Вне графика

Когда горький дым наполнил легкие долгожданным тугим туманом, Алекс наконец окончательно расслабился. Тело продолжало приятно гудеть, вспоминая порывистые прикосновения, сердце все еще не успело вернуться к привычному ритму. Голова слегка кружилась, неясно, то ли от никотина, то ли от близости прислонившегося рядом Маргуса. Алекс поплотнее закутался в теплое одеяло, защищающее голое тело от ночного мороза, и выдохнул навстречу порывистому ветру. Серое облачко бросилось Маргусу в лицо, он прокашлялся в кулак и поморщился, пряча замерзшие руки в карманы пушистого халата. — Прости, — неловко улыбнулся Алекс. — Не хотел на тебя курить. — Да ничего, — пожал плечами мужчина. Он помолчал, скованно кусая щеку изнутри, после чего произнес нарочито непринужденно: — Не думал бросить? — Не-а, — не раздумывая, ответил парень, и затянулся, изучая взглядом тонущие в ночи особняки на горизонте. Выпустив дым, он шутливо подмигнул: — Не люблю я много думать. — Поня-атно, — протянул Маргус и затих, думая о чем-то своем. Алекс мысленно закатил глаза. Его раздражало, когда партнер показывал недовольство, а после замолкал, оставляя незакрытые темы гнить в стороне. Вопрос курения уже не первый день висел над головами заряженным ружьем, и громкий выстрел был лишь вопросом времени. Юноша понимал, что долгое игнорирование лишь приведет обоих к ссоре, поэтому решил разобраться с проблемой раз и навсегда. — Если тебе есть что сказать, я слушаю, — спокойно произнес он, внимательно глядя на Маргуса. Тот забарабанил пальцами по перилам балкона, подбирая слова: — Я лишь беспокоюсь о твоем здоровье. — Я курю уже почти десять лет, — отмахнулся Алекс. — Моему здоровью мало что может помочь. — И ты решил прокурить еще десять, чтобы остальные годы доживать не пришлось? Парень округлил глаза от удивления. Тлеющий кончик сигареты загорелся ярче под дыханием ветра. На душе оставалось странное послевкусие, как от пощечины. Алекс мысленно пытался оправдать столь резкие слова неумелой заботой, но это не помогло скрыть нотки разочарования в голосе, когда он сказал: — Не это я ожидал услышать после секса, честно говоря. — Прости, — Маргус виновато поджал губы. — Правда, прости меня. Алекс стиснул зубы, стряхивая пепел, готовый услышать «но» и защищаться от аргументов, однако, продолжения не последовало. Парень искоса посмотрел на мужчину — тот продолжал молчать. Опустив глаза, Маргус лишь изредка отворачивался от сизых струек, плывущих от сигареты в его сторону. — Я не буду курить при тебе, раз тебя бесит дым, — сказал Алекс и сделал последнюю затяжку. — Дело не только в этом, — покачал головой Маргус с непроницаемым выражением лица. Парень затушил сигарету слишком резко, внутри закипало возмущение. Он вернулся в комнату и плюхнулся на кровать. Мужчина вошел следом, прикрывая за собой дверь балкона. — А в чем тогда дело? — с вызовом спросил Алекс, скрещивая руки на груди. Одеяло сползло с плеч, перекосилось на груди. — Ни в чем. Давай не сейчас, — миролюбиво вскинул руки Маргус, остановившись посреди спальни в паре метров от парня. — Ну вот опять! — вспыхнул юноша. — Опять ты это делаешь! Каждый раз одно и то же. Боковой свет, сочащийся из картинной рамы, мягко освещал беспристрастное выражение мужчины. Он непонимающе развел руками: — Что делаю? — Каждый раз, — объяснял Алекс, пытаясь сдерживать гнев. — Стоит мне взять в руки сигарету, ты выглядишь так, будто я на твоих глазах сожрал мертвую крысу. А потом, стоит об этом заговорить, ты делаешь вот это, — он вскинул ладонь, — ничего не выражающее лицо, и притворяешься, будто все в порядке. Просто возьми и скажи, что думаешь! По-нормальному! Маргус иронично поднял брови, сбросив привычную маску прочь. В серых глазах читалось неприкрытое негодование, смешанное с чем-то иным, незнакомым, вроде… снисходительности? — Просто есть вещи, — медленно протянул мужчина. — Неприемлемые для меня. И курение — одна из них. Это ты хотел услышать? — Класс. Неприемлемые, — кивнул Алекс, горько усмехнувшись. — Если что, когда ты со мной знакомился, я стоял с сигаретой. Так на что ты рассчитывал? — Я не предполагал, что мы увидимся во второй раз. — Зашибись! Так дело, в том, что я все еще здесь? — парень резко поднялся в подтверждение своих слов. — И ты еще спрашиваешь, почему я ничего тебе не говорю! — обреченно воскликнул Маргус. Юноша остановился, мужчина продолжил уже спокойнее, понизив голос: — Потому что ты реагируешь вот так. Хотя, я ведь просто ответил на твой же вопрос. — Да, — сердито буркнул Алекс, трясясь от злости. — Я импульсивный, курящий, пьющий и неприемлемый для твоей очень приемлемой жизни. — Я ничего подобного не говорил и не имел в виду, — отрезал Маргус. — Когда я прямолинеен, тебе это не нравится. Когда молчалив — тоже не нравится. Может, тебе просто не особо-то нравлюсь я? — Не надо называть свою грубость прямолинейностью. Мужчина открыл рот, но не сказал ни слова. Его плечо дрогнуло. — Ты будто хочешь, чтобы я пожалел о том, что попросил тебя быть открытым, — продолжал Алекс, заглядывая в удивленные глаза партнера. Маргус продолжал молчать. Одурманенный чувствами, парень не знал, как ему интерпретировать остекленевший взгляд партнера, застывший на побледневшем лице. Одеяло продолжало сползать, и Алекс, не желающий обнажаться в такой момент, опустился обратно на край кровати. Бросив еще один взгляд на Маргуса, он нервно взъерошил волосы и саркастично бросил: — Ну давай, отмалчивайся, это же все решает. Мужчина стиснул зубы и качнул головой, после чего произнес: — Я не хотел на тебя давить или ставить ультиматум. — Можешь попробовать, и посмотришь, что будет, — с вызовом заявил Алекс. — Я знаю, что будет, — изогнул бровь Маргус. — Поэтому и не делаю этого. Они умолкли на какое-то время, пристально изучая друг друга взглядами. Алекс искал отражение своей злости, пренебрежение и разочарование, но как ни старался, ничего из этого не находил. Он нехотя признавал, что больше не может трактовать сбитое дыхание и трепет серых зрачков как ярость, и сердце невольно остывало. — Я не хочу тебя терять, — негромко произнес мужчина с опаской. Эти слова пошатнули мощные стены враждебности, возведенные Алексом для самозащиты. Не в силах сопротивляться, он поддался и с тяжестью вздохнул: — А я — тебя. Маргус неторопливо подошел и присел рядом, не вплотную, но достаточно близко, чтобы от прикосновения их отделяла всего пара сантиметров. — Поговорим откровенно? — предложил он, с тревогой вглядываясь в лицо парня. — Давай, — согласился Алекс, робко улыбнувшись. — Обещаю не быть таким… резким. — Обещаю не взрываться в ответ на каждое твое слово. Атмосфера стала теплее. Алекс расслабил плечи, и выжидающе взглянул на мужчину, безмолвно призывая того говорить. — Ладно, я признаю, — сдался Маргус. — Мне действительно не нравится, что ты куришь. Но, поверь, мои чувства к тебе от этого не меняются. Парень медленно кивнул, и твердо сказал: — Не обижайся, но ты не заставишь меня бросить. — Я знаю, — мужчина беспокойно перебирал собственные пальцы, задумчиво глядя на их сплетение. — Думаю… думаю, я смогу это принять. Со временем. — Не понимаю, почему это такая проблема, — искренне удивился Алекс. — Знаешь, в прошлом… — Маргус завис на несколько долгих секунд, после чего продолжил, подбирая слова: — Я был очень избирателен в выборе потенциального партнера. Даже слишком избирателен. — И что случилось? Мужчина смерил парня долгим взглядом и усмехнулся: — Влюбился. — Бедняга, — шутливо улыбнулся Алекс. Маргус коротко посмеялся. — И оказалось, — протянул парень. — Что в настоящих отношениях приходится идти на уступки? — Вроде того, да, — нехотя согласился партнер. Алекс лишь покачал головой в ответ. Все еще обдумывая их разговор, парень встрепенулся внезапной мысли: — Слушай, а ведь твои секреты у меня уже знаешь, где сидят?! — он сделал нарочито возмущенный тон. — Я уже начинаю думать, что ты и есть этот Матье Балл — единоличный владелец CUM! — Ха-ха, — от души рассмеялся Маргус. — Конечно, нет. Я не Матье Балл, я — его сын. Алекс решил, что ему послышалось. — Че? Мужчина с тяжестью вздохнул и устало потер переносицу: — Понимаю, это… Может звучать… Ладно, похоже, мне стоит начать с самого начала. Рассказ давался Маргусу болезненно. Затронув эту тему, Алекс по незнанию содрал корку с нагноившейся раны, из которой ручьем текла черная, старая кровь. Как и обещал, мужчина больше не был резок к парню. Однако, хотя ему явно было сложно, он продолжал, не только лишь оттого, что хотел поделиться, но и от невозможности дальше держать эту историю в себе. Слова Маргуса смешивались в голове Алекса разномастной кашей, поэтому парень с трудом укладывал в хронологическом порядке множество полученной информации. Оказалось, что Маргус — первый ребенок небезызвестного Матье Балла — основателя корпорации, посвященной репродуктивному здоровью, в которой все они, волей случая, работали. Сам Матье — как выяснилось, не только гений, но и домашний тиран — являлся человеком консервативным, патриархальным и принципиально убежденным в своих радикальных взглядах. Маргусу, помимо вагона детских травм, он дал образование в престижной школе, хорошее финансовое обеспечение и массу других возможностей, а все для того, чтобы сын унаследовал компанию отца в будущем. — Я вообще не хотел заниматься бизнесом, — признавался Маргус. — Мне нравилось программирование, но с отцом я не спорил… С таким человеком, знаешь, невозможно спорить. Так что в какой-то момент я просто принял эту участь, пока он… — мужчина резко качнул головой, плотно поджав губы. Он замолчал на какое-то время, после чего шумно сглотнул и натянуто выдавил: — Он узнал, что я… я… что я — гей. Когда Маргусу было восемнадцать, Матье узнал, что его первенец, на которого тот возлагал огромные надежды, предпочитает парней. Скандал был настолько масштабным и болезненным, что юный Маргус слег в больницу с переломом ребра. — Эта чертова компания была для отца всем! — порывисто восклицал мужчина, скрещивая дрожащие руки. — Конечно, его главное детище не мог возглавить «бракованный» ребенок. От этих слов у Алекса защемило в груди. Слова застревали комом в горле, поэтому он лишь неотрывно слушал, когда Маргус, прикрывая полные боли глаза, продолжал: — Но отец не мог просто выдворить меня. Если бы общественность узнала, что всеми обожаемый Матье Балл лишил сына наследства из-за ориентации, его карьера бы стремительно посыпалась. И пока отец искал способ от меня избавиться, — Маргус обреченно вскинул плечи, горько усмехаясь. — Я просто хотел, чтобы меня оставили в покое. Позже отец и сын пришли к так называемому взаимному соглашению. Юноша сам отказался от наследства в пользу сестры, сменил фамилию на мамину и молча ушел, больше нигде и никогда не упоминая своего происхождения. Матье же взамен снабдил сына неким стартовым капиталом и оставил тому во владение долю акций CUM. Алекс находил такой исход даже более унизительным, чем простое изгнание, но озвучивать свою мысль парень не стал. — Вся эта схема развернулась успешно лишь благодаря тому, — подводил итог Маргус, — что отец всегда был человеком скрытным, и семью свою прежде держал в тени. Так что, когда моя сестра явится общественности как наследница… Люди, возможно, лишь мельком вспомнят, что где-то там был еще какой-то сын… — Мне очень жаль, — тихо сказал Алекс, не отрывая взгляда от мужчины. — Спасибо тебе, что рассказал. — Тебе спасибо, что выслушал, — мягко улыбнулся Маргус. — Я еще никому… ну знаешь, так сильно не открывался. — Вот блин, — Алекс шутливо цокнул языком. — Получается, теперь я обязан на тебе жениться. Мужчина облегченно рассмеялся, после чего приблизился к юноше и с чувством поцеловал. Когда двое все же легли спать, в обнимку окунувшись в глубокую ночь, Алекс отключился в глубокое забытье без сновидений. Такое количество событий за один вечер просто свалило его с ног. Утром же парня ждал новый сюрприз. Пробудившись, он поначалу не сообразил, где находится. А догадавшись, заново удивился всему произошедшему вчера. Когда же юноша сонной походкой добрался до ванной, он на мгновение засомневался в собственном здравомыслии. Грязные вещи, оставленные прошедшим вечером на крышке корзины для белья, покоились на том же месте абсолютно чистые, сухие и благоухающие. Магия, решил Алекс. Домработница, уточнил Маргус. Как оказалось, некая призрачная женщина, с которой парень за все время визита так и не столкнулся, приходила ежедневно в пять утра и, передвигаясь по дому со скрытностью ниндзя, обращала в небытие каждую пылинку. К семи часам, когда влюбленные, зевая, сползли по лестнице вниз, завтрак уже исходил жаром на двух тарелках. Самой домработницы нигде не было. «Фея, не иначе», — с восхищением подумал Алекс. Неспешно поглощая завтрак, парень прислушивался к гудению кофемашины и пытался осмыслить события прошедшего дня. Однако, он все время отвлекался, цепляясь взглядом за прозрачный стеклянный стол, сквозь который видел собственные ноги. «Неужели все деревья мира уже вырубили и в расход пошли дикие окна», — хмуро думал он, выискивая на поверхности хоть единый развод или отпечаток пальца. Тщетно. Стекло было идеально вычищено. Казалось, будто тарелка парит в воздухе, как в научно-фантастическом фильме. Это было столь непривычно для Алекса, что сама еда, пусть была до ужаса вкусной, стояла поперек горла. Поставив напротив Алекса чашку ароматного кофе, Маргус ласково провел ладонью по черным взъерошенным волосам: — Тебе здесь нравится? — Угу, — кивнул парень, выдавив скованную улыбку. — Приедешь завтра? — с надеждой спросил партнер, опускаясь обратно на стул напротив. — Не знаю. Мишка так ведь начнет думать, что это Ник его хозяин, а не я, — рассеянно ответил Алекс. — Эту проблему легко решить, — буднично пожал плечами Маргус. — Ты можешь забрать кота, свои вещи и… просто не уезжать отсюда. Он запнулся и опасливо посмотрел на юношу, ожидая реакции. Когда до Алекса дошел смысл сказанного, он лишь ошеломленно поднял брови, невольно дернув рукой. Вилка выскользнула из пальцев и, громко ударившись о стеклянный стол, отскочила и спланировала на пол под звук гулкого эха.