Пойманные под солнечным дождём

      Гермиона снова сделала большой глоток вина, уже почти не чувствуя его вкуса.       — И знаешь, я понимаю, что он занят, правда. Его целый год считали погибшим, а потом ещё полгода он не выходил у меня из головы. Так что, наверное, он хочет провести время с друзьями и семьёй. К тому же я уверена, что когда кто-то умирает, а потом воскресает, на него сваливается гора юридических бумаг. Но… разве нельзя было найти пару минут, чтобы отправить сову и сообщить, что с ним всё в порядке?       Она вздохнула и сползла с дивана на пол, стараясь не расплескать напиток.       — Думаю, если бы Малфой хотел поговорить со мной, он бы уже это сделал. И, не пойми меня неправильно, я не то чтобы жажду общения или чего-то такого. Но это просто элементарная вежливость — поддерживать связь после всего, что мы пережили вместе, — рассуждала она вслух, проводя ладонью по уставшему лицу. — Ты бы написал, если бы провёл шесть месяцев в чьей-то голове, а?       Пиклз наклонил голову, забавно опустив ухо набок.       — Может, и нет, — фыркнула она, поправляя ему ушко и гладя по макушке.       Хотя она бы никогда в этом не призналась, но последнее, чего так требовало самолюбие Малфоя, это ещё большее его раздувание. И все таки он был прав: равнодушие ранило гораздо сильнее, чем когда-либо ранила ненависть. В те времена, когда он её ненавидел, она никогда не тратила столько времени на размышления о нём.       В квартире было так тихо, что слышалось даже тихое гудение холодильника на кухне. По правде говоря, Гермиона не могла вспомнить, слышала ли она его раньше. Может, в её квартире всегда было так тихо?       Тишина — это именно то, чего она жаждала, о чём умоляла. Но теперь, когда она её получила…       — Это просто немного шокирует, понимаешь? Я привыкла, что Малфой был со мной двадцать четыре часа в сутки несколько месяцев подряд, а теперь здесь просто… — она уставилась в пустоту безмолвной квартиры, — … ничего. Просто ничего.       Она чувствовала…       — Одиночество, — прошептала она, уставившись в бокал. — Мне так одиноко.       Пиклз в знак поддержки лизнул её один раз в локоть.       После всех их усилий по освобождению Малфоя его уход казался каким-то нелепым и разочаровывающим: его просто смахнуло проклятие Нарциссы, наложенное много лет назад, отбросив обратно в поместье Малфоев. Возможно, именно это было для неё самым тяжёлым: не было ни ссоры, ни недоразумения, ничего, что нужно было бы улаживать. Они просто… расстались.       Он был рядом, а потом исчез.       Несмотря на все их разговоры о том, как выбраться из её головы, они ни разу не обсуждали, что будет после. Вернее, говорили об этом вскользь, но никогда не касались планов на будущее. Неопределённость мучила её, заставляя всплывать на поверхность старые комплексы.       У неё не было времени осознать случившееся, прежде чем он ушёл. Это чувство напоминало ей потерю бабушки — гнетущее ощущение утраты.       На её одеяле торчала нитка; она тянула за неё снова и снова, размышляя о чувствах, которые не могла описать.       Возможно, это была своего рода ломка от разрыва ментальной связи? Дело ведь не в том, что она скучала по нему.       Потому что она не скучала.       Нить не выдержала натяжения: уголок пополз, оставляя после себя растрёпанные края.       А он скучал по ней?       Очевидно, нет, иначе она бы уже получила от него весточку. К горлу подступил ком, который с каждой минутой становился всё больше.       — Раньше я думала, что его уход станет для меня облегчением, — пробормотала она Пиклзу, чувствуя знакомое покалывание в уголках глаз. — Как ты думаешь, чем он сейчас занимается?       Зная Малфоя, он, скорее всего, возится с каким-нибудь магическим артефактом, или развалился на своих шёлковых простынях, читая нудный роман без намёка на романтику, или скупает дорогие вещи, чтобы обновить гардероб, ведь всё, что у него было, давно вышло из моды.       Часть её надеялась, что они начали сближаться… но, возможно, это был просто своего рода стокгольмский синдром, и их вынужденная близость породила эти чувства. В конце концов, они настолько слились воедино, что стало трудно различить, где заканчивалась она и начинался он.       — Что мне делать? — беспомощно прошептала она, ожидая ответа, который никогда не придёт.

•••

      С того момента, как Гермиона получила приглашение, её мысли пришли в смятение. Она смотрела, как тёмные буквы на пергаменте сливаются в одно пятно: взгляд терял фокус, а руки дрожали от адреналина.

«Г-жа Гермиона Грейнджер!

Сердечно приглашаем Вас на ежегодный Новогодний бал, который состоится в поместье Малфоев.

Д. М.».

      Сердце бешено колотилось, заглушая всё вокруг. Означало ли это, что он скучал по ней так же сильно, как она по нему? Что он думал о ней так же часто, как она о нём?       Пресса бурно обсуждала возвращение Малфоя и предстоящий бал, устраиваемый его матерью. Обложки журналов пестрели заголовками вроде: «Самый желанный холостяк» и «Какая ведьма завоюет сердце Драко Малфоя?».       Гермиона всерьёз начала сомневаться в собственном здравомыслии. Дни уходили на поиски идеального платья, ночи — на попытки укротить непослушные волосы десятками разных укладок. И вот теперь, стоя перед небольшим зеркалом в своей квартире и аккуратно нанося бледно-розовую помаду, которую для неё когда-то выбрал Малфой, она окончательно уверилась в своём безумии. Это был последний штрих перед выходом на бал.       Это было эксклюзивное мероприятие, на которое раз в году съезжались сотни перспективных ведьм и волшебников со всего мира. Судя по газетам, именно здесь познакомились многие счастливые супружеские пары. Раньше чистокровные семьи использовали бал для заключения брачных союзов, чтобы приумножить богатство и сохранить чистоту крови. Ныне же это был шанс для одиноких сердец окунуться в мир магического сватовства и заявить о своих намерениях, независимо от статуса крови.       — Почему я здесь? — спросила себя Гермиона, выходя из камина в прихожей поместья Малфоев. — Впрочем, неважно. Назад дороги нет.       Несколько гостей, прибывших чуть раньше, обернулись и открыто уставились на неё. В их взглядах читались одновременно растерянность и тревога, и Гермиона отвела взгляд. Ей действительно стоило избавиться от привычки говорить вслух, когда рядом никого нет.       Под их пристальным вниманием она вдруг засомневалась в своём выборе. Обойдя с десяток магазинов, она остановилась на изумрудно-зелёном платье в пол с глубоким V-образным вырезом спереди и открытой спиной. Наряд был куда более откровенным, чем те, что она обычно носила, но ей хотелось быть уверенной: на этом балу её не оставят без внимания. Слава Мерлину за временные закрепляющие чары, ведь благодаря им ей не пришлось полагаться на магический скотч, чтобы всё держалось на месте.       Она завершила образ, собрав кудри в сложную причёску и оставив лишь несколько прядей, нежно касающихся затылка.       Почему она здесь?       Она просто хотела мельком увидеть Малфоя. Убедиться, что с ним всё в порядке, что он вернулся к нормальной жизни. Ей было бы достаточно и этого. Ведь они стали друзьями, и разве не так поступают с друзьями?       Она убеждала себя в этом так настойчиво, что почти поверила.       — Мисс Грейнджер! — воскликнула Нарцисса, плавно переключив внимание с предыдущего гостя на Гермиону. На ней было элегантное серебристое платье, мерцающее при каждом движении, а сияние счастья, казалось, сбросило с её лица несколько лет. — Не могу выразить словами, как я рада, что вы решили прийти сегодня вечером. У меня так и не выдалось возможности как следует поблагодарить вас за то, что вы помогли Драко и заботились о нём, пока он был у вас.       При этих словах у Гермионы замерло сердце. Она невольно начала ковырять и без того измученные ногти, впиваясь большим пальцем в кутикулу, но при этом продолжала улыбаться хозяйке.       — Должна признаться, я совершенно не готова к танцам и, скорее всего, буду здесь самой плохой танцовщицей, но благодарю за приглашение.       Нарцисса осторожно положила руку ей на локоть и отвела на пару шагов в сторону от остальных гостей, создавая видимость уединения.       — Не беспокойтесь о других, — сказала она, и в её глазах блеснули искорки. — Танцевать не так сложно, как кажется, если рядом надёжный партнёр, который ведёт. Я надеялась, что вы придёте сегодня. Драко сам не свой с тех пор, как вернулся домой.       Гермиона замялась, нервы предательски затрепетали.       — Что вы имеете в виду?       — Он почти не прикасается к любимым блюдам и не спит по ночам. Сначала мне показалось, что он плохо слышит, но потом я поняла: он просто погружён в свои мысли круглые сутки. Личный целитель, который постоянно дежурит в поместье, провёл все возможные обследования, но результаты показывают, что Драко абсолютно здоров.       Часть Гермионы ощутила странное удовлетворение: её беспокойство оказалось не напрасным, и она правильно сделала, что пришла сегодня на бал. Если бы она не появилась, то так и не узнала бы, что он страдает.       — Наверное, он просто привыкает к жизни дома, — попыталась она успокоить и Нарциссу, и себя. — Последние шесть месяцев, несомненно, дались ему тяжело.       На лбу Нарциссы залегла тонкая морщинка беспокойства, взгляд смягчился.       — Не уверена, что дело только в этом. Может быть, вы поговорите с ним сегодня? Я верю: если кто-то и сможет убедить его нормально питаться и заботиться о себе, так это вы.       Гермиона громко рассмеялась, но тут же прикрыла рот рукой, смутившись. Её смех слишком резко контрастировал с тихими, элегантными беседами вокруг.       — Уверяю вас, я могу пытаться всю ночь, но он всё равно меня не послушает.       — Если вы так говорите, — тихо ответила Нарцисса, хотя в её голосе звучало мало убеждённости. — Вы выглядите потрясающе, мисс Грейнджер. Назовите это материнской интуицией, но у меня есть сильное предчувствие: даже если вы не станете его искать, Драко найдёт вас сам. Сегодня ночью.       Не успела Гермиона спросить, что это значит, как из камина раздался восторженный визг.       — Гермиона! — воскликнул знакомый голос, и тут же быстрые шаги приблизились, а чьи-то руки крепко обняли её со спины.       Гермиона резко обернулась, не вырываясь из объятий.       — Имоджен!       Нарцисса любезно поздоровалась с девушкой и бросила Гермионе многозначительный взгляд, прежде чем направиться к следующему гостю.       — Я так рада, что ты здесь! Боялась, что не буду знать ни души. Мне даже не удалось уговорить Джули пойти со мной, — тараторила Имоджен, взяв Гермиону за обе руки и с широко раскрытыми глазами оглядывая подругу с ног до головы. — Вау, ты просто великолепна! На кого ты сегодня хочешь произвести впечатление?       — Я… я не… Просто подумала, что было бы весело хоть раз побывать на балу, — пролепетала она, пытаясь оправдаться. Оправдание вышло слабым: после войны её приглашали на десятки мероприятий, но до сегодняшнего вечера она отказывалась от всех. Хотя Имоджен об этом не знала.       Девушки взялись под руки и пошли через украшенный зал к величественному бальному залу, следуя за толпой.       — Правда? Мои дедушка с бабушкой заставили меня прийти, иначе они лишат меня наследства, — сказала Имоджен деловым тоном. — По крайней мере, я получила новое платье и пару серёжек.       По мере того как они приближались к бальному залу, стук в висках Гермионы становился всё громче.       Может, ей просто развернуться и сбежать обратно через камин?       Большой бальный зал, куда Гермиона не заглядывала во время своих предыдущих экскурсий по поместью, превзошёл все её ожидания. Он выглядел так, будто сошёл со страниц сказки: всё пространство было оформлено в стиле зимней волшебной истории. С зачарованного потолка падали искусственные снежинки, но они не казались холодными и не скапливались на полу, создавая беспорядок. Зал сиял кристаллами, напоминающими сосульки; всё идеально сочеталось в цветовой гамме — серебро и голубой. Скатерти выглядели дороже всего, что у неё было, и Гермиона почувствовала укол страха при мысли о том, чтобы прикоснуться к хрусталю или столовым приборам, которые, наверное, стоили целое состояние.       Все гости блистали в роскошных нарядах: от драгоценностей и запонок до смокингов и вечерних платьев. На их фоне она чувствовала себя не в своей тарелке.       — Смотри, нас посадили за один стол, — вздохнула с облегчением Имоджен, наконец ослабив хватку на руке Гермионы. — Поскольку цель вечера — танцы и общение, танцпол открыт всю ночь, а коктейли и ужин подают к столам, когда мы захотим.       Гермиона что-то одобрительно пробормотала и последовала за подругой к их месту. Ей было неловко от того, что она не слушала, но её внимание было занято другим. Пока они шли, она оглядывала зал, разглядывая гостей.       Имоджен наклонилась и прошептала ей на ухо:       — Кого мы ищем?       Гермиона вышла из задумчивости и вздрогнула:       — О, никого. Просто любуюсь залом.       — Конечно, — ответила Имоджен с улыбкой, явно не веря ни слову. — Дай мне знать, когда найдёшь его… или её.       Начал играть струнный квартет, и у танцпола собралась небольшая толпа.       Как раз когда Гермиона уже собиралась сдаться, она заметила Малфоя на краю танцпола, частично скрытого другими гостями. У неё пересохло во рту при виде его в безупречно сшитом костюме. Ей всё ещё казалось странным видеть перед собой реального, живого человека, а не просто голос в голове. Он выглядел совершенно равнодушным к взглядам окружающих. Напротив, он властвовал в зале с тихой уверенностью.       За его руку держалась незнакомка. Они двигались в такт музыке, то исчезая, то появляясь из-за спин других гостей. Перед началом следующего танца он грациозно поклонился и поцеловал партнёршу в тыльную сторону ладони.       В животе неприятно сжалось от внезапного жара.       Гермиона снова принялась ковырять ногти, сдирая кусочки тщательно нанесённого лака, и пристально наблюдала за парой на другом конце зала. Песня закончилась, Малфой поклонился даме, а затем плавно направился к новой партнёрше, которая подошла к нему с застенчивой улыбкой. Гермиона увидела, как он слегка коснулся губами руки Астории Гринграсс. Он держал её ладонь в своей, а другой рукой обнимал за талию. Было очевидно, что Нарцисса сильно преувеличила его состояние: стоящий перед Гермионой Малфой выглядел абсолютно довольным, танцуя всю ночь напролёт.       Она не могла не мучить себя, наблюдая, как он танцует с одной, потом с другой и с третьей.       Они тысячи раз бывали в одной комнате, но никогда всё не было так, как сейчас. Никогда прежде она не чувствовала ничего подобного.       Гермионе просто хотелось домой. Это была ошибка.       Прежде чем она успела развернуться, чтобы уйти, Имоджен потащила её к ближайшему столику.       — Я нашла наши места!       Возле их стола собралась компания ведьм, стоящих тесным кружком и обсуждающих наиболее привлекательных гостей вечера.       — Я пришла ради Драко, — объявила Трейси Дэвис с самодовольной улыбкой. — Надела его любимый цвет.       Она эффектно крутанулась на месте.       — Думаю, мы все в курсе, Трейси, — засмеялась рыжеволосая девушка, прикрывая рот ладонью. — Тебе придётся встать в очередь! Сегодня вечером на него претендует ещё с дюжину других.       Гермиона подавилась слюной и закашлялась. Она попыталась отвернуться, скрывая смущение, но Трейси уже громко окликнула их:       — Гермиона! Имоджен! Как приятно вас здесь видеть!       Гермиона подавила неловкость и присоединилась к группе.       Трейси продолжила знакомство:       — Это Глинда, Сьюзан, Айрис и Белла. Девочки, это Гермиона и Имоджен.       Имоджен, будучи душой компании, мгновенно включилась в разговор.       — Какая же счастливица утащит Драко на следующий танец? — спросила Айрис, бросив многозначительный взгляд в сторону наследника Малфоев.       — Серьёзно? Драко Малфой? — фыркнула Глинда. — А я пришла ради Блейза Забини.       Ханна пожала плечами, и от этого движения блёстки на её платье вспыхнули огнями.       — Что поделать? В нём есть что-то от «плохого парня», измученного судьбой. Мне такой типаж по душе. Я бы не прочь, будь у него ещё пара татуировок, — сказала она, подмигнув.       — Мерлин, Ханна!       — Я могу его исправить, — заявила она. — Ну признай, он же красавчик.       Гермиона поморщилась, и эта гримаса, к сожалению, не ускользнула от взгляда Глинды.       — Что случилось? — спросила та, склонив голову набок. — Он не в твоём вкусе?       Сердце Гермионы предательски забилось чаще. Она попыталась небрежно пожать плечами, демонстрируя полное безразличие. Ведь ей и правда должно быть всё равно.       — Дело не в этом, — выпалила она, но слова прозвучали слишком быстро и резко.       Глинда округлила глаза:       — Тогда в чём дело? Слухи о его помолвке с Пэнси Паркинсон правдивы? Разве она не опровергла их?       Айрис лениво обмахивалась веером:       — Только не говори, что ты действительно веришь в эти сплетни. Они даже официально не встречались. Это было лишь её личным желанием выдать действительное за желаемое.       — Даже если он и помолвлен, это не значит, что он недоступен, — Глинда сделала глоток шампанского. — Я вполне могу немного повеселиться с ним, пока он не связал себя узами брака окончательно.       — Если он хоть чем-то похож на своего отца, обручальное кольцо для него ничего не будет значить, — добавила Белла, многозначительно постучав пальцем по своему безымянному пальцу.       — Он совсем не похож на своего отца, — резко оборвала её Гермиона.       Её мозг лихорадочно пытался осмыслить собственную реакцию. Почему её так сильно задело желание этих женщин заполучить Малфоя?       Все взгляды приковались к ней. На мгновение ей показалось, что на плечах у неё сидят ангел и бесёнок, нашептывающие советы.       Она выбрала бесёнка.       Гермиона жестом подозвала их поближе, и девушки послушно наклонились.       — Понимаете, я рада слышать, что вы так свободны от предрассудков, учитывая его… состояние, — произнесла она тихим голосом.       — Состояние? — ахнула Белла, загоревшись жаждой сплетен. — Какое состояние?       Мозг Гермионы лихорадочно искал хоть какое-то объяснение.       — Да, — продолжила она, словно одержимая, — его обсыпной лишай…       Глинда с отвращением скривилась.       — Его что?       — Ты разве не знала? — Гермиона притворилась удивлённой.       — Я не видела на нём никаких гнойничков, — настаивала рыжеволосая ведьма, на лице которой застыл ужас. — Ты уверена, что не ошибаешься?       Айрис закашлялась:       — Наверняка он тогда вообще здесь не бывает, раз заразен?       Гермиона приложила палец к губам, изображая таинственность, и почувствовала, как её моральные принципы умирают прямо на глазах:       — Это редкая форма, совершенно неизлечимая. Именно поэтому он так долго «пропадал». Он то ложился в больницу, то выписывался, а потом им пришлось изобретать способы скрыть болезнь. Он очень стесняется… и даже нанял лучшего специалиста по заклинаниям для разработки мощных иллюзий, чтобы никто не пялился на его грибковые уродства.       Вся компания замерла, потрясённо разинув рты.       Гермиона, наверное, рассмеялась бы, если бы не была так ошеломлена собственным поведением.       — В любом случае, это так мило с вашей стороны, что вы не обращаете внимания на внешность, — сказала Гермиона с вежливой улыбкой, беря Имоджен под руку. — Мы вернёмся к нашему столику. Приятного вечера, дамы!       Девушки поспешили удалиться, и, как только они оказались вне зоны слышимости, Имоджен хихикнула.       — Так ты всё-таки пришла ради Малфоя?       На щеках Гермионы вспыхнул румянец.       — Не волнуйся, я никому не расскажу твой секрет, — улыбнулась Имоджен. — Вот и наш стол!       Действительно, карточка с именем Гермионы стояла рядом с карточкой Имоджен, но остальные места были ещё пусты. Либо гости ещё не прибыли, либо уже танцевали. Мимо проносили серебряные подносы с закусками, но у неё совершенно пропал аппетит.       — Грейнджер?       Сердце Гермионы пропустило удар. Она замерла, не веря своим ушам. Этот голос…       Гермиона обернулась на зов и встретилась взглядом с Теодором Ноттом. Он был безупречен в смокинге и улыбался.       — Я так и думал, что это ты, Грейнджер. Не окажешь ли ты мне честь стать моей партнёршей в этом танце?       Гермиона замешкалась и бросила неуверенный взгляд на Имоджен. Та тут же отмахнулась:       — Давай, иди, танцуй. Я буду здесь, когда вы закончите.       Ну вот, её план пробраться в туалет и сбежать обратно в квартиру шёл насмарку.       — Конечно, — произнесла Гермиона, любезно принимая его руку и позволяя вести себя к центру большого танцпола. — Гарри знает, что ты здесь?       Тео наклонился к её уху.       — Может, это останется нашим маленьким секретом? Клянусь, я потом заглажу свою вину перед ним. Я ведь не для того здесь, чтобы найти себе жену.       Они оба знали: Гарри будет ревновать, если узнает, что его друг пришёл на бал для одиноких сердец, пусть даже лишь для вида.       — Тогда зачем ты здесь, Тео? Ты не похож на человека, который посещает подобные мероприятия, — она взяла его за руку, и они плавно включились в общий ритм танца.       Он уверенно вёл её по паркету, и ей было легко следовать за его движениями.       — Моя мачеха организовала этот бал вместе с Нарциссой. Я просто исполняю свой долг заботливого сына.       — Ты отлично танцуешь, — восхитилась она, удивлённая тем, что первая половина песни прошла, а она ни разу не наступила ему на ноги. — Прости, я не так опытна.       — О, ты танцуешь лучше многих здесь, — заверил он её с лукавой улыбкой. — К тому же я не хочу заканчивать этот вечер, не потанцевав с тобой. У меня есть привычка использовать любую возможность, чтобы позлить Драко. За последние полтора года у меня накопился серьёзный дефицит таких моментов, который нужно срочно восполнить. А это, поверь, хуже тысячи навозных бомб в его сундуке.       Она нахмурилась, не понимая намёка.       — Почему Малфой должен злиться на тебя за то, что ты пригласил меня на танец?       — Ты слишком прекрасна, чтобы сидеть за столом в одиночестве, — ответил он, игнорируя её вопрос и льстя ей в лучших традициях Тео Нотта. — Мой долг — продемонстрировать тебя публике.       Гермиона опустила взгляд и почувствовала, как румянец заливает её щёки. Возможно, она была слишком строга к себе перед зеркалом, если даже Тео считал, что она выглядит великолепно.       Когда она подняла глаза, её взгляд встретился с парой серых глаз, пристально наблюдавших за ней с другого конца зала.       Под грудиной возникло щемящее чувство. В воздухе между ними словно пробежала электрическая искра. Незаметно для неё Тео продолжал вести их по паркету, с каждым тактом приближаясь к Малфою и Астории.       Оказавшись в поле её зрения, Драко на долю секунды распахнул глаза, а затем мгновенно сузил их. Он сбился с шага в тщательно отрепетированном танце, едва не уронив Асторию. Как только пара восстановила равновесие, Малфой бросил на Тео гневный взгляд, словно тот был лично виноват в этом промахе.       Тео ухмыльнулся и притянул Гермиону ещё ближе, так что она почти прижалась к его груди, оказавшись лицом к лицу с розой, аккуратно приколотой к его лацкану.       — А, вот оно.       Может, друзья поссорились перед балом? Прошло уже много лет с тех пор, как она видела Малфоя настолько явно раздражённым; обычно он мастерски скрывал свои эмоции. Так же быстро, как он появился в поле зрения, он исчез за морем кружащихся платьев. Гермиона привстала на цыпочки, пытаясь отыскать его взглядом, но он уже растворился в толпе.       Танец подошёл к концу. Тео эффектно поклонился и шутливо подмигнул ей.       — Спасибо за танец, Грейнджер. Это было всё, на что я надеялся, и даже больше.       После Тео её пригласил мужчина по имени Томас. Они обсудили общую любовь к книгам и его кота, прежде чем музыка слишком рано оборвалась. Гермиона пробралась сквозь оставшиеся на паркете пары и вернулась к Имоджен, которая держала в одной руке коктейль, а в другой — сэндвич. Подруга беседовала с тем высоким блондином, которым восхищалась ранее, и ещё с одним мужчиной — темноволосым, с ухоженной бородой.       — Привет! — Гермиона слегка помахала рукой, привлекая внимание Имоджен.       — Присоединяйся! — Имоджен указала на свободное место напротив карточки с именем Гермионы, прямо рядом с бородатым незнакомцем. — Познакомься: это Саймон и Эндрю. Ребята, это Гермиона Грейнджер.       Саймон встал, взял Гермиону за руку и галантно поцеловал её в тыльную сторону ладони, не отрывая взгляда от её глаз.       — Весьма приятно познакомиться, мисс Грейнджер. О вас много говорят.       — Приятно познакомиться! — Гермиона осторожно опустилась на отведённое ей место, с облегчением чувствуя, как отдыхают ноги. Каблуки, хоть и выглядели восхитительно, оказались пыткой.       — Саймон только что вернулся из путешествия, и я подумала, тебе будет интересно послушать, — вмешалась Имоджен, подтолкнув его к рассказу, прежде чем снова переключить внимание на Эндрю.       Самодовольно улыбнувшись, Саймон начал пересказывать историю своего «грандиозного» тура по дюжине стран. Гермиона старалась быть вежливой и кивала, пока он вещал о купании в итальянских каналах — что, по её мнению, было крайне негигиенично — и о полёте на метле над Колизеем. Но её мысли блуждали: отвлекал холод и постоянное движение гостей мимо их столика.              От прохладного воздуха по её обнажённым плечам и рукам побежали мурашки. По мановению чьей-то руки центр их стола волшебным образом наполнился яствами: блюда и хрустальные бокалы материализовались из ниоткуда.       — Позвольте угостить вас, дамы, — произнёс Саймон, протягивая Имоджен и Гермионе маленькие тарелки с изысканными закусками.       Несмотря на полное отсутствие аппетита и желудок, скрученный от нервов, Гермиона вежливо потянулась за своей порцией. Но едва её пальцы приблизились к фарфору, тарелка вылетела из рук Саймона, упала на пол и разлетелась на осколки.       — Что за черт, Малфой? — резко бросил Саймон, гневно глядя через плечо Гермионы.       У неё внутри всё похолодело. Он сказал… «Малфой»?       — У неё аллергия, — холодно отрезал Драко. Его рука всё ещё была поднята в воздухе: именно он без палочки магическим импульсом выбил тарелку из рук собеседника.       Гермиона бросила взгляд на беспорядок на полу и заметила среди осколков крошечные кусочки креветок. Она даже не знала, что он владеет беспалочковой магией. На самом деле, немногие способны на такое: для этого требуются не только сила, но и идеальный контроль, который в стрессовой ситуации большинство волшебников теряет.       — Малфой, — прошептала она, ошеломлённо глядя на него.       Почему он здесь? Разве он не должен быть с Асторией?       Но Драко не обернулся. Он угрожающе уставился на Саймона.       — Ты сидишь на моём месте.       И действительно, перед стулом, который занял Саймон, лежала карточка с именем «Драко Малфой», выведенным изящным почерком. Разве его не должны были посадить за главный стол? Саймон поднялся, оказавшись лицом к лицу с Малфоем, и ни один из них не думал отступать.       — Что на тебе надето? — спросил Драко, и Гермионе потребовалась секунда, чтобы осознать: он обращается именно к ней.       Она посмотрела на себя, словно это был вопрос с подвохом.       — Платье? — неуверенность снова накрыла её с головой. — Разве оно не подходит? В приглашении был указан дресс-код «black tie», и я просто подумала…       Малфой сжал переносицу, явно раздражённый.       — Я не об этом.       Не успела она спросить, что же он имеет в виду, как он расстегнул пиджак, снял его и набросил ей на плечи. От ткани повеяло теплом его тела и тем самым божественным ароматом. Ей хотелось вдохнуть этот запах глубже, раствориться в нём. Вместо протеста она инстинктивно плотнее закуталась в пиджак.       — Ты никогда не любил делиться, Малфой. Я первым заговорил с ней, — возразил Саймон, когда Драко сделал шаг вперёд, заслоняя Гермиону собой. — Здесь полно других девушек, так что найди себе другую.       — Она не твоя, — прорычал Малфой, его голос звучал низко и опасно, а глаза сверкали льдом. — Она моя…       Саймон поднял брови и скрестил руки на груди.       — Она твоя… — повторил он с лёгкой насмешкой, призывая продолжить.       Не отвечая, Малфой схватил Гермиону за руку и практически вытащил её из кресла на танцпол. От ощущения его руки вокруг её талии внизу живота разлился обжигающий жар.       Когда они проходили мимо официанта, Драко коротко взмахнул рукой в сторону её тарелки, и Гермиона увидела, как официант мгновенно заменил морепродукты на другое блюдо.       — Малфой, что ты…       — Это вальс, — произнёс он, и его хватка наконец смягчилась. Он подстроил шаг, замедляясь, чтобы ей было легче идти рядом на каблуках. — Если память мне не изменяет, ты называла это своей сильной стороной?       Она была слишком взволнована, чтобы признаться: она солгала насчёт умения танцевать вальс. Единственный раз, когда она делала это, был на Рождественском балу, а это произошло почти десять лет назад.       Каждая клеточка её тела отзывалась на его близость.       Он поклонился, низко и медленно, не отрывая от неё взгляда. Затем он перевернул её ладонь и коснулся губами пульса на запястье. От этого простого прикосновения у неё подкосились колени.       Они остановились в самом центре зала, и остальные гости инстинктивно расступились, образуя вокруг пары живой круг, двигающийся в такт музыке. Рука Малфоя скользнула под полы его же пиджака, который всё ещё был наброшен на плечи Гермионы, и легла ей на поясницу. Его большой палец очертил полоску обнажённой кожи, воспламенив её одним лишь прикосновением. Это было настолько интимно, что у неё перехватило дыхание. Его рука лежала на спине ниже, чем это было с Асторией. С Гринграсс он выглядел скованно и формально, идеально выверенно, словно по учебнику. С Гермионой же в его движениях читалась властная собственническая нотка.       Ей не следовало так радоваться, заметив эту разницу.       Несмотря на отсутствие практики, ей было легко следовать за ним. Она прижалась к нему ближе, боясь отпустить и пропустить хоть один шаг.       Казалось, будто они были единственной парой на всём танцполе. Судя по взглядам окружающих, так оно и было: сотни глаз прикованы к ним, а каждый их шаг сопровождался перешёптыванием. Должно быть, это выглядело странно: человек, вернувшийся с того света, танцует со своим бывшим врагом.       Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке, понимая: любая оплошность будет встречена осуждающими взглядами.       Её беспокойство, видимо, было очевидным, потому что Малфой продолжал успокаивающе гладить её спину большим пальцем и шептал:       — Умница.       По её спине пробежала дрожь, и она вспомнила ту ночь с зеркалом. Возможно, какая-то потаённая часть её души действительно жаждала его одобрения.       Звук его голоса мгновенно успокоил её, словно тёплые объятия. Когда он начал так на неё действовать? Теперь, когда она могла слышать его в реальности, этот голос дарил неизъяснимое утешение. Его мимику было трудно читать, но голос никогда ей не лгал.       Раньше, танцуя с Асторией, он блуждал взглядом по залу, оценивая обстановку. Теперь же его глаза были прикованы к ней, изучая каждый сантиметр её тела. Как только его взгляд скользнул к ключице, он резко вернулся к её лицу. Кадык дёрнулся, когда он с трудом сглотнул.       Малфой вовремя подхватил её вращение, но она потеряла равновесие — всё ещё не привыкшая к высоким каблукам. Его рука плавно обхватила талию, удерживая её и направляя в глубокий наклон, так что всё движение выглядело намеренным, изящным па, а не результатом неуклюжести.       Она инстинктивно обвила его шею руками, чтобы удержаться. Губы приоткрылись, а сердце колотилось так громко, что ей казалось: если бы не музыка, он бы непременно услышал этот стук.       Были ли они когда-нибудь так близко? Это напоминало страстное, почти интимное объятие.       Его лицо оказалось у самого изгиба её шеи, и она услышала, как он глубоко вдохнул.       Музыка нарастала, и он без труда вернул её в вертикальное положение, продолжая танец, словно ничего не случилось.       Его взгляд был прикован к её губам. Она не могла не задаться вопросом: о чём он думает? Почему его челюсть так сильно сжата?       — Почему ты здесь, Грейнджер? Ищешь мужа?       Она опешила от внезапного обвинения.       — О чём ты?       Его взгляд снова скользнул по её платью, прежде чем встретиться с её глазами.       — Ты не надела бы такое платье, если бы не хотела привлекать внимание.       Как он смеет обвинять её, когда сегодня вечером столько наследниц вешались ему на шею?       Её захлестнула волна вызова. Она подняла подбородок и ответила тем же тоном:       — Ты тоже здесь, Малфой. Пришёл выбирать себе будущую жену?       Глаза Драко потемнели. Казалось, он с трудом сдерживает резкость. Он выдохнул, прежде чем ответить:       — Не обольщайся. Я здесь только потому, что мать надавила на чувство вины.       — Зачем же ты тогда пригласил меня на бал, если собираешься вести себя так?       — Я тебя не приглашал.       Его слова больно кольнули. Он сжал переносицу и закрыл глаза.       — Вероятно, мать пригласила тебя, используя моё имя.       Впервые за всё время танца он отвёл взгляд, посмотрев через зал на мать, которая наблюдала за ними с лукавой улыбкой.       — Ты не обязана была соглашаться.       Эти слова ударили больнее пощёчины.       Музыка сменилась сначала второй композицией, затем третьей, но они этого даже не заметили. Они продолжали танцевать, пока вокруг них поток гостей сменялся: одни уходили с паркета, другие занимали их место.       Внезапно Малфой напрягся. Он поднял её руку к своему лицу и внимательно осмотрел ладонь, глядя на неё с странным, тяжёлым выражением.       — С кем ты танцевала? Отчего ты так нервничаешь?       — Что? — сердце Гермионы колотилось так бешено, что у неё закружилась голова.       — Это из-за Саймона? Энтони? А может, Рауля?       Гермиона быстро покачала головой.       — Что? Нет.       Она уже обгрызла ногти до крови от одной мысли о предстоящей встрече с ним. Гермиона попыталась отдёрнуть руку, но он тут же перехватил её, сжав ещё сильнее. Кончиком пальца он провёл по измученным ногтям и не отпускал её ладонь до самого конца песни.       — Почему ты так себя ведёшь? — выпалила она. — Ты же раньше танцевал с сотнями женщин. Не притворяйся, что до моего прихода ты не приглашал дам направо и налево.       — Ты — первая женщина, которую я когда-либо лично приглашал на танец, — резко поправил он. — Как и всё остальное в моей жизни, те танцы были продиктованы этикетом.       Когда-либо?       Было невозможно не обращать внимания на каждое его прикосновение: от того, как он подавал ей руку, до того, как его ладонь легла ей на спину, направляя обратно к столику, и как он поправил на её плечах свой пиджак, когда она села. Казалось бы, мелочи, но в каждом жесте читалась забота.       — Куда делся Саймон? — спросила Гермиона у Имоджен, которая при этом имени поморщилась.       — К чему вопросы? — перебил Малфой, мрачно наблюдая, как вино кружится в его бокале. — В этом человеке ума не больше, чем в новогодней игрушке. Не трать на него время. Тебе лучше просто уйти домой, Грейнджер.       Она нахмурилась и повернулась к нему.       — Если моё присутствие так тебя беспокоит, то это тебе лучше уйти.       — Я и так дома. Это поместье Малфоев, или ты забыла?       Гермиона сердито фыркнула, демонстрируя своё недовольство его сарказмом.       — Твоя мать пригласила меня сюда. Если ты хочешь, чтобы я ушла, пусть сама отменит приглашение.       Раздался звонок, возвещающий начало ужина. Тарелки перед гостями мгновенно наполнились яствами: подавали ужин из пяти блюд.       Как только внимание Малфоя переключилось на официанта, Имоджен наклонилась к Гермионе и едва слышно прошептала:       — Так как давно ты влюблена в Драко Малфоя? Он едва вернулся, а вы двое, похоже, уже очень хорошо знакомы.       — Как… я… что? Нет! Он не в моём вкусе, — она нервно откусила большой кусок еды.       — Правда?       — Да. Он слишком высокий. И мышцы у него слишком… упругие. Плечи чересчур широкие. А эти глаза… его глаза такого пронзительного серебристого цвета, что… — Гермиона осеклась, поймав на себе пристальный взгляд подруги.       Имоджен заговорила тихо и медленно, растягивая слова:       — Да, Гермиона, он в отличной форме. Похоже, ты наконец-то это осознала.       — Это… не так, — выдавила она, и в её голосе ясно звучало отчаяние.       — Ты пытаешься убедить меня? Или себя?       Гермиона снова взглянула на Малфоя, и у неё внутри всё сжалось.       — О боже.       — Вот именно, — Имоджен рассмеялась и чокнулась с ней бокалами.       Гермиона была уверена: к концу вечера у неё в голове появится дыра от тяжести его взгляда. Малфой не спускал с неё глаз во время приветственной речи Нарциссы, во время первых трёх блюд, во время каждой беседы с мужчинами, которые пытались заговорить с ней за столом. Всё это время его рука лежала на спинке её стула, а корпус был развёрнут в её сторону.       Посыл другим мужчинам не мог быть очевиднее. Будь у него возможность, он бы повесил над головой гигантскую мигающую неоновую вывеску: «Держитесь подальше».       Он выглядел отнюдь не дружелюбно: шея вытянута, челюсть сжата, а пальцы впиваются в ткань на её бедре (или спинке стула). До конца вечера никто не посмел пригласить Гермиону на танец: любой мужчина, приближавшийся к их столу, натыкался на убийственный взгляд Малфоя.       Стараясь не сломать и без того изгрызенные ногти, Гермиона нервно теребила пуговицу на рукаве его пиджака, который всё ещё лежал у неё на плечах.       Когда официанты принесли новое шампанское, она потянулась за бокалом, надеясь успокоить расшатанные нервы.       — Тебе не следует пить, — тут же заявил Малфой, пытаясь перехватить её руку.       Она категорически отказалась подчиняться. Вместо того чтобы отдать бокал, она вырвала его, залпом осушила и с грохотом поставила пустую посуду на стол.       — Я взрослая женщина. Я могу выпить бокал шампанского.       Он потер переносицу и зажмурился, словно от физической боли.       — Ты окружена здесь животными. Думаешь, если напьёшься, то будешь в безопасности?       — О да, конечно. Как хищник и жертва, — протянула она с сарказмом, оценивающе оглядывая безупречно одетых джентльменов вокруг.       — Ты такая безответственная, — прошипел он. — Удивительно, что ты вообще дожила до наших дней.       Внутри неё закипело раздражение.       — Я безответственна? Из-за одного бокала шампанского?       — Да, — Малфой откинулся на спинку стула, и лицо его стало мрачным. — Не пей с другими мужчинами. Пей только со мной.       В этот момент внимание всего стола, а возможно, и соседей, было приковано к ним. Это было так типично для Малфоя — устраивать сцену ревности из-за абсолютной ерунды.       Гермиона протянула руку через стол, схватила канапе и сунула его прямо в рот Малфою.       — Кстати, о безответственности: тебе нужно больше есть. Ты доводишь свою бедную маму до белого каления.       Он выплюнул кусок в салфетку, густо покраснев.       — Хватит капризничать.       — Я не ребёнок! — Гермиона резко вскочила, уперев руки в бока.       Было невыразимо раздражающе, что, поднявшись, она всё равно оказалась с ним на одном уровне — он сидел, но его взгляд был направлен прямо на неё. Она схватила его за рукав и потащила за собой из бального зала в пустой коридор.       — Что ты делаешь? — спросила она, когда они оказались в тишине.       — Я уже сам не знаю, — он остановился и повернулся к ней. — У тебя врождённый талант заставлять меня терять всякое чувство приличия.       — Мне что, всю ночь просидеть одной, пока все остальные танцуют и веселятся?       Он избегал её взгляда.       — Нет.       — Почему ты так расстроился? Я не могу потанцевать с Саймоном? Или с Энтони? Или с Раулем? С кем же мне тогда танцевать? — она изо всех сил старалась не повышать голос, но сорвалась.       Малфой провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее.       — Они тебе не подходят. Семья Саймона по уши в долгах и продаёт сплетни таблоидам, чтобы их покрыть. У Энтони целая коллекция меховых изделий из шкур животных, которых ты защищаешь. А Рауль… он просто совершенно не подходит тебе.       — Почему?       — Просто так! — он, казалось, отчаянно искал причину. — Он ходит по дому в рубашке и без штанов.       Гермиона не смогла сдержать смешка.       — Что? Как Винни-Пух?       — Винни-кто?       — Неважно. Это не тебе решать! Я могу танцевать с кем хочу, — заявила она, ткнув его указательным пальцем в грудь. — И это ты говоришь, после того как разгуливал по залу с кучей женщин под руку!       — Я был вынужден ради матери. Это мой долг хозяина, так что я не «разгуливал»! — настаивал он, занимая оборонительную позицию.       С такого близкого расстояния Гермиона явственно почувствовала запах его одеколона — того самого, которым он, видимо, пользовался, чтобы нравиться другим женщинам. От этой мысли её гнев вспыхнул с новой силой. Она сухо фыркнула:       — О, конечно. Уверена, именно этого твоя мать и хотела: видеть тебя с идеальной маленькой чистокровной женой под руку, — она знала, что заходит слишком далеко, что нужно остановиться, но слова продолжали срываться с губ.       — Моя мать больше не хочет этого.       — Не хочет?       Кулаки Малфоя сжались вдоль тела, хотя лицо оставалось непроницаемой маской.       — Не делай вид, что ты святая. Я видел, как Саймон смотрел на тебя, словно ты — его десерт. А рука Томаса во время танца практически обхватила твою задницу! Ты даже накрасилась этой розовой помадой… Ты прекрасно знаешь, что делаешь.       — Это ты её выбрал! — парировала она, имея в виду помаду или ситуацию.       Он понизил голос до едва слышного рыка:       — Тогда смой её. Тебе она не нужна.       Гермиона чувствовала, что ещё немного, и она потеряет рассудок.       — Я не смою.       — Грейнджер… — он сделал шаг вперёд.       — Малфой… — она отступила, пока спина не упёрлась в холодную каменную стену. — А ты? Мне позволено потанцевать с тобой? — тихо спросила она.       — Я тоже тебе не подхожу, — он резко повернул к ней предплечье, демонстрируя метку. — Я никогда не смогу избавиться от этого.       — У меня тоже есть татуировка, — слабо отшутилась она, но шутка повисла в воздухе. Он лишь тяжело вздохнул.       — Мы оба знаем, что это не одно и то же.       Гермиона потянулась к его руке, но он отдёрнул свою.       — Перестань притворяться благородным, Малфой, это тебе не к лицу. Я знаю тебя. Ты не тот злодей, за которого себя принимаешь.       — Не надо, — ему было трудно дышать; в уголках его глаз залегли морщинки напряжения. — Я не могу сейчас с тобой разговаривать.       — Почему? Я думала, мы… — её голос оборвался.       Он опустил голову, глядя ей прямо в глаза.       — Думала, мы... что?       Что-то. Что-то большее, чем просто знакомые. Что-то большее, чем всё это.       У неё перехватило дыхание.       — Друзья, — тихо произнесла она.       Малфой сжал челюсти и нахмурился.       — Теперь, когда я узнал тебя по-настоящему, я никогда не смогу быть просто твоим другом.       Слёзы защипали ей глаза. Его отказ прозвучал так твёрдо и окончательно.       — Почему?       — Потому что мне этого мало.       Ещё один повод убедиться, что она недостаточно хороша. Её самым большим страхом было то, что она никогда не сможет соответствовать чьим-то ожиданиям. Зачем она вообще старалась?       Малфой резко прижал ладонь к груди, словно пытаясь унять боль.       — Малфой, что с тобой?       — Я даже не знаю, — хрипло ответил он. — Я не понимаю, кто я теперь. Я впервые чувствую себя так… и это сводит меня с ума. Сначала я думал, что всё из-за того, что я был в твоей голове, но это…       Он взял её руку и прижал к своей груди, прямо к сердцу. Она почувствовала под пальцами бешеный ритм его пульса. Сердце билось всё быстрее, пока он делал шаг за шагом, сокращая расстояние между ними до минимума.       — Это просто я.       Сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала, как бьётся его сердце — ритмично, настойчиво. Видела, как вздымается и опадает его грудь. Ощущала тяжесть его несгибаемого взгляда.       Бум-бум.       Бум-бум.       Оно билось в унисон с её собственным.       Бум-бум.       Бум-бум.       У Гермионы подкосились ноги. Она прислонилась к стене, чтобы не упасть.       Где-то вдали толпа начала отсчёт последних секунд до полуночи, готовясь встречать Новый год.       Малфой наклонился, упёрся лбом в стену прямо над её плечом. В его позе читалась мука.       — Грейнджер, — его горячее дыхание обожгло кожу на её шее. — Скажи мне остановиться, и я уйду.       — А если я не скажу? — спросила она, и голос предательски дрогнул.       Она видела, как дёрнулся его кадык, когда он с трудом сглотнул.       — Тогда я заставлю тебя забыть обо всех остальных мужчинах.       Под силой его взгляда ей показалось, что он снова проник в её разум, добрался до самых глубин её души. Она судорожно сжала в пальцах ткань его рубашки, не в силах вымолвить ни слова.       Она не могла заставить себя прогнать его, когда единственное, чего она желала, — это чтобы он остался.       Три.       — Грейнджер, — взмолился он, поднимая голову. Её имя ещё никогда не звучало так греховно-сладко. Его пальцы коснулись её щеки, и это прикосновение оказалось невыносимо нежным.       — Скажи мне «нет». Иначе у меня не хватит сил уйти.       Два.       Его щека скользнула по её коже. Она повернулась к нему всем телом, безмолвно приглашая войти в её пространство.       — Прошу, — выдохнула она, и голос её прозвучал мягко и хрипло.       Один.       Губы Малфоя коснулись её губ — невесомо, словно крылья бабочки. От него пахло сладким шампанским, малиной… и тоской.       В бальном зале грянули поздравления с Новым годом, эхом разносясь под высокими сводами.       Гермиона потянула его за рубашку, притягивая ближе, жаждая большего — ещё, ещё, ещё. Она хотела целовать его до головокружения, упиваясь вкусом шампанского на его губах. Их языки сплелись в страстном танце, так же как её пальцы запутались в его волосах. Его руки крепко сжали её бёдра, будто он боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку хоть на миг. Она отстранилась, чтобы глотнуть воздуха, но он лишь откинул растрёпанные локоны с её шеи, мягко запрокинув её голову назад. Холодный воздух обдал её плечи, когда он снял пиджак. Гермиона ахнула, почувствовав его горячие губы на своей шее и ключице; тысячи эмоций вспыхнули в голове одновременно, кружа голову сильнее любого вина.       Этот поцелуй изменил её навсегда.       Ей показалось, что ткань реальности вокруг них распалась на ленты, оставив во вселенной только их двоих: Гермиону и Драко.       Она почувствовала, как он улыбнулся напротив её губ, прежде чем поцеловать снова.