250

К тому моменту, когда Брюс ворвался в пустынную комнату заброшенного склада, он понял, что что-то не так. Свет внутри был тусклым — одна мерцающая лампочка висела на цепочке. Посреди бетонного пола лежал Тим, привязанный к каталке. Его кожа была бледной, на сгибах локтей виднелась тонкая струйка крови от неосторожно воткнутых игл, а губы были растянуты в неестественную ухмылку. Смех — тонкий и глухой — пронзил грудь Брюса. Он оглядел комнату в поисках Джокера, бежав к сыну. Он даже не заметил, как у него задрожали руки, пока не освободил Тима от наручников. «Бэтси, Бэтси, Бэтси…» — хихикнул Джокер. Мягкий тембр его голоса развеял всякую надежду Брюса. Он резко поднял голову, срезал кожаный ремень с головы Тима и посмотрел прямо на пленника. «Знаешь, что говорят, не так ли?» — Джокер медленно отступал в тень. — «Обмануть меня один раз — позор тебе!» — раздался стук сапог. Дюжина головорезов хлынула через задний вход, клоунские маски блестели, мачете и ломы отражали свет. Улыбка Джокера стала шире. «Обмануть меня дважды — позор тебе…» "Я", — закончил Брюс. «Найтвинг, южный коридор», — прорычал он в рацию, стоя перед безжизненным телом Тима, который всё ещё смеялся. Люди набросились на него, словно стая голодных змей, но у Брюса был только один план: добраться до клоуна. Ослепленный яростью, он промчался сквозь толпу, не отрывая взгляда от белого грима на лице и кривой улыбки. Его перчатка пробила челюсть первого; круговой удар ногой отправил другого в бетонный столб. В коммуникаторах раздались выстрелы Джейсона, теперь уже ближе, и за ними последовал резкий, гневный голос Стеф. Когда Джокер попытался скрыться в тени, Брюс последовал за ним. Все, что он видел, — это красный цвет и белая ухмылка Джокера, все глубже погружающаяся в тени по мере его отступления. Он игнорировал пульсирующую боль в теле, звук трескающихся костей, когда он прорывался сквозь головорезов Джокера. Увидев, как белый грим скрывается за пределами склада, пытаясь убежать, он так сильно ударил одного из мужчин, что тот не хотел оглядываться. Его тяжелый плащ зашуршал, когда он гнался за клоуном, единственное, что он слышал, — это смех Тима. Единственное, что он видел, — это его лицо, раскрашенное белой краской, с приклеенной пластиковой улыбкой. Погоня длилась недолго, но после одного резкого поворота клоун исчез. Просто пропал — но кто-то был там. Прислонившись к кирпичной стене переулка, Брюс легко опознал человека в мешке из мешковины. «Пугало». Он не стал ждать объяснений. Его кулак ударил Крейна по челюсти, резко отбросив его голову в сторону. «Джокер!» — прорычал он, нанося ещё один удар. — «Где он?» Крэйн споткнулся, но не упал. Он засмеялся — хриплым, ужасным смехом. «Все еще гоняешься за своим клоуном? После всего этого времени? После всей этой крови?» Брюс ударил его коленом в ребра. «Ответь мне!» Крэйн ударился о стену, закашлявшись, но в его голосе не было страха — только презрение. «Ты никогда его не убьешь. Ты слишком слаб». Брюс замер на долю секунды. «Ты дважды позволил ему забрать твоего ученика, — прошипел Крейн. — Ты оставил его в живых. И он будет продолжать убивать, потому что ты не делаешь того, что нужно. Он небрежен. Он просто бесчинствует, оставляя за собой безрассудный след из трупов. Ты не можешь овладеть бурей, Бэтмен. Ты можешь только утонуть в ней». Перчатка Брюса дернулась, готовясь к очередному удару, но Крэйн лишь улыбнулся под мешковиной. «Джокер — это болезнь, Бэтмен. А я?» — Его голос понизился почти с ликованием. — «Я — лекарство. Мне просто нужен идеальный носитель». Слабый звук привлек внимание Брюса, бросившегося ему в спину — шорох паутины, хруст ботинок по металлу. Из тени, избитый и окровавленный, хромающий, но стоящий на ногах — Человек-паук. Его костюм был изорван в клочья, одна линза треснула, кровь окрасила красный цвет. Но он был жив. И когда он увидел Брюса, он выдавил из себя кривую улыбку. «Скучал по мне?» Сердце Брюса на мгновение замерло. Он ничего не ответил, и на секунду ему показалось, что Пугало подсыпал ему какой-то галлюциноген. Он видел, как здание рухнуло на Человека-паука, слышал его крик, чёрт возьми, он же согласился устроить ему могилу. Но теперь, застыв на мгновение, он увидел его окровавленным, но живым. Но ничто хорошее в жизни Брюса не длится вечно, потому что в ту же секунду, когда он застыл на месте, рука Крейна дернулась. Тишину нарушил тихий металлический щелчок. Его взгляд метнулся обратно как раз вовремя, чтобы увидеть блеск компактного инъектора, выскользнувшего из рукава Крейна. «Вот оно», — пробормотал Крэйн, поднимая устройство, — «Страх, обретший форму. Надежда, которая отказывается умирать » . Прежде чем Брюс успел пошевелиться, дротик со свистом пронесся по воздуху — он попал прямо между ребрами Питера. Тот пошатнулся на полшага, широко раскрыв глаза, одной рукой вцепившись в ребра. «Ч-что…» Брюс мгновенно оставил Пугала и побежал к Человеку-пауку. Его переполняли страх, тревога и все самые жестокие эмоции, какие только можно себе представить. Изначально он хотел убедиться, что тот жив — что это не галлюцинация, но теперь ему нужно было убедиться, что Человек-паук не совершит ничего непоправимого. Когда Брюс убегал от Пугала к Человеку-пауку, он услышал, как тот, исчезая в переулке, проворчал: «Теперь кто-то достаточно силен, чтобы одолеть этого клоуна». Дик, несмотря на ранения, отчаянно сражался. Он прорывался сквозь людей Джокера, используя последние остатки сил, когда по рации раздался невнятный голос Брюса: «Найтвинг, южный коридор». Этого было достаточно. Дик вытер кровь с челюсти и, рванувшись вперед, увернулся от стальной балки, прорвавшись сквозь очередную линию людей Джокера. Первым рядом с ним появился Джейсон — с оружием наперевес, челюсть сжата, ярость в каждом шаге. «Ты хромаешь», — прорычал Джейсон, не глядя, выстрелив в плечо одному из бандитов. — И вы стреляете слишком громко, — парировал Дик, тяжело дыша, — но спасибо за беспокойство. Дэмиан спрыгнул с мостика сверху, плащ развевался, когда он приземлился в приседе между ними. Его клинок сверкнул один раз, чисто и быстро. «Сосредоточься. Отец сказал: южный коридор». Все трое двигались как одно целое, мышечная память взяла верх — братья, закаленные в хаосе. Они прокладывали себе путь по коридору: Джейсон расчищал путь огнем, Дэмиан лавировал между телами, а Дик наносил удары по болевым точкам, словно хирург. Когда они добрались до последней камеры, первое, что поразило Дика, был запах — железа, антисептика и этот слабый сладковатый запах гнили от химикатов. Вторым был звук. Смех Тима. Его голос был легким, прерывистым, прерывистым. Голос звучал глухо, безэмоционально, но не так, как у Тима, когда он был раздражен. Или как у него, когда он не спал уже 38 часов. Это было что-то другое. И тут они его увидели. Тим лежал на каталке посреди комнаты, бледный и дрожащий, с отвратительной ухмылкой на лице. Его кожа слегка побелела в мерцающем свете сверху, вены на ней выделялись темным цветом. «Боже мой», — прошептал Дик. Он споткнулся и резко дернул Тима вверх. «Эй, эй, я тебя держу, хорошо? С тобой все в порядке». Его голова слабо склонилась, глаза затуманились, зрачки расширились. Он одновременно плакал и смеялся, слюна стекала с уголка рта. Звук уже даже не был человеческим — он был прерывистым, испуганным. Его руки дергались, пытаясь схватить что-то, чего не было. Дэмиан застыл в нескольких футах от Тима, меч безвольно лежал у него у бока, лезвие почти выскальзывало из пальцев. Затем он медленно шагнул вперед и сжал холодную руку Тима. Его голос был едва слышен: «Это моя вина». Он глубоко вздохнул, его губа дрожала, он слегка шмыгнул носом, и Дик, взглянув на него, заметил, что впервые за долгое время Дэмиан выглядел на свой возраст. Он выглядел испуганным. Джейсон не стал тратить время на страх; он резко повернулся, ярость пронизывала каждую мышцу. Он схватил ближайшего находящегося в сознании бандита за воротник и с такой силой швырнул его к стене, что штукатурка потрескалась. «Что ты наделал?!» — взревел он, голос прорывался сквозь фильтр маски. «ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ?!» Бандит что-то невнятно пробормотал, кашель с кровью, но Джейсону было все равно. Он выхватил пистолет и выстрелил ему прямо в ногу, после чего бросил его на землю. «Найтвинг, статус?» Дик не ответил. Его руки были покрыты потом и кровью Тима, а смех брата эхом отдавался в ушах, словно кошмар, от которого он не мог проснуться. Он притянул Тима к себе, прижав его голову к своей груди, но смех не прекращался.