250

Питер вырвал свою паутину из рук последнего головореза в клоунской маске и швырнул его в треснувшую колонну, прежде чем тот успел закричать. Головорез рухнул без сознания, и Питер даже не оглянулся. Не было времени на театральность — особенно в больничных коридорах, окутанных дымом, паникой и чем-то еще хуже: тишиной в коммуникациях, где должны были быть приказы. Планы. Голоса. Всё, что у него было, — это эхо голоса Тима. Слова крутились в его голове, как акулы, кусая его за голову с каждым движением. Он не знал точно, что они означают, но ему это и не было нужно. В тот момент, когда Тим произнёс их, что-то в Питере похолодело. Сильный треск вырвал его из оцепенения. Из-за угла выскочили еще двое головорезов — один размахивал ломом, другой был в грубо раскрашенной клоунской маске и с электрошокером, приклеенным скотчем к метле. Они увидели его и засмеялись. Питер — нет. Он выпустил две паутины — одну к метле, вырвав её из рук парня, а другую прямо к лому, перекинул его через плечо и с громким лязгом ударил о стену . Оба головореза бросились в атаку одновременно. Питер увернулся от удара первого, ударил его локтем в ребра, затем перевернулся через него и сильно пнул второго в грудь, отчего тот поскользнулся и полетел по полу. Снова шаги. Крики. Еще одна пара приближается: «Боже, я, наверное, твой любимчик». Он перепрыгнул через стену, пробежал боком по потрескавшейся плитке, а затем перепрыгнул через каталку, в то время как третий клоун выстрелил из самодельного сигнального пистолета в его последнюю позицию. Коридор на мгновение озарился зловещим оранжевым светом. «Эй!» — крикнула медсестра из соседнего коридора. — «Сюда — люди застряли в палате 4Б!» «Понял!» — крикнул Питер, уже меняя направление. Он выхватил сигнальный пистолет из руки бандита паутиной и, перевернувшись, нырнул в следующий коридор. В лестничном пролете толпилась группа сотрудников больницы и пациентов, двое из них пытались толкать пожилого мужчину в инвалидном кресле, кашляя сквозь дым. Питер набросал временный паутинный барьер через коридор позади них, отгородив бандитов на достаточно долгое время. Он присел рядом с медсестрой. «Где твоя безопасная зона?» «Восточная парковка — задний погрузочный док — это единственный свободный проход». Питер кивнул и, используя паутину, потянул за колеса кресла старика как можно осторожнее. «Тогда пошли». Он повёл их вперёд, пробираясь под свисающими проводами и полуобрушившимися потолочными плитками. Дым становился всё гуще. «Карен, как там фильтры?» «Они работают на 70% от функциональности Человека-паука». «Отлично, дайте знать, когда останется примерно 20%, хорошо?» — простонал он, поднимая обрушившуюся стену, чтобы пропустить группу. Как раз когда он собирался опустить её, по коридору, соединяющему их, хромая, прошли ещё как минимум три пациента, поддерживая друг друга. Удерживая одной рукой сломанную стену, он другой рукой выпустил паутину над ними, закрепляя сеть на случай, если потолок снова обрушится. Они были на полпути, когда позади них раздался шквал автоматического огня из поста медсестры. Питер резко развернулся и выпустил паутину прямо в лицо стрелку, выведя его из равновесия и отбросив к шкафу с документами. Он резко повернулся к группе. «Продолжайте двигаться! Я вас прикрою!» После того как им удалось пройти, он использовал свою паутину, чтобы почти постоянно держать выход открытым. Но это было далеко не конец; он начал танцевать между стенами, разбрасывая паутину точными, отточенными движениями. Одну, чтобы схватить бандита за лодыжку, другую, чтобы забросить металлический шкаф перед дверным проемом в качестве баррикады. Теперь он слышал слабое потрескивание в коммуникациях, но они были искажены, голоса накладывались друг на друга, отчаянные. Он должен был бы слышать мистера Уэйна, или хотя бы Бабс. Но всё равно — ничего. Это напугало его больше, чем любая из пуль. Питер, извиваясь в воздухе, скатился вниз по лестничной шахте, расставив позади себя паутину, чтобы замедлить спуск. Он благополучно приземлился в приемном отделении, где теперь виднелись лишь полузажженный дым и осколки стекла. Он проскочил сквозь двери приемного отделения — петли были сломаны, стекло покрыто паутиной. Он тяжело приземлился на пол, соскользнув и присев на корточки. Затем он замер. Бэтмен стоял там, его броня была разорвана, дыхание прерывистое и неровное. Он не двигался. Питер сделал шаг вперед. «Бэтмен?» Мужчина мгновенно повернулся к нему; его взгляд был диким — не расчетливым, не холодным. Но мучительно ранимым. «Где он?» — прорычал Брюс хриплым голосом. «Где мой сын!» Питер отшатнулся на полшага назад. Он и раньше видел Бэтмена в ярости. Но никогда так сильно. Не в панике. Не в отчаянии. И, что еще хуже, паучье чутье Питера сработало на полную мощность. Это был не обычный гул; это был вой, пронзающий шум. У него перехватило дыхание. «Подожди, ты слышишь?» — спросил он едва слышным шепотом. Брюс все еще тяжело дышал. Тик-тик. Тик-тик. Тик. Множество источников. Синхронизировано. Глаза Питера расширились. «У нас бомбы». Через долю секунды по больничной домофонной связи раздался голос Джокера, покрытый помехами и весельем. «Вы ведь не думали, что я позволю занавесу опуститься без драматического финального акта, правда?» В системе связи разразился хаос. «Все эвакуируйтесь немедленно!» — рявкнула Бэбс. «Я на северном крыле!» — крикнула Стеф. «Детский сад в порядке», — холодно добавила Кэсс, — «Робин со мной». «Я займу первый этаж», — сказал Дик. «Человек-паук, ты со мной?» «Да», — ответил Питер, уже мчась по коридору. «Я пойду на запад, а ты вниз». Брюс ничего не сказал, и когда Питер оглянулся через плечо, Бэтмена уже не было. Но сейчас он не мог на этом зацикливаться. Он просто продолжал бежать через приемный покой, взбираясь по следующей лестнице, пока тиканье становилось все громче. Дым обвивал его конечности, словно когти, когда он пролетал мимо залитых кровью стен и осыпающейся плитки. Где-то внизу разбивалось стекло. Где-то наверху раздавались крики людей. В конце концов, он приземлился на третьем этаже как раз в тот момент, когда Найтвинг выбежал в коридор из западного крыла — костюм обгорел, волосы опалены, а позади него двое клоунов-головорезов связаны за лодыжки и находятся без сознания. «Наконец-то!» — запыхавшись, воскликнул Дик. — «Ты тоже это слышал?» Питер кивнул, его взгляд скользнул по коридору. «Да. Он заминировал это место. Несколько бомб. Несколько этажей». «Я уже нашел один в педиатрии», — сказал Дик, указывая палкой для эскримы. «Подключен к внутривенному катетеру». Питер вздрогнул, и тут его паучье чутье подсказало: «Ложись!» Должно быть, какой-то бандит с пистолетом приклеил палец к курку. Питер резко подскочил и выпустил паутину прямо в глаза. Найтвинг схватил его за лодыжки и оглушил. «Человек-паук», — тихо произнес Дик. Он растерянно поднял глаза. Найтвинг смотрел ему в бок, а Питер не хотел смотреть. Сейчас он не чувствовал пулевого ранения, и ему хотелось бы, чтобы так и оставалось. «Всего лишь царапина», — пошутил Питер, побрызгивая рану паутиной. «К тому же, нам нужно найти эти бомбы». «Точно. Оракул? У тебя есть что-нибудь?» В этот момент Питер отошел от Дика и спросил Карен: «Насколько все плохо, Карен? И сколько бомб мы имеем дело?» «Пуля не задела ваши жизненно важные органы. Вам очень повезло, Человек-паук. Полагаю, после хорошего отдыха и питания вы будете как новенький через 30 часов. Что касается бомб, их слишком много, чтобы вы могли их обезвредить. Он разбросал их слишком тонко, всего восемь; вы должны сосредоточиться на эвакуации». Карен чуть не зачитала свой доклад, и как раз когда Питер собирался пошутить, Найтвинг заговорил. «Оракул сообщает о пяти бомбах. Если мы начнём прямо сейчас…» «Их восемь. Нам нужно сосредоточиться на эвакуации». Питер тут же перебил его. Он никогда не сомневался в Карен. «Ты уверен?» — спросил Найтвинг, явно скептически настроенный. «На 100%», — заверил его Питер. «Отлично. Похоже, Джокер был занят». Найтвинг, задыхаясь, фыркнул, слегка изогнув губы. Питер лишь покачал головой. «Да. Занят — это одно слово». Позже они нашли группу медсестер и указали им самый безопасный путь, когда Дик крикнул: «Паук! Нашел!» Оно было спрятано за стеновой панелью — кое-как закреплено скотчем и разноцветными проводами, а на лицевой стороне черным маркером было нацарапано маленькое клоунское личико. Питер тут же бросился туда. «Сорок восемь секунд», — пробормотал он. — «Никакого давления». «Тебе нужна помощь?» — спросил Дик, присев рядом с ним. Руки Питера двигались быстро и размеренно. «Я понял». Он быстро вздохнул и принялся за дело. Он старался не сосредотачиваться на Тиме, которого похитил Джокер, на десятках, если не сотнях людей, оставшихся в здании, или на болезненном голосе в голове, который пытался убедить его в правоте Дж. Джона Джеймсона, в том, что куда бы он ни пошел, за ним следует разрушение. Щелчок. Таймер замер на отметке 00:12. Он глубоко вздохнул и снова встал. Найтвинг уже собирался выйти из комнаты вслед за ним, когда Питер обернулся. «Мы сможем эвакуироваться быстрее, если разделимся». Дик пристально посмотрел на него. «Ты уверен?» Тот быстро кивнул. Он мысленно подсчитал, что больница слишком большая и слишком поврежденная, чтобы они смогли быстро добраться до всех мест. Дик не стал спорить. Они оба знали, что будет дальше. «Мы сосредоточимся на эвакуации», — сказал Питер, уже открывая вентиляционное отверстие, чтобы кричать в него. «Мы разделимся. Очистим верхний и нижний этажи. Переместим как можно больше людей». У Дика сжались челюсти. «Ты хочешь быть сверху или снизу?» Питер снова надел маску. «Я займу верхнюю позицию. Так я быстрее смогу перемещаться между этажами». Дик кивнул. «Не нужно ничего усложнять». «И ты тоже», — сказал Питер, отступая к выбитому окну. Затем он выстрелил из рогатки в залитое огнем небо. У них было слишком мало времени и слишком много людей, которых нужно было спасти. Дым щипал глаза, когда он бежал. Брюс отбрасывал в сторону обломки плитки и бетона, используя все оставшиеся силы костюма. Его разум автоматически каталогизировал все: три выхода, два заблокированы, один поврежден. Газ хлынул через вентиляционные отверстия. Конструктивная целостность: в нескольких секундах от обрушения. Всё это не имело значения. Особенно пока Тим угасал. Он завернул за угол и замер. Там был Джокер, прогуливавшийся среди мерцающих обломков восточного коридора, держащий Тима Дрейка за шею, словно трофей. Ноги сына волочились за ним, запястья были расслаблены, лицо бледное. «Нет», — прошептал Брюс, бросаясь вперёд с бэтарангом в руке. Но как только он замахнулся, чтобы выпустить оружие, справа от него раздался взрыв — посыпались обломки. Стена позади него рухнула, и прежде чем он успел увернуться, его прижало к земле. Его спина с треском ударилась об пол, перчатки раздавлены под тяжестью обломков. Он закричал — не от боли, а от ярости. Он видел их. Джокер повернулся к выходу, протаскивая Тима сквозь осколки стекла и огонь. Он повернулся лицом к Брюсу, его мерзкая ухмылка стала шире. С намеренной медлительностью он вытащил из пальто шприц и приставил его к горлу Тима. «Не волнуйся, папочка Бэтс», — промурлыкал Джокер, слегка приподнимая подбородок Тима двумя пальцами, словно драгоценную куклу. — «Я позабочусь о том, чтобы он зарезервировал тебе место в комедийном клубе». Затем он вонзил иглу. Глаза Тима расширились от ужаса, а затем исказились в смехе. Кайф. Пустота. Сломанность. Смех, который Брюс поклялся больше никогда не слышать. «Нет!» — взревел Брюс, вцепившись когтями в бетон, пока пальцы не начали кровоточить. «Красный Робин!» Джокер лишь выглянул из-за плеча Тима, улыбнулся и помахал рукой. «Небольшой подарок для папочки Бэтмена». Затем больница затряслась — сработали новые заряды — и Брюс увидел, как Джокер исчез в дыму, увлекая за собой тело Тима. Вместе со своим сыном. Он стиснул зубы и закричал: «Оракул! Джокер уходит с ним из восточного коридора; следуйте за ними и не теряйте их из виду!» Он не мог ясно мыслить, и постоянные взрывы только усугубляли ситуацию. Он слышал вертолет снаружи, вероятно, записывавший весь этот беспорядок. Затем потолок треснул, и он услышал отчетливый звук обрушения цемента неподалеку. Раздался еще один взрыв, и откуда ни возьмись из восточного коридора вылетело нечто черно-синее. Дик был без сознания, отброшенный ударной волной, и Брюс понял, что стена вот-вот обрушится на него. Он выкрикивал поток ругательств, глядя на своего сына, лежащего там, неспособного пошевелиться из-за поврежденного костюма и двухсот килограммов обломков, лежащих на нем. Как только стены начали скрипеть, вспышка красного и синего света пронзила дым. Человек-паук. Он схватил Дика в воздухе, прижал его к себе и отбросил их обоих подальше от падающего бетона. Человек-паук приземлился, тяжело дыша, и обернулся. Он увидел Брюса, раздавленного под обломками. «Я тебя поймал!» — крикнул он, бросаясь к нему. Он уперся ногами и толкался, словно это ничего не стоило. Обломки заскрипели и приподнялись ровно настолько, чтобы Брюс смог выползти. И несмотря на благодарность к этому человеку, он не мог не почувствовать, как в груди поднимается гнев. Если бы он смог это сделать… он смог бы добраться до Тима. Он мог бы… БАМ! Ещё один взрыв, и, судя по звуку, они приближались. Человек-паук сунул потерявшего сознание Дика себе на руки: «Вперёд!» — крикнул он. «Вперёд!» Брюс бежал сквозь дым, когда взорвался очередной заряд, и последнее, что он увидел, прежде чем его отбросило сквозь дверь, был Человек-паук, притаившийся в огненной ловушке и оплетающий паутиной несущие балки, чтобы продержаться еще секунду. Это дало Брюсу ровно столько времени, чтобы выбраться. Затем — обрушение. Больница рухнула сама в себя. Связь была полна помех. И сколько бы раз ни звали Человека-паука, никто не отвечал.