250

Последовавшая за согласием Брюса тишина была оглушительной, но внезапно компьютер нарушил её. По мониторам прокатилась серия быстрых и настойчивых звуков. Голос Бэбс, несмотря на усталость, прозвучал резко и отчетливо. «У меня есть кое-что. Камеры видеонаблюдения в районе Нэрроуз зафиксировали черный фургон доставки, проезжающий сразу после обрушения «Милосердия». Номеров нет, но он совпадает с маркой и моделью, которые использовала банда Джокера в прошлом году. Они сменили машину на полпути, но…» Она приблизила изображение на зернистом снимке. «…вот ваш след». Брюс наклонился вперед, сжав челюсти. «Узкий пролив. Южные доки. Заброшенный складской комплекс». Джейсон выругался. «Конечно, это же Узкий пролив». Он вставил новый магазин в пистолет и убрал его в кобуру. «Ладно, какой план? Потому что я не собираюсь сидеть здесь, пока этот парень истекает кровью». «Иду», — внезапно сказал Дик, поднимаясь со стула. Ноги у него дрожали, но голос был ровным. «Даже не начинай, Брюс. Он мой брат. Я ухожу». Глаза Брюса сузились, разрываясь между протестом и убежденностью в голосе сына. Но Джейсон перебил его, прежде чем он успел возразить. «Он прав», — сказал Джейсон грубым, но уверенным тоном. — «Сейчас мы не можем позволить себе никого сдерживать. Мы уже потеряли Человека-паука. Нравится вам это или нет». Одно только это имя заставило всех вздрогнуть. Стеф отвела взгляд, глаза Кэсс потемнели, Дюк тяжело сглотнул. Но Джейсон продолжал говорить, голос его становился всё жестче. «Нам нужно, чтобы каждый из нас дышал и боролся, если мы хотим вернуть Тима». Взгляд Дика метнулся к Джейсону, удивленного отсутствием резкости в его словах. Голос Джейсона не был насмешливым — он был решительным. Брюс наконец встал, его тень растянулась по светящимся мониторам. «Тогда мы будем действовать вместе», — твердо сказал он. Его взгляд скользнул по каждому из них: Дик был бледен, но полон решимости, Джейсон пылал едва сдерживаемой яростью, Стеф все еще была бледна после капельницы, но стояла на ногах, Дэмиан молча ощетинился. Касс и Дюк ждали, готовые. «Никто не будет расходиться. Не в этот раз». «Хорошо», — выдохнул Дик, в его словах смешались облегчение и боль. Он выпрямился, игнорируя боль в рёбрах. «Потому что Тиму нужны все мы». Джейсон хрустнул шеей, оружие было заряжено, и он уже двигался к Бэтмобилю. «Тогда пошли». И впервые со времен Мерси не было никаких колебаний. Только одна цель тянула их всех к Узкому Ущелью. Однако на другом конце Готэма ситуация была не столь однозначной. Погребенный под тысячами килограммов обломков, Питер лежал без сознания, а тяжесть рухнувшей больницы заставляла обломки скрипеть еще сильнее. Земля потрескалась, а затем обрушилась, словно пещера. Тело Питера резко бросилось вниз. Внезапное падение вырвало его из сна, глаза распахнулись в тот самый момент, когда сработало его паучье чутье. Инстинкт дернул его конечности в стороны — он с кряхтением врезался в грубый камень, пыль забила ему легкие. Зазубренный столб из арматуры и бетона вонзился в землю там, где еще мгновение назад билось его сердце. Он лежал, дрожа, грудь тяжело вздымалась, боль пронзала ребра. На мгновение он не понимал, где находится — лишь то, что вокруг темно, тяжело и давит. В ушах звенело эхо сдвигающихся обломков, стон сломанных балок над головой. Постепенно зрение к нему вернулось. Он не был погребен под слоем породы; он находился в полой полости, в изрезанной пещере, выдолбленной обвалом. Тесной, неровной, но воздуха хватало лишь для дыхания. Стены сжимались со всех сторон — потрескавшийся бетон и искореженная сталь образовывали клетку. Питер тяжело сглотнул, почувствовав вкус крови и пыли. С холодной, пустой уверенностью он осознал: он жив, но в ловушке. На мгновение он замер. Слушал. Ждал. «Оракул?» — прохрипел он в рацию. Помехи. Тишина. «Бэтмен? Найтвинг? …Кто-нибудь?» Ответа нет. У него перехватило дыхание. Та часть его, которая всё ещё оставалась пятнадцатилетней — всё ещё ребёнком — ждала, когда кто-то сильнее, мудрее, старше вытащит его. Вытащит на свет. Он представлял себе, как руки Брюса в перчатках продираются сквозь обломки, как Джейсон отпускает шутки, поднимая его, как Стеф стонет от того, какой он тяжёлый. Он представлял это. Он так сильно этого хотел, что почти поверил в это. Но никто не пришёл. Эта надежда померкла у него в груди. Тишина давила сильнее, чем сами обломки. Питер крепко зажмурил глаза. Он вспомнил, как вода хлынула на паром. Как металл прижал его. Как дрожал его голос, когда он умолял себя встать, попробовать снова. Давай, Человек-паук. Тот же страх теперь сжал его горло — болезненно, удушающе. Он закашлялся, сплюнул кровь и начал тереть ладонями о плиту, прижимавшую его плечо. Плечо не сдвинулось с места. Руки дрожали от напряжения. «Ты же Человек-паук», — прошептал он себе под нос, стиснув зубы. Голос его дрожал. «Ты уже делал это раньше. Ты сможешь сделать это снова». Его мышцы ныли, когда он надавил сильнее. Обломки застонали. Где-то наверху раздался треск, осыпая его еще большей пылью. Он снова толкнул, лицо исказилось от напряжения, рана в боку вспыхнула, как огонь. «Давай!» — взревел он. Его руки сильно дрожали. Слезы жгли глаза, не от пыли, а от удушающего страха быть погребенным заживо и забытым. Бетон сдвинулся — на дюйм, потом на два. В самый раз. Он рухнул вперед на скальное основание, задыхаясь и кашляя так сильно, что кровь разрывала ему грудь. Пещера теперь скрипела громче. Он чувствовал нестабильность, всю эту развалину, грозящую снова обрушиться. У него не было времени. Питер, дрожа, пошатываясь, двинулся вперед, переползая через острые балки и обломки плитки. Каждое движение причиняло боль, но он заставлял себя идти дальше. Его паучье чутье привело его к рваной трещине в обломках, сквозь которую проникал слабый сквозняк холодного готэмского воздуха. Он двинулся вперед, окровавленный и дрожащий, но живой. Никто за ним не пришел, но у него не было права тратить на это время — Тим был где-то там, и, черт возьми, он собирался спасти жизнь своему другу.

***

Вся армия Бэтмена неслась к Узкому Ущелью с невиданной скоростью. Моторы проносились по ночной Готэму, Бэтмобиль шел впереди, а мотоциклы следовали по пятам. Никто больше не молчал по рациям. Барбара вернулась к Часовой башне, пальцы быстро скользили по клавишам, ее голос, словно кремень, оглушил их. «Склад в Узком Ущелье. Тепловые сигнатуры, движение, соответствующее конвою Джокера. Это он». Последовавшая тишина была тяжелее слов. Каждый из них понимал, что это значит: ловушка. Но никто не сбавил обороты. Фары Бэтмобиля прорезали туман, словно лезвие, когда команда рассредоточилась. Впереди виднелся ржавый, обветшалый склад, его разбитые окна мерцали слабым светом. На мгновение все замерло. Затем Брюс поднял кулак в перчатке, и тишина нарушилась. Кэсс прошла первой — бесшумная, как нож. Она скрылась в тени, и мгновение спустя с противоположной стороны здания раздался хруст костей. Дэмиан последовал за ней, сверкнув коротким клинком, и, рыча, набросился на ближайшего бандита. Джейсон и Стеф врезались в боковую дверь, от удара ржавые петли разлетелись в разные стороны. Из пистолетов Джейсона раздались выстрелы, а посох Стеф с жестоким треском ударял по ребрам и черепам. Склад ожил, охваченный хаосом. Десятки людей Джокера высыпали из темных, кричащих масок, ухмыляясь под мерцанием флуоресцентных ламп. Скрежетали цепи, хлопали трубы, и смех эхом разносился по огромному пространству. Брюс атаковал первую волну в лоб, его удары были точными, ломая руки и раздробляя коленные чашечки в мгновение ока. Рядом с ним силы Дюка освещали мрак — призрачное зрение прожигало тени, его кулаки слабо светились, когда он разрывал сразу двух человек. «Северный угол — пушки!» — резко раздался голос Барбары по рации. Джейсон мгновенно развернулся и обрушил град пуль на строительные леса, где выстроились стрелки в масках. Сталь искрилась, дерево трещало, и двое мужчин с криками упали в хаос внизу. Стеф нанесла низкий удар, ее посох выбил ноги из-под другого бандита. Она взмахнула посохом вверх, попав ему в челюсть с характерным треском. Кэсс перепрыгнула через стальную балку и бесшумно приземлилась позади группы головорезов. Она расправилась с ними в три мгновения — один удар в горло, один вывих плеча, один удар по ногам. Четвертый в панике повернулся, но Дэмиан уже схватил его — лезвие у горла, дикая ухмылка. Он пнул мужчину, лишив его сознания. Молчание Дика сокрушило приспешников. Он не отпускал шуток, уклоняясь от атак, и не отпускал колкостей, избивая людей по голове палками эскрима. У него не было на это времени — не сейчас, не тогда, когда Джокер где-то здесь привязал Тима и делает с ним неизвестно что.

***

Когда Тим услышал первый выстрел, на его лице уже была размазана белая краска. Он чувствовал грохот падающих тел и стук пуль, две иглы уже глубоко вонзились ему в предплечье. Он хотел броситься на Джокера, но каждый раз, когда в нем разгоралась ярость — достаточно сильная, чтобы сопротивляться, — Джокер впрыскивал ему еще больше яда, и он с приглушенным криком откидывался на спинку кресла. Цепи, приковывавшие его к сиденью, врезались в кожу, а кожаный ремень, удерживавший его на месте, оставлял синяки. Теперь его зрение было затуманено, не слезами, хотя он знал, что они есть, а галлюцинациями. Он изо всех сил пытался бороться с этим, игнорировать образы, мелькающие в его голове. Его родители, его семья, люди, которых он не смог спасти. Поэтому, когда он увидел, как Брюс вбегает в дверь, он сдался. Он задыхался от боли, крича: «Б!» Сначала он подумал, что человек в доспехах — всего лишь галлюцинация, но чем ближе он подходил, тем реальнее становился. Он видел, как сжимается его челюсть, практически слышал, как тот скрежещет зубами, чувствовал стремительность в его движениях. На одно извращенное мгновение ему показалось, что Брюс вот-вот вырвет его из кресла; ему показалось, что он доберется до него — может быть, изобьет Джокера до тех пор, пока тот не потеряет способность здраво мыслить. Вместо этого Брюс подошел достаточно близко, чтобы коснуться его, достаточно близко, чтобы снять с него наручники, а затем замер. Его руки застыли на долю секунды, и он взглянул на него из-под маски. «Человек-паук мертв». Тим почувствовал, как пол под ним провалился. Не потому, что тот человек умер, а потому что именно об этом Брюс думал в этот момент. Это было для него самым важным. Не то, что Тим истекал слюной от бреда, не то, что по его рукам текла кровь от колотых ран, не то, что Тим чуть не сошел с ума из-за Джокера — снова. А Человек-паук . Вот что имело значение для Брюса прямо сейчас; человек, который заменил его. Новый герой, которым восхищался даже Джейсон. Человек, с которым он сравнивал себя каждую секунду каждого дня. Он вырывался из оков, беззвучно умоляя Брюса освободить его. Звон металла вернул его к жизни. Брюс тут же отпустил Тима, и, поднявшись, увидел это. Клоун, держа в руках игрушечный пистолет, подкрался в тени и направил его не на Брюса, а на Тима. «Тик», — Брюс резко обернулся. «Ток», — Брюс обернул Тима своим кевларовым плащом. «Бум». Выстрел пронзил воздух, и на секунду Тиму показалось, что Брюс успел. Но потом он услышал это. Тихая, отвратительная струйка крови упала на пол. Брюс пошатнулся в сторону, и его рука схватила себя за горло. Эта сцена была слишком знакома, всё это было так. Брюс пытался удержаться на ногах, но пошатнулся вперед, пока колени не коснулись земли. Тим тут же бросился к нему, и именно тогда он увидел его лицо. Из шеи Брюса хлынула лужа крови, и как бы он ни пытался кричать, сопротивляться, звать на помощь, он не мог этого сделать. Все, что он мог, — это смеяться. В маленькой комнате на складе раздавался глухой звук. Каждый раз, когда он пытался заплакать, произнести хоть слово, оно застревало в горле и превращалось в хохот. Щелчок обуви заставил его оторвать взгляд от окровавленного тела Брюса. Джокер прыгал перед ним, все еще держа в руках игрушечный пистолет. Он прижал дуло к голове Тима и поддразнил: «Нет-нет-нет, не грусти!» Чем больше Тим пытался плакать, тем громче становился его смех: «Вот, птичка». Джокер наклонился и покрутил пистолет; затем он поднял одну из безвольных рук Тима и вставил в нее игрушечное оружие. За дверью раздалась громкая драка: «О! Время воссоединения семьи!» Джокер отступил назад, но затем быстро подпрыгнул вперед, прижал указательными пальцами уголки рта Тима и вывернул их вверх: «Не забудь улыбнуться!» В следующую секунду он исчез — растворился в тенях. И тут это случилось. Дик ворвался в двери, Дэмиан и Джейсон стояли по бокам от него. Он снова посмотрел на тело отца и заметил, что его грудь больше не поднимается, и он открыл рот, чтобы заговорить, заплакать, что-то сказать, но из него вырвался лишь пронзительный смех. Он попытался объяснить им, что произошло, что Джокер был здесь всего секунду назад, но вместо этого рассмеялся. И чем больше он злился из-за того, что не мог говорить, тем громче смеялся. «Красный Робин, что…» — первым заговорил Дик, робко шагнув к ним. Но затем он тоже заметил неподвижность Брюса и побежал. «Эй, эй, Б?! ЭЙ! Оракул, нам нужна медицинская помощь!» Его красные глаза посмотрели на Тима, а затем опустили взгляд на игрушечный пистолет в руке. Джейсон мгновенно набросился на него. Он так сильно выбил оружие из руки Тима, что чуть не сломал ему кость. «Что ты, чёрт возьми, наделал!» Дэмиан упал на колени рядом с Брюсом и сильнее надавил руками на горло отца, пытаясь остановить кровотечение. Джейсон схватил Тима за воротник и закричал: «Что ты наделал!» Эта фраза снова и снова звучала у него в ушах. Даже закрыв глаза, он слышал её. Он слышал крики Джейсона, тихие всхлипы Дэмиана, и чувствовал руки на своём воротнике.