Вне графика

Адам закурил, обдавая дымом изысканную сервировку стола. Ресторан «Ганимед», примыкающий к одноименному отелю, радовал не только роскошным минимализмом, но и уступками для постоянных гостей. Несмотря на то, что холодный октябрь уже загнал посетителей в теплое помещение, Адаму разрешалось сидеть на террасе. Попивая кофе, мужчина то и дело поглядывал на часы. Его друг опаздывал. Оставаться наедине со своими мыслями — тяжелая пытка для человека, помешанного на порядке, но не умеющего контролировать кашу в собственной голове. Жизнь Адама была расписана поминутно, чтобы не успевать думать. Очевидно, даже такой способ периодически давал сбой. Нахмурив брови, он напряженно размышлял, пополняя пепельницу окурками один за другим. Вначале были эмоции — внезапный взрыв опухоли, множество лет росшей где-то внутри. После — сомнения — несвойственная Адаму вещь, вынуждающая совершать еще более несвойственные ему вещи. Вина — неизбежное последствие первых двух пунктов. Третий, в свою очередь, вновь культивирует первый, который порождает второй, откуда исходит третий и так далее. Круг замкнулся. Если подумать, неожиданные эмоции пришли не сразу. Когда Ник только устроился в компанию, Адам посчитал его просто очередным неумехой, не способным продержаться долго в их команде. И все же, мужчина не мог не заметить очаровательную зажатость юноши, его неотвратимо милую неуверенность и опасливость. Парень так прелестно шугался своего шефа, что это начинало понемногу заводить. Впрочем, очевидные наклонности Адама не означали, что его возбуждали абсолютно все, кто его боится, иначе работать на руководящей должности было бы проблематично. Просто Ник пугался по-особенному. Получив короткий приказ, пусть простой и незначительный, парень всегда застывал как вкопанный, а после мгновенно исполнял. Это была не просто безотказность новичка. Внутренний радар Адама никогда не ошибался, когда замечал людей своего поля. Мужчина привык к «контрактным» встречам: каждую неделю, в одном и том же отеле, в одно и тоже время, даже времяпровождение достаточно однотипное. Все затевалось лишь ради специфического секса и только, никаких намеков на что-то большее. Как человек систематический, Адам даже к такому делу продумал ряд правил и условий, которые всегда четко соблюдал. И хотя из них можно было составить целый перечень, теперь самым важным оставалось одно — «обе стороны не должны быть знакомы в реальной жизни, за пределами гостиничного номера». Следовательно, хоть Адам и видел в Нике потенциал к схожим пристрастиям, он питал огромные сомнения касательно их возможной связи. Только вот, ненароком подсмотрев чужую переписку, и узнав, что таят в себе загадочные взгляды юноши, жизненные принципы мужчины опасно пошатнулись. Еще неделя внутренних колебаний и размышлений привели к внезапному спонтанному поступку в прошедшую пятницу. Жалел ли Адам об этом? И да, и нет. Важно отметить, что «нет» было совсем крошечным: полупрозрачная тень удовлетворения, осознание своей правоты, будоражащие воспоминания. Мужчина признавался себе, что после длительного воздержания ему ужасно не хватало подобных утех. Однако, «да» в данной ситуации занимало львиную долю пространства для размышлений. И дело было не только в нарушении собственных правил, которыми Адам так дорожил. Среди множества его любовников не было ни единого неопытного: все они прекрасно знали, на что идут и полностью осознавали свои желания. «Мне просто нужно было отправить его домой, черт возьми, — в отчаянии думал мужчина, прерывая свой мыслительный анализ. — Я совершил огромную ошибку». Всю неделю Ник выглядел очень паршиво. Бледность и синяки под глазами выдавали плохой сон. Концентрация и продуктивность также ощутимо спала. Он постоянно был в мрачном, подавленном настроении и почти ни с кем не разговаривал, а от шефа чаще всего просто морозился. Не стоило долго думать, какие события предшествовали подобным переменам. Ник был первым девственником Адама, а значит, мужчине еще тогда стоило лучше поразмыслить над своими грядущими действиями. Чувство вины заставляло непривычный поток эмоций кипеть, мешая нормально обдумать ситуацию. Сомнения сковывали льдом, а далее… Как уже было сказано, круг замкнулся. Адаму просто нужно было принять решение. Сердце начало беспокойно биться под действием кофе, но мужчина заказал еще чашку, бросая все новые окурки в кучу. Пальцы уже начинали подрагивать от высокого уровня кофеина, когда к Адаму наконец присоединились. — Фу, затуши эту гадость, — негодующе проворчал Маргус, усаживаясь напротив. — Иначе меня стошнит. — А меня стошнит от своей недовольной рожи, — в тон ему ответил Адам, выдыхая дым рваными клочьями. — Твой рабочий день закончился два часа назад. Где ты шлялся? — Не твое собачье дело, — огрызнулся друг, закидывая ногу на ногу. — Эх, — довольно вздохнул мужчина, — Все как всегда. Дрожащий от холода официант в тонкой белой форме принял заказ у новоприбывшего и ретировался обратно в ресторан. Соседние здания укрывали это место от ветра, но не от низких температур. И все же, мужчины продолжали сидеть на улице, совершенно одни на просторной веранде. — Полагаю, ты хочешь обсудить личное, — сказал Маргус с абсолютно равнодушным лицом. — Ага, — подтвердил Адам, бесцельно касаясь пальцами чашки. — Но я вижу, что ты уже вымотался держать дружелюбную мину целый день. Отдохни. — Спасибо, — выдохнул друг, заметно расслабляясь. В спокойном молчании они послушали легкую музыку, доносящуюся из глубин заведения. В «Ганимеде» часто бывали живые выступления, а по четвергам как раз была гитара. — Люблю этот инструмент, — произнес Маргус. — Сам не знаю почему. — Да, неплохой, — рассеянно ответил Адам не зная как подступиться к тревожащим его вопросам. Он решил начать издалека: — Так, рассказывай, ты нахрен в офис каждый день ходишь? Ты же людей не выносишь. — Ну не всех же, — неопределенно пожал плечами друг. — И кого же, кроме меня, ты настолько рад видеть? — А с чего ты взял, что входишь в этот список? — Маргус иронично улыбнулся и они засмеялись. — Серьезно, — продолжал Адам. — Я тебя даже вот так посидеть только раз в два месяца могу из дома вытащить, — в ответ на молчание мужчина снисходительно взглянул на друга. — Это из-за новичка в отделе продаж? — Эй, — Маргус слегка напрягся, подтверждая предположение. — Если ты сам все понял, зачем допрашивать? — Меня это просто веселит, — он насмешливо ухмыльнулся. — Я же не тупой. Даже если посчитать за совпадение, что ты явился одновременно с этим пареньком, — Адам рассуждал, вальяжно жестикулируя тонкими пальцами. — Ты по двенадцать раз на дню бегаешь на этаж ниже пить кофе, хотя нашу кофемашину уже починили. — И почему я не удивлен, что ты посчитал? — тихо изрек Маргус, закатывая глаза. — Неужели он так хорошо сосет, что ты даже на работу следом бегаешь? — с хитрым интересом спросил мужчина, закуривая очередную сигарету. — Не было ничего еще, — угрюмо откликнулся друг, явно недовольный обсуждением этой темы. — Кх-х, чего? — Адам подавился дымом, его лицо перекосилось от удивления. — Ты что, болен? У тебя не стоит? — Все у меня стоит, — раздраженно возразил Маргус, но закончил уже спокойнее: — Может, я просто… остепенился. — Что в этом парне такого особенного? — Не знаю, — он задумчиво уставился куда-то в пустоту. — Я об этом не думал. Мы же только неделю знакомы. А кажется, будто месяцы… — Мда, — Адам посмотрел на друга со смесью жалости и, как показалось, зависти. — Пропал ты. — Ага, — Маргус мягко улыбнулся. — Тебе бы тоже не мешало наконец с кем-нибудь «пропасть». К этой теме мужчина как раз таки не знал с какой стороны подойти. На самом деле ему было сложно рассказывать о своем поступке. Стыдно было признавать, что юный Ник так быстро и просто перевернул с ног на голову многолетние убеждения. И что хуже, к чему все в итоге привело. Адама съедали угрызения совести, ведь он не был готов к наступившим последствиям. Нужен был холодный непредвзятый взгляд, но разве о подобном можно просто рассказать? — Я был в этом отеле в прошлую пятницу, — выпалил Адам, набравшись решимости. — А? — Маргус непонимающе сложил брови. — Опять? Мужчина отстраненно кивнул в ответ, избегая встречаться взглядами с другом. Его челюсть напряженно сжалась, он неприятно предвкушал дальнейшую реакцию. — Ты снова за старое? — Маргус сверлил Адама укоризненным взглядом. — Трахаешь малолетку, делая из этого шоу? — Давай без нотаций, — процедил тот. — Ты мне три года назад на этой самой террасе клялся, что завязал с этим дерьмом. Что тебе самому это осточертело… — А ты сам считал, со сколькими успел перепихнуться, ханжа ты сраная? — Я хотя бы не покупал их, опуская до проституток. — Да ты что? — злобно огрызнулся Адам. — Еще как покупал, просто за другую валюту. И это не делает тебя лучше меня, а скорее наоборот. Маргус лишь скептически изогнул бровь в ответ, складывая руки на груди. — Нежничаешь, — с нажимом перечислял менеджер в ответ на молчание. — Обласкиваешь. Мальчишки покупаются на твою дешевую романтику, а потом звонят тебе в слезах. Как ты там говорил об этом? М-м, — Адам сделал вид, что задумался и продолжил с наигранной экспрессией: — Ах да, они «неправильно тебя поняли». — Пошел ты, — резко вскинул Маргус. — И ты считаешь, что это лучше, чем откупаться пачкой купюр за телесные повреждения после твоих БДСМ-сеансов? — Это не БДСМ, — машинально поправил мужчина. — Я хотя бы честен в своих намерениях. Деньги — лишь инструмент для проведения черты. Грани, которую не нужно пересекать, — Адам заметно успокоился, но в его голосе сквозило презрение. — Ты платишь надеждой, чтобы потом отобрать ее. А жестокий мудак — это я? Маргусу было нечего ответить. Он насупленно смотрел куда-то в сторону, поглощенный своими мыслями. И хотя мужчина уже поумерил агрессию, его скулы периодически нервно подрагивали. — Если этот новичок тебе правда дорог, — молвил Адам после продолжительного молчания. — Не спи с ним. Во всяком случае пока не будешь уверен, — немного пораздумав, он тихо добавил: — Пока не будешь честен. Друг медленно кивнул, поднимая усталый взгляд на собеседника: — Ты прав. Никогда, конечно, не думал, что скажу это, — Маргус саркастично усмехнулся. — И может, прав ты не во всем. Но кое в чем, пожалуй, прав, — выдержав небольшую паузу, он с энтузиазмом спросил: — Так о чем ты хотел поговорить? Обещаю, я больше не буду повышать тон. — Ну-у, — с сомнением протянул Адам. Он замялся, неуверенно поглаживая остывшую чашку. — Возможно, я обидел одного хорошего парня, — мужчина не осмелился вдаться в детали. — И теперь не знаю, что делать. — Извинись, — просто ответил Маргус, пожимая плечами. — А? — этот короткий ответ не был тем, что ожидал Адам. — Просто попроси прощения. — Нет. — Почему? — Да ты хоть раз помнишь, чтоб я опустился до такой вещи как извинения? — возмутился мужчина. Маргус было открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал. Друзья замолчали на какое-то время, каждый думал о чем-то своем. Затихающую мелодию гитары из ресторана прервали бурные аплодисменты. Бессменный замерзший официант принял заказ и вновь также спешно удалился. С неба посыпалась мелкая морось дождя, хаотично ударяясь о навес с тихим постукиванием. Капли щекотали опавшую листву, вынуждая ало-медовый ковер недовольно подергиваться. Обслуга принесла напитки, в то время как издалека вновь зазвучали струны гитары. — И вообще, да в чем я виноват?! — выпалил Адам, отвечая скорее неким собственным мыслям. — Я не могу тебе ничего сказать без контекста, — развел руками Маргус. — Ладно, — нехотя согласился мужчина. — Мне попался девственник и… я предполагаю, что, вероятно, мог перегнуть палку. — Оу. У меня есть основания подозревать, что эта интрижка не была запланирована как в прошлом? — Вроде того. — Ясно-ясно, — глаза собеседника чуть округлились от удивления, он размеренно закивал головой, вспоминая: — Кажется, ты всегда говорил, что не желаешь иметь дело с неопытными потому что это как бы лишний геморрой и… — Да-да, так и было, — поспешно прервал его Адам. — А теперь, после трех лет избранного тобой пути целомудрия, внезапно появился некий девственный юноша, вынудивший тебя нарушить целых два твоих жизненных устоя, и о котором ты теперь беспокоишься? — лицо Маргуса приняло выражения крайней степени потрясения. «Даже больше, чем два», — подумал Адам, но вместо этого ровным тоном сказал: — Я о нем не беспокоюсь. Просто… опасаюсь, что его моральное здоровье могло несколько пострадать. — Это и значит беспокоиться, идиот, — Маргус закатил глаза, покачав головой. — Я теперь сгораю от нетерпения узнать, что это за парень такой и откуда он взялся. — Это неважно. Лучше дай какой-нибудь нормальный совет. — Я уже представляю, что ты сотворил с бедным мальчишкой, — его брови сошлись в выражении неодобрения. — Вообще-то, я старался быть нежнее, — с важным видом изрек Адам, но в голосе мелькнуло раздражение. — Да ты что? — Маргус осуждающе наклонил голову вбок, со скепсисом глядя на друга. — И ты наверняка ознакомил его со своей кучей правил и условий? В ответ прозвучало неловкое молчание. — Да ты просто придурок! — вспыхнул мужчина. — А в чем моя вина?! — сердито возразил Адам. — Во-первых, он сам согласился, во-вторых, получил удовольствие, а в третьих… — он немного помедлил. — Получил за это очень хорошую сумму. — Я тебе сейчас точно вмажу, — разгневанно сказал Маргус, резко поднимаясь из-за стола. — Эй, успокойся, — Адам тоже встал и поднял руки в миролюбивом жесте, пытаясь угомонить друга. Он нисколько не сомневался, что если этот человек пообещал кому-то вмазать, то обязательно это исполнит. Обеспокоенный официант, завидев такие резкие перемены, мгновенно прибежал к гостям и крайне вежливо поинтересовался, все ли в порядке. Получив утвердительный ответ, он, чуть ли не кланяясь, умолял гостей сохранять дружественную обстановку и после удалился, то и дело оборачиваясь на двух мужчин. — Извинись, — с яростной настойчивостью произнес Маргус после того, как они оба сели. Мужчина все еще тяжело дышал и был явно очень напряжен. — Прости, — растерянно произнес Адам, надеясь утихомирить собеседника. — Да не передо мной, — заметив, как тон его голоса вновь повышается, Маргус сделал глубокий вдох и продолжил спокойнее: — Ты должен поговорить с этим парнем и попросить у него прощения. Искренне. — Не бесись. Я. признаю, что, возможно, был неправ. Но это лишь потому, что сам не знал, как мне поступить. — Просто поговори с ним, — с нажимом повторил Маргус. — Спроси его. — О чем спросить? — О том, что он чувствует, очевидно. — Я никогда не веду таких разговоров, — Адам нахмурился. — И никогда не извиняешься. Поэтому все и считают тебя мудаком, — мужчина откинулся на спинку стула. — Хотя бы раз в жизни поступи по-человечески с тем, кто не сделал тебе ничего плохого. Эти слова пошевелили в глубине души нечто спрятанное далеко-далеко, дремлющее долгие годы. Адам ощутил резкое чувство пробуждения. Чувство вины усилилось, сделалось увереннее и крепче. И хотя он почти готов был признать, что Маргус прав, этот последний шаг было невероятно трудно сделать. — Я подумаю над твоими словами, — коротко кивнул мужчина, а его друг лишь разочарованно покачал головой в ответ. Они еще немного поговорили на отвлеченные темы, уклоняясь от дальнейших перепалок, и попрощались. По дороге домой Адам много думал, колесо сожаления неустанно крутилось в том месте, что обычно называют сердцем. Ему не хотелось верить, что подавленное состояние Ника было вызвано их встречей. И все же, даже холодный беспристрастный анализ приводил именно к такому выводу. Даже если отставить в сторону такой эмоциональный симптом как банальное сочувствие, факт того, что Адам оступился в сексуальной теме, больно ударял по его самомнению. Пусть он и сделал паузу в этом деле, не мог же весь опыт так просто испариться? Мужчина вспоминал и анализировал их совместный вечер с Ником по деталям, но в конечном итоге ощутил лишь нежеланное возбуждение. Он припарковал машину возле дома, но не мог найти в себе силы выйти из авто. В безоблачном небе четко виднелся сияющий серп луны. Адам смотрел на него сквозь лобовое стекло и размышлял. Виски начинали гудеть от напряжения. Мужчина думал, что лучшим исходом было бы, если бы Ник просто завтра не пришел. Таким образом парень провел бы черту самостоятельно, показал бы, что он не такой, что его начальник ошибается. Никаких сложных разговоров не было бы, никакое решение не нужно было бы принимать. Пусть Адам остался бы в дураках, но зато ему бы больше не было так паршиво. Опыт и интуиция подсказывали, что, вопреки надеждам, им все же предстоит увидеться в пятницу в отеле. Ведь внутренний радар мужчины никогда не ошибался. «Это нужно просто прекратить», — решил Адам, пустым взглядом устремляясь куда-то перед собой. Прокручивая эту мысль раз за разом, уверенность в принятом решении успокаивала его. Он посидел в авто еще некоторое время, пока волнение внутри не успокоилось. Собравшись с духом, он все-таки завез машину в гараж и отправился домой, где в окнах гостиной все еще горел теплый свет. Адам постучался и подождал, пока некто за дверью заглянет в глазок, пошуршит замками и, наконец, откроет.