не водил друзей на «свои места», предпочитая в одиночестве слушать музыку и стрёкот насекомых. Однако Чимин привносил что-то новое в до боли знакомые мелодии. Словно через него Юнги мог услышать любимые песни впервые, снова ощутить те самые трепетные чувства. — Эту песню ты часто играл раньше, когда я заходил к вам весной, — точно подметил Чимин, и Юнги довольно кивнул. — Ты тогда выглядел таким злым. Никогда не подходил поговорить. — Я ждал, когда ты уйдёшь, — без тени эмоций признался Мин. Предаваясь воспоминаниям, Юнги со смешком добавил: — Ты меня тогда так раздражал, если честно. Я считал, что ты мешаешь нашим репетициям. Юнги стало забавно от самого себя, но из-за затянувшегося молчания он повернулся к собеседнику и увидел поникшее лицо. Похоже, Мин Юнги открывал для себя новое чувство — стыд. — Эй, это было раньше. К тому же я поначалу всех недолюбливал, — начал оправдываться старший. Чимин виновато взглянул на него и натянуто улыбнулся. Юнги никогда не задумывался о последствии сказанных слов. Ему казалось, что люди должны понимать всё именно так, как он сам это видит. А если кого-то он задевал, то не придавал этому значения — чужое мнение его мало волновало. Однако грустный вид Чимина неприятно кольнул в груди. — Я рад, что ты у меня есть, — признался Мин, рассматривая свою обувь и избегая взгляда удивлённого паренька. — Только не начинай говорить всякие слащавые нежности, ладно? Я такое не переношу… — Я тоже рад, что ты у меня есть, — мягко перебил его Пак. Юнги никак не отреагировал, после чего они молча прослушали ещё несколько песен, перед тем как первый заговорил Чимин: — Мне сегодня особенно понравилась ваша репетиция. Тэхён делает явные успехи. — Да, но всё равно предстоит много работы. Ещё Хосока нужно научить не торопиться в одном моменте, и Чонгуку чувствовать меру… — объяснял Мин. — Я бы тоже хотел играть вместе с вами, — неожиданно признался Чимин. — И на каком инструменте? Чимин поднял взгляд и, немного помедлив, смущённо ответил: — Пианино. Юнги был единственным в их компании, кто играл на этом инструменте. В их общей музыкальной деятельности они почти не обращались к пианино — только Мин оставался за ним один, готовясь к творческим вступительным экзаменам. Пак поделился лишь своей фантазией, но неожиданно Юнги предложил: — Можешь остаться завтра со мной поиграть.

***

Очередная репетиция закончилась, и ребята собирались в местный ларёк за мороженым, а затем — на вечернюю прогулку. Все знали, что Юнги остаётся заниматься до закрытия. Но когда Чонгук начал торопить Чимина, а тот замялся, младший надул губы и обратился к хёну: — Так ты ещё и будешь играть при Чимине? А нас ты всегда выгонял пораньше! Но устроить сыр-бор не позволил Намджун, который поспешно вывел младших и хлопнул дверью. Юнги готовил рабочее место, а Пак неловко устроился рядом. — Почему ты им не разрешал оставаться? — осторожно спросил он. — Потому что многого хотят, — кинул Мин, разворачивая ноты на нужной странице. — Ну, я могу сыграть то, что готовлю для вступительных… — Можешь сыграть то, что я попрошу? Юнги усмехнулся при виде наивных глаз друга, но поддразнивать не стал. — Попробую. — Тогда сыграй Wonderwall. Юнги почесал затылок, прикидывая, как наиграть мелодию без нот. Но перед тем, как настраиваться на игру, Мин поинтересовался: — Почему из всех песен ты всё равно выбираешь её? — Мне нравится смысл, — пожал плечами Чимин. Юнги начал пробовать нащупывать мелодию, однако без подготовки звучало довольно неровно. Но, бросив неловкий взгляд на слушателя, он увидел в ответ искренний восторг. — Это очень красиво, — искренне признался Чимин. — Хён, ты правда здорово играешь. Мин похихикал в ответ на, по его мнению, недостойный сейчас комплимент. — Это звучало коряво. Лучше сыграю то, что учу… — А мне нравится, как у тебя получается, — настаивал Пак. — Если достанем тебе ноты, то сможешь полностью сыграть? — С разучиванием… думаю, к концу лета, — протянул Мин и, увидев горящие глаза, самодовольно добавил: — Для тебя — что угодно. На губах Чимина расползлась улыбка. Он пристально разглядывал клавиши, пробую нажимать на одну, потом на другую, с любопытством исследуя какой звук скрывает каждая клавиша. — Будешь пробовать? — пригласил Юнги подсесть к нему и сыграть вместе. Чимин уместился рядом, признавшись, что совсем не разбирается в музыке. Забавно: Тэхёну Мин не прощал и малейших ошибок, а Паку был готов открывать мир музыки шаг за шагом. Юнги пытался объяснить смысл аккордов, но, осознав, что названия ничего не дают, начал просто показывать последовательность. Чимин путался, неуверенно нажимал на клавиши, ожидая привычного гнева учителя, но Юнги спокойно продолжал подсказывать. Иногда старшего умиляло, как Чимин короткими пальцами пытался зажать три клавиши одновременно, не доставая до последней безымянным. — Я запоминаю только визуально куда нажимать, — оправдывался Чимин. — У тебя неплохо получается. — Я не помню, чтобы ты так хвалил младших, — хихикнул Пак. — Один раз скажу — перестанут стараться, — пояснил Мин, наблюдая, как Чимин отчаянно пытался повторить связку, но не получалось. Тогда Юнги накрыл чужую руку своей, на что Чимин вздрогнул, но Мин продолжил показывать, разжимая пальцы под своей ладонью и нажимая на нужные клавиши. Только когда за окном начало темнеть и клавиши стало труднее различать, у Чимина наконец начало получаться. Не веря своему счастью, он повторял одну и ту же связку много раз, на что Мин довольно хмыкнул. Из него оказался неплохой учитель. — Ты молодец, — признался Юнги. — Спасибо за возможность прикоснуться к твоему миру, — тихо поблагодарил Чимин. Юнги очень не понравилось, как у него вспыхнули щёки, но при этом он мысленно обрадовался, что полумрак кабинета это скрывал. — Сыграешь что-нибудь напоследок? Юнги наигрывал любимые мелодии по памяти, не нуждаясь в хорошем освещении, пока не услышал довольное хихиканье и не увидел, что его снимают на телефон. — Так, Пак Чимин, мы так не договаривались, — надел Мин обратно свою холодную маску, но младшего было уже не так просто провести. — Ну хёён, это же на память, — парировал Пак, пока Юнги вдруг не подорвался с места и начал пытаться забрать компромат. Они начали спотыкаться о неубранные стулья в классе, подавляя смех, чтобы не развести ещё больше шума, пока Мин первый не перехватил телефон и уже пытался стереть файл, на что Чимин заныл: — Хёён, я не покажу никому! Обещаю! Пак сжимал ткань футболки на плечах Мина, на что Юнги сдался и отдал телефон владельцу. Он потрепал мальчишку по светлым волосам и пригрозил: — Попробуй ещё раз заснять так хёна, узнаешь весь мой истинный гнев. Двое стояли в опустевшем тёмном классе среди хаотично разбросанных после стычки стульев, не торопясь уходить. Юнги всматривался в лицо Пака, однако напротив окна он мог разглядеть только очертание пухлых губ и приплюснутого носа. Звёзды за окном пытались подсветить силуэт паренька, но, когда он поднял взгляд на хёна, все звёзды на небе померкли мигом на фоне двух горящих огней. Что это так ярко сияет в глазах напротив? Юнги хотел рассмотреть подольше, но их идиллию прервала открывшаяся дверь и слепящий глаза фонарик. — Вы что тут делаете? — последовал жёсткий голос охранника.

***

— На три недели! — продолжал нагнетать Хосок, — на три недели мы лишены нашей базы, нашего места силы, нашей… — Хосок, — прервал его на редкость строгий голос Намджуна, — уже ничего не поделать. Нужно сказать спасибо Сокджин-хёну за то, что он смог договориться с охранником, хотя доверие, конечно, теперь подорвано. Все сидели поникшие из-за новой неприятной новости, но больше всех паршиво чувствовал себя Юнги. Он никогда не подставлял команду и сейчас лишены были музыки не только друзья, но и он сам. Ему же нужно готовиться к экзамену. — Но серьёзно, что вы там делали допоздна? — искренне задал вопрос Чонгук. Что они там делали? Юнги до сих пор не может забыть свой самый идиотский ответ: «На звёзды смотрели». Охранник покосился на двоих, начал осматривать класс в поисках пустых бутылок, на что Чимин без тени сомнения ответил: — Мы занимались. — Чем? — незамедлительно последовал вопрос перепуганного охранника. — Музыкой! — с некой гордостью ответил Пак. — У меня же есть на телефоне… Но достать смартфон не позволил Мин, стиснув до боли чужое запястье. Вжав голову в плечи, Юнги стыдливо смотрел в пол и настраивался принимать любое наказание. Хуже уже не будет. — Почему вы задержались допоздна? Ещё в темноте сидели… — вспоминал слова охранника Сокджин. Юнги встал и, не смотря на ребят, вышел из комнаты. Хлопнув входной дверью, отправился домой. Вот так трусливо он решает проблемы. Или спасает друзей от своего гнева. А как ему оправдываться? И врать не хочется. Поэтому сейчас Юнги спускается по склону, направляя свой взгляд прямиком на полную луну. Сегодня он не восхищается ее красотой, а злится. Почему она не напомнила тогда о позднем часе? — Юнги! — послышался крик сзади, становящийся громче всё стремительнее, — Юнги, подожди! Мин обернулся и увидел бегущего к нему Чимина. Жадно глотнув воздух, парнишка старался выровнять дыхание, пока старший с недоумением следил за ним. — Юнги, я показал! — сквозь жадные вдохи пытался объяснить что-то Чимин. — Я показал, прости!.. Я видео показал, как доказательство… Юнги не сразу, но вспомнил про то злосчастное видео. Старшему уже было всё равно, поэтому он безэмоционально ждал, когда Пак придет в норму, но тот все никак не мог выпрямиться, держась за колени. — Ты в порядке? — ровно спросил Мин, на что сначала увидел дрожащие плечи, а после услышал первый всхлип, из-за чего старший напрягся. — Чимин? Парнишка не осмеливался поднять головы, на что Юнги не выдержал и одним движением поставил парня на ноги, но тут увидел на щеках дорожки слёз. — Эй, ну ты чего? — растерялся Мин, не понимая, что делать с этим нытиком, пока младший стыдливо прятал заплаканные глаза. — Прости, хён, — тихо сказал Чимин, стараясь держать голос ровным. — Я не сдержал обещания… И заплакал с новой силой. Юнги не понимал, что говорить, чтобы парень успокоился, поэтому не нашёл ничего лучше, чем обнять дрожащее тело. — Ну всё, не плачь, — просил Мин, гладя друга по спине. — Ты просил не показывать, а я… я сделал это, — обжигающе шептал Пак, на что Юнги хотел уже в привычной манере накричать на расклеившегося друга, но вспомнив о ранимости Пака, спокойно заговорил: — Ты не сделал ничего плохого, всё в порядке. Я не злюсь. Юнги поглаживал Чимина по спине, терпеливо ожидая, когда плечи перестанут дрожать. Пак устало положил голову на плечо старшего, прижавшись к нему сильнее, на что Юнги также уместил подбородок на чужом плече и обвил талию руками крепче. Как же хотелось в привычной манере осудить друга, сказать, что он плакса и нытик, но язык в первый раз не поворачивался сказать ни одного колкого слова. Мин не понимал, почему ему щемит сердце из-за чужих всхлипов и почему хотелось так постоять чуточку дольше, наплевав на то, что они стоят на пустой улице под фонарём. Юнги не видел своей любимой луны, но она улыбалась двум обречённым влюблённым. Я бы всё отдал, чтобы обнять тебя вот так ещё раз.