250

Это была часть работы, которую Барбара ненавидела. Как бы сильно ей ни хотелось помочь, держать тело Дика, пока Альфред подключал его к монитору, обнимать Стефани, когда она сдерживала слезы, держать Джейсона за руку, когда он смотрел на слабого и окровавленного брата; его собственные руки были в крови. Она не могла. Она не могла покинуть часовую башню; она не могла утешить их, потому что это означало бы покинуть часовую башню. А покинуть часовую башню означало бы отказаться от Тима. Это означало бы, что в следующий раз, когда она увидит этого страдающего бессонницей, он будет весь в бледной краске и будет беззвучно смеяться. Поэтому, несмотря на ужасные чувства, которые она испытывала в тот момент, она прильнула к своему креслу и принялась разыскивать Красного Робина, сына Брюса, своего друга. Брюс сидел за бэткомпьютером и вместе с Барбарой искал Тима. Они и понятия не имели, насколько сложным окажется план Джокера, и оставалось еще так много вопросов без ответов. Пока Барбара просматривала записи с камер видеонаблюдения, Брюс изучал документы, пытаясь определить местонахождение нового убежища Джокера. Старую штаб-квартиру Барбара проверила сразу после первого взрыва, но это была всего лишь отвлекающая операция. Обычная подземная штаб-квартира Джокера была пуста. Ни приспешников, ни ящиков, как будто ее зачистили за несколько секунд до начала атаки. Брюс застонал, схватившись за собственные волосы. Его раздражение начинало зашкаливать. Но шорох позади него заставил его резко обернуться. Дик зашуршал на медицинской койке, на которой он лежал. Его сын потерял сознание от взрыва и получил лишь легкое сотрясение мозга. Когда Брюс выносил его из рушащейся больницы, он увидел всю свою кровь и чуть не заплакал. Но большая часть крови была не его собственной, и Альфред заверил команду, что внутреннего кровотечения нет. Его травмы выглядели гораздо серьезнее, чем были на самом деле. В конце концов Брюс снова повернулся лицом к экрану и продолжил поиски нового головного офиса. Он перебирал горы договоров аренды, политических отчетов, сообщений в социальных сетях. Он изучал всё подряд; ему нужна была всего одна угроза, чтобы её нейтрализовать. Через двадцать минут он отправил Кэсс осмотреть здание неподалеку от Готэмского университета, где, по его мнению, наблюдалась подозрительная активность. Но это оказалось всего лишь мероприятием студенческого братства. Следом вышел Дюк, пытаясь с помощью своего Призрачного Видения найти Тима. Но с момента обрушения здания прошло слишком много времени. Брюс велел ему вернуться позже, но тот так и не появился. Он бегал по Готэму в поисках Тима, и Брюс позволил ему это сделать. «Похоже, вам нужна помощь», — раздался тихий стон позади него. Брюс резко обернулся и увидел, что Дик хромает. Он тут же бросился к сыну, держа его за лицо: «Тебе не следует вставать, дружище. Протокол при сотрясении мозга предписывает отдых». «Да, и я могу пострадать, лежа в постели, или же, рассматривая документы вместе с тобой». Дик улыбнулся, и едва заметное напряжение в плечах Брюса спало. Он так боялся, что больше никогда не увидит эту безупречную улыбку. Сколько бы Альфред его ни успокаивал, ему всегда становилось легче, когда он видел её сам. Понимая, что лучше помочь сыну, чем с ним ссориться, Брюс помог Дику сесть на стул рядом со своим. Отец и сын несколько минут сидели молча, когда Джейсон, шагая по пещере, внезапно появился. «Я думал, ты умер, придурок». В отличие от большинства их братских подколок, на этот раз в голосе Джейсона звучала злоба. Гнев и ярость. Джейсон, тяжело дыша, бросился к брату. Дик просто встал и позволил младшему брату схватить его за плечи. «Прости», — это всё, что он смог сказать. Брюс наблюдал за их взаимодействием искоса, стараясь не допустить драки. Но, к его удивлению, Джейсон просто обнял Дика. «Сегодня я хороню только одного друга. Понял?» — прорычал Джейсон, отъезжая. Дик напрягся: «Тим не умер, Джейсон. Мы его найдем». «Знаю», — усмехнулся Джейсон. Но тут Брюс понял, что был без сознания, когда Человек-паук его спас. Дик медленно, с трудом, повернул голову к Брюсу. Он смотрел на отца лишь со страхом: «Кто умер, Брюс?» В его голосе звучали боль и раскаяние. Брюс перебирал в уме все способы сообщить эту новость, но Стефани опередила его. «Человек-паук». По щеке скатилась одна слезинка, которую она тут же вытерла, всхлипывая. «Что?» — теперь уже Дик фыркнул. «Нет, он должен был эвакуироваться с верхних этажей. Я разговаривал с ним меньше пяти минут, прежде чем потерял сознание!» Дик оглядел всех в комнате. Стефани сидела на стуле с капельницей, глядя на какие-то бумаги на коленях, Джейсон стиснул зубы, а Берс смотрел прямо в экран компьютера перед собой. Брюс вспомнил всё, что Человек-паук им дал: поддержку, доверие и, в конце концов, жизнь. Он снова и снова прокручивал в голове эту сцену. Видеть, как Дика чуть не раздавило, и как его спасает человек, которому Брюс так и не помог. «Ты был без сознания». Его голос был ровным, но руки он сжал на подлокотниках кресла. «Потолок обрушивался. Я не успел до тебя добраться, но он успел. Человек-паук вытащил тебя. Потом он вернулся — он выкопал меня из-под обломков. Он удерживал конструкцию достаточно долго, чтобы мы смогли сбежать». Глаза Брюса сузились, не на Дика, а на само воспоминание, словно сосредоточенность могла изменить исход событий. «Последняя бомба взорвалась прежде, чем он успел выбраться. Здание рухнуло на него». Его челюсть сжалась. «Он дал нам время. А потом…» — пауза, словно слова были пеплом в горле, — «нельзя спасти всех». Тишина. Лишь тихое гудение Бэткомпьютера. Дик тяжело вздохнул; он думал, что подготовился к плохим новостям, но услышанное таким образом — холодное, безжалостное, жестокое — разорвало ему грудь. Он сидел, глядя на свои руки, словно если бы он сжал их достаточно сильно, мир вернулся бы вспять. «Он…» Дик тяжело сглотнул. «Он спас меня». Его голос дрогнул на последнем слове. «Он принял пулю за меня, наверное, минут десять назад, и я с ним поговорил. Он звучал… Боже, Брюс, он был в порядке». Дик опустился в кресло, сжав челюсти, с затуманенным взглядом. «Он должен был быть в порядке». Дик резко ударил рукой по столу, испугав даже самого себя. «Если бы меня не вырубили…» — его голос снова дрогнул. Он прижал ладони к глазам, тяжело дыша. Затем Брюс медленно и обдуманно положил руку на плечо сына, чтобы успокоить его. Не сжимая, не обнимая — просто успокаивая. «Это не твоя вина», — сказал он тихо, но твердо. «Он сделал выбор. И этот выбор спас нас обоих». Руки Дика опустились, глаза покраснели и наполнились слезами. Затем он всхлипнул и сделал глубокий, неуверенный вдох: «Нам нужно найти Тима. Мы сможем оплакать его потом». Он встретился взглядом с Брюсом, когда тот поднял голову: «И мы будем оплакивать его. Мы устроим ему могилу». На этот раз Брюс не стал спорить, да и не хотел. Он просто кивнул: «Конечно». «Продолжай двигаться, птичка», — пропел Джокер, толкая Тима вперед с такой силой, что цепи впились ему в запястья. Тяжелая клоунская маска на его голове затуманивала зрение, но это не имело значения. Тим провел достаточно времени на улицах Готэма, чтобы составить карту города по звукам и движениям. Каждый крутой поворот фургона, каждая выбоина, каждая долгая, сотрясающая остановка — это были Узкие улочки. Он был в этом уверен. Маска спала, когда они добрались до склада, но внутри воздух был ещё хуже — затхлый, тяжёлый от ржавчины, старого масла и чего-то более резкого. Запах сковал его на полуслове, как раз в тот момент, когда он подсчитывал, сколько времени осталось до того, как он сможет отправить сообщение Брюсу. Сначала это было сладко, почти приторно, но под этим скрывалась гниль. Жженый сахар. Растворитель для краски. Медный привкус. У Тима сжался желудок. Ему не нужно было гадать. Он бывал на местах преступлений, где люди выцарапывали себе глаза под воздействием этой вони. Он видел, как галлюцинации превращали людей в диких животных. Токсин страха. Тим заставил себя дышать ровно, подавляя инстинктивную дрожь, пробегающую по спине. «Это совсем не похоже на твой обычный кошмар», — сказал он бесстрастно, слегка наклонив голову, чтобы оценить реакцию Джокера. Тень Джокера наклонилась ближе, его дыхание липко обдало ухо Тима, ухмылка была слышна в каждом слове. «Ха! Похоже, птичий нос всё ещё работает. Не волнуйся — ты будешь много смеяться. Только на этот раз ты ещё и кричать будешь . Назови это сотрудничеством! Двое по цене одного!» Тим сжал челюсти, но в голове у него крутились мысли. Сотрудничество. Это было не слово Джокера — он не сотрудничал. Он поглощал. А это означало, что это был не просто токсин Джокера. Следы Крейна были повсюду. Извращенная химия, превращенный в оружие страх, обернутый в манию. Но почему? Почему Пугало добровольно вооружил самого непредсказуемого персонажа Готэма? Тим позволил Джокеру болтать без умолку, смех эхом разносился по складу, словно осколки разбитого стекла, а в голове лихорадочно крутились мысли, пытаясь понять, почему.