Паутина лжи - 2. Возвращение домой.

Сейя открыл глаза и первое, что почувствовал — пустоту. Рука, которая всю ночь лежала на тёплой спине Тайо, обнимая сына, сейчас касалась холодной, пустой простыни. Мальчика не было рядом. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. А потом забилось где-то в горле, бешено, панически, заглушая все остальные звуки. — Тайо? — голос его прозвучал хрипло, надтреснуто, но ответа не последовало. Он рывком сел на кровати, оглядывая комнату. Всё было на своих местах: шторы задёрнуты, на тумбочке — телефон, в углу — брошенный вчера костюм. Но Тайо не было. Сейя вскочил, едва не запутавшись в одеяле. Ноги слушались плохо — он спал всего несколько часов, и тело было ватным и непослушным. Но он не замечал ни усталости, ни боли. Только страх. Ледяной, липкий, всепоглощающий страх, который сжимал внутренности в тугой, болезненный узел. — ТАЙО! — закричал он, вылетая в коридор. Дверь в комнату Ятена и Минако была открыта. Пусто. Кровати аккуратно застелены, Хикари нет в своей кроватке. В комнате Тайо — тоже пусто. Игрушки на своих местах, динозавр, подаренный Ятеном, сидит в кресле, но самого Тайо нет. Сейя заметался по коридору, заглядывая в каждую комнату, распахивая двери, сметая всё на своём пути. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело, перед глазами плыли тёмные круги. — ТАЙО! ТАЙО, ОТВЕТЬ! Тишина. Он сбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, едва не сломав шею. В холле было пусто. В гостиной — пусто. На кухне — пусто. В голове пульсировала одна мысль: «Его забрали. Как Чибиусу. Как отца. Теперь и его». — НЕТ! — заорал он, не помня себя. Он вылетел на крыльцо, готовый бежать куда угодно, искать, звать, переворачивать всё вокруг, но в этот момент из гаража вышли Тайки и Ятен. Ятен был в спортивном костюме, с кружкой кофе в руке. Тайки — в идеально выглаженной рубашке. Они о чём-то тихо говорили и, увидев Сейю, замерли. Сейя бросился к ним, схватил Ятена за плечи ивстряхнул его с такой силой, что кофе выплеснулся из кружки и горячими каплями обжёг руку. — ТАЙО! — закричал он, и голос его сорвался на хрип. — ТАЙО ПРОПАЛ! ЕГО ЗАБРАЛИ! МЫ ДОЛЖНЫ ЕГО НАЙТИ! НЕМЕДЛЕННО! Ятен, опешив от такого напора, выронил кружку. Она с грохотом упала на асфальт, разбившись вдребезги. — Что? — переспросил он, не понимая. — Сейя, что ты... — ТАЙО! — повторил Сейя, и в его глазах, безумных, диких, застыл ужас. — ЕГО НЕТ В КОМНАТЕ! ЕГО НИГДЕ НЕТ! ОНИ ЗАБРАЛИ ЕГО! КАК ОТЦА! КАК ЧИБИУСУ! МЫ ДОЛЖНЫ... — Сейя! — Тайки шагнул вперёд, хватая его за плечи. — Сейя, остановись! Но Сейя не слышал. Он вырвался, отступил на шаг, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что вот-вот из-за угла выйдет живой и невредимый Тайо. — ТАЙО! — закричал он снова, и в этом крике было столько боли, столько отчаяния, что у Ятена, смотревшего на брата, сжалось сердце. — Сейя! — Ятен подскочил к ним, схватил за плечи и встряхнул. — СЛУШАЙ МЕНЯ! ТАЙО НЕ ПРОПАЛ! Сейя замер. Его глаза, безумные и расширенные, уставились на брата. — Что? — Тайо не пропал, — повторил Ятен, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри у него всё дрожало от вида брата. — Минако и Ами взяли его с собой. В детский городок. Они уехали с детьми час назад. Сейя смотрел на него, и слова не доходили до сознания. — Что? — переспросил он снова, и в его голосе не было ничего. Только пустота. — В детский городок, — повторил Ятен терпеливо. — Тайо хотел погулять. Минако предложила съездить. Ами поехала с ними. И охрана. Всё хорошо, Сейя. С ним всё хорошо. Сейя смотрел на брата, и до него, медленно, очень медленно, начало доходить. — Он... он не пропал? — Не пропал, — твёрдо сказал Ятен. — С ним всё в порядке. Сейя пошатнулся. Ноги подкосились, и он, не в силах больше держаться, опустился на ступеньку крыльца. Голова упала на руки, плечи вздрогнули. Он не плакал — он просто сидел сгорбившись и дышал. Тяжело, прерывисто, как человек, который только что избежал смерти. Ятен и Тайки переглянулись. В глазах обоих была боль — за брата, за его сломанное состояние, за этот страх, который теперь, казалось, поселился в нём навсегда. — Сейя, — тихо сказал Тайки, присаживаясь рядом на корточки. — Тайо в безопасности. С ним Минако, Ами и охрана. Никто не сможет причинить ему вред. Сейя поднял голову. Его лицо было бледным, глаза — красными, с тёмными кругами. Он выглядел так, будто не спал неделю. — Я... — голос его сорвался. — Я проснулся, а его нет. И я подумал... я подумал, что его забрали. Как Чибиусу. Я... Он не договорил. Не смог. Ятен опустился рядом и положил руку на плечо брата. — Всё хорошо, — сказал он, и голос его, несмотря на всю боль, звучал уверенно. — С ним всё хорошо. Слышишь? Он просто гуляет. Вернётся к обеду. Сейя кивнул, но в его глазах всё ещё плескался страх. Тот самый, который теперь, казалось, поселился в нём навсегда. — Тайки, — вдруг сказал он, и голос его стал твёрже, жёстче. — Ты должен найти их как можно быстрее. Всех. Тайки замер. — Кого? — спросил он, хотя уже знал ответ. — Тех, кто это сделал, — Сейя поднял на него глаза, и в них, сквозь усталость и боль, горел огонь. — Пока я не уничтожу их всех, я не смогу жить спокойно. Я не смогу спать. Я не смогу отпустить Тайо на прогулку. Я не смогу дышать, зная, что они где-то рядом. Ты должен их найти. Любой ценой. Ятен переводил взгляд с одного брата на другого, не понимая. — О ком вы говорите? — спросил он. — Кого найти? Кого уничтожить? Тайки медленно достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги. Тот самый. Который Сейя показал ему вчера на кладбище. — Это, — сказал он, протягивая бумагу Ятену. — Нашли в коробке с мёртвой кошкой. В то утро, когда погибла Чибиуса и отец. Ятен развернул листок и пробежал глазами по строчкам. И его лицо, ещё минуту назад полное надежды успокоить брата, побелело. — «Это только начало, — прочитал он вслух, и голос его дрогнул. — Оставь его, или следующей будет твоя дочь». Он поднял глаза на братьев. — Что это такое? — спросил он, и в его голосе смешались гнев, боль и непонимание. — Почему вы об этом молчали? — Я никому не показывал, — сказал Сейя, и в его голосе не было оправдания. Только усталость. — До вчерашнего дня. Только Тайки знает. — Но это же... — Ятен сжал бумагу в кулаке. — Это же угроза! Это они убили Чибиусу! Мы должны были... — Что мы должны были? — перебил его Сейя, и в его голосе зазвучала сталь. — Идти в полицию? Они ничего не найдут. Да и искать не будут. По факту они своими руками никого не убивали. Это можно расценить как шутку. И максимум что им грозит – это штраф. А тот кто заминировал машину – неизвестно причастен он к тому подарку как-то или нет. Но если он сумел пробрать через охрану нашего дома – врядли ему будет так легко найти. Мы должны были защитить семью. А вместо этого мы... Он замолчал, чувствуя, как ком в горле становится всё больше. — Игры кончились, — тихо сказал Тайки, и в его голосе, всегда таком ровном, сейчас звучала та же сталь, что и у Сейи. — Со смертью отца игры кончились. Теперь мы должны защитить нашу семью. Любой ценой. И сегодня к обеду у меня будут уже первые данные. Обещаю. Ятен смотрел на братьев, и в его глазах, сквозь боль и гнев, загоралось понимание. — Что вы предлагаете? — спросил он, и голос его стал твёрже. Сейя поднялся. Его лицо, ещё минуту назад искажённое страхом, сейчас было спокойным. Спокойствием мёртвой воды. Спокойствием хищника перед прыжком. — Сначала мы их найдем, — сказал он. — Тайки, я жду от тебя тогда сегодня результат. Люой. Я хочу знать по максимум: кто стоит за взрывом, кто прислал эту записку, кто убил отца. Я хочу имена, адреса, фотографии. Всё. Тайки кивнул. — Все в процессе, — сказал он. — Мои люди работают.  — Хорошо. Поторопись — отрезал Сейя. — Каждый день, который мы тратим, они могут нанести новый удар. Они убили мою дочь. Из-за них умер мой отец… Они не остановятся, — голос его стал тише, но от этого только страшнее. — Не остановятся, пока не уничтожат нас всех. Поэтому мы должны действовать быстро. — А потом? — спросил Ятен. — Когда мы их найдём? Что тогда? Сейя посмотрел на брата. В его глазах, впервые за долгое время, не было ни боли, ни страха. Только холодная, твёрдая решимость. — Потом, — сказал он, и голос его был тихим, как шёпот, — я уничтожу их. Всех. До одного. Чтобы никто больше не посмел тронуть мою семью. Ятен открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент к дому подъехал чёрный седан. Машина остановилась у ворот, и из неё вышел пожилой мужчина в строгом костюме и с портфелем в руках. — Господин Коу, — обратился он к Сейе, почтительно склоняя голову. — Простите, что беспокою в такой день. Но дело не терпит отлагательств. Сейя посмотрел на него, не узнавая. — Кто вы? — Адвокат вашего отца, — ответил мужчина. — И его душеприказчик. Мне нужно огласить завещание. Все вместе они прошли в кабинет отца. Точнее, уже в кабинет Сейи. Сейя сел за массивный письменный стол из тёмного вишнёвого дерева — за тот самый стол, за которым отец принимал решения, менявшие судьбы тысяч людей. Тайки и Ятен расположились в креслах напротив. Адвокат — Танака-сан, седовласый мужчина с острым, проницательным взглядом, который служил семье Коубольше тридцати лет, — раскрыл портфель и достал документы. — Господа, — начал он, — я работал с вашим отцом тридцать два года. Я видел, как он строил эту империю. Как заключал сделки. Как принимал решения, от которых зависела судьба тысяч людей. Он был... необычным человеком. Жёстким, требовательным, иногда — несправедливым. Но он был великим человеком. Он помолчал, собираясь с силами. — Ваш отец переписывал завещание трижды. Первый раз — после смерти своей первой супруги. Второй — после того, как вы, господин Сейя, уехали в Сан-Франциско. И третий — всего месяц назад. Сейя вздрогнул. Месяц назад. Когда всё было хорошо. Когда Чибиуса ещё росла в животе Усаги. Когда отец ещё надеялся. — Он хотел успеть, — тихо сказал адвокат. — Успеть всё исправить. Всё, что было не так. Всё, что он не успел сказать. Он открыл папку. — Завещание Коу Сейджи, — прочитал он. — Я, Коу Сейджи, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю... Он сделал паузу. — Контрольный пакет акций «Коу Групп» — 60 процентов — переходит к моему единственному кровному сыну, Коу Сейе. Сейя не пошевелился. Только пальцы, сжатые в кулак, побелели. — Остальные 40 процентов распределяются следующим образом между моими приемными сыновьями: 20 процентов — Коу Тайки, 20 процентов — Коу Ятену. Ятен открыл рот, чтобы что-то сказать, но адвокат поднял руку. — Это не всё, — сказал он. — Прежде чем вы примете решение, я должен рассказать вам, что на самом деле представляет собой «Коу Групп». Он достал из портфеля ещё одну папку. — То, что вы знали — продюсерский центр, дом моды, медицинская лаборатория — это лишь малая часть. Видимая часть. На самом деле империя, которую построил ваш отец, гораздо больше. И гораздо сложнее. Он раскрыл папку. — «Коу Групп» владеет крупными пакетами акций в энергетике, логистике, недвижимости и финансовом секторе. Не контрольными, но достаточными, чтобы влиять на решения. Ваш отец не любил привлекать внимание. Он предпочитал оставаться в тени, но при этом держать руку на пульсе. Сейя слушал, и до него медленно начинало доходить. — Благотворительные фонды, стипендиальные программы, гранты для молодых учёных — всё это финансировалось «Коу Групп». Ваш отец вкладывал деньги в образование, медицину, науку. Не потому что был альтруистом. А потому что понимал: будущее страны зависит от того, кто вырастет завтра. Адвокат перевернул страницу. — Но главное — это связи. Ваш отец дружил с президентами, премьер-министрами, главами крупнейших корпораций. Не потому что ему нужна была власть. А потому что он понимал: без связей империя не удержится. Тайки, который до этого молчал, спросил: — Насколько далеко простирались эти связи? Адвокат посмотрел на него с уважением. — Настолько, господин Тайки, что ни один крупный проект в этой стране не начинался без одобрения вашего отца. Ни один закон, который мог бы повлиять на бизнес, не принимался без его молчаливого согласия. Он не управлял страной — он был её теневым архитектором. Ятен побледнел. — Вы хотите сказать, что отец... — Я хочу сказать, — перебил адвокат, — что ваш отец был одним из самых влиятельных людей в Токио. И его влияние признавали все — от мелких чиновников до президента. Потому что он умел договариваться. Умел находить компромиссы. Умел делать так, чтобы все оставались в выигрыше. Он закрыл папку. — Теперь эта империя — ваша. Все связи, все ресурсы, всё влияние — всё это теперь в ваших руках. Сейя медленно поднялся. Его лицо было бледным, но глаза горели. — Что я должен делать? — спросил он. Адвокат посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. — Учиться, — ответил он. — Ваш отец готовил вас к этому дню всю жизнь. Он знал, что когда-нибудь вам придётся встать во главе. Он верил, что вы справитесь. Он достал из портфеля ещё один документ. — Это список всех партнёров «Коу Групп». Всех, с кем ваш отец работал. И тех, кто работал против него. Изучите его. Поймите, кому можно доверять, а кому — нет. Потому что теперь вы — глава. И от ваших решений зависит будущее этой семьи. Сейя взял документ. Он был тяжёлым. — Спасибо, Танака-сан, — сказал он. — Мы разберёмся. Адвокат кивнул, поклонился и вышел. Сейя опустился обратно в кресло. Перед ним лежала папка, в которой была спрятана вся жизнь отца. Все его сделки, все его союзники, все его враги. Он открыл её. На первой странице, аккуратным, твёрдым почерком отца было написано: «Сейя. Если ты читаешь это, значит, меня больше нет. Не жалей меня. Не вини себя. Я знал, на что шёл. В этой папке — всё, что я создал. Все связи, все ресурсы, всё влияние. Теперь это твоё. Используй это, чтобы защитить свою семью. Никогда ничего не бойся. Уничтожай любую угрозу на корню. Не проявляй слабоволие. Не сомневайся. Ты всегда был моей главной слабостью, Сейя. И моей главной гордостью. Ты — мой сын. Ты — наследник. Ты — будущее этой семьи. Не подведи меня. Твой отец. P.S. Я люблю тебя. Я всегда любил. Просто не умел говорить». Сейя закрыл папку. Его руки дрожали. Он посмотрел на братьев. На Тайки, который уже просчитывал варианты, строил планы. На Ятена, который сжимал в руке записку с угрозой. — Начинаем, — сказал он, и голос его был твёрдым, как сталь. Империя ждала. Через час они уже ехали в центральный офис «КоуГрупп». Сейя сидел на заднем сиденье чёрного седана, глядя в окно на проплывающий город. На нём был тёмно-синий костюм. Чёрная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывала ложбинку на груди. Волосы, всегда такие непослушные, сегодня были аккуратно уложены назад, открывая высокий лоб и острые, точеные черты лица. Он выглядел так, будто родился для этого костюма. Для этого дня. Для этой роли. Ятен, сидевший рядом, украдкой бросил на него взгляд и подумал, что никогда не видел брата таким. Ни на сцене, ни на красной дорожке, ни дома в спортивных штанах с Тайо на руках. А здесь, в полумраке салона, с каменным лицом и пустыми глазами он был похож на отца. Пугающе похож. Тайки сидел впереди, на пассажирском сиденье, и что-то быстро набирал в планшете. Он уже включился в работ. Ему не нужно было время, чтобы привыкнуть к новой реальности. Он был готов к ней уже последние семь лет.Как только оказался членом этой могучей семьи. Машина свернула с основного шоссе и поехала по узкой, обсаженной старыми клёнами аллее. В конце аллеи, за массивными коваными воротами, возвышалось здание. Сейя замер. Он никогда здесь не был. Никогда. Все эти годы он думал, что «Коу Групп» — это просто название, просто деньги, просто власть, которую отец использовал, чтобы манипулировать людьми. Он никогда не интересовался, как выглядит эта империя изнутри. Никогда не хотел знать. Он только брал — деньги, связи, защиту. Считал это должным. Считал, что отец ему обязан. А теперь он понял, как ошибался. Здание было огромным. Не просто большим — величественным. Сорок этажей из чёрного стекла и полированного гранита, которые, казалось, вырастали из земли, как скала, которую невозможно сдвинуть с места. Фасад был строгим, без лишних деталей — только гладкие, зеркальные поверхности, отражающие облака и редкие птицы, пролетающие над головой. Вход охраняли две массивные гранитные колонны, увенчанные старинными фонарями, которые, должно быть, зажигались по вечерам, создавая иллюзию, что это не офисное здание, а древний храм, посвящённый каким-то тайным божествам. Над входом, выбитая золотом на чёрном мраморе, сияла надпись: «Коу Групп. Основана в 1995 году». Сейя смотрел на эти слова и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. 1995 год. Год, когда он родился. Отец основал компанию в год его рождения. — Почему я никогда здесь не был? — спросил он тихо, и в его голосе не было ни гнева, ни обиды. Только усталость. Тайки обернулся к нему. — Потому что отец не хотел, — ответил он. — Он говорил, что у тебя своя дорога. Что ты не должен быть привязан к этому месту. Что ты должен найти себя сам. Сейя усмехнулся — горько, надтреснуто. — Найти себя, — повторил он. — А сам всё это время держал меня на невидимом поводке. Заботился. Защищал. А я... Он замолчал, не в силах продолжать. — Пойдём, — сказал Ятен, открывая дверцу. — Нельзя заставлять их ждать. Они вышли из машины. Охрана у входа, увидев их, вытянулась по струнке. Сейя прошёл мимо, не глядя на них, и толкнул тяжёлую стеклянную дверь. Вестибюль был ещё величественнее, чем фасад. Высоченный потолок, уходящий вверх на несколько этажей, поддерживали колонны из полированного чёрного мрамора. Пол был выложен плитами из тёмного гранита, отполированными до зеркального блеска. В центре, под самым потолком, висела огромная хрустальная люстра, которая, казалось, была соткана из тысяч ледяных сосулек. Её свет, преломляясь в гранях, рассыпался по всему помещению миллионами крошечных радужных зайчиков. Везде, куда ни глянь, были символы «Коу Групп» — стилизованная буква «К», вписанная в круг, которая встречалась на табличках, на униформе охранников, даже на ручках стеклянных дверей. Этот символ был везде. Он напоминал о власти. О влиянии. О том, что за этими стенами вершились судьбы. К ним подошёл мужчина в безупречном костюме — управляющий, как понял Сейя. — Господин Коу, — сказал он, почтительно склоняя голову. — Вас ждут наверху. Лифт уже ждет. Сейя кивнул, не говоря ни слова. Он прошёл к лифту, и двери бесшумно разъехались перед ним. Внутри было зеркальное нутро, мягкий свет и тихая, едва слышная классическая музыка. — Сороковой этаж, — сказал управляющий, нажимая кнопку. Лифт плавно пошёл вверх. Сейя смотрел на своё отражение в зеркальных стенах. На себя — в этом костюме, с этими уложенными волосами, с этим каменным лицом. Он не узнавал себя. И в то же время понимал: это и есть он. Настоящий. Тот, кого он прятал годами. Двери открылись. Сороковой этаж встретил их тишиной. Не той пустой, безжизненной тишиной, которая бывает в заброшенных зданиях, а той, напряжённой, полной ожидания, которая бывает перед бурей. Коридор, устланный толстым ковром, уходил вглубь. Стены были обиты панелями из тёмного дерева. Вдоль стен, через каждые несколько метров, висели картины — пейзажи старых мастеров, которые Сейя моментально узнал. Он видел похожие в кабинете отца в их доме. — Кабинет президента в конце коридора, — тихо сказал управляющий, указывая рукой. Сейя пошёл вперёд.  Дверь в кабинет была массивной, из того же тёмного дерева, с золотой табличкой, на которой было выгравировано: «Коу Сейджи. Президент». Сейя замер на секунду, глядя на эти слова. Потом толкнул дверь и вошёл. Кабинет был огромным. Настолько огромным, что, казалось, в нём могло поместиться полдома. Высоченный потолок, панорамные окна во всю стену, через которые открывался вид на весь Токио. Город лежал перед ним, как на ладони — небоскрёбы, мосты, река, тысячи машин, которые казались отсюда маленькими, как муравьи. Солнце, пробиваясь сквозь облака, освещало этот пейзаж золотистым светом, делая его похожим на декорацию к какому-то грандиозному фильму. Стены кабинета были обиты панелями из тёмного вишнёвого дерева. Вдоль них стояли шкафы с книгами — старыми, с кожаными переплётами, которые, должно быть, собирались десятилетиями. В углу, у окна, — массивный сейф, встроенный в стену. На полу — тёмно-бордовый ковёр с длинным ворсом, в котором утопали ноги. Но главным здесь был стол. Огромный, из цельного куска чёрного дерева, с резными ножками и столешницей, отполированной до зеркального блеска. На столе — ничего лишнего. Только кожаная папка с документами, золотая ручка в подставке, телефон и фотография в серебряной рамке. Сейя подошёл к столу, провёл рукой по гладкой поверхности, чувствуя под пальцами холод благородного дерева. Здесь отец принимал решения. Здесь он вершил судьбы. Здесь он размышлял над тем, как поступить дальше. Сейя опустился в кресло. Огромное, кожаное, с высокой спинкой — оно было таким удобным, что, казалось, создано специально для него. Он откинулся на спинку и закрыл глаза на секунду, чувствуя, как напряжение, копившееся весь день, начинает потихоньку отпускать. Когда он открыл глаза, взгляд его упал на фотографию в серебряной рамке. Он взял её в руки. На фото был он. Маленький, лет четырёх, в смешном костюмчике с бабочкой. Рядом с ним стоял отец —улыбающийся, счастливый. А рядом с отцом — мать. Её волосы развевались на ветру, она смеялась, запрокинув голову, и в её глазах было столько жизни, столько света, столько любви. Сейя смотрел на это фото, и слёзы подступали к глазам. Отец хранил его. Все эти годы. На своём столе. Там, где принимал решения, от которых зависели судьбы тысяч людей. Рядом с документами, контрактами, отчётами — эта маленькая, потрёпанная фотография, на которой его сыну было всего четыре года. — Я не знал, — прошептал Сейя, и голос его дрогнул. — Я ничего о нём не знал. Дверь открылась. Вошли Тайки и Ятен. Они сели в кресла напротив — те самые, в которых, наверное, сидели партнёры, подчинённые или враги, когда отец вершил свой суд. Сейчас в этих креслах сидели его сыновья. Наследники. Сейя поставил фотографию на место, провёл пальцем по рамке и поднял глаза на братьев. — Игры кончились, — сказал он, и голос его стал холодным, как сталь. Тайки кивнул. Ятен сжал кулаки. — Отец, — продолжил Сейя, глядя на Тайки, — в день смерти должен был лететь в Европу. По бизнесу. Ты говорил. Тайки кивнул. — Да. В Швейцарию. Переговоры с партнёрами. Важный контракт. На сколько мне известно,  это было критически важно для «Коу Групп». Сейя посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Раз ты в курсе, ты и полетишь. Завершишь это дело. Вместо отца. Тайки не колебался ни секунды. — Хорошо. Я вылечу завтра утром. — Мы с Ятеном останемся здесь, — продолжил Сейя. — Вникнем в суть проектов. Узнаем, чем на самом деле занималась империя. И что мы теперь должны делать. Ятен кивнул, хотя в его глазах читалась растерянность. — Я справлюсь, — сказал он, и голос его, несмотря на дрожь, звучал твёрдо. — Я не подведу. Сейя кивнул и откинулся на спинку кресла. Тишина повисла в кабинете — тяжёлая, напряжённая, готовая взорваться в любую секунду. — Что по тем, кто прислал подарок? — спросил он, и голос его стал ещё холоднее. — Кто заминировал мою машину? Тебе прислали какие-то данные? Ты обещал новости к обеду. Тайки раскрыл планшет, который всегда носил с собой. — С машиной сложнее, — сказал он, и в его голосе прозвучало разочарование. — Мы проверили все камеры на парковке. Все, до единой. Никто, кроме тебя, не подходил к твоей машине в последние дни. Никто не закладывал взрывчатку. По крайней мере, в поле зрения камер. — То есть? — То есть либо взрывчатка была заложена раньше, либо тот, кто это сделал, знал, как обойти систему видеонаблюдения. Я продолжаю искать. Но пока результатов нет. Сейя сжал челюсти, но ничего не сказал. — А подарок? — спросил Ятен, подаваясь вперёд. — Коробка с кошкой. Вы что-то узнали? Тайки перевёл взгляд на него. — Да, — сказал он, и голос его стал тише. — И это оказалось... проще, чем я думал. Он повернул планшет к братьям. На экране была чёрно-белая запись с камеры наблюдения. Девушка, молодая, лет двадцати, в толстовке с капюшоном, передавала коробку курьеру. — Мы отследили её, — сказал Тайки. — И ещё нескольких. Они оказались... фанатками. Сейя замер. — Фанатками? — Да. Твоими. Нашей группы. Сумасшедшими сталкершами, которые годами писали тебе сообщения, следили за тобой, собирали информацию. Их несколько. Они действуют вместе. Тайки перевернул страницу. — Это не единичный случай. Мы нашли ещё угрозы. Сообщения, которые приходили Усаги на телефон. Несколько месяцев. Она их не показывала, но они были. Сейя почувствовал, как внутри него всё обрывается. — Усаги? — переспросил он, и голос его сорвался. — Ей угрожали? Почему она... Он замолчал, не в силах продолжать. Тайки посмотрел на него с сочувствием. — Думаю, она понимала, что это обратная сторона известности, — тихо сказал он. — Что ты не можешь контролировать каждого безумца. И она не хотела тебя беспокоить. Ятен, который всё это время сидел молча, вдруг подскочил. — То есть, — выпалил он, и в его голосе смешались гнев и отчаяние, — это всё из-за каких-то сумасшедших фанаток? Из-за них погибла Чибиуса? Из-за них умер отец? Он замолчал, тяжело дыша. — Получается, мы сами виноваты? — спросил он, и голос его дрогнул. — В том, что стали знаменитыми? В том, что пели? В том, что люди сходили по нам с ума? Тайки покачал головой. — Ситуация спорная, — сказал он. — С одной стороны, став публичными людьми, мы должны были понимать, что такое может случиться. Что психика некоторых фанатов не выдерживает, и они начинают воображать себе невесть что. Это человеческая природа. Он сделал паузу. — Но с другой стороны, они зашли слишком далеко. Их поступки не должны оставаться безнаказанными. Ятен смотрел на него, не веря своим ушам. — Как ты можешь быть таким хладнокровным? — спросил он, и в его голосе прозвучала боль. — Это же... это же малолетки. Сумасшедшие. Что с ними сделаешь? Посадишь в тюрьму? Они же не в себе! Тайки молчал, не зная, что ответить. В кабинете повисла тишина. Тяжёлая, давящая, полная невысказанной боли. И в этой тишине заговорил Сейя. — Из-за этих малолеток, — сказал он. Голос его был тихим, но каждое слово врезалось в тишину, как удар ножа, — моя жена потеряла ребёнка. Я потерял дочь. Он поднял глаза на братьев. В них не было ни боли, ни жалости. Только холодная, твёрдая решимость. — Мой отец умер, увидев, как взрывается моя машина, — продолжил он. — Подумав, что я внутри. Он перевёл взгляд на Ятена. — Своим поступком они запустили цепь трагических последствий. Они не держали нож, который убил Чибиусу. Они не нажимали на спусковой крючок, который убил отца. Но они создали условия. Они посеяли страх. Они заставили Усаги бояться, а отца — волноваться. И в итоге мы потеряли всё. Ятен смотрел на брата, и его лицо, ещё минуту назад полное негодования, побелело. — Сейя... — начал он, но Сейя перебил его. Он повернулся к Тайки. — Ты найдешь способ. Мне неважно, как и что ты сделаешь. Я просто хочу, чтобы они расплатились за жизнь моей Чибиусы. Сотри их с лица земли. Тайки посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Я сделаю, — сказал он наконец. — Найду способ. Сейя кивнул, поднялся из-за стола и, не говоря больше ни слова, направился к выходу. Ятен хотел окликнуть его, но Тайки остановил его, положив руку на плечо. — Не надо, — тихо сказал он. — Оставь его. Дверь за Сейей закрылась. Тайки и Ятен остались сидеть в кабинете отца, глядя на пустое кресло, в котором только что сидел их брат. — Что теперь будет? — тихо спросил Ятен, но в его голосе уже не было надежды. Тайки посмотрел на него. Его лицо, всегда такое невозмутимое, сейчас было бледным, а в глазах застыла боль. — Теперь, — сказал он, — мы обязаны защищать нашу семью. Любой ценой. Больше не время для сентиментальностей, страха и жалости. Они сидели в тишине, глядя на город, который раскинулся перед ними, и чувствовали, как мир, который они знали, рушится на глазах. Сейя вышел из кабинета и направился к лифту, когда в конце коридора заметил фигуру, ожидающую его у стеклянных дверей приёмной. Молодой человек. Лет двадцати пяти, не больше. Белоснежные волосы, длинные, ниже плеч, собранные в низкий, аккуратный хвост. На нём был безупречный тёмно-синий костюм, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Очки в тонкой металлической оправе придавали его лицу ещё более холодное, отстранённое выражение. А глаза... серые, почти прозрачные, смотрели на Сейю с таким спокойствием, что у того на секунду перехватило дыхание. В этих глазах не было ни эмоций, ни интереса, ни даже любопытства. Только холодная, выверенная пустота. — Господин Коу, — молодой человек склонил голову в лёгком поклоне. Его голос был ровным, без единой интонации. — Меня зовут Кунсайт. Я ваш личный помощник и секретарь. Ваш отец назначил меня на эту должность пять лет назад. Я надеюсь, мы сработаемся. Сейя смотрел на него, и внутри него, сквозь ледяную пустоту, шевельнулось что-то, похожее на интерес. — Отец тебя назначил? — переспросил он. — Да, — Кунсайт говорил коротко, по делу, без лишних слов. — Он полностью доверял мне. Я надеюсь, что и вы будете. Сейя кивнул. Что-то в этом человеке вызывало доверие. Не тепло — скорее, уверенность. В том, что он не подведёт. Не предаст. Не позволит эмоциям взять верх. — Хорошо, — сказал Сейя. — Что у нас на сегодня? Кунсайт открыл планшет, который держал в руках, и начал перечислять: — Сегодня в три часа встреча с представителями энергетического консорциума. Вопрос о продлении контрактов. В пять — совещание с советом директоров. Ваш отец должен был представить им стратегию развития на следующий год. В семь — благотворительный ужин в пользу детских домов. Ваше присутствие обязательно. Он поднял глаза на Сейю. — Я подготовил отчёты по каждому из этих мероприятий. Их необходимо изучить до встреч. Также я накидал примерные планы возможных диалогов и ожидаемых итогов. Всё в папке. Он протянул Сейе кожаную папку, которую держал под мышкой. Сейя взял её. Папка была тяжёлой. — Спасибо, — сказал он. — Я изучу. Он помолчал секунду, размышляя. — Кунсайт, подготовь машину. Мне нужно съездить в больницу. К жене. Кунсайт кивнул, не задавая лишних вопросов. — Машина будет у входа через пять минут. Я поеду с вами. По дороге введу вас в курс дел и кратко расскажу о совете директоров. Сейя посмотрел на него с лёгким удивлением. — Ты поедешь со мной? — Да, — Кунсайт говорил ровно, без тени сомнения. — Ваш отец всегда брал меня с собой на важные встречи. Я в курсе всех дел «Коу Групп». И я могу быть полезен. Сейя кивнул. — Хорошо. Едем. Чёрный седан плавно вырулил с подземной парковки и влился в поток машин. Сейя сидел на заднем сиденье, Кунсайт — рядом с ним. Водитель, молодой мужчина в строгом костюме, вёл машину молча, не отвлекаясь. — Господин Коу, — начал Кунсайт, открывая планшет, — пока у нас есть время, я должен ввести вас в курс дел. Начну с совета директоров. Сейя повернулся к нему. — Слушаю. — В совете двенадцать человек, — продолжил Кунсайт. — Ваш отец разделял их на три категории. Первая — те, кому можно доверять. Их четверо. Это люди, которые работали с вашим отцом с самого основания компании. Они никогда не предадут «Коу Групп», потому что их судьба неразрывно связана с ней. Он перевернул страницу. — Вторая категория — те, кому можно доверять условно. Их пятеро. Это люди, которые пришли позже. Они преданы компании, но у каждого есть свои интересы. Ваш отец говорил, что их нужно держать на расстоянии. Не подпускать слишком близко, но и не отталкивать. — А третья категория? — спросил Сейя. Кунсайт поднял на него глаза. В его взгляде, холодном и непроницаемом, мелькнуло что-то, похожее на предупреждение. — Третья категория — те, кому доверять нельзя. Их трое. Это люди, которые всегда хотели большего. Которые завидовали вашему отцу. Которые ждали его смерти. Сейя сжал челюсти. — Их имена? Кунсайт назвал их. Каждое имя сопровождалось краткой характеристикой — должность, сфера влияния, слабые места. Сейя слушал и запоминал. Он чувствовал, как внутри него, сквозь боль и усталость, прорастает что-то новое. Холодное. Расчётливое. Беспощадное. — Ваш отец полностью доверял мне, — закончил Кунсайт. — Я надеюсь, что и вы будете. Сейя посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. — Отец доверял тебе, — сказал он. — Этого достаточно. Кунсайт кивнул, не выражая ни благодарности, ни облегчения. Только принятие. Машина свернула к больнице. Сейя вышел из машины и посмотрел на знакомые стены. Здесь, внутри, лежала его жена. Та, ради которой он готов был на всё. Та, которая теперь, казалось, умирала заживо. — Ты идёшь со мной, — сказал он Кунсайту. Это был не вопрос, а приказ. Кунсайт кивнул и вышел следом. Они поднялись на третий этаж, прошли по коридору и остановились у палаты. Сейя толкнул дверь. Усаги сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. На серое небо, на деревья, на людей, которые жили своей жизнью внизу. Она была всё такой же — бледной, осунувшейся, потерянной. Её волосы, всегда такие ухоженные, сейчас были спутанными и тусклыми. Больничная пижама висела на ней мешком. Она не обернулась, когда дверь открылась. Не обернулась, когда Сейя вошёл. Не обернулась, когда он сел на край кровати и взял её руку в свою. — Куколка, — позвал он тихо. — Я пришёл. Она молчала. Сейя сжал её пальцы, пытаясь передать тепло, которого, казалось, в нём самом уже не осталось. — Куколка, посмотри на меня. Пожалуйста. Она не повернулась. — Я знаю, как тебе больно, — продолжил он, и голос его дрожал. — Мне тоже больно. Но мы должны держаться. Ради Тайо. Ради друг друга. Молчание. — Сегодня я был в офисе отца, — сказал он, пытаясь говорить о чём-то обыденном, чтобы пробить эту стену. — Я никогда там не был. Знаешь, у него на столе стояла фотография. Мне четыре года. Мы с ним и с мамой. Он хранил её все эти годы. Усаги молчала. — Я теперь глава «Коу Групп», — продолжил Сейя, и в его голосе зазвучала горечь. — Самый влиятельный человек в стране. А я даже не знал, чем занимался мой отец. Я только брал. Считал должным. Она не реагировала. Сейя замолчал. Он сидел, держа её за руку, и смотрел на её профиль — острый, застывший, чужой. Он пытался говорить, пытался достучаться, но она была где-то далеко. Там, где не было его. Где не было никого. — Я люблю тебя, — сказал он тихо. — Я буду приходить каждый день. Пока тебе не станет легче. Я не сдамся. Она не ответила. Сейя поцеловал её в лоб, поднялся и вышел из палаты. В коридоре его ждал Кунсайт. Он стоял у стены, сложив руки за спиной, и его лицо, всегда такое непроницаемое, сейчас было бледнее обычного. В серых глазах, за стёклами очков, Сейя увидел то, чего не ожидал увидеть в этом холодном, расчётливом человеке. Боль. Кунсайт видел всё. Видел, как его новый шеф, ещё минуту назад в кабинете отца похожий на статую изо льда, превратился в обычного мужчину, умоляющего жену посмотреть на него. Видел, как его руки дрожали, когда он гладил её по волосам. Видел, как голос срывался, когда он говорил: «Я люблю тебя». Видел, как она не ответила. И в этот момент, впервые за долгое время, Кунсайтпочувствовал, как внутри него что-то сжимается. Не жалость — он не был способен на жалость. Что-то другое. Понимание. Осознание того, что этот человек, который только что стал самым могущественным в стране, на самом деле был таким же уязвимым, как и все. Сейя вышел из палаты, и его лицо снова стало каменным. Очки — чёрные, непроницаемые — скрыли глаза. Он прошёл мимо Кунсайта, и тот, не говоря ни слова, последовал за ним. Они спустились вниз, вышли на улицу и сели в машину. Сейя откинулся на спинку сиденья, снял очки и посмотрел на Кунсайта. В его усталых глазах горел огонь.  — Теперь ты видишь, — сказал он, и голос его был тихим, но твёрдым, — что они сделали с нами? Кунсайт молчал. Он видел. — Ты должен помочь мне стать таким же сильным, как отец, — продолжил Сейя. — Холодным. Расчётливым. Беспощадным. Таким, кто сможет защитить свою семью. Он сделал паузу. — Ты со мной? Кунсайт посмотрел на него долгим, немигающим взглядом. В его серых глазах не было эмоций — только холодная, выверенная решимость. — До самого конца, — ответил он. Сейя кивнул и отвернулся к окну. Машина тронулась, увозя их обратно в офис. К встрече с представителями энергетического консорциума. К новым контрактам. К новой жизни. Империя ждала. Враги ждали. Семья ждала. А Сейя сидел на заднем сиденье, глядя на проплывающий город, и чувствовал, как внутри него, сквозь боль и пустоту, прорастает что-то новое. Он будет сильным. Таким, каким хотел его видеть отец. Таким, каким должен быть глава империи Коу. Сейя и Кунсайт вернулись в офис за час до встречи с представителями энергетического консорциума. Кунсайт проводил Сейю в кабинет, помог снять пиджак и повесить его на вешалку. Затем, не говоря ни слова, разложил на столе документы, которые нужно было изучить до переговоров. — У вас сорок минут, — сказал он, взглянув на часы. — Я буду в приёмной. Если нужны уточнения — зовите. Сейя кивнул, и Кунсайт бесшумно вышел. Оставшись один, Сейя открыл папку и начал читать. Отчёты были подробными, с цифрами, графиками, аналитикой. Планы возможных диалогов — выверенными, с вариантами ответов на любой случай. Кунсайт подготовил всё идеально. Сейя читал и чувствовал, как внутри него, сквозь усталость и боль, прорастает уважение к этому холодному, непроницаемому человеку. Когда стрелка часов приблизилась к трём, Кунсайт заглянул в кабинет. — Господин Коу, делегация в зале для переговоров.  Сейя поднялся, поправил галстук, надел пиджак и вышел в коридор. Зал для переговоров находился на том же этаже, в двух шагах от кабинета. Сейя вошёл внутрь и увидел за длинным столом четырёх мужчин в строгих костюмах. Представители энергетического консорциума — крупные, солидные люди, привыкшие к власти и уважению. Увидев Сейю, они поднялись. В их взглядах читалась настороженность — они не знали, чего ожидать от нового главы «Коу Групп». Сынок, который всю жизнь пел на сцене и не имел никакого отношения к бизнесу. Сможет ли он заменить отца? Сейя улыбнулся — тепло, открыто, по-человечески. Не той дежурной улыбкой, которую он надевал на сцене, а настоящей, искренней. — Господа, — сказал он, пожимая каждому руку. — Спасибо, что нашли время. Я знаю, как вы заняты. Один из мужчин — седовласый, с острым взглядом — чуть прищурился. — Господин Коу, мы были знакомы с вашим отцом очень долгое время. Сотрудничество с ним было для нас честью. Мы надеемся, что наше сотрудничество продолжится и с вами. — Я тоже на это надеюсь, — кивнул Сейя, садясь во главе стола. — Мой отец много рассказывал о вас. О вашем профессионализме, о надёжности. Для меня большая честь продолжить это партнёрство. Он говорил уверенно, без тени сомнения. Его голос был спокойным, взгляд — доброжелательным. Он не давил, не пытался показать власть, не играл в «я здесь главный». Он просто был собой — открытым, искренним, располагающим к себе. И это сработало. Настороженность в глазах представителей консорциума постепенно сменилась интересом, а затем — уважением. Они видели, что этот человек не просто «папенькин сынок». Он был умён, дипломатичен, умел слушать и слышать. Переговоры прошли гладко. Сейя обсудил условия продления контрактов, выслушал пожелания партнёров, предложил компромиссные решения. Кунсайт, стоявший за его спиной, наблюдал за каждым движением, каждым словом. Он видел, как Сейя меняется на глазах — из холодного, замкнутого человека, каким был в кабинете отца, в открытого, дипломатичного переговорщика. Когда документы были подписаны, Сейя снова пожал каждому руку. — Рад был познакомиться, господа. Уверен, наше сотрудничество будет долгим и плодотворным. Представители консорциума ушли, оставив после себя запах дорогого парфюма и чувство выполненного долга. Кунсайт подошёл к Сейе. — Хорошая работа, господин Коу, — сказал он, и в его голосе, всегда таком ровном, прозвучала нотка одобрения. Сейя посмотрел на него. — Это только начало. В пять часов началось совещание совета директоров. Зал был больше, чем переговорная. Длинный стол из полированного чёрного дерева, кожаные кресла, панорамные окна, через которые открывался вид на вечерний Токио.  Когда Сейя вошёл в зал, все уже были на местах. Двенадцать человек. Мужчины и женщины — пожилые, с сединой в волосах, и молодые, с острыми, хищными взглядами. Каждый из них привык к власти. Каждый из них знал себе цену. Каждый из них смотрел на Сейю с едва скрываемым скепсисом. Тайки и Ятен сидели в конце стола. Тайки как всегдабыл спокоен. Ятен — напряжён, бледен, но держался. Кунсайт занял своё место за спиной Сейи, чуть правее, откуда мог видеть всех. — Господа, — начал Сейя, садясь во главе стола. — Прошу прощения, что заставил ждать. Давайте начнём. Глава совета директоров — пожилой мужчина с тяжёлым взглядом и идеально завязанным галстуком — открыл папку с документами. — На повестке дня несколько вопросов, — сказал он. — Первое — стратегия развития на следующий год. Ваш отец, царствие ему небесное, подготовил план, но он не был утверждён. Мы должны решить, будем ли мы его придерживаться или внесём изменения. Он поднял глаза на Сейю. — Что скажете, господин Коу? Сейя кивнул. — Давайте обсудим. Начались споры. Кто-то предлагал сохранить план отца. Кто-то — изменить его. Кто-то — отложить решение до следующего собрания. Голоса звучали громко, уверенно, иногда перебивая друг друга. Ятен молчал. Он сидел, опустив глаза, и слушал. Он боялся вступать в диалог, боялся сказать что-то не то, боялся, что его не воспримут всерьёз. И он был прав — никто из членов совета даже не смотрел в его сторону. Тайки, напротив, был активен. Он высказывал свои точки зрения, предлагал решения, спорил. Его голос звучал ровно, уверенно, без тени сомнения. — Я считаю, что план отца нуждается в корректировке, — сказал он. — Рынок изменился за последние месяцы. Мы не можем слепо следовать стратегии, которая была разработана полгода назад. Один из членов совета — молодой, с острым, хищным взглядом — усмехнулся. — Господин Тайки, вы ведь учёный, верно? Нейробиолог? — в его голосе звучала насмешка. — Не кажется ли вам, что вы не совсем компетентны в вопросах стратегического развития энергетического сектора? Тайки не дрогнул. — Я — акционер «Коу Групп», — ответил он. — И я имею право высказывать своё мнение. К тому же, я изучил все отчёты за последние три года. Думаю, это даёт мне право на компетентное суждение. — Изучить отчёты — не значит понять бизнес, — парировал другой член совета, пожилой, с тяжёлым взглядом. — Здесь нужен опыт. А у вас, господа, его пока нет. Вы новенькие. Вы не вникали в суть процессов. Он обвёл взглядом братьев. — Может, доверитесь совету? Мы работали с вашим отцом десятилетиями. Мы знаем, что делать. Тайки открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент заговорил Сейя. — Довольно. Голос его был тихим, но в этой тишине каждое слово слышалось отчётливо. Он поднял глаза на членов совета, и в его взгляде не было ни гнева, ни раздражения. Только холодная, ледяная уверенность. — У «Коу Групп» теперь новое руководство, — сказал он. — Новые акционеры. И хотите вы этого или нет, но вы должны нас слушаться. Он сделал паузу, давая словам улечься. — Мой отец ценил вас. Уважал. Доверял. Но моего отца больше нет. Теперь здесь я. И я не потерплю, чтобы к моим братьям относились с пренебрежением. Он перевёл взгляд на того, кто спорил с Тайки. — Вы говорите об опыте. Об умении понимать бизнес. Но позвольте спросить: кто из вас, когда мой отец только начинал, верил в него? Кто из вас давал ему шанс? Тишина. — Никто, — ответил Сейя сам на свой вопрос. — Потому что у него не было опыта. Не было связей. Не было ничего, кроме упрямства и веры в себя. И вы все знаете, чем это закончилось. Он обвёл взглядом зал. — Я не собираюсь доказывать вам, что я достоин этого места. Я не собираюсь уговаривать вас принять меня. Я здесь, потому что это моё право. Потому что мой отец оставил мне эту империю. И я буду ею управлять. Он повернулся к Тайки. — Тайки, ты высказал дельное предложение. Я считаю так же, как и ты. И мы будем действовать согласно твоему плану. Тайки кивнул, и в его глазах, за стёклами очков, мелькнула благодарность. Сейя снова посмотрел на членов совета. — Кто не согласен — может уйти. Я найду замену. На рынке много квалифицированных специалистов, которые только и ждут, чтобы занять ваши места. Тишина стала абсолютной. Никто не шелохнулся. Никто не открыл рта. Даже тот, кто спорил с Тайки, опустил глаза и замолчал. А потом, словно по команде, всё изменилось. — Господин Коу, — заговорил глава совета, и его голос, ещё минуту назад полный скепсиса, теперь звучал уважительно. — Вы абсолютно правы. Мы поддерживаем предложение вашего брата. Думаю, это будет оптимальным решением. Другие члены совета закивали, заговорили, заспорили, но теперь уже в поддержку Тайки. Они переобулись на глазах, мгновенно, как только поняли, что с новым главой шутки плохи. Кунсайт, стоявший за спиной Сейи, едва заметно кивнул. В его серых глазах, холодных и непроницаемых, мелькнуло одобрение. Сейя выдержал паузу, давая всем осознать, кто здесь главный. — Тогда решено, — сказал он, поднимаясь. — Тайки, подготовь итоговый план после своего возвращения из Швейцарии. Я хочу его изучить. Тайки кивнул. — Будет сделано. Сейя обвёл взглядом зал. — Встретимся вечером на благотворительном ужине. Надеюсь, все будут. Он кивнул, давая понять, что совещание окончено, и вышел из зала. Кунсайт последовал за ним. В коридоре Сейя остановился, прислонившись к стене, и закрыл глаза. Его лицо было бледным, руки дрожали. — Вы отлично справились, — тихо сказал Кунсайт. — Они теперь знают, чего от вас ожидать. Сейя открыл глаза и посмотрел на него. — Это только начало, — повторил он.  Кунсайт кивнул. — Знаю. Они пошли к кабинету. Впереди был благотворительный ужин. Новая битва. Новая возможность показать, кто теперь хозяин в этой империи. Сейя чувствовал, как внутри него, сквозь усталость и боль, прорастает что-то новое. Сила. Уверенность. Холодная, беспощадная решимость.

***

Благотворительный ужин проходил в отеле «Парк Хайятт» — одном из самых престижных заведений Токио. Мраморные полы, хрустальные люстры, фрески на потолке, изображающие сцены из древних мифов. Швейцары в ливреях, официанты в белых перчатках, с подносами, полными шампанского и изысканных закусок. Сейя подъехал к отелю ровно в семь. Чёрный седан остановился у входа, и Кунсайт, сидевший рядом, вышел первым, чтобы открыть дверцу. Сейя поправил запонки — сапфировые, подарок Ятена на его свадьбу — и шагнул на красную ковровую дорожку. Вспышки камер. Журналисты, толпящиеся за ограждением, выкрикивали вопросы, но Сейя не слышал их. Он шёл с каменным лицом, не глядя по сторонам, и люди перед ним расступались, как вода перед кораблём. Кунсайт следовал за ним на шаг позади, с планшетом в руках, готовый в любую секунду подсказать имя очередного гостя, который подойдёт поздороваться. Банкетный зал был огромным. Столы, накрытые белоснежными скатертями, ломились от яств. Хрусталь сверкал в свете люстр, музыка — тихая, ненавязчивая — лилась из невидимых динамиков. В воздухе пахло дорогими духами, деньгами и властью. Сейя вошёл в зал, и разговоры стихли. Все взгляды обратились к нему — новому главе «Коу Групп», самому могущественному человеку в стране. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — со страхом, кто-то — с надеждой. Тайки и Ятен уже были там. Они стояли у окна, в стороне от основной массы гостей, и тихо о чём-то говорили. Увидев Сейю, Ятен выпрямился и расправил плечи. Он был в идеально сидящем смокинге, который выбрал сам — тёмно-синий, с шёлковыми лацканами. Пепельные волосы были уложены в низкий хвост. Он выглядел безупречно. Тайки, как всегда, был в строгом сером костюме, с идеально завязанным галстуком и запонками из чёрного оникса. Его лицо было непроницаемым, но в глазах, за стёклами очков, читалась лёгкая усталость. Сейя подошёл к ним. — Всё в порядке? — спросил он тихо. — Да, — ответил Тайки. — Пока ничего необычного. — А я познакомился с парой человек, — добавил Ятен, и в его голосе, несмотря на напряжение, звучала гордость. — Кажется, они меня начинают воспринимать всерьёз. — Ещё бы, — усмехнулся Сейя. — Ты же Коу. К ним начали подходить гости. Первыми были представители крупнейших банков страны. Они говорили о кредитах, о ставках, о сотрудничестве. Сейя кивал, улыбался, жал руки, но не вникал в детали — это должна была быть работа Тайки. Тот, стоя рядом, ловил каждое слово, кивал, задавал уточняющие вопросы. Его холодный и аналитический ум работал на полную мощность. Потом подошли политики — депутаты, министры, даже один бывший премьер-министр. Они говорили о законах, о лоббировании интересов, о поддержке. Сейя слушал, улыбался, но его глаза оставались холодными. Он видел этих людей насквозь — их лесть, их желание быть поближе к власти, их готовность предать при первой возможности. Ятен, наконец-то освоившись среди таких важных людей, тоже вступил в разговор. Он говорил о благотворительности, о фондах, о помощи детям. Его голос звучал уверенно, глаза горели. Он был в своей стихии — творить добро, помогать, делать мир лучше. И люди верили ему. Потому что он был искренним. Затем подошли представители культурной элиты — художники, музыканты, режиссёры. Они говорили о новых проектах, о выставках, о премьерах. Ятен оживился, заговорил на их языке, предложил сотрудничество. Сейяслушал и думал о том, что, возможно, Ятен действительно создан для этого. Для внешней стороны империи. Для красоты, для искусства, для того, что делает «Коу Групп» не просто машиной по зарабатыванию денег, а чем-то большим. Тайки тем временем отошёл в сторону и о чём-то тихо говорил с главой совета директоров. Его лицо было спокойным, но Сейя знал брата — он просчитывал каждое слово, каждую интонацию, каждую возможность. Кунсайт стоял чуть поодаль, наблюдая. Он не участвовал в разговорах, не привлекал внимания, но видел всё. Каждого, кто подходил к братьям. Каждое слово, которое они говорили. Каждый взгляд, который они бросали. Сейя поймал его взгляд и чуть заметно кивнул. Кунсайтответил тем же. Когда гости разошлись, и музыка заиграла громче, Сейя отвёл Тайки и Кунсайта в сторону — в пустую гостиную, примыкающую к банкетному залу. Там было тихо, только редкие официанты бесшумно скользили мимо. — Что с теми девушками? — спросил Сейя, и его голос, ещё минуту назад такой доброжелательный, стал холодным, как лед. Тайки моментально понял, о ком идёт речь. Он не спрашивал уточнений. — Я пока не принял решение, — ответил он, и в его голосе прозвучала неуверенность, которая была так несвойственна ему. — Это сложный вопрос, Сейя. Они несовершеннолетние. С ними работают психологи. Они... — Я не хочу вдаваться в подробности, — перебил Сейя. Его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Я не хочу знать, сколько им лет. Я не хочу знать, какие у них диагнозы. Я хочу, чтобы они понесли наказание. Он посмотрел на Кунсайта. — Кунсайт, ты закончишь это дело. Кунсайт не задал ни одного вопроса. Не спросил, что случилось, кто эти девушки, в чём их вина. Он просто кивнул. — Будет сделано, господин Коу. Сейя перевёл взгляд на Тайки. — Ты завтра улетаешь в Европу. Не откладывай. Разберись с контрактами и возвращайся. А это дело я поручаю Кунсайту. Тайки хотел что-то сказать, но Сейя остановил его жестом. — Я не хочу, чтобы Ятен знал. Он слишком мягок для этого. Он будет переживать, сомневаться, пытаться их пожалеть. А я... — Сейя сделал паузу, собираясь с мыслями, — я не могу их жалеть. Не после того, что они сделали. Тайки молчал. В его глазах, за стёклами очков, мелькнула тень сомнения, но он не стал спорить. Он кивнул. — Хорошо. Я сделаю, как ты сказал. Сейя повернулся к Кунсайту. — Ты понял, что я сказал? Никакой жалости. Кунсайт смотрел на него холодным, непроницаемым взглядом. — Я не умею жалеть, господин Коу. Вы можете на меня рассчитывать. Сейя кивнул. Он знал, что может. Он чувствовал это. — Я очень устал, — сказал он, и в его голосе, наконец, прозвучала усталость, которую он так старательно скрывал весь день. — Я поеду домой. Тайо ждёт. Он посмотрел на Тайки. — Ты введёшь Кунсайта в курс дела. Всё, что он должен знать. Все детали. Тайки кивнул. — Хорошо. Сейя перевёл взгляд на Кунсайта. — Я на тебя рассчитываю, Кунсайт. Не подведи. — Не подведу, господин Коу, — ответил тот, и в его голосе, холодном и ровном, прозвучала такая уверенность, что Сейя на секунду почувствовал себя спокойнее. Он развернулся и вышел из гостиной. В банкетном зале всё ещё играла музыка, гости разговаривали, смеялись, пили шампанское. Ятен стоял у окна, окружённый группой людей, и что-то увлечённо, жестикулируя, рассказывал. Он выглядел счастливым — впервые за последнюю неделю. Сейя не стал его отвлекать. Он, не глядя по сторонам, прошёл через зал и вышел на улицу. Чёрный седан уже ждал у входа. Охранник открыл дверцу, и Сейя, не говоря ни слова, скользнул внутрь. Машина тронулась. Он откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и почувствовал, как напряжение, копившееся весь день, начинает потихоньку отпускать. Не исчезать — это было невозможно, — а просто становиться чуть менее острым. Дома его ждал Тайо. Маленький, тёплый, любимый. Тот, ради кого он всё это делал. Ради кого он готов был стать чудовищем. Сейя открыл глаза и посмотрел в окно. Токио проплывал мимо — огни, небоскрёбы, люди. Миллионы людей, которые даже не подозревали, что сегодня вечером самый могущественный человек в стране отдал приказ, от которого зависели чьи-то судьбы. Он не чувствовал ничего. Ни жалости, ни сомнений, ни угрызений совести. Только холодную, ледяную пустоту, которая с каждым часом становилась всё больше. «Никакой жалости», — повторил он про себя слова, сказанные Кунсайту. И понял, что они относятся не только к тем девушкам. Они относятся к нему самому. К его слабостям. К его чувствам. К тому, что осталось от того Сейи, который когда-то верил, что добро победит зло. Тот Сейя умер. Вместе с отцом. Вместе с Чибиусой. А этот — новый, холодный, беспощадный — будет жить. Ради Тайо. Ради Усаги. Ради семьи. Машина свернула к особняку. В окнах горел свет — Минако, наверное, укладывала Хикари. Тайо, должно быть, ждал отца, прижав к себе динозавра. Сейя вышел из машины и направился к дому. Его шаги были ровными, твёрдыми. Лицо — каменным. Глаза — пустыми. Он вошёл в дом и поднялся наверх. Дверь в комнату Тайо была приоткрыта. Сейя заглянул внутрь. Мальчик спал, свернувшись калачиком, прижав к себе динозавра. Его лицо было спокойным, дыхание — ровным и глубоким. Сейя подошёл, поправил одеяло, поцеловал сына в лоб и прошептал: — Спокойной ночи, чемпион. Я тебя очень люблю. Тайо вздохнул во сне и улыбнулся. Сейя вышел из комнаты, закрыл дверь и прислонился к стене. Усталость навалилась с новой силой. Он закрыл глаза и заставил себя дышать. Ровно. Глубоко. Завтра будет новый день. Новые встречи. Новые решения. Новые битвы. А сегодня он просто хотел отдохнуть. Сейя прошёл в свою комнату, разделся и лёг на кровать. В темноте он смотрел в потолок и думал об отце. О том, как мало они говорили. Как много не успели сказать. — Я не подведу тебя, папа, — прошептал он в темноту. — Обещаю. Тишина была ему ответом. Сейя закрыл глаза и провалился в тяжёлый, беспокойный сон, в котором не было ничего — ни образов, ни звуков, ни снов. Только чернота. Бесконечная, пустая, холодная чернота. А где-то в другом конце города Кунсайт сидел в своём кабинете, изучал досье на трёх девушек и думал о том, как лучше выполнить приказ своего нового господина. Он не чувствовал ни жалости, ни сомнений. Только холодную, выверенную решимость. Потому что он не умел жалеть. И потому что он обещал. До самого конца.