С Днем ​​рождения, Эмма!

      — Скуби-Ду? — Генри посмотрел на Эмму с улыбкой, которая могла бы осветить весь город.       — Фильмы на Хэллоуин это не только ужасы. — Эмма ответила сыну улыбкой, и они обменялись «пятюней».       — Боже мой, это самая глупая вещь, которую мы когда-либо видели, — сказала Реджина, но едва сдерживала смех, когда Скуби и Шэгги всё испортили из-за призрака, который нёс Дафну, словно она весила не больше мешка картошки.       — Я знала, что вам это понравится, госпожа мэр. — Эмма рассмеялась и, не задумываясь, толкнула плечом Реджину.       — А мне казалось, что наши сказки немного чересчур.       — Жаль, что они сняли всего два фильма.       — Вот это я называю совершенством, — вздохнул Генри. — То есть, подбор актеров идеально соответствует мультфильму.       — Согласна, малыш.       — Эмма, кто это?       — Они подруги, которые вместе разгадывают страшные тайны.— Блондинка глупо улыбнулась ей.       — Мне понравилась эта Велма.       — Я знала, что она тебе понравится.       — Мне кажется, в их истории есть что-то ещё. — Реджина нахмурилась, наблюдая за тем, как на экране разворачивается сцена распада группы.       — Да, как уже упоминал Генри, есть мультсериал, по которому и снят этот фильм, — мягко улыбнулась Эмма. — Он отлично помогает отвлечься, и хотя большую часть времени кажется глупым, в нём всегда скрыт какой-то более глубокий смысл.       — Я, кажется, не знакома с этим мультфильмом.       — Мы можем посмотреть его в любой день, если хочешь.       — Думаю, можно.       Генри молча наблюдал за разговором своих матерей. Внутри он был в восторге. Казалось, его идея все-таки сработала. Он лишь надеялся, что они поймут, что происходит между ними, и начнут действовать, вместо того чтобы избегать друг друга, когда до них дойдет осознание.       — Я не знаю, что хуже. Волосы этого парня или его одежда. — Реджина поморщилась, когда Фред снова появился.       — Тебе нравится моя красная кожаная куртка, да? — рассмеялась Эмма, а Реджина лишь ласково закатила глаза.       — Ради Бога, это просто нелепо! — Реджина вскинула руки. — Как будто никто не замечает эту огромную собаку, одетую как кто? Как женщина?       Эмма усмехнулась, услышав негодование Реджины. — Для человека, который родом из мира, где есть феи, огры, люди, превращающиеся в драконов, и многое другое, у вас, Ваше Величество, не очень богатое воображение, не так ли?       Реджина наклонила голову и нахмурилась, обдумывая слова Эммы. Ей было неприятно это признавать, но, возможно, блондинка была права. Вся эта критика была несколько бессмысленной, потому что, как заметила Эмма, она родом из волшебного мира, где происходят гораздо более невероятные вещи, чем то, что они видели в этом фильме.       — Прости, Эмма. — Реджина повернулась к блондинке. — Ты права. Мне не следовало бы считать это таким невероятным, когда есть мир, где существуют волшебные существа, как Зачарованный лес и все остальные королевства. — Она мягко улыбнулась. — Но я думаю, что моя реакция более или менее такая же, как твоя, когда проклятие снялось и ты начала понимать, что все, что ты читала в детстве в сказках, было очень даже реальным.       — Это гораздо сложнее, чем всё, что могли бы описать сказки моего детства.       — Боже мой, как же жалко он флиртует, — рассмеялась Реджина, а Шэгги был совершенно смущен присутствием девушки в самолете.       — Его флирт определенно хуже моего. — Эмма покачала головой.       — Она что, ест собачий корм? — Реджина сморщила нос.       — Ох, конечно, потому что он действительно страшный. — Брюнетка закатила глаза, глядя на жалкую попытку владельца острова «напугать» Скуби и остальных. — И я не доверяю этой Мэри Джейн.       — Они что, собираются соревноваться, кто громче всех отрыгнет? — Реджина с отвращением поморщилась. — А теперь они ещё и соревнуются, кто больше всех пукнет? — Она покачала головой. — Эмма, это отвратительно.       — Знаю, но если закрыть на это глаза, то это действительно хороший фильм. — Блондинка рассмеялась.       — Ну да, сама история довольно интересная.       — Уверена, тебе это нравится.

***

      — Итак, Ваше Величество, что вы об этом думаете? — Эмма нахмурила брови, на ее губах появилась улыбка, когда они собирали все вещи из кинотеатра, чтобы отнести их на кухню.       — В конце концов, все оказалось не так уж плохо, — мягко улыбнулась Реджина. — Как ты и сказала, большую часть времени это кажется глупым, но за этим скрывается хороший посыл.       — Тогда я буду считать это небольшой победой.       Они отнесли всё на кухню, Эмма помогла Реджине помыть посуду, пока Генри заканчивал уборку в кинотеатре.       Всё это казалось слишком домашним, и на мгновение блондинка почти забыла, что это не её дом.       После того как они закончили, Генри ушел в свою комнату, заявив, что ему нужно успеть сделать задание по истории на следующую неделю, оставив двух женщин наедине на несколько часов.       Реджина не совсем понимала, что делать теперь, когда Генри нет рядом. У нее никогда не было такой дружбы, где другой человек ничего не ожидал бы взамен, или где она могла бы просто посидеть и поговорить, или не разговаривать, в зависимости от настроения. С Эммой все было по-другому. Она немного подумала и решила показать блондинке одно из ее любимых мест в особняке: задний двор.       Пространство было огромным, украшенным яблонями, грушами и цветочными композициями самых разных цветов: сирени, голубики, красных, оранжевых, всех видов и размеров. Там шла небольшая дорожка, обрамленная камнями, с решетками и маленькими фонариками, которые освещали путь и вели к чему-то, что выглядело как чайный домик, или небольшая оранжерея, или и то, и другое.       — Реджина, здесь так красиво. — Эмма резко обернулась, любуясь окружающей красотой.       — Спасибо, дорогая. — Брюнетка слегка и гордо улыбнулась.       — Здесь так уютно и... спокойно.       — Да, это одно из немногих мест в городе, где я могу обрести покой и подумать. Помимо моего склепа.       — Это просто потрясающе. — Эмма улыбнулась ей и начала осматривать остальную часть заднего двора, рассматривая каждое дерево, цветочную композицию и украшение. — И всё такое ухоженное. — Она повернулась к брюнетке. — Ты сама за этим ухаживаешь или у тебя есть садовники, которые делают это за тебя?       — Я понимаю, тебе, наверное, трудно представить меня с грязными руками, испачканными землей, и занимающейся всем, что связано с уходом за садом, но я этим занимаюсь. — Реджина улыбнулась, на этот раз немного застенчиво. Кроме Генри, никто не знал об этом ее хобби, но, как всегда, в компании Эммы ей было очень легко говорить о себе и преодолевать свои внутренние барьеры, и она снова обнаружила, что говорит больше, чем планировала. — Я научилась искусству садоводства еще в Зачарованном лесу. Сначала с отцом, потом с Дэниэлом. Им нравилось быть наедине с природой.       — Я и понятия не имела, — тихо сказала Эмма, словно боясь сказать что-то не то и испортить им момент.       — Я не всем об этом рассказываю. Полагаю, даже твоя мама не знает. — Реджина мягко улыбнулась и быстрым движением руки наколдовала бутылку вина и два бокала. — Думаю, мы можем немного себя побаловать, раз уж выходные и нам не нужно работать. Что ты думаешь?       — Думаю, это отличная идея. — Эмма взяла бокал и наблюдала, как Реджина наполняет его красной жидкостью, аромат вина наполнил воздух, смешиваясь с запахом цветов и фруктов.       Брюнетка слегка кивнула и дала понять, что Эмма должна следовать за ней. Она повела их в оранжерею и обошла ее, показав Эмме небольшую нишу с уютным двухместным диваном и маленьким железным столиком. Это место чем-то напоминало склеп Реджины; оно было украшено маленькими свечами вероятно, зачарованными.       Между двумя женщинами воцарилась комфортная тишина, и Реджина это оценила. Было необычно, и, как сказал бы Генри, приятно, находиться в чьей-то компании просто потому, что им нравится быть вместе. Даже если они никогда об этом не говорили. За годы своего правления в качестве Злой Королевы Реджина научилась очень хорошо понимать людей, и она знала, что Эмма тоже в этом хороша. Возможно, именно это и делало их отношения такими особенными: им не нужно было много говорить, чтобы понять друг друга.       Однако с тех пор, как начались эти ежедневные киновечера с Эммой, Реджина всё больше и больше хотела узнать блондинку. И, возможно, именно поэтому она спросила. — Ранее, когда я предложила тебе провести здесь выходные, ты сказала, что тебе нужно забрать свою одежду из гостиницы. Я думала, ты остановилась у родителей.       Эмма вздохнула, сделала большой глоток вина и сказала. — Я ушла, как только мама заговорила про свадьбу. — Она закатила глаза. — К тому же, в лофте было тесно: мои родители, ребенок и я.       — Ты могла бы прийти сюда, у нас предостаточно места, — сказала Реджина, прежде чем успела себя остановить.       — Спасибо за предложение, — Эмма мягко улыбнулась. — Но я не хотела тебя беспокоить. И мне нужно было немного времени для себя, понимаешь? С тех пор, как проклятие сняли, единственное время, когда у меня действительно было время для себя, было в тот год, который мы провели порознь, и я даже не знала наверняка, кто я, потому что была без воспоминаний. Не то чтобы я не ценила то, что ты сделала тогда. Ценю. Очень ценю.       Реджина просто кивнула, не зная, что сказать. У нее никогда не было друзей, и тем более не было никого, кто бы ее за что-либо поблагодарил.       — И после всего, что произошло за последние несколько месяцев, мне действительно нужно было место, где я могла бы побыть одна, — сказала Эмма, ее взгляд был отрешенным, словно она погрузилась в воспоминания.       — Да, последние несколько месяцев были... напряженными. — Реджина вздохнула и посмотрела на блондинку.       Она понимала, что что-то заставляет блондинку вести себя более замкнуто, даже несколько отстраненно. И, конечно же, Реджина заметила, что после всей этой истории с сестрами из Эренделла и Ингрид Эмма стала немного более замкнутой. По крайней мере, когда находилась рядом со Снежкой. Она знала блондинку достаточно хорошо, чтобы понимать, что что-то не так, но не знала, что именно. И ей хотелось это выяснить. Возможно, помочь Эмме, потому что Реджина лучше всех знала, как отсутствие собеседника влияет на человека.       — Я люблю своих родителей и этого мальчика, — сказала Эмма, повернувшись к Реджине. — Но, как я тебе уже говорила, они не понимают меня так, как ты. Моя мама до сих пор живет в своём идеальном сказочном мире, где все разрешается с помощью истинной любви и речи о надежде. Несмотря на всё, что написано о ней в книге Генри, на все, что она пережила, и на все остальное, Снежка понятия не имеет, каково это быть одной. Чувствовать себя одинокой.       Реджина почувствовала, как её тело горит под пристальным взглядом Эммы, и ей с трудом удалось сдержать желание взять её за руку и сказать, что всё будет хорошо. Она знала, что Эмме сейчас это не нужно. Да и ей самой это тоже было не нужно.       — Моя мать не понимает, что есть вещи, о которых я никогда не смогу с ней поговорить. Теперь, когда я знаю, что она моя мать, а не Мэри Маргарет, моя соседка по комнате, — Эмма горько рассмеялась. — Она не поймет, как сильно на меня повлияла потеря Ингрид. Не думаю, что она примет тот факт, что кто-то еще, кроме нее, занимает место в моем сердце, в моей жизни в качестве моей матери.       — В этом вопросе, я думаю, ты ошибаешься, Эмма, — осторожно сказала Реджина. — Когда я познакомилась с твоей матерью, она хотела, чтобы я вышла замуж за её отца, чтобы я стала её матерью. — Взгляд брюнетки стал отстранённым, и в её глазах мелькнула тёмная, болезненная вспышка.       Эмма заметила перемену в Реджине и пристально посмотрела на неё. Ей так хотелось спросить. Вместо этого она сказала: — В книге Генри мало что говорится о твоем прошлом до того, как ты стала Злой Королевой.       — Боюсь, в этой книге история рассказывается только с точки зрения героев, — горько рассмеялась Реджина. — Конечно, я бы не хотела, чтобы голову твоей матери отдали на серебряном блюде только потому, что я считаю её красивее меня, — фыркнула Реджина. — К тому же, я знаю, что это невозможно.       — Ну, это точно, — сказала Эмма, прежде чем успела себя остановить, и, увидев, как взгляд Реджины смягчился, а лицо покраснело, поняла, что не возьмет свои слова обратно.       — Спасибо. — Реджина нервно теребила волосы, заправляя прядь за ухо. Она мысленно проклинала себя; с каких это пор она ведет себя как девочка-подросток рядом с Эммой? Это просто смешно.       — Не могла бы ты рассказать мне обо всем этом? Я имею в виду, я знаю эту историю из книги Генри и с точки зрения моих родителей, но я знаю, что здесь гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, — спросила Эмма. Она понимала, что для Реджины это болезненная тема, но не была уверена, почему.       — Если мы собираемся продолжить эту тему, подозреваю, нам понадобится что-то покрепче, чем просто хорошее вино.       Реджина улыбнулась, и в её взгляде было что-то не только от облегчения, но и от боли. И вдруг Эмма засомневалась, хочет ли она слушать эту историю. Но она спросила, и знала, что не может отказаться. Особенно когда Реджина смотрит на неё вот так.       Быстрым движением руки Реджина заменила бутылку вина на бутылку яблочного сидра. — Что ты хочешь узнать?       — Все, чем ты готова поделиться, — тихо сказала Эмма. — Я не хочу тебя ни к чему принуждать. Я бы хотела, чтобы ты рассказала мне больше о своей истории, но только если тебе будет комфортно.       — Ну, ты же знала мою мать, — Реджина тяжело вздохнула. — Кора была... я не знаю. Я хотела ненавидеть ее за все, что она со мной сделала, за все, через что она меня заставила пройти, но я все еще не могу. И я не могу отделаться от мысли, что не ненавидеть ее — это неправильно.       — Понимаю, — Эмма слегка улыбнулась. — Как бы плохо ни было, она была твоей матерью. Единственной матерью, которую ты когда-либо знала. Какими бы извращенными ни были ее методы, в глубине души она искренне желала тебе всего наилучшего.       — Она определенно странно это показывала, — горько рассмеялась Реджина и сделала большой глоток сидра. — Убить парня, которого я любила, прямо у меня на глазах, чтобы заставить меня выйти замуж за этого деда, - это довольно странный способ показать, что она желала мне добра.       — Реджина, я... — Эмма тяжело сглотнула.       Из всего, что она представляла себе о реальной истории Реджины с момента их знакомства, это определенно не входило в их число. В голове Эммы сразу же возник образ: день в кабинете Реджины, вскоре после ее приезда в город. Реджина договорилась, чтобы Генри застал их за разговором, но более того, чтобы он услышал, как Эмма называет его сумасшедшим.       В то время Эмма сказала Реджине, что у неё нет души, и спросила, как она дошла до такого состояния. Теперь она знала. Ну, по крайней мере, небольшую часть истории. Она почувствовала, как у неё скрутило живот, когда слова Реджины дошли до её сознания и начали складываться, как кусочки пазла. Если Кора не умерла, Эмма, вероятно, позаботится об этом прямо сейчас.       — Эмма?       Тревожный голос Реджины прервал ее мысли.       — Сколько тебе было лет, когда это случилось?       — Прошло много времени, Эмма. То, что произошло, изменить нельзя, и я уже с этим справилась.       — Сколько тебе было лет, Реджина?       Голос Эммы дрогнул, в нем одновременно звучали уязвимость и ненависть, что заставило Реджину задуматься, какие травмы скрывает сама спасительница, помимо, конечно, травмы отвержения. Со вздохом Реджина произнесла: — Шестнадцать.       Она знала, что не стоило ничего говорить, что это только усугубит проблемы в отношениях Эммы с родителями, но по какой-то причине, которую она не могла или не хотела понять, общение с Эммой разжигало в ней страсть. Она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы говорить даже о самых страшных травмах.       Эмма почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но сделала большой глоток сидра, заглушая горький вкус теплой жидкостью, стекающей по горлу. — Беру свои слова обратно. Твоя мать не самая худшая мать в мире только потому, что есть другие, такие же плохие или даже хуже.       — Эмма, если ты имеешь в виду Снежку...       — Думаю, я отчасти смирилась с тем, что они решили принести меня в жертву во имя королевства, во имя чего-то, что они могли бы восстановить или что-то в этом роде, — с горечью сказала блондинка. — Хотя я не думаю, что когда-нибудь по-настоящему прощу им это. — Она сделала еще один глоток сидра. — Всю свою жизнь я скиталась из одной приемной семьи в другую, удивляясь, почему никто меня не хотел, почему я была недостаточно хороша ни для кого из них. Даже для моих биологических родителей. И поверь, что угодно было бы лучше, чем то, что они решили бросить меня, чтобы спасти свое королевство.       — Но если бы я не наложила проклятие...       — Ты же не говорила им избавиться от меня. Ты же не говорила им отправить меня неизвестно куда, одну. Новорожденного ребенка, бросить в мир, где с ней могло случиться что угодно. И поверь, многое случилось.       — Мне очень жаль, Эмма, — тихо сказала Реджина, положив руку на предплечье блондинки. — Я никогда не думала, что твои родители поверят Румпелю на слово, или что твоя мать может быть настолько глупой, чтобы отправить тебя в неизвестный мир через несколько минут после твоего рождения.       — Знаешь, что еще хуже? — Эмма покачала головой. — Когда мы были в Нетландии, нам пришлось пройти через пещеру и раскрыть наши самые сокровенные тайны, чтобы освободить Нила, а Снежка сказала, что хочет еще одного ребенка, чтобы пройти с ним то, чего её не удалось со мной. Первые шаги, первое слово, первая улыбка... — Эмма с трудом сдерживала слезы и рыдания, которые жгли горло.       — Я убью твою тупую мать, — процедила Реджина сквозь стиснутые зубы.       Не задумываясь, Реджина обняла Эмму за спину, притянула блондинку к себе и крепко прижала к себе. Она почувствовала, как слезы Эммы пропитывают ее рубашку, и ее сердце разбилось на тысячу кусочков, и после многих лет ненависть к Белоснежке вернулась. Как Белоснежка могла быть такой глупой, было за гранью понимания Реджины.       — Приглашение, которое я озвучила ранее, по-прежнему в силе, — сказала брюнетка, когда Эмма успокоилась. — Если ты захочешь провести здесь немного времени, у меня есть гостевая комната, которая лучше, чем у Евгении. А еще у меня есть чердак, который практически представляет собой еще один дом.       — Евгения - так зовут бабушку? — улыбнулась Эмма, вытирая слезы тыльной стороной ладони.       — Из всего, что я сказала, это больше всего запомнилось тебе?       — Я всегда думала, что её зовут Бабушка, — пожала плечами Эмма. — Спасибо за предложение, но я правда не хочу тебе мешать или мешать Генри.       — Эмма, я уверена, наш сын был бы вне себя от радости, увидев тебя здесь, — тихо сказала Реджина и, сама не осознавая, что делает, поднесла руку к лицу Эммы и нежно вытерла слезы большим пальцем. — Подумай об этом, хорошо?       У Эммы перехватило дыхание, и время словно остановилось. Она попыталась, но не смогла сдержать лёгкую дрожь от прикосновения Реджины. Такое нежное, но в то же время что-то большее. Не в силах сдержаться, Эмма закрыла глаза и прижалась к тёплому, мягкому прикосновению своей щеки.