Страсти ангелов

Драко пробудился от мягких поцелуев в губы, открыл глаза и увидел перед собой лицо Поттера. Его зеленые глаза смотрели с умилением. Малфой постарался как можно лучше запомнить этот взгляд, чтобы сохранить его в омуте памяти. Ведь настало всего лишь утро, — действие афродизиака еще не прошло. То, что вытворял Герой в эту ночь, ведомый этой магией страсти, Малфой не забудет никогда. — Поттер? — он сонно улыбнулся, стараясь не думать, что счастье продлится только до вечера. — Ты как? — Задница болит, — улыбнулся Гарри, и Малфой в который раз стыдливо прыснул, удивляясь его беззастенчивой прямолинейности. — Ты точно не пожалеешь, что позволил мне такое? Когда освободишься от влияния феромонов, не потащишь меня в Азкабан? — За изнасилование моей Геройской задницы? — рассмеялся Гарри. — О, да, это был бы шикарный процесс. Вот волшебный мир взбодрился бы! А то все вялые стали после победы, — он поцеловал Драко в нос. — Нет, мое счастье, я знал, что делал, и прекрасно понимал, в каком состоянии нахожусь. Я просто решил им воспользоваться и получить полный кайф. Малфой вздохнул. А случилось вот что. Наигравшись с перьями и запытав ими Драко до слез (Гарри, правда, не очень понял, почему он плакал — ведь ему было очень приятно), Поттер невзначай спросил, будет ли у него возможность потерять свою девственность? К счастью, он не стал допытываться, является ли девственником Малфой. Тот не знал, считать ли единственный секс с Забини, полностью замешанный на феромонах, потерей этого состояния. Во всяком случае, активом там Драко не был. Блейз ни за что не позволил бы такое с собой провернуть — даже под воздействием афродизиака, сваренного самим Создателем. Но пассивную девственность Малфой потерял, поэтому вместо ответа безропотно встал на четвереньки и подставил Герою свою холеную задницу. Тот даже рассмеялся от души. — Драко, ты шутишь? Даже такое мне позволишь? Слушай, это нечестно. Ты под кайфом сейчас, давай лучше не будем. Вдруг ты пожалеешь потом. Драко горько уткнулся лицом в подушки, закрыв глаза, так и оставшись в унизительной с виду позе. Если бы Поттер знал, что он сейчас чувствовал. Да он на всё был готов, пусть и под воздействием феромонов. В них просто растворились остатки последней гордости, которые еще помогали хоть как-то бороться с безответной любовью. Нет, Малфой не пожалеет. Он, боггарт побрал бы, ни о чем не будет жалеть! Но проклятый Герой со своим благородством, еще прочнее заковавшим сердце в оковы любви, не воспользовался моральной беспомощностью своего партнера и предложил равноправие. — Драко, давай ты первый. Сначала Я отдамся тебе, потом ты. Тогда уж ты точно не расстроишься, когда придешь в себя после этого умопомрачительного воздействия. Он улыбался — ему было весело. Малфой не мог не ответить улыбкой. Вот бы вдыхать эти афродизиаки каждый день. Но нельзя, — тем более те, что приготовил Забини, заправленные негритянской магией. С ними лучше вообще не шутить, — это может сказаться на психике. Подобным можно пользоваться не чаще, чем раз в году. Но Малфой не был уверен, что заставит Поттера вновь пойти на такое. Если только тайно, что тоже вряд ли. Драко не станет так опускаться, чтобы вновь воровать любовь. Впрочем, предложение Гарри о принял и даже слегка вдохновился. Дело в том, что тот так же встал раком, отклячив зад, и Малфой вспомнил последний сон, где щекотал героический анус мягкой кисточкой. Тот и сейчас завлекающе выглядывал из половинок Поттеровских ягодиц. Страсть мгновенно вспыхнула в паху и распространилась по всему телу. Драко теперь сам сотворил перо — большое, лебединое, наполнив его мягкий кончик усиленной щекочущей магией. Он велел Гарри терпеть и принялся за дело. Это место, как и во сне, в самом деле оказалось у Поттера невероятно чувствительным. Когда перо скользило между половинками ягодиц, он хохотал с привизгом. Его била мелкая дрожь, он тоненько подвывал и так смешно вертел задницей, сжимая пятки, что Малфой тоже смеялся. Гарри не был привязан, а стоял, оттопырив зад, добровольно. Он верещал, когда перо касалось мошонки, когда скользило по ягодицам, по задней поверхности ног и, конечно, по внутренней, но самая бурная реакция была все-таки на самом анусе. Драко сделал второе перо, и теперь водил сразу двумя перьями по промежности своего подопытного, попеременно направляя их навстречу друг другу. Тройная Риктусемпра на кончиках довершала дело. — А-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! — извивался Герой. — Драко, как же щекотно!!! Я не могу, не могу терпеть!!! А-а-а-а-а!!! Пха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Только не двумя перьями, а-а-а-а-а-а-а-а…!!! — он вгрызался в подушку, скулил и вопил, трясясь всем телом и барабаня стопами по кровати. Но при этом так возбуждался, что тек даже анус. Драко в конце концов не выдержал и, сотворив смазку, попытался в него войти. Перья он пустил в свободный полет, и они стали летать вокруг Гарри и щекотать его, где придется — прямо как в упомянутом сне. Тот вздрагивал и хихикал, иногда взвизгивал, особенно если перо задевало чувствительные места, но послушно стоял на четвереньках и не падал на кровать, чтобы зажаться. Даже когда оба пера принялись вместе щекотать его голый живот, он героически старался терпеть. Гарри, оказывается, ужасно боялся щекотки в этом месте, особенно по линиям между пупком и боками. Он извивался, как уж, взвизгивая и отчаянно хохоча. Драко это нисколько не мешало в процессе освоения его ануса. Скорее, наоборот. Он все-таки вошел в него, мягко растянув, но тут же почувствовал неумолимое приближение оргазма. Через пару фрикций Малфой уже не мог терпеть, закричал и затрясся, вбиваясь в геройский зад. Судя по сдавленному стону, тому стало больно, но он стерпел. Возможно, спасла щекотка, — перья теперь скользили по спине Поттера и заставляли его извиваться с хихиканьем. Крик боли смешался со смехом, но несмотря ни на что Гарри начал подмахивать Драко, и тот понял, что он не обиделся. Малфой не хотел из него выходить, даже когда кончил. Перья защекотали Героя в подмышках, и тот звонко расхохотался, завертев плечами. Его реакция вызывала у Драко прилив возбуждения, и он покрепче прижался пахом к ягодицам Поттера. Ему хотелось возбудиться вновь. Оказывается, его тоже заводило, если он видел, как кто-то терпит щекотку. Как терпит ее Гарри Поттер — точнее сказать. Драко, так и прижимаясь к нему пахом, в подмогу перьям, стал легко водить по талии Героя пальцами свободной руки, — другой рукой он придерживал его бедра в нужном положении. Реакция не заставила себя ждать — Гарри заголосил и задергался, снова сжав ступни и начав тарабанить ими по простыни. — Драко, нет, нет! Щекотно, щекотно! Не надо в этих местах! И-хи-хи-хи! — его бедра вертелись вокруг своей оси вниз и вверх, и это дополнительно возбудило. Уже через пару минут Малфой почувствовал, что готов продолжать. Он делал все как можно осторожнее — остановив перья и сосредоточившись только на процессе. Его сперма уже оросила внутренность ануса дополнительно к смазке, и теперь Драко очень аккуратно скользил, боясь причинить Гарри боль. Тот вознаграждал его тихими сладкими стонами, но вскоре начал покрикивать громче, опять стал подмахивать тазом, а потом уже сам насаживался на член своего партнера, наплевав на всякую боль. — Ах, Драко! Сильнее! Хочу! Хочу, черт бы побрал! Не жалей меня! Ах! А-ах!!! — вот поэтому у него и болела задница с утра. Малфой, как мог, старался смягчить этот бурный акт, но Гарри, особенно под конец, вообще себя не жалел. Оргазм превзошел все ожидания, и только кончив, он взвыл от боли, которую наконец ощутил. Малфой немедленно принялся его исцелять.

***

— Драко, радость моя, у тебя ведь ничего не болит? Малфой тепло улыбнулся, стараясь скрыть грусть от предстоящего расставания даже от самого себя. — Нет. Ты был невероятно нежен, Герой волшебной Британии. Гарри улыбнулся, смешно загордившись собой. — Потому что я люблю тебя, — он поцеловал Малфоя в губы, и тот едва не расплакался. Рот так и пытался искривиться в плаксивой гримасе. Гарри обнял его и прижался губами к его белобрысой макушке. — Ну что ты, милый? Что с твоими нервами в последнее время? Драко неистово замечтал, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

***

Они не пошли на уроки, потому что были не в силах расстаться. Игры продолжились, и Гарри с удовольствием в них участвовал, будучи истязателем. Но и с собой позволял творить все, что угодно. Он даже оказался подвешенным под потолком с раздвинутыми ногами, и Малфой пытал его страусиными перьями, как когда-то он сам щекотал его в образе «принца» — только во сне. Драко невероятно понравилось забавляться с чувствительной промежностью Поттера и слушать, как он хохочет и как кричит — особенно о собственных ощущениях, ничего не смущаясь. «Малфой!!! Только не яйца, молю!!! Там ужасно щекотно!!!» «О, Драко, ох… ах!.. хи-хи-хи-хи… Я сейчас кончу сосками, если ты не перестанешь их щекотать…» «А-ха-ха-ха! Щекотно перьями в ухе!!! А-а-а-а-а-а! Малфой, пощади меня, а-а-а-а-а-а-а!!!» — все эти слова и звуки лились, словно музыка, в уши Драко, и он стал понимать Забини и его бурные реакции на Малфоевские похожие крики. Разве что тот никогда не позволял себе подобной открытости. — Драко, растяни мой анус и сунь туда перо. Мне кажется, я умру от щекотки там. — Только Поттер мог такое сказать. Малфой хохотал, не переставая, наблюдая и слушая всю эту комедию. Он и не думал, что Герой такой весельчак. Что ж, тем больнее будет с ним расставаться, когда всё закончится. Драко решил отбросить эти мысли, чтобы не портить себе последние часы счастья. Гарри позволил ему даже взять себя в рот — с той самой затычкой, которой грозился во сне, и которая делала губы буквой «о». При этом Герой так и висел под потолком, — голый, руки были привязаны к полу, от чего его тело натянулось, словно струна. Драко, «забавляясь с его ртом», безжалостно щекотал беззащитно открытое тело, заставляя Поттера не по-геройски визгливо орать. От этих звуков он сам кричал, особенно во время оргазма, потому что они безумно его заводили Под вечер, даже ничего не поев, оба вырубились совершенно без сил. Утром Малфой встал первым, быстро оделся и собрался сбежать, пока Гарри, проснувшись освободившимся от действия феромонов, не вышвырнул его сам. Заодно припомнив все непристойности, которые Драко с ним вытворял. Пусть по его согласию, а то и по просьбе, но Гарри ведь был одурманен. Малфой сейчас серьезно испугался, не бросит ли его Герой в Азкабан из-за сегодняшней ночи.

***

— Эй, ты куда?! — открытая было дверь захлопнулась и слилась со стеной. — Малфой… ты что, уходишь? Драко обернулся. Гарри сидел на кровати сонный, голый, лохматый, а еще без очков. От этого его глаза казались беззащитными. А сейчас в них и вовсе плескался испуг. — Драко, ты… разлюбил меня, да? Афродизиаки закончились? Малфой даже оторопел, услышав такое. — Я?.. Э… — а разве не он должен был задавать подобный вопрос? — Драко… — Гарри слез с кровати в чем мать родила и, как обычно, ничего не стесняясь. — Не уходи, умоляю… Нам было так хорошо… — он показал на кровать. — Ты что, меня бросишь? — похоже, он готов был расплакаться. Драко не понимал, что происходит. — Поттер, ты издеваешься? Афродизиаки выветрились. Ты по-прежнему меня хочешь? Гарри подошел ближе, выглядя совершенно несчастным. — Я-то да, а вот ты… — он немного подумал, поглядев в пол, и с досадой потёр свой лохматый затылок. — Я просто затрахал тебя, вот что. Прости, я придурок, и кроме секса ни о чем не думал. Но я не такой, честно! Просто у меня никогда не было столько возможностей, и я увлекся. Клянусь тебе, я не маньяк. Я даже хотел вчера пойти с тобой в сад и посадить веточки. — Что? — брови Драко удивленно приподнялись. — О чем ты? Какие еще веточки? — он непонимающе прыснул, и Гарри сразу же вдохновился его улыбкой. — Ну, помнишь, у тебя метла зацвела? Розовыми цветами. Ты оставил эти веточки в раздевалке возле душевой. Когда я вернулся туда, то увидел их и забрал. Они теперь в стакане стоят. Гарри показал, где. А Малфой и не заметил. На полке с книгами в самом деле стояла баночка с водой, а в ней — его цветущие ветки. Драко и правда совсем забыл о них после событий в душе. — А зачем ты возвращался туда? — удивился он. — Ну… я… — Гарри слегка покраснел. — Мне было так хорошо там с тобой. Я хотел посидеть и повспоминать. Драко не знал, плакать или смеяться. — Поттер, ты… сентиментальный дурак? — Ага, — радостно кивнул тот. — Есть такое. А ветки мы можем и сейчас посадить. Идем? Разве Малфой мог отказаться? Возможно, Забини сварил слишком мощные феромоны, и их действие просто продлилось

***

Они вышли в сад, добрались до озера и обнаружили там удобное место возле опушки леса. Копать ямку не требовалось, достаточно было воткнуть веточки в землю. Была такая примета в волшебном мире: если зацветшие ветви метлы сажает влюбленный, то куст принимается сразу и долго живет. Драко воткнул свои, остальные отдав Поттеру. Тот наверняка не знал подобных тонкостей. Малфой, конечно, не удивился, посадив свои ветки, что они сразу вытянулись и покрылись набухшими почками в унисон с остальными деревьями и кустами, которые тоже начали цвести из-за весны. Гарри вставил в землю свои. На них тут же распустилось еще несколько розовых цветков, а почки лопнули и раскрылись. Вверх они выросли даже больше, чем ветки Малфоя. Тот уставился на них, не веря глазам. Быть не может. — Ты влюблен, Поттер? — спросил его Драко, естественно, не веря, что чувства Героя могут предназначаться ему. — Еще бы, — улыбнулся Гарри. — Мое сердце теперь твое. Малфой покачал головой, все ещё сомневаясь. Ветви наверняка среагировали на чувства, вызванные афродизиаками. Что ж, тем лучше для них — быстрее приживутся. Драко собрался уже уходить, но Гарри поймал его за плечо и потащил в лесочек. Там он достал из кармана чистый носовой платок и трансфигурировпл его в мягкое теплое одеяло. В этот раз, правда, волшебство не далось ему так хорошо, как когда он сотворял перья и вееры. И все же в конце концов плед получился, и Поттер постелил его на землю. — Давай немного побудем здесь, — сказал он. — Подышим весной. — Хорошо, — Малфой был согласен на все и первым уселся на покрывало. Гарри пристроился рядом, сев по турецки, и в этой позе придвинулся ближе к Драко. — Мне так хорошо с тобой, — сказал он ему. Тот снова вздохнул. — Мне тоже, — слегка усмехнулся он. — А знаешь, — продолжил Герой. — Меня ведь всегда тянуло к тебе. Когда мне приснился сон, где Волан-де-морт выудил из меня под пыткой признание… — он смущенно взглянул на Драко. — Ну… ты помнишь? — Гарри уже знал, что они с Малфоем видели общие сны во время действия приворотного зелья. Драко кивнул. — Только в том сне тебя пытал я. — Ох, точно, — Гарри слегка раскраснелся и поправил через брюки свой член, чтобы он лег поудобнее. Под его ширинкой заметно разбухло. Драко с улыбкой покачал головой, глянув на это. — Тебе так понравилось, как я мучил тебя тогда? — Ох… не то слово… — бугор под ширинкой рос на глазах. Гарри постарался унять участившееся дыхание. — Я ничего, а что? — взглянул он на Малфоя. Тот рассмеялся. — Поттер, в том-то и дело, что ты и есть настоящий маньяк. Но… мне это нравится. — Правда? — Гарри обрадовался. — Вот и ты мне понравился тогда, в магазине мадам Малкин. Я сказал правду под пыткой. А потом и сам ее осознал. Увидев тебя, я тогда ещё удивился. Никогда в жизни не видел таких светловолосых и таких аккуратных мальчиков. Ты напомнил мне ангела, только немного вредного, — он ласково погладил Драко по волосам, и у того больно кольнуло сердце. Он очень хотел, чтобы действие афродизиаков не заканчивалось никогда. — Ну вот, а потом, — продолжил Герой, — мы оказались на разных сторонах. Я внушил себе, что ты меня бесишь. Ты и правда меня бесил. Но когда я тебя не видел, мне становилось не по себе. — Вдруг я что-то замышляю, да? — рассмеявшись, предположил Драко. Поттер улыбнулся, но помотал головой. — И да, и нет. По большей части мне просто не хватало тебя. Ты меня бесил, но я хотел, чтобы ты был рядом. Я очень скучал по тебе, когда мы с Гермионой и Роном скитались на седьмом курсе. Только сейчас это понял. Мне ужасно не хватало твоего присутствия перед глазами. Твоих придирок и вообще… Конечно, я думал о тебе в раздраженном ключе, зато думал всегда. Постоянно, даже не замечая этого. — Поэтому ты и хотел убить меня сектумсемпрой? — печально усмехнулся Драко. — Неужели твоя ненависть была настолько сильна? Даже я тебя так не ненавидел. Когда егери притащили тебя в Малфой-мэнор, распухшего от жалящего, я сразу узнал тебя. По запаху. Можешь смеяться, но я обожал, как ты пахнешь. Какой-то лесной травой. И еще узнал по рукам. У тебя красивые руки. Всегда на них любовался. Гарри незаметно принюхался к себе. Сейчас-то от него пахло французским парфюмом. Но в детстве он всегда пах сараем и старой одеждой. Когда жил у Дурслей. Чтобы экономить на счетах, Гарри разрешали мыться не чаще, чем раз в десять дней. И то недолго. Дадли, конечно, позволяли намного больше. В итоге Поттер иной раз откровенно вонял, поэтому попав в Хогвартс, первым делом изучил заклинание очищения, а заодно освежения, и помимо мытья, пользовался им постоянно. Поэтому от него и пахло травой. А руки… А что они? Поттер посмотрел на свои ладони. — Да вроде обычные руки. — Они добрые, — улыбнулся Малфой. — Одну из них я когда-то мечтал пожать, но ты оттолкнул меня. И все же я не мог тебя ненавидеть, хоть и очень хотел. Тем больнее мне было получить от тебя заряд смертельных осколков в лицо и в грудь. От тебя, кто должен был спасти магический мир. Я очень надеялся, что ты это сделаешь, а заодно избавишь мою семью от исчадия зла. Но ты едва не убил меня самого. — Я не хотел, — сказал Гарри, расстроенно покачав головой. — Я не знал, что это за заклинание. Мне просто хотелось победить в нашей схватке, и я… — он с тягостным вздохом потер лицо ладонью. — Я сам ужаснулся тогда. Не знаю даже, сможешь ли ты простить меня когда-нибудь. У Малфоя вырвался нервный смешок. — Поттер, я так расклеился в последнее время из-за любви к тебе, что лелеял даже эти шрамы, оставшиеся на моей груди. Это же твоя метка, — Драко засучил рукав и потёр пальцами знак пожирателей на своем левом предплечье. — Всё лучше, чем это. А твою метку я не хочу выводить, хотя мог бы, — он задумчиво погладил себя по груди. — Эти шрамы напоминают о тебе. Я смотрю на них в зеркало, и мне больно щемит сердце. — Ты злостный мазохист, Драко, — Гарри по-доброму усмехнулся, взглянув на него. — Надеюсь, я смогу исцелить тебя хоть немножко. — Скоро ты и смотреть не захочешь в мою сторону. Когда феромоны выветрятся. — Драко, ты что не понял? — Поттер мягко завалил Малфоя на покрывало и налег сверху. — Они давно уже выветрились. — И почему ты ещё со мной? — Потому что я впервые в жизни испытал настоящее счастье. С тобой — в эту ночь. — Это из-за зелья, Поттер. — Нет. Это из-за того, что я наконец-то признался себе, что люблю тебя. Драко долго молча смотрел на него, стараясь запечатлеть момент. Сам он не мог судить о том, выветрились феромоны или нет, ибо любил всегда, и ему не нужны были сердечные наркотики, чтобы испытывать тягу. Его тянуло к Поттеру постоянно. Афродизиаки лишь сняли преграды, и Малфой посмел признаться и даже отдаться. Познав страсть Героя, он пропал окончательно. Но странно, что Гарри Поттер… Драко не успел додумать свою мысль, — рядом с ними послышался легкий хлопок, и появилась эльфийка, работающая в кухне Хогвартса. В руках она держала поднос с едой. — Дети вторые сутки не едят, — заворчала она. — Как можно? Альвира расскажет директору Макгонагалл, если они не съедят хотя бы кусочек. Поставив поднос на покрывало, она забавно уткнула руки в бока, сдвинув брови. Хогвартская прислуга была намного свободнее домашней и не боялась проявлять строгость. Конечно, всегда справедливую. Гарри и Драко уставились на эльфийку, похлопав глазами, потом оба одновременно перевели взгляд на поднос. Там стоял полноценный завтрак на двоих — яичница с беконом, фасоль в томатном соусе, обжаренные на гриле помидоры, тосты, колбаски, шампиньоны в кляре… Запах вокруг распространился упоительный, и оба любовника только сейчас осознали, НАСКОЛЬКО они голодны. Оба набросились на еду, и даже Драко немного позабыл свои манеры. Увидев, что «дети» едят, эльфийка удовлетворенно кивнула и исчезла в пространстве. Она появилась через час, чтобы забрать посуду, и протянула Гарри пару учебников. — Мистер Поттер сегодня вечером сдает зачет по трансфигурации. Второй раз, между прочим, — эльфы Хогвартса даже поддевать людей не боялись. — Третий раз будет уже совсем стыдно. Альвира исчезла, а Поттер вздохнул, прижав к груди принесенные книги. Те самые, что он забыл возле камина. Драко удивлённо смотрел на него. — Поттер, я помню, как ты трансфигурировал опахала сегодня ночью. В чем проблема-то? Почему не сдаешь зачёт? — Ну, — Гарри пожал плечами. — Ночью у меня было вдохновение. А на зачёте… — он глубоко вздохнул. — Понимаешь, магия Смерти позволяет творить такие чудеса! После нее обычная магия мне порой кажется скучной. Малфой стал серьезнее. — Вот что, Герой, — он взял у него книги. — Ты ведь знаешь, что магию Смерти часто применять нельзя. Поэтому давай — за учебу. Я помогу тебе. — Ух ты! — Гарри просветлел. — Я согласен, честное слово. — Он придвинулся ближе и прижался к Драко плечом. — Давай пробудем здесь до вечера. Уверен, тогда я точно сдам зачет. — О, вне всяких сомнений, — улыбнулся Малфой, и тут же был завален на покрывало, зацелован во все места, а урок пришлось отложить ещё на пару часов.

***

Секс был нежным и мягким, пока без проникновений, ибо кое-какому месту у обоих партнеров еще предстояло зажить. И все же Гарри творил чудеса губами, языком и руками. Ласки разбавлялись нежнейшей щекоткой, сдабривались такими словами, что Драко возбуждался, слушая только их. Он не был связан, томился под руками Героя, переворачиваясь со спины на живот и подставляя ему свои чувствительные места (хотя у Драко, по сути, это было все тело). Он самозабвенно стонал, не в силах сдержаться, и даже говорил непристойности, совсем забывшись от чувств. Драко кончил от нежной и легкой щекотки головки члена, как обещал ему Поттер во сне. Тот велел терпеть, и Малфой под конец едва не проклял его. Ему до трясучки хотелось большего, а его истязали медленно и терпеливо, — Гарри все же пришлось его связать. Когда Драко наконец-то извергся, ему было стыдно слышать собственные вопли. Удивительно, что так глубоко и продолжительно кончив, он остался голодным, и теперь уже Гарри взял его — снова мягко и ласково. Драко потерял всякий стыд, озвучивая все свои ощущения, особенно когда заметил, что Поттера это заводит. Он чувствовал себя невероятно расслабленным и позволял делать с собой все и ставить в самые непотребные позы. Это сводило с ума, Драко безумно нравилось быть игрушкой в руках Героя (кто бы мог подумать об этом еще год назад?). После совместного оргазма (чтобы Драко догнал его, Гарри начал хаотично его щекотать, почуяв приближение собственного апогея страсти), Малфой мгновенно разрядился, и Поттер долго и глубоко его целовал. Настолько долго, что Драко стал прижиматься к нему всем телом и тереться об него членом. Тут Поттер и остановился, предложив начать наконец заниматься, и Драко оценил «издевательство». Он все же поднатаскал Гарри и очень даже неплохо, хоть ужасно измучился от желания. Перед тем, как идти на пересдачу, — уже совсем вечером, — Поттер завалил Драко на живот, навалился сверху и жестоко защекотал его во всех доступных местах. Малфой кончил под ним с визгами и стучась лбом о землю. Зачет был сдан на отлично, потом настала ночь, а феромоны все действовали. — Поттер, здесь что-то не так, — сказал ему Малфой. — Почему действие не проходит? — Потому что я люблю тебя, — в который уже раз с улыбкой ответил Гарри. — Ох-х, — он потер себя в области паха. — Счастье мое, я не кончил вечером, и теперь у меня всё болит, — он посмотрел на Малфоя такими глазами, что тот от души рассмеялся. Что-то он слишком много смеется в последнее время, а точнее, в последние дни. Рядом с Поттером. — Это непристойное предложение? — спросил он, решив пока не думать, что же не так с феромонами. Потому что хотел Героя всегда и везде, и если у того все еще ехала крыша, Драко этого не упустит. — Твой геройский анус уже не болит? — О, заживляющий бальзам, приправленный твоей любовью, воистину сотворил чудо. — Я собираюсь снова потревожить его, — предупредил Драко. — Сначала оттрахаю тебя хорошенько, потом вставлю в дырку заправленное Риктусемпрой перо и буду щекотать твою простату. Узнаешь тогда, что такое мучительно долгий оргазм. (Драко запомнил, как Герой терзал его невыносимо легкой щекоткой головки, а еще ему понравилось говорить подобные «скабрезности», потому что Гарри очень остро на них реагировал) Вот и сейчас он вздрогнул, судорожно вдохнув, и простонав «ай-ай-ай», схватился за свой член. Тот заметно ожил штанах. Ствол Поттера так быстро наливался, что ему становилось больно. Он честно признался Драко, что с ним никогда ещё такого не случалось. — Малфой? — он непроизвольно сглотнул и вцепился в его руку своей дрожащей рукой. — Быстро ко мне. — И где же «пожалуйста»? — Умоляю, — Гарри упал на колени, и Драко расхохотался. — Ну и придурок же ты. Они оба помчались наверх к спальням, перегоняя друг дружку, и ввалились в комнату Поттера, слившись в поцелуе. В спальне было темно, и, терзая Драко страстными ласками, Гарри потащил его к кровати, но вдруг уперся бедром во что-то твердое. Что-то в комнате было не так. Он задействовал освещение и ахнул. В его спальне стояло целых ДВЕ кровати! Причём обе были шире, чем полагалось. Хогвартс в последнее время самостоятельно менял планировку в соответствии с желаниями старших учеников. И его древней душе нипочем были какие-то там афродизиаки. Замок на озере руководствовался исключительно истинными желаниями своих нынешних подопечных. А ещё всегда методично помечал все спальные места. На второй кровати, появившейся в комнате Гарри, тоже красовалась симпатичная табличка с надписью «Драко Люциус Малфой».