250

На следующий день в школе вся компания друзей была уставшей и скрывала травмы. Но помимо общей усталости, у них шла очень занимательная беседа. «Я вам говорю, Человеку-пауку должно быть не меньше 20», — заявила Стеф. «Да, и тебе как минимум 10», — насмешливо заметил Тим. «Я бы сказал, ему 27. Достаточно взрослый, чтобы дойти до отчаяния и принять участие в каких-то экспериментах над людьми. А потом еще несколько лет, чтобы развить свои навыки. К тому же он умный, так что, думаю, у него есть какое-то высшее образование». «Нет, — добавил Питер, — вы оба не правы». «Правда?» — фыркнул герцог. — «Что ты сказал?» «Думаю, ему 31 год, — подумал Питер, вспоминая, сколько лет Питеру 3. Он новенький в городе, но не новичок в геройском деле. Без опыта не станешь таким хорошим. И ещё…» — Чувак, ты когда-нибудь разговаривал с этим парнем? — перебил Дюк. — Он слишком крут для 31 года. К тому же, ни один 31-летний не стал бы летать в обтягивающем костюме и отпускать такие шутки. И Питер тут же расхохотался, потому что действительно существовал 31-летний мужчина, летающий в обтягивающем костюме и отпускающий такие шутки. Просто его не было на этой Земле. «А как же Бэтмен?» — спросил Питер, откинувшись на спинку стула. «Думаю, ему 43». «Нет. Какой мужчина в 43 года всё ещё в боевой форме?» — Тим покачал головой. «Твой папа», — Питер улыбнулся своей шутке; во-первых, потому что это была шутка про папу, а во-вторых, потому что папа Тима действительно был Бэтменом. «Он в хорошей форме, но не настолько. Поверьте мне», — засмеялась Стеф. «И ещё, Пит, ты придёшь сегодня после школы? Альфред готовит машину и ему нужно знать, нужно ли ему взять с собой дополнительную еду и прочее?» — спросил Тим, глядя в свой телефон. «Нет, не сегодня, мне нужно в банк. Я возьму наличные из стипендии», — ответил Питер и зачерпнул немного мороженого. Он обожал школьные обеды богатых людей. «Вам следует пойти завтра», — отметил Дюк. "Почему?" «Сегодня среда». «Ну и что?» — спросил Питер, растягивая гласный звук, — «сбивчиво». «Чувак, — усмехнулся Дюк, — это Готэм. По средам здесь грабежи». «Да, — вздохнул Питер, — потому что это совершенно нормально». Питер пожалел, что не послушал Дюка, потому что теперь он лежал лицом вниз в банке в Криминальном переулке. Хуже всего было то, что он только что снял 60 долларов, так что теперь у них были деньги, которые можно было украсть. Обычно он бы тайком выбрался и надел свой костюм, но, во-первых, сегодня он не надел нанокостюм, а во-вторых, он слышал, как приближается мотоцикл. «Вы знаете, что делать», — крикнул мужчина в маске собаки, — «положите свои кошельки, украшения и все ценные вещи в сумку». Питер, стоявший у окна, просто опустил голову на руки. День обещал быть долгим. Но тут он услышал какое-то шарканье. Маленький мальчик полз к двери, вероятно, пытаясь сбежать. «Бенджи! Бенджи, вернись сюда!» — прошептала женщина, почти крича. «Эй, малыш!» — крикнула женщина в маске жирафа. «Куда ты собрался?» Питеру не понравилось, что она разговаривает с ребенком, но потом она приставила ему к спине дробовик. И это было перебором. «Оставьте ребенка в покое. Он просто боится». Питер вздохнул. Женщина, вероятно, мать ребенка, согласно согласилась. «Что ты сказал?» — спросила женщина в маске жирафа, сильно надавив пистолетом на маленького мальчика, отчего тот упал. «Чувак, прекрати. Самое ценное, что у него есть, — это леденец». «Этот парень доставляет вам неприятности?» — спросил Питер. К ним подошел другой мужчина в маске. «Или это вот этот?» Затем мужчина схватил мальчика за воротник куртки. Прежде чем Питер успел что-либо сообразить, он уже встал, схватил мальчика за руку и оттащил его за себя. «Оставь мальчишку в покое», — умоляюще сказал Питер. Но, видимо, этот парень не хотел слушать, потому что его пистолет был приставлен к виску Питера. «И что ты собираешься с этим делать?» У Питера обострилось паучье чутье, и он тут же повернулся, чтобы прикрыть мальчика. В одно мгновение резиновая пуля пробила окно, разбив стекло и попав грабителю в плечо. Прежде чем группа воров успела что-либо понять, Красный Капюшон прошел сквозь разбитое окно, беспорядочно стреляя в них — и немного чрезмерно. Менее чем за минуту он ранил всех. Пока Джейсон связывал их, Питер и остальные сотрудники банка отряхнули осколки стекла и продолжили заниматься своими делами, как обычно. Однако, когда Питер вернулся в квартиру, его уже ждал Джейсон. «Ты что, хотел, чтобы тебя застрелили?» — спросил он, садясь на один из стульев за столом. Он скрестил руки, и вдруг Питеру показалось, что его отчитывают. «Чувак, это…» «Не делай этого дерьма». Джейсон снял шлем и указал на него пальцем: «Не пытайся делать вид, что это ничего страшного. Если бы я приехал на минуту позже, у тебя бы дыра между глаз». «Но ты же успел вовремя», — улыбнулся Питер. Но улыбка тут же исчезла, так как Джейсону не понравилась его легкомысленная манера поведения. Он даже не закатил глаза. «Смотри, та женщина приставила дробовик к спине парня. Если бы она случайно нажала на курок, его бы разорвало на куски». «Ты бы тоже так думал», — резко ответил Джейсон. «Лучше я, чем он», — Питер закатил глаза и бросил рюкзак на пол. ——————————————————————— «Что за хрень?» Джейсон даже не мог осмыслить слова этого парня. Когда он подъехал к банку и увидел мужчину, направляющего пистолет на Питера, сердце заколотилось в горле. Впервые за долгое время он увидел в банке зеленый цвет. И не такой уж и гневный, скорее зеленый – он почувствовал иррациональную и опасную сторону этой пропасти. Он встал и направился к Питеру. «Что, блядь, это значит, парень? Хм? Объясни эту логику». «Слушай, Джейсон, ничего страшного. Это было всего лишь ограбление банка. Даже не такое уж и неудачное ограбление». Он пожал плечами и обошел Джейсона. Но Джейсон чувствовал, как кровь в его жилах начинает кипеть. «Нет, ты только что сказал, что ничего страшного, если тебя разорвёт на куски, так что я хочу, чтобы ты объяснил, какого чёрта это может быть нормально». Джейсон сжал кулаки. «Потому что если это не я, то это кто-то другой». Голос парня на этот раз был другим, как тогда в баре. Питер говорил серьезно. Он серьезно говорил о том, что ценит свою жизнь меньше, чем чью-то другую. Он говорил это так, будто это было самым очевидным на свете. «Тогда пусть это будет кто-то другой. Ты должен заботиться о себе. Хватит этой героической чепухи». Джейсон почувствовал, как в нем закипает гнев. Какого черта Питер так низко ценит свою собственную жизнь? У него ведь были друзья. В школе у ​​него была огромная группа друзей, и хотя Джейсон подшучивал над этим парнем, он видел в нем друга — брата. «Послушай, — Питер резко повернулся к Джейсону, — у этого парня, вероятно, была семья. Мама, папа, люди, которые были бы опустошены, если бы с ним что-то случилось». «А ты разве нет?» — Джейсон был раздражен. Если с Питером что-нибудь случится, он будет винить себя. Этот парень был его ответственностью. Если с ним что-нибудь случится, Джейсон будет опустошен. «Оглянись вокруг, Джейсон!» — почти крикнул Питер. — «Я живу в заброшенной квартире посреди самого криминального города в мире. Разве это похоже на то, что у меня есть что-то подобное?» И Джейсон не знал, что сказать. Потому что нет. Честно говоря, нет. По его виду было непонятно. И как бы Джейсон ни хотел сейчас сохранять спокойствие, он не мог этого сделать. Он хотел сказать Питеру, что у него есть Джейсон. У него есть его друзья. Что он важен для многих людей, но как бы он ни старался вести себя по-взрослому и сохранять хладнокровие, перед глазами всё зеленело. «Это не значит, что нужно стоять перед заряженным ружьём. Потому что если ты так сильно хочешь умереть, то иди и спрыгни с какого-нибудь чёртова здания». «Ух ты», — фыркнул Питер дрожащим голосом. — «Спасибо за совет, чувак». В глубине души Джейсон понимал, что должен извиниться, но когда зелёный цвет становится таким ярким — он ослепляет. «Нет, знаешь что, ты же хотел умереть от пули, верно?» Джейсон не понимал, почему тот кричит. Он схватил Питера за руку, когда тот попытался уйти, и потащил его к стулу, заставив сесть. Затем он вытащил один из своих пистолетов. «Вот, держи», — прорычал он, разжимая руку Питера и вставляя туда оружие. «Нажимай на курок, если ты так отчаян». «Чувак, остановись», — сказал Питер, отказываясь схватить оружие. Но его хватка на запястье парня только усилилась. «Джейсон, — попытался он вырвать руку, — больно». Но Джейсон ничего не мог разглядеть за этим ослепительно зеленым светом, и он не помнит, что произошло дальше. Все, что он знает, это то, что, когда он наконец успокоился, Питер лежал на полу со заплаканным лицом. Питер попытался вырвать запястье, но Джейсон не отпускал. «Джейсон, больно». Он знал, что синяк продержится всего несколько часов, но это не означало, что боли нет. Однако, когда он поднял взгляд, Джейсон выглядел иначе. Его глаза были неоновыми, но не такими, как в тот раз в баре. Они буквально светились зеленым, и у Питера сработало паучье чутье. Чего никогда не бывает, когда он с Джейсоном. Применив немного сверхсилы, Питер высвободил запястье и встал. Но Джейсон тоже поднялся. «Знаешь, я начинаю понимать, почему ты совсем один, Паркер. Ведь кому захочется терпеть твою чушь? Я знаю тебя всего месяц, и меня это чертовски достало». Когда Джейсон заговорил, у Питера по спине защекотало, что-то было не так. Затем Джейсон сильно толкнул его — сильнее, чем когда-либо прежде. «Ты помнишь, когда ты спрашивал меня, почему я вернулся в Готэм? Я сделал это, потому что у меня были люди, люди, которые меня хотели. Но у тебя, — он схватил Питера за рубашку, — никого нет. Ни одного чертового человека, который тебя хочет». Он отпустил рубашку Питера и сильно толкнул его на пол. Питер даже не помнил, почему они дрались. Он не двигался. Не потому, что не мог — удары были сильнее, — а потому что слова «у тебя никого нет» звучали громче, чем сам толчок. Удар был сильнее, чем мог бы упасть пол. Он моргнул, глядя на Джейсона сквозь затуманенное зрение, и смог различить только два светящихся глаза. Но, когда потекли слезы, он заметил, как прерывистое дыхание Джейсона начало выравниваться. Затем он дернулся, и свечение начало мерцать. «Черт…» — выдохнул Джейсон, — «Черт!» Он сделал большой шаг в сторону от Питера. «Черт возьми, парень, что ты такое говоришь?» — он сделал паузу, взглянув на запястье Питера, которое тот даже не заметил, что все еще держит. Затем он рухнул на пол. Питер наблюдал, как тот, держа голову между ног, шептал себе под нос: «Что я наделал?» и «Черт». Наконец, Питер встал и в последний раз потер запястье. Боли почти не было, но оно уже посинело. Красный Капюшон тоже поднялся и почесал затылок. «Слушай, Питер», — он сделал шаг вперед и протянул к нему руку, и Питер не хотел этого делать, но вздрогнул. У него действительно не было причин так поступать, он получал удары от людей гораздо сильнее Красного Капюшона, но разница заключалась в том, что он доверял Красному Капюшону. И вдруг Питеру вспомнился Бек. Его слова эхом звучали в голове Питера: «Может быть, если бы ты был достаточно хорош, Тони был бы еще жив». Честно говоря, слова Худа ранили сильнее. Потому что они были правдой. У Питера действительно никого не было. Ни один человек на этой планете не знал, кто он на самом деле, и разве можно назвать другом человека, которого ты не знаешь? Молча, Питер обошел стол и подошел к окну. Он схватил сумку и вышел из квартиры.