For Youth

Юнги перестал осознавать быстротечность дней. Всё смазалось в один тёмный, удручающий ком. Его жизнь продолжалась, но без его участия. Внутри разъедала тупая боль. Конечно, спустя неделю стало немного легче, но от этого было только страшнее — он начал привыкать к этой боли. К новой реальности. В которой Пак Чимина больше нет. Или его никогда и не было? Может, все их летние вечера в поле — лишь болезненная фантазия Мина. Но он отчётливо помнил прикосновение чужих рук, тепло его тела, касание к щеке. И всё же образ Чимина в сознании будто поблек. Словно психика отчаянно пыталась стереть воспоминания, притупляя невыносимую боль, а сердце упрямо не отпускало самое сокровенное. Юнги ничего не чувствовал, даже когда они втроём возвращались домой на Новый Год. Ему было стыдно за своё состояние. Ребята уже осторожно заикались о депрессии, но всё же надеялись, что эта поездка поможет вернуть прежнего — пусть ворчливого, но живого — Юнги. По традиции они собирались в доме Сокджина. Их троица приехала первой. Хосок сразу накинулся на Джина с объятиями, а с Юнги они ограничились коротким приветствием. Мин не счёл нужным рассказывать о своём внезапном визите две недели назад. Хён тоже не напоминал — понимал всё без слов. Они расселись вокруг небольшого стола и с воодушевлением начали делиться историями с учёбы, стараясь наверстать три месяца разлуки. Услышав смех Сокджина, Юнги даже смог улыбнуться. Любая мелочь отбрасывала его в прошлое, в выпускной год. Тогда такие вечера в гостиной Джина были обычным делом. Он и представить не мог, что будет с болью вспоминать их будни. Комната по-настоящему оживилась, когда к ним тихо подкрался Чонгук. Казалось, времени прошло совсем немного, но он уже выглядел старше — и с новой причёской. — Наш младший теперь выглядит по последней токийской моде! — довольно заметил Намджун, а Чонгук смущённо поправил каштановые волосы. — Иди сюда! — Хосок затянул его в удушающие объятия, и Чон даже не пытался вырваться. Поздоровавшись со всеми, Чонгук подошёл к Юнги и с искренней улыбкой сказал: — Хён, я так скучал! — и заключил в объятия безжизненное тело. Он не ждал ответной реакции, но вздрогнул, когда Юнги притянул его к себе. Мин сам не ожидал, насколько соскучился по Чонгуку — как по младшему брату. Хосок уже хотел подколоть его за «телячьи нежности», но замолчал, увидев вошедшего Тэхёна. Тот явно ждал, пока все закончат приветствовать Чонгука, — теперь всё внимание переключилось на него. — Знаешь, с зелёными прядями было не так уж плохо, — произнёс Хосок, оправившись от удивления, и тут же получил подзатыльник от Намджуна. Тэхён рассмеялся, словно именно такой реакции и ждал. — Это что, поддержка Сокджин-хёна? — подколол Юнги. Тэхён с ухмылкой провёл рукой по коротким волосам и, присев рядом с Джином, сказал: — Не думаю, что на службе одобрили бы мою зелёную чёлку, — и, положив на стол справку, добавил: — Хотя, честно говоря, расставаться с ней было жалко. Все нависли над выставленной на показ бумажкой, не веря написанному, на что первым активизировался Хосок: — Ты что, тоже в армию решил идти?! внимательно прочитал документ и молча посмотрел на Тэхёна. Причину его удивления понимал только сам Тэхён. — Ну да, — беззаботно пожал плечами Ким и, притянув Джина за плечи, добавил: — Надеюсь, Сокджин-хён позаботится о своём младшем, правда? Сокджин продолжал недоверчиво смотреть на него, и все ждали какого-то объяснения заторможенной реакции Кима, пока первым не сообразил Намджун: — Ты будешь служить вместе с Джин-хёном? Все уставились на широкую улыбку Тэхёна, но подтверждение ждали от Джина. — Да. Его распределили туда же, куда и меня. — Наконец смог выговорить Сокджин. — Понравился мой подарок, хён? — с улыбкой спросил Тэхён. Сокджин тут же схватил его и начал трепать по коротким волосам. — Ах ты хитрый мелкий! — начал любя причитать его Сокджин. — И как только удержался, чтобы раньше всё не рассказать? — Очень хотелось! Но больше мне хотелось увидеть ваши выражения лица! — пытаясь вырваться, сквозь смех признавался Тэхён. Добрых полвечера они обсуждали это безбашенное решение. Все понимали, что Тэхён сделал это ради Джина — чтобы тому было легче. Их мягкому Сокджину одному было бы тяжелее, чем вместе с Тэхёном, у которого внутри чувствовался стальной стержень. — Могу помочь со стрижкой, — продолжал подкалывать Тэхён, зная, как их старший не стремился прощаться с волосами.— Я уже потренировался, вроде неплохо получилось. — У виска не очень, — заметил внимательный Чонгук. Тэхён начал пытаться нащупать свою «ошибку», но тут же получил щелбан — он повёлся на дешёвый трюк младшего. Чонгук залился смехом, без сопротивления принимая на себя атаку Кима. Младшие привычно баловались, валяясь на полу, из-за чего на лице Мина проскользнула неподдельная улыбка. Как же ему не хватало таких моментов. Кажется, будто ничего не изменилось или ему выпала возможность проживать воспоминания по новой. Но реальность была иной. — А где Чимин? — искренне поинтересовался Чонгук. Юнги рефлекторно напрягся, услышав запретное имя. Никто при нём не поднимал эту тему. Скорее всего, все внутри понимали ситуацию. Только Чонгук, выпавший на три месяца, не знал деталей. — Я не знаю, — выдавил из себя Юнги, понимая, что все молча ждали ответа от него. — Вы же поодиночке не передвигались, — жуя токпокки, беззлобно напомнил Чонгук и, усмехнувшись, добавил: — Размагнитились, что ли? Он тут же пожалел о шутке, увидев пустой взгляд хёна. Обычно Юнги уже бы рявкнул, но сейчас лишь сидел с поникшей головой. — Чимин правда перестал писать в общий чат, — вспомнил Тэхён, глядя на Намджуна и Хосока. Те лишь пожали плечами, намекая, что их хён, как обычно, ничем не делился. — А мне он никогда особо не нравился, — вдруг заявил Хосок, тем самым заполучив внимание Мина. — С его появлением Юнги будто исчез для нас. — И не только Юнги, — подхватил волну откровений Намджун, — для Чимина существовал только Юнги. Он мог даже не попрощаться с нами. От такого игнорирования было неприятно, если честно. — Почему вы не говорили об этом раньше? — задал вопрос Мин, почувствовав внутри неприятный укол совести. — Ты бы всё равно нас не услышал. Будто мы тебя не знаем, — честно признался Намджун. — Да и шутки у него были далеко не всегда смешные, — с довольной улыбкой подхватил Чонгук, понимая, что наконец-то можно не скрываться. — Было обидно, когда ты, хён, в наши последние совместные поездки проводил всё время с ним. — Серьёзно подытожил Тэхён. Юнги всё молча переваривал. Он не задумывался о том, как выглядело это всё со стороны. Ему казалось, что друзья всё также проводили весело время, не подозревая о том, что на самом деле их обижало безразличие Юнги. Мин начал вспоминать все те моменты, когда младшие просили провести время с ними, просили остаться послушать его игру на пианино, но Юнги отмахивался, даже не задумываясь над их чувствами, концентрируясь лишь на одном человеке. Только где он сейчас? — Чимин сам по себе неплохой, — мягко начал пытаться объяснить Сокджин. — Весёлый, общительный. Весной мы все неплохо общались, пока он не стал частью нашей компании. А потом он полностью растворился в тебе, и мы так и не узнали его по-настоящему. — Растворился во мне? — в недоумении повторил Юнги. Эмоциональный Хосок тут же начал перечислять: — Он начал интересоваться тем же, чем и ты. Рядом с тобой он становился спокойнее — потому что тебе нравятся именно такие люди. А с нами оставался разговорчивым. Юнги поморщился от сказанных слов. Конечно, Чимин всегда был открытым, но они не знали его близко: парень скрывал ото всех свою уязвимую сторону. Только Юнги он смог довериться. — Хён, мы не хотим обидеть тебя этими словами, всё-таки вы были близки. Но с Чимином ты словно и правда перестал видеть реальность, — признался Чонгук. — В любом случае, что бы между вами ни произошло, мы все останемся на твоей стороне, — уверенно заявил Намджун. Юнги долго сидел молча, переваривая всё внутри, пока его внимание не привлёк Сокджин с принесённой гитарой в руках. Все бурно отреагировали на инструмент — это было точное попадание в тёплые ностальгические воспоминания. — К сожалению, барабанной установки у меня нет и трёх гитар тоже, но, может, кто-то хочет сыграть? Ребята по очереди брали гитару, исполняя знакомые всем песни. Иногда Джин начинал подпевать, и Юнги даже заслушивался, позабыв, насколько приятный и «медовый» у хёна голос. Мин был рад услышать, что Тэхён не растерял свои навыки, а Хосок с Намджуном смогли удивить отточенной игрой. Всё же Чон старался не терять времени и перенимать приёмы у друга. — Юнги, сыграй и ты что-нибудь, — попросил Сокджин, но у Мина совсем не было настроения. — Извините, ребят, но правда не смогу сегодня сыграть, — вопреки всем уговорам Юнги оставался непреклонным. Тогда гитару перехватил Тэхён и громко заявил: — Хён, если ты не хочешь играть нам, то мы сыграем для тебя! Парень начал вступление до боли знакомой песни. Юнги усмехнулся выбору — Stop Crying Your Heart Out. Тэхён играл не идеально, иногда торопился или не попадал по струнам, но делал это искренне, выкрикивая всем известные строки. На припеве начали подпевать все. Сердце Мина болело, но смущённая улыбка не сходила с лица. Что бы он делал без них? После музыкального вечера все решили собраться и пойти в центр города. На небольшой площади уже стояли жители, ожидая фейерверков после курантов. Младшие подожгли бенгальские огни и весело размахивали ими. Юнги внимательно следил за искрящимися огоньками, и вдруг они напомнили хвост сияющей кометы. Той самой, которую он видел в глазах Пака. — Хён, ты загадал желание? — так отчётливо послышался мягкий голос Чимина в голове. Он не признался тогда Чимину, но загадал, чтобы они всегда были вместе. Только где Пак сейчас? Юнги смотрел на друзей, вспоминая все их совместные стычки, большинство из которых сам и затевал. Но ребята по-прежнему оставались рядом. Почему Чимин так просто от него отказался? Или ещё можно всё исправить? Пак трусливо сбежал от него, но и Мин после первого разговора не предпринял серьёзных шагов. Ещё не наступил Новый год. Ещё есть время. Тогда Чимин не дал ему права слова, но Юнги должен успеть всё сказать. Чтобы в новом году не осталось сожалений. Юнги в панике обернулся к друзьям, пересёкся взглядом с Сокджином и поспешно произнёс: — Мне нужно бежать. Я должен успеть. Не дожидаясь ответа, он сорвался с места, игнорируя крики друзей. Бежал со всех ног, едва не сбивая людей. Пробежал мимо школы, где когда-то они с Чимином вместе неслись и выкрикивали строчки из Wonderwall. Пронёсся мимо фонаря, под которым обнимал плачущего Пака. Он не мог потерять его окончательно. Только не сейчас. Горло жгло, воздуха предательски не хватало, но Мин ускорился изо всех сил, понимая, что остались считанные секунды. Он свернул за поворот — туда, где они обычно ходили на их холм. Нет, так не может всё оборваться. Они придут туда ещё весной. У них будет следующее лето. Юнги вырвет это право, во что бы то ни стало. Он перескочил порог дома семьи Пак, когда вдали уже раздались взрывы фейерверков. Но он успел. Да, успел — и теперь барабанил в дверь, как сумасшедший, звал Чимина. Дверь открыла перепуганная миниатюрная мать Пака. — Юнги?.. — удивлённо произнесла женщина, увидев запыхавшегося юношу с красными щеками. — Позовите, пож-жалуйста… Чимина, — выдавил Мин, пытаясь восстановить дыхание. — Но его здесь нет. Юнги уставился на неё, и женщина поспешила объяснить: — Он остался в Сеуле. Сзади снова раздались взрывы. Юнги стоял как вкопанный. Неужели Сеулу удалось забрать его Пака? — Когда он приедет? — опустошённо спросил Мин. — Планировал через пять дней, но точно не знает — у него плотный график… Юнги уже не слышал дальнейших слов. К тому времени он сам уедет. Неужели в новом году они больше не встретятся? — Может, зайдёшь? — вежливо предложила мама Пака. Юнги сунул руку в задний карман джинсов, нащупав последнюю ниточку связи с Чимином. Он не расставался с его «исповедью» для Пака. Протянув женщине сложенный в несколько раз лист, Юнги объяснил: — Это письмо его друга… он уходит в армию, они, видимо, больше не пересекутся… Можете передать? — Да, конечно, — растерянно пробормотала женщина. Юнги шёл по тёмной улице, слыша вдалеке взрывы фейерверков. Как бы он хотел, чтобы все отягощающие воспоминания взорвались в голове в один миг и растворились на тёмном небе. Хотелось разрыдаться, но тупая боль плотно засела внутри. С каждым оглушительным звуком казалось, будто это взрываются звёзды. Мину казалось, что его любимого неба больше не существует. Оглушительный шум перебивала песня в голове — надрывный голос Тэхёна:

'Cause all of the stars,

(Все звёзды небес)

Have faded away

(Исчезли теперь).

Just try not to worry,

(Не надо бояться,)

You'll see them some day,

(Ты заметишь их, верь.)

Take what you need,

(Возьми, что хотел,)

And be on your way and

(И следуй пути.)

Stop crying your heart out

(Стоп, больше не лей горьких слёз.)

Я не знаю, как пережил тот период.