250

Джейсон не понимал, как всё так быстро пошло наперекосяк. В одну секунду команда работала слаженно, и на мгновение ему показалось, что всё наладится. А потом, прежде чем он успел осознать происходящее, его и Стеф окружила толпа. Они еле-еле держались на лестничной площадке, перекрикиваясь по рации. «Кто-нибудь может объяснить, что, чёрт возьми, происходит?!» — рявкнул Джейсон в рацию, выпуская обойму в рой. Латунные гильзы зазвенели у его ботинок. Посох Стеф задел кость рядом с ним, её коса хлестала, когда она резко развернулась. Он слышал, как Дик отдавал приказы, как Человек-паук вступал в бой, но сейчас это не имело значения. Всё, что он слышал, это слова Кэсс: «Дэмиан… он перешёл на тёмную сторону». Он бросил взгляд на Стеф и увидел, как она дёрнулась, размахивая своим трёхсекционным посохом. Затем последовал резкий, отрывистый голос Барбары: «Поправьте строй. Все сходитесь к точкам отступления. Нам нужно более плотное прикрытие». Но не прошло и секунды, как Барбара снова закричала: «Красный Робин! Вернись на свой пост!» Но ответа не последовало. Джейсон и Стеф пробились вперед и, в конце концов, прорвались через боковой коридор и упали за стол медсестры, обжигая легкие. Стеф даже не стала переводить дыхание — ее пальцы скользили по перчатке костюма, переключая аудиосвязь Тима. «Тебе нужен я, верно? Не он. Я. Со мной ты добьешься большего, чем начиная все с нуля». Голос Тима дрогнул, затем послышались помехи, а потом смех. Взгляд Джейсона сузился. «Что, чёрт возьми, он сейчас вытворяет?» — прорычал Джейсон, когда Тим начал целенаправленно убеждать Джокера забрать его. В его голове роились миллионы мыслей. Зачем этот парень — его младший брат — это делает? Дэмиан был внуком Ра; Талия никогда не позволила бы Джокеру долго его держать. Но Тим… Тим был сплошным мозгом , тем, кто видел те ракурсы, которые не замечал никто другой. Именно его они не могли себе позволить потерять. Он почувствовал, как желчь обжигает горло, когда клоун с гримасой произнес: «Договорились». У Джейсона желудок сжался, словно свинцовая гиря. Он не стал раздумывать — просто вставил новый магазин в пистолеты, движение стало автоматическим, и оттолкнулся от стола. Он уже мчался в педиатрическое отделение, когда рука в перчатке схватила его за бицепс. «Худ», — Стеф выглядела больной, — «Мы не можем». «Что, блять, ты имеешь в виду, что мы не можем?» Он резко отдернул руку. «Эта тварь его схватила. Ты хочешь, чтобы я просто позволил ему попасть в руки?» Он был в ярости, глаза слегка светились в темноте сквозь маску. Он так сильно сжал оружие, что рукоятка пистолета заскрипела от давления. «Ты думаешь, я не хочу туда сбегать?» — голос Стеф звучал скорее обиженно, чем возмущенно, и прежде чем она успела что-либо сказать, по коридору раздался душераздирающий крик. Стеф вздрогнула в сторону звука, жаждая помочь. Она бросила взгляд на Джейсона: «Би с этим справится». И затем она бросилась к источнику мучительного крика, ее фиолетовый костюм отражал мерцающий свет. Когда она исчезла, Джейсон расхаживал по узкой полосе кафельной плитки возле стола медсестры, тяжело держа в руках пистолеты. В груди сжимало, адреналин никак не хотел улетучиваться. Он все еще слышал это — голос Тима, резкий, но ровный, словно он торговался с дьяволом. А потом — смех Джокера. Каждый нерв в его теле кричал о желании двигаться. Штурмовать это крыло. Всадить пулю между этими гниющими зубами, прежде чем Тим успеет моргнуть. Его мышцы дергались от воспоминания о том, как в последний раз он слышал этот смех и опоздал. Он почти чувствовал запах пороха и кирпичной пыли собственной могилы. Он вцепился ботинками в пол, заставляя себя оставаться неподвижным. «Оставайся на месте. Доверься плану». Джейсон практически слышал Брюса. От этих слов ему хотелось прострелить стену. Но больше всего его тошнило от того, что Джейсон, наконец, захотел его выслушать. Он изо всех сил пытался вернуться в семью, к чему-то вроде чувства принадлежности, и Брюс — неохотный, упрямый Брюс — шел ему навстречу. Но это был не Двуликий и не Чёрная Маска. Это был Джокер. Джейсон провёл рукой по шлему, тяжело дыша. Брюс всегда говорил: не позволяй ему контролировать тебя . Легко говорить, когда этот ублюдок не разорвал тебя на куски. Легко говорить, когда ты не потратил годы, выбираясь из той грязи, в которую тебя загнал Джокер. И всё же… он хотел верить Стеф. Что Брюс со всем справится . Он сжимал пистолеты до тех пор, пока перчатки не заскрипели. Вторжение внутрь привело бы лишь к гибели их обоих — или, что еще хуже, дало бы Джокеру еще больше игрушек, которые он мог бы сломать. И все же мысль о том, чтобы остаться здесь, ничего не делать, заставляла его хотеть вылезти из собственной кожи. Он присел за столом, тяжело вдыхая и выдыхая воздух. Сердце бешено колотилось, каждый удар шептал: «Двигайся, двигайся, двигайся». Джейсон поднял взгляд в сторону детского отделения, на тот едва слышный гул смеха Джокера, доносившийся по коридору, словно яд. Он сжал челюсти, стиснув зубы. «Доверься Брюсу», — пробормотал он себе под нос, полный горечи. «Доверься плану. Не дай ему победить». Но в глубине души Джейсон понимал, что это проигрышная битва. Тем не менее, через несколько минут он присоединился к Стефу. У него едва хватило времени, чтобы наверстать упущенное, так как в следующую секунду из больничных динамиков раздались возгласы: «Вы же не думали, что я позволю занавесу опуститься без драматического финального акта, правда?». Джейсон так сильно распахнул дверь, что она чуть не сорвалась с петель, оставив вмятину на стене. «Все эвакуируйтесь немедленно!» — рявкнула Бэбс, и Джейсон посмотрел на Стеф. За ее плечом сидела женщина, сгорбившись, а за ней шли еще несколько. «Капюшон», — простонала она, но они оба понимали, что Джейсон больше так не может. Он пытался завоевать доверие; он очень старался. Но он больше не мог играть в эту игру, делая вид, что верит, будто Брюс справится. Что он справится. «Выгоните их отсюда!» — рявкнул он, указывая пистолетом на выход. Затем он резко развернулся и помчался к детскому отделению. «Оракул, сообщите мне местонахождение RR». «Красный Капюшон, тебе нужно эвакуироваться». Она говорила резко, и Джейсон уловил в её голосе едва уловимый страх. «Либо ты скажешь мне, где он, либо я буду искать, пока это чертово здание не рухнет», — усмехнулся Джейсон, мчась за угол и сбивая с ног мужчину в клоунской маске. Спустя секунду на экране Джейсона мелькнула небольшая карта. Трекер Тима стабильно пульсировал в восточном коридоре, неподалеку — так близко, что он почти чувствовал его. Джейсон двинулся вперед, его ботинки стучали по обломкам плитки, он лавировал между свисающими проводами и задымленными обломками детского отделения. Затем мир резко развернулся вбок. Впереди взорвалась бомба, ударная волна пронеслась по стенам. Потолок издал стон, а затем обрушился. Бетон и сталь рухнули перед ним, весь проход был поглощен огнем и пылью. Джейсон резко остановился, выругавшись и прикрыв рукой жар. Карта на экране задрожала, точка Тима все еще пульсировала за обломками. Теперь уже слишком близко, чтобы проиграть. «Черт!» — выплюнул Джейсон, его голос эхом отдавался в шлеме. Он взглянул на запертый коридор, затем на треснувшее окно справа. Третий этаж, неустойчивые стены — но лучше, чем ждать, пока все здание похоронит его заживо. Он убрал один пистолет в кобуру, бросился к стеклу и выстрелил из другого, чтобы выбить остатки стекла. Окно разлетелось на осколки, когда он бросился вниз. Холодный ночной воздух обдувал его лицо во время свободного падения, сердце бешено колотилось в груди. На мгновение он позволил падению удержать его, а затем активировал крюк. Крюк врезался в треснувшую стену больницы, со скрипом вонзившись в рваный шов. Джейсон резко взмахнул крюком, его ботинки задели осыпающийся кирпич, а позади него вылетели искры из горящих комнат. Линия обороны выстояла, но здание — нет. Ещё одна бомба прогремела под ним, взрыв был так близко, что откололись куски обломков. Крюк Джейсона со скрежетом металла вырвался из захвата, и внезапно он стал невесомым, вращаясь на открытой улице. «Черт!» — рявкнул он, паниковать было некогда. Инстинкт взял верх. Он резко развернулся в воздухе, меняя положение тела, и выпустил вторую линию — но стена была слишком неустойчивой, слишком далеко. Он крепко сжал руки, готовясь к удару, и в последнюю секунду поправил положение. Он врезался в крышу магазина через дорогу, с силой перекатился по гравию и заскользил, ударившись о ржавый вентиляционный блок. Боль пронзила его ребра. Он застонал, с трудом поднимаясь, прижав одну руку к боку. Не сломан — но очень близок к этому. Под доспехами горели синяки. Джейсон, пошатываясь, поднялся на ноги и повернулся. Из окон больницы валил дым и огонь. И сквозь них вспышка красного и синего цвета прорезала ночь — Человек-паук, пролетающий сквозь окно наверху, осколки стекла разлетались вдребезги от силы его удара ногой. Челюсть Джейсона сжалась. У него не было времени впечатляться. Он взглянул на разбитое окно, из которого выпрыгнул Человек-паук, и заметил Дика. «Что делаешь, Худ? Наслаждаешься представлением?» — голос Дика потрескивал в его рации. Под шлемом у Джейсона сжалась челюсть. Он увидел своего брата на другой стороне улицы, силуэт которого вырисовывался в свете костра. Дик, как всегда, шутил, когда всё шло к чертям. Грудь Джейсона всё ещё горела после падения, но болело не это. Больно было то, как слабый пульс на его дисплее — маленькая точка, которая изображала Тима, — становился всё дальше и дальше. — Лестница рядом с тобой пригодна для использования? — резко спросил Джейсон, игнорируя шутку. Его голос прозвучал резче, чем он хотел, с оттенком чего-то, что он не хотел называть. «Успокойся, маленький отряд; нам нужно немедленно эвакуироваться». Взгляд Дика следил за ним, даже когда тот отступал сквозь хаос, пытаясь отвести мирных жителей подальше от рушащихся стен. Джейсон резко дернул крюк-кошку и без колебаний выстрелил, трос резко натянулся, перебросив его через пропасть. Он приземлился в разбитое окно, которое разбил Человек-паук, стекло хрустело под его ботинками. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно сотрясает броню на его груди. «Можете эвакуироваться», — прорычал Джейсон тихим, окончательным голосом. — «Я пойду за Красным Робином». На мгновение воцарилась тишина. А потом он увидел это — сквозь треснувший визор, Дик вздрогнул. Всё его тело на мгновение замерло. Словно тяжесть слов Джейсона ударила его прямо в живот. Словно он вспомнил, что произошло в прошлый раз, когда Джокер посадил птицу в клетку. Он уже бывал здесь раньше — пробивался сквозь огонь и обломки, слишком поздно, слишком медленно. Он помнил холод могилы, то, как Джокер смеялся над ним, пока тот ничего не слышал. Он не мог смотреть, как это повторяется. Не с Тимом. Не сейчас, когда парень еще жив, все еще борется, все еще принадлежит им. Голос Дика снова раздался по рации, на этот раз тише, без юмора. «…Хорошо». Это было всё. Но Джейсон слышал это — страх, скрывавшийся под поверхностью. Он оглянулся на свой HUD — сигнал Тима пульсировал ровно, но был вне зоны досягаемости. Джейсон направился к ближайшей лестнице и спрыгнул вниз, его страховочный трос зашипел, зацепившись за препятствие и замедлив спуск. Приземление сотрясло его кости, но он почти не почувствовал этого. Когда он распахнул дверь на первом этаже, мир перевернулся. Коридор был похож на кладбище. Кровь размазывалась по линолеуму дугообразными пятнами, скапливаясь под обломками носилок. Потолочные панели провисли, провода свисали, как петли. Целые участки стен прогнулись внутрь, зазубренные балки торчали из-под обломков, словно обнаженные кости. Джейсон замер на мгновение, тяжело дыша в доспехах. Это были не просто повреждения. Это была настоящая бойня, и мысль о Тиме где-то впереди — одном, загнанном в угол — пробила дыру в его самообладании. Он с трудом двинулся вперед, ботинки хрустели по стеклу. Его дисплей мерцал от помех, но трекер Тима все еще ярко горел. Ближе, чем когда-либо. Так близко, что у Джейсона сжалось сердце от опасной, неустойчивой надежды. Но надежда — это то, что делает тебя слабым. И всё же, вот он, снова позволяет этому терзать его. Трекер на его экране всё ещё неподвижно мигал, приближаясь с каждым шагом. Обломки вокруг него сливались в шум — кровь, огонь, разрушенные стены — потому что эта точка означала, что Тим всё ещё здесь. Всё ещё может быть спасён. Грудь Джейсона горела от этой опасной, глупой вещи: может быть, на этот раз он не опоздает. Он рванулся вперед с удвоенной силой, ребра кричали от боли, легкие с трудом хватали воздух, когда он проносился сквозь очередной разрушенный коридор. Затем- "Нет!" Это был не Тим. Это был Брюс. Звук даже не дошёл до рации, но в коридоре раздался ужасающий эхо. Он был резким и прерывистым, и у Джейсона кровь застыла в жилах. Бэтмен не закричал. Не так. Мысли Джейсона метались, полные догадок. Что случилось с Тимом? Что сделал клоун? Затем еще один прерывистый крик вырвал дыхание из груди Джейсона. «Ты — Красный Робин!» У него сжалось сердце, надежда, которую он лелеял, мгновенно превратилась в нечто более острое. Он двигался, прежде чем осознал это, его ботинки стучали по разрушенному полу, а мир вокруг него погружался в огонь и панику. Джейсон мчался по коридору, индикатор на экране мигал пульсирующим сигналом Тима. Точка слабо мерцала на краю его поля зрения, словно слишком слабое сердцебиение. Он отбрасывал обломки в сторону, когти из сломанной арматуры царапали его броню, вызывая искры. Дыхание было прерывистым, прерывистым — наполовину рычание, наполовину сдавленные ругательства. Только не снова. Не в этот раз. Вы не отнимете его у меня. Он врезался в обрушившуюся стену и не сбавил скорость. Выстрелил крюк-кошка, трос натянулся, когда он пролетел сквозь дыру в потолке и вылетел в ночной воздух. Из окон больницы валил дым. Индикатор на экране перенастроился, трекер Тима потянул его на восток — к переулку. Джейсон выбежал на асфальт. Его ботинки с грохотом стучали по разбитому асфальту, когда он мчался вслед за мигающим светом, лавируя между мусорными контейнерами и обрушившимися строительными лесами. Сигнал продолжал мерцать, становясь все слабее с каждой секундой. «Держись, парень», — прохрипел он себе под нос, голос дрожал в шлеме. Всё тело болело от падений, от взрывов, но единственное, что он чувствовал, — это потребность добраться туда. Увидеть Тима живым. Следящий прибор выровнялся — прямо перед вами. Джейсон так резко повернул за угол, что чуть не врезался в кирпичную стену. Он должен быть прямо здесь. Взгляд Джейсона метался, он осматривал разбитый асфальт, тени, обрушившиеся строительные леса. И тут он это увидел. Кровь. Всего лишь полоска на асфальте, блестящая в темноте под светом аварийных огней. Немного, но достаточно. У него перехватило дыхание. Индикатор на приборной панели дважды моргнул, а затем погас. Точка на дисплее Тима исчезла. Сердце Джейсона бешено колотилось в груди, глухой звук эхом отдавался в его шлеме. «Нет. Нет, нет, нет…» Он упал на колени, перчатки заскребли по асфальту, он осматривал землю, словно хотел силой мысли вернуть мальчишку к жизни. Кровь была свежей, но его здесь не было. Джокер его поймал. А Джейсон был слишком медлителен. Снова. Но шум в неустойчивом здании больницы вырвал его из размышлений. Здание прогибалось под тяжестью огня и взрывчатки, а на экране шлема Джейсона загорелись предупреждающие красные индикаторы. Он задержался всего на секунду, уставившись на кровавое пятно на тротуаре, словно оно могло дать ему ответы. Но грохот рушащейся стали над головой резко вернул его к реальности. Если он сейчас же не тронется, то окажется в могиле вместе с Тимом. «Только не так!» — прошипел он, с трудом поднимаясь на ноги. Ребра ужасно болели, но он заставил ноги подчиниться. Он споткнулся, а затем побежал, его ботинки стучали по потрескавшемуся асфальту, когда он мчался прочь от восточного крыла. Стоны здания преследовали его по переулку, словно хищника. К тому моменту, когда он свернул за угол к входу в больницу, ночь была полна хаоса. Вопили полицейские сирены, красные и синие огни мерцали на разбитых окнах. А над головой — чоп-чоп-чоп — гудел новостной вертолет, кружащий, словно гриф. Его прожектор ослеплял его. Джейсон зарычал и поднял руку, чтобы прикрыть забрало. «Сними с меня эту штуку», — прорычал он, хотя пилот его не слышал. Луч задержался на нем на унизительный миг — Красный Капюшон оказался на открытом месте с пустыми руками. Затем он скользнул прочь, пролетев над обломками и осветив что-то другое. Джейсон замер. Сквозь дым и падающий пепел прожектор выделил фигуру, вываливающуюся из-под обломков. Брюс. Броня изорвана, плащ порван, движения неровные и резкие, словно каждый вдох стоил ему жизни. А на руках — Дик. Вялый. Без сознания. Голова безвольно повисла на плече Брюса. Сердце Джейсона замерло в груди. На мгновение он не мог пошевелиться, не мог дышать. Брюс выглядел сломленным, отчаявшимся так, как Джейсон никогда прежде не видел. А Дик… Боже, Дик выглядел безжизненным. Пистолеты Джейсона казались ему свинцовыми в руках. Внезапно его ярость сменилась неописуемым страхом. Он вышел сюда, готовый прорваться сквозь стены ради Тима, а вместо этого мир преподнес ему очередной кошмар: один брат потерян, другой, возможно, уже умер, и человек, который должен был держать их всех вместе, спотыкается, словно вот-вот рухнет. Джейсон бросился к прожектору. «Подожди — я иду!» Слова вырвались у него прежде, чем он успел осознать, что кричит. Брюс, шатаясь, пошёл вперёд, держа на руках безжизненное тело Дика; каждый шаг казался ему тяжёлым, а Джейсон, глядя на это зрелище, почувствовал жжение в груди. Он был близок. Он мог это сделать. Он должен был. Но тут, позади них, Джейсон заметил это — костюм, некогда красный и синий, теперь окрасился в темно-красный цвет. Человек-паук. Он, укрывшись под полуобрушившимся потолком, с паутиной, натянутой, словно оборванные струны скрипки, держал здание в целости и сохранности, используя все оставшиеся силы. Его голос, хриплый и отчаянный, пробивался сквозь дым: «Вперёд! Просто вперёд! » Джейсон напрягся сильнее, легкие разрывались, ноги горели. Он был почти у цели. Почти… Мир стал белым. Оглушительный грохот разорвал ночь на части, когда больница рухнула. Всё восточное крыло обрушилось, извергая огонь и сталь. Джейсон резко остановился, когда обломки обрушились сокрушительной волной. Брюс едва выскользнул из-под завалов, прикрывая тело Дика своим, пока обрушение не выгнало его наружу. И Человек-паук — Джейсон видел, как он упал на колени, руки дрожали, тяжесть здания наконец взяла верх. Последнее, что услышал Джейсон, прежде чем адское пламя поглотило его целиком, был сдавленный крик. У него перехватило дыхание — не от распространяющегося дыма или обломков, а от неописуемого ощущения. Он сделал два шага вперед, прежде чем жара заставила его отступить. Все, что он мог делать, это смотреть. Было слишком поздно. Снова. Крик Человека-паука будет преследовать его так же, как и другой крик много лет назад — только этот крик был его собственным.