Пойманные под солнечным дождём

      Руки Малфоя скользнули от бёдер Гермионы к талии, лаская каждый сантиметр её тела. Его ладони накрыли её грудь, а большие пальцы нежно очерчивали круги вокруг затвердевших сосков. Она выгнулась навстречу его рукам, немой мольбой прося не останавливаться.       — Прошу, — выдохнула она, обвив его ногой и притягивая к себе.       Уголок его губ дрогнул в довольной ухмылке.       — Обожаю, когда ты меня умоляешь.       Он просунул руку между её ног, двумя пальцами вновь и вновь дразня набухший клитор. Она вздохнула, отвечая на движения его руки ритмом своих бёдер.       — Если будешь хорошо себя вести, я вознагражу тебя, — его глаза потемнели. — Хочу попробовать тебя на вкус. Прижать твои бёдра к своим ушам и чувствовать, как они дрожат, пока ты не забудешь собственное имя.       На грани безумия она схватила его за плечи и притянула к себе для поцелуя. Он на мгновение отстранился, чтобы спросить:       — Это «да»?       — Да!       Малфой наклонился и провёл языком от её ключицы до подбородка. Затем он придвинулся к её щеке, и его дыхание стало влажным, пахнущим свежим… салями?       — Малфой?       С дерзкой улыбкой он открыл рот и…       — ГАВ!       Гермиона резко проснулась. Её грубо вырвал из сна пёс, нависший над ней и требующий завтрака. События праздника, произошедшие всего несколько часов назад, обрушились на неё волной воспоминаний, и она уставилась на морду Пиклза, испытывая острый стыд за свои извращённые фантазии.       — Боже, один поцелуй — и ты уже жаждешь его, как похотливая девчонка, — упрекнула она себя. Хотя, справедливости ради, это была скорее целая серия поцелуев…       Она схватила ближайшую подушку и уткнулась в неё лицом, глухо крича. Несмотря на драматические события прошлой ночи, ей, к сожалению, всё равно предстояло идти на работу.

•••

      От поцелуя с Малфоем у Гермионы подогнулись колени, а разум затуманился. Он был отчаянным и страстным, но в то же время нежным и всепоглощающим. Она едва успела перевести дух, как он отстранился, вернул себе самообладание и исчез в бальном зале. Впоследствии она даже не смогла вспомнить его последние слова перед тем, как, перепрыгивая через две ступеньки, сбежала к каминам и отправилась домой.       Она ушла так поспешно, что забыла вернуть ему пиджак. Теперь он висел на стуле в столовой, дразня её каждый раз, когда она проходила мимо.       От этого воспоминания губы начинали покалывать, и ей стоило больших трудов не прикоснуться к ним, чтобы не привлекать внимания. И только раздевшись и приняв ванну, она заметила лёгкие синяки на шее — следы ласк Малфоя. Вместо того чтобы замазать их кремом, она оставила всё как есть: единственное осязаемое доказательство того, что та ночь не была сном.       Гермиона замерла на полуслове и выпрямилась за столом.       А что, если, подобно этим синякам, Элоиза спрятала детали своего шахматного набора где-то на виду?       Спасённая от навязчивых мыслей, она бросилась в архив за пожелтевшим дневником, давно признанным бесполезным. Взмахом палочки Гермиона развернула хрупкий пергамент и заставила его парить в воздухе. Обойдя вокруг левитирующего листа, она задумалась вслух:       — Что может скрыть часть чернил в дневнике, но не все? Апарекиум!       Она с надеждой всматривалась в страницы, но никаких следов невидимых чернил не обнаружила. Наверняка она была далеко не первой, кто проверял этот дневник на наличие тайнописи. Гермиона листала страницы, внимательно изучая текст в поисках хоть какой-то подсказки. Элоиза всегда держалась особняком, посвятив себя изучению Времени. Гермиона в чём-то понимала её. Если бы это была она, как бы она спрятала нечто столь ценное?       — Люмос, — пробормотала она, направляя свет палочки на обратную сторону пергамента.       В лучах света на бумаге проступила едва заметная складка, словно пергамент когда-то намочили, а затем высушили.       Гермиона ахнула.       Элоиза была магглом, как и она сама, а значит, могла доверить нечто столь ценное только другому магглу. А что, если она спрятала сообщение не с помощью магии?       — Инсендио!       Она выпустила крошечное пламя, достаточное лишь для того, чтобы слегка согреть страницы. Медленно начал проявляться рисунок карты.       — Малфой! Это… — энтузиазм угас, стоило ей осознать своё одиночество. Гермиона съёжилась в кресле. Они месяцами работали над этой задачей вместе, а теперь его даже не было рядом, когда она разгадала последнюю загадку.       — Лимонный сок, — прошептала она, чувствуя себя побеждённой, несмотря на успех. — Она использовала невидимые чернила из лимонного сока. Точно так же, как дети в маггловских начальных школах.       Сейчас она, конечно, была в хороших отношениях с коллегами, но это было совсем не то. И почему-то она чувствовала себя одинокой как никогда.       Гермиона быстро переписала рукописную карту в ближайший блокнот, чтобы сохранить копию. Сунув тетрадь в верхний ящик стола, она встала, держа дневник в руках, и направилась к хранилищу, чтобы вернуть артефакт на место.       — У тебя есть разрешение на изъятие из хранилища строго секретного и капризного артефакта? — раздался вокруг неё гулкий голос.       Она вздрогнула и резко обернулась. Гарольд тихо смеялся, наблюдая за её паникой.       — Гарольд!       — Гермиона. Пойдём прогуляемся, — произнёс он, и это звучало скорее как утверждение, нежели как вопрос.       С тревогой взглянув на часы, Гермиона спросила:       — А нам разрешено?       — У нас перерыв на завтрак.       — А это вообще нормально?       — А кто нас остановит? — прошептал Гарольд.       Ей нечего было ответить, поэтому она молча последовала за Гарольдом в пустую комнату отдыха.       Они шли в уютной тишине, а затем устроились за столом, на котором стояли небольшая коробка с выпечкой и кофе.       — Слишком красиво, чтобы есть, — заявил Гарольд, прежде чем откусить огромный кусок, а затем улыбнулся, оставив на подбородке следы сахарной пудры, — но не совсем.       В последнее время у Гермионы почти пропал аппетит, но яблочный пирожок перед ней выглядел так соблазнительно, что у неё потекли слюнки. Ей определённо нужно было отвлечься.       — Я тебе когда-нибудь рассказывал о самом раздражающем человеке, с которым мне довелось работать на моей первой работе после учёбы? О Хьюз? — внезапно спросил он.       Гермиона разломила пирожок пополам.       — Не думаю… А что с ним?       — С ней, — поправил её Гарольд.       Гермиона заинтересовалась. Истории из прошлого Гарольда всегда всплывали в самые неожиданные моменты.       — А что с ней?       — Мы были как масло и вода. Двое самых молодых авроров в отделе, нас назначили напарниками по одному делу, но мы каждый день находили повод для ссоры.       — Уф. Звучит ужасно, — Гермиона попыталась представить эту женщину. С Гарольдом ведь так легко ладить.       — Так и было. Думаю, мы оба каждое утро с ужасом ждали начала рабочего дня! Мы тратили больше времени и сил на то, чтобы перещеголять друг друга, чем на саму работу. Она была упрямой, как ослица. А я был слишком самоуверен, чтобы думать, что мне вообще нужен напарник.       — Правда?       На лице Гарольда отразилась ностальгия, когда он продолжил рассказ.       — Мы стали постоянными напарниками, к нашему общему ужасу. При каждом удобном случае мы подставляли друг друга, саботировали задания, теряли документы, и всё из-за наших эго.       Глаза Гермионы расширились. Она не могла представить столь токсичных отношений с человеком, с которым приходится работать бок о бок каждый день, особенно аврорам.       — Гарольд! Только не говори, что всё закончилось чьей-то смертью?       — Нам поручили простое, рутинное дело. Всё, что от нас требовалось, — сопроводить сотрудника Министерства в Азкабан. Но всё пошло наперекосяк, и очень быстро.       — О боже, не держи меня в напряжении! Что же произошло?       — Я женился на ней, — просто сказал он.       Гермиона ошеломлённо раскрыла рот и отодвинула тарелку.       — Что? Это была Делла? — она покачала головой, пытаясь осознать услышанное. — Твоя Делла?       — Да, — он улыбнулся, раскрывая секрет. — Мы были так ослеплены соперничеством, что не замечали тревожных знаков и попали в ловушку. Провели почти пятнадцать часов вместе, запертые в убежище, прежде чем смогли выбраться. Именно тогда мы поняли, что должны прекратить ссориться. Мы знали: вместе мы сильнее, — он помолчал, а затем добавил: — Делла стала первым человеком, который увидел меня настоящим и всё равно полюбил.       Гермиона ахнула, прижав ладони ко рту.       — От врагов к возлюбленным!       Гарольд открыл портфель, достал газету и медленно придвинул её к Гермионе через стол. Он ткнул пальцем в фотографию Малфоя, запечатлённого во время вальса. Под снимком красовалась колонка догадок о наследнике Малфоев. К счастью, лицо Гермионы было скрыто ракурсом съёмки.       — Сегодня утром, читая газету, Делла сказала, что у меня было точно такое же выражение лица, когда я впервые признался ей в любви. Это вызвало у неё приступ ностальгии.       Гермиона уставилась на пламенный взгляд Малфоя, на то, как пристально он смотрит на неё. Этот момент был запечатлён навсегда.       У неё скрутило живот. Она не могла отвести глаз от фотографии.       — Хочешь попробовать ещё одно пирожное, прежде чем мы вернёмся к работе?       Гермиона кивнула, продолжая смотреть на себя и Малфоя, застывших в этом бесконечном танце.

•••

      — Но ведь не зря же существует стандартная метла! Мы не можем просто позволить родителям покупать детям самые дорогие модели для участия в матчах, — Джинни ткнула вилкой в тушёное мясо, словно оно было лично виновато в её плохом дне на работе. — Ты знаешь, сколько жалоб мне приходится разбирать каждый день? Все считают, что их ребёнок — следующий Крам, а я мешаю ему раскрыть потенциал.       Гермиона сочувственно кивала, слушая монолог подруги, выплёскивающей эмоции. Она аккуратно срезала ножом корочку с сэндвича и разрезала его пополам, чтобы получились удобные кусочки.       — К тому же, не то чтобы я составляла… — Джинни резко замолчала и бросила на неё странный взгляд. — Я никогда раньше не видела, чтобы ты так резала сэндвич.       Удивлённая Гермиона посмотрела на свою тарелку.       — О чём ты говоришь?       — Помнишь, как вы с Роном сильно поссорились на нашей рождественской вечеринке? Он разрезал бутерброды по диагонали, а ты заявила, что он их испортил.       — Потому что он их и испортил.       Джинни многозначительно посмотрела на бутерброд, который Гермиона только что разрезала... по диагонали.       Та даже не осознавала, что сделала это по чистому мышечному рефлексу.       — О… Тогда, наверное, я его испортила.       Почему вид этого бутерброда заставил её пожелать, чтобы здесь был Малфой? Он бы обязательно смеялся над ней, она была в этом уверена.       Она не могла выкинуть Малфоя из головы ни на минуту: от одежды в шкафу до книг на полке, от его язвительных комментариев о её поездках на работу до прозвищ, которые он придумывал её коллегам. Он незримо присутствовал во всех обыденных моментах её жизни, и его отсутствие ощущалось как зияющая пустота. Куда бы она ни шла и чем бы ни занималась, воспоминания о нём преследовали её по пятам.       — Что с тобой сегодня? — спросила Джинни, явно обеспокоенная. Она наклонилась ближе и понизила голос: — Ты выглядишь рассеянной и, что ещё важнее, с разбитым сердцем. Что случилось?       К своему ужасу, Гермиона почувствовала, как глаза мгновенно наполняются слезами.       — Я не грущу.       — Да, конечно. Ты выглядишь так, будто находишься на грани нервного срыва.       — Это аллергия на пыльцу, — упрямо возразила она, запрокинув голову и часто моргая, чтобы прогнать предательские слёзы. — Честное слово.       Джинни прищурилась, изучая подругу.       — Эта аллергия на пыльцу рифмуется со словом «стейк»?       — Это не Джейк, — быстро возразила Гермиона.       Это Малфой.       Новость о его сенсационном возвращении в свет облетела весь мир, став главной темой всех СМИ и предметом бесконечных сплетен. Его фотографии были повсюду: в каждой газете, в каждом выпуске новостей, в обрывках разговоров, которые она ловила на работе и на улице:

      «Ты видела утреннюю газету? Драко Малфой вернулся».

      «Наследник Малфоев возвращается после полутора лет исчезновения. Где был Драко Малфой? Читайте на странице 2».

      Каждое такое упоминание заставляло её сердце сжиматься болью, в которой она боялась себе признаться.       — Я не хочу об этом говорить, — сказала Гермиона, отчаянно надеясь, что подруга сжалится и сменит тему. — Можем мы поговорить о чём-нибудь другом?       — Ладно, если ты настаиваешь, но обещай, что когда будешь готова, ты расскажешь мне правду.       Гермиона кивнула и демонстративно откусила большой кусок сэндвича, используя еду как щит от дальнейших расспросов. Джинни сжала губы в тонкую линию, явно не веря ей, но решила отступить.       — Хорошо. Итак, у нас матч в эти выходные, и мы играем против…       За соседним столиком пожилая женщина развернула газету так, что обложка светской хроники оказалась на виду у всех посетителей зала.       — Гермиона, — Джинни выпучила глаза. — Что это, чёрт возьми, такое?       Увидев то, на что смотрела подруга, Гермиона в шоке уронила сэндвич. На первой странице, занимая половину полосы, красовалась огромная фотография её и Малфоя, сделанная накануне вечером. На снимке Малфой плавно опускал её в танце, наклоняясь к самому лицу, прежде чем поднять обратно. Его левая рука была скрыта, но очевидно лежала у неё на талии, поверх его же пиджака, наброшенного на её плечи. На фотографии всё выглядело гораздо интимнее, чем помнилось Гермионе. Как она вообще пропустила фотографов?       — Ох, — только и смогла вымолвить она.       Джинни нетерпеливо щёлкнула пальцами перед её лицом, привлекая внимание.       — «Ох»? Что ты имеешь в виду под этим «ох»? На этой фотографии вы с Малфоем выглядите так, будто через тридцать секунд начнёте срывать друг с друга одежду. Когда ты была на балу? Почему ты была с Малфоем? Из-за него ты сегодня такая несчастная?       Стремительный поток вопросов вызвал у Гермионы головокружение, и она лихорадочно пыталась понять, с чего начать.       — Джин, позволь мне сначала сказать, что ты — моя самая толерантная подруга, и мне это в тебе очень нравится, — слабо произнесла она, отчаянно пытаясь задобрить приятельницу.       — Да, я толерантна! Вплоть до секса втроём и пеггинга! Но не с чёртовым Драко Малфоем… Или мне стоит называть его твоим «любовником Драко Малфоем»?       — Мы не… — Гермиона застонала и понизила голос до шёпота. — Мы не делали этого. Технически.       С изяществом соплохвоста в фарфоровой лавке Джинни ткнула пальцем в газетную фотографию.       — Эти глаза говорят об обратном.       Следующие двадцать минут Гермиона рассказывала Джинни о последних шести месяцах своей жизни. Подруга ловила каждое её слово, открыв рот от шока.       — Не могу поверить, что Малфой сидел у тебя в голове месяцами, а ты молчала!       Гермиона пожала плечами, пытаясь сохранить невозмутимость.       — В своё оправдание замечу: ты никогда не спрашивала.       Джинни нахмурилась.       — То есть он слышал, как ты справляешь нужду?       Пожилая дама за соседним столиком неодобрительно покосилась на них и демонстративно встряхнула газетой.       — Конечно, нет! Мы принимали меры предосторожности. Я накладывала заклинание тишины, так что даже сама ничего не слышала, и просто закрывала глаза, когда не хотела, чтобы он что-то видел.       Джинни с явным облегчением опустила плечи.       — О, ну слава богу.       — И почему тебя в первую очередь волнует именно это?       — Что? Вполне резонное беспокойство!

•••

      После тщательных расспросов и подробного рассказа о последних шести месяцах жизни Гермионы, почти поминутно, подруги решили прогуляться по близлежащим магазинам. Пока Джинни выбирала средства для ухода за метлой, Гермиона отделилась от неё и, погрузившись в свои мысли, побрела по мощёной улочке, по которой они с Малфоем гуляли много месяцев назад.       Она остановилась перед магазином, в витрине которого ещё недавно красовалось прекрасное изумрудное колье, так ей понравившееся. Но теперь витрина была пуста. Где-то в глубине души она понимала, что не должна испытывать разочарования: украшение никогда ей и не принадлежало.       — Нет, это точно был он! — прошипел какой-то прохожий своему спутнику.       — Это наверняка двойник. Не могу представить, чтобы Драко Малфой вышел из своего особняка, учитывая, что его постоянно преследуют журналисты, — скептически возразил мужчина. — Скорее всего, просто какой-то случайный блондин.       Кровь прилила к её ушам, и с каждым ударом сердца в висках отдавался глухой гул.       И действительно, из-за угла соседнего здания появился Малфой. В одной руке он держал маленький свёрток, а в другой — рожок с мятным шоколадным мороженым.       Стоит ли ей поздороваться?       «Привет, Малфой, как дела? Погода просто чудесная. Ах да, раз уж ты здесь: что за чертовщина? Почему ты поцеловал меня и потом исчез?».       Она понятия не имела, как себя вести с тем, кто формально не считался другом, но при этом оказался ближе всех её настоящих друзей вместе взятых.       Они так долго жили в своём маленьком мирке, что она растерялась, столкнувшись с реальностью, где в их отношения вмешивались посторонние. Как бы ей ни хотелось это отрицать, часть её души сожалела о том, что сломала тот самый нож и потеряла его.       Малфой улыбнулся кому-то за спиной, и от этого зрелища сердце Гермионы затрепетало. У него была такая тёплая, обезоруживающая улыбка.       — Астория!       Через мгновение появилась ведьма с таким же рожком мороженого в руке. Это имя пронзило Гермиону, обжигая изнутри, вырываясь из груди криком без звука. Радость, вспыхнувшая было при виде его улыбки, мгновенно испарилась, и земля буквально ушла из-под ног.       Астория. Та самая женщина, которая танцевала с Малфоем на балу. Чистокровная наследница Гринграссов, королева Слизерина времён их учёбы в Хогвартсе.       Почему реакция была такой острой? Ведь сама по себе эта женщина не вызывала у неё неприязни.       Пара быстро приближалась, не подозревая, что за ними наблюдают. Теперь, когда они оказались ближе, Гермиона разглядела в руке Малфоя маленькую шкатулку для украшений, перевязанную атласной лентой. Астория же смотрела на неё с лучезарной улыбкой.       Неужели это подарок к помолвке? Невидимая нить туго стянула её сердце, мысли спутались, не давая вдохнуть полной грудью. Гермиона понимала: её воображение разыгралось не на шутку, и нужно бежать, пока она окончательно не сошла с ума.       Его слова, сказанные во время танца, эхом отдавались в голове, дразня её. «Как и всё остальное в моей жизни, те танцы были продиктованы этикетом». В этом не было ничего абсурдного: в некоторых чистокровных семьях до сих пор практиковались браки по расчёту. Тем не менее, она никогда не считала себя ревнивой. Даже когда Джейк выбрал Мэдилин, Гермиона испытывала лишь чувство неполноценности, но никогда — этого. А это чувство отрицать было невозможно.       Она медлила слишком долго. Прежде чем она успела опомниться, он заметил её и замер на месте.       Гермиона резко развернулась и попыталась скрыться в переулке между магазинами, но несколько быстрых шагов настигли её.       — Грейнджер, ты куда?       Голос Малфоя ласкал слух, словно тёплые объятия или лучи солнца. Ей стало так уютно, будто она только что выпила горячего чая или надела мягкий свитер. И всё же Гермиона крепко зажмурилась, глубоко выдохнула и лишь потом повернулась к нему.       Он выглядел запыхавшимся и слегка растерянным, с растрёпанными волосами и пустыми руками. Должно быть, он оставил подарок и десерт Астории.       — Грейнджер.       Её фамилия прозвучала на его губах задыхающимся шёпотом, резко контрастируя с тем, как он только что окликнул Асторию.       Ей показалось, что она одновременно падает и тонет, исчезая в чёрных глубинах собственной ревности.       — Я опаздываю, спешу к Джинни, — пробормотала она, отводя взгляд, прежде чем решилась соврать окончательно. — Она будет волноваться, если я не появлюсь.       Она увидела его в отражении витрины соседнего магазина: его рука была вытянута, словно он тянулся к ней, но застыла в воздухе.       — Но…       — Мне нужно немного пространства, пожалуйста, — произнесла она так тихо, что, если бы не подавленный вздох Малфоя, она не узнала бы, услышал ли он её вообще. — Просто возвращайся к Астории.       Он опустил руку, сжав кулак у бока, и слёзы выступили у неё на глазах.       Почему-то ей не хватало того Малфоя, который отличался от того, что стоял рядом сейчас. Ей не хватало того, кто смеялся бы вместе с ней, делился мыслями и идеями, с кем за время их вынужденной близости возникла такая связь. Возможно, тот Малфой существовал только в её воображении.       Ей потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Гермиона села на старую деревянную скамейку между магазинами, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Несмотря на ярко сиявшее над ней солнце, с небес упала капля дождя, коснувшись её щеки и скатившись к подбородку. За ней последовала вторая, третья… Она подняла взгляд к небу, позволяя дождю плакать за неё, потому что знала: если начнёт сама, то уже не сможет остановиться.       — Неужели это правда обещание лучших дней? — вслух спросила себя Гермиона, зная, что в ответ не услышит ничего.       Дождь внезапно прекратился. Гермиона оказалась внутри защитного купола, отталкивающего воду, словно под невидимым зонтом. Позади неё появилась Джинни с несколькими сумками в руках. Её палочка была направлена вперёд, удерживая заклинание для них обеих.       — Что случилось? Я только что видела, как мимо промчался Малфой. Он выглядел просто ужасно, а теперь вижу тебя, и ты выглядишь ещё хуже, — Джинни не смогла скрыть беспокойства. — Вы с ним разговаривали?       Гермиона скривилась и обхватила себя руками.       — Нет. Я была настолько потрясена, увидев его с Асторией Гринграсс, что не захотела с ним говорить. Зачем ему было целовать меня, если у него уже есть она?       — Ты вообще спрашивала? Или просто предполагаешь, что они вместе? Может, они просто друзья.       — Я не спрашивала. Джин… Мне кажется, я схожу с ума, — тихо ответила Гермиона. Капли дождя на коже и промокшая одежда пробирали её до костей. — Что это значит, когда единственный человек, которого я хочу видеть, и тот, кто причиняет моему сердцу наибольшую боль, — это один и тот же человек?       Джинни вздохнула и обняла подругу за плечи.       — Не думаю, что ты готова услышать ответ. Давай сегодня вечером куда-нибудь сходим. Не хочу, чтобы ты провела всю ночь в одиночестве в своей квартире, предаваясь мрачным мыслям.

•••

      Едва они переступили порог паба, как Гермиона заметила, что выражение лица Джинни мгновенно изменилось.       — В чём дело? — спросила Гермиона, оглядывая полутёмный зал. Сердце ёкнуло, глаза прищурились. — Он здесь?       Джинни поморщилась и медленно кивнула.       — И Астория тоже.       Очевидно, в прошлой жизни Гермиона совершила нечто ужасное, раз так разгневала судьбу: не находилось никакого разумного объяснения, почему ей сегодня постоянно приходилось натыкаться на Малфоя. И правда, на противоположном конце зала она увидела его: он сидел между Тео и Асторией, а рядом с ними расположился Блейз. Богатое воображение стало её злейшим врагом, потому что оно тут же начало рисовать картины того, чем они занимались вместе после покупок, и каким бойфрендом мог бы быть Малфой.       Неудивительно, что он так быстро опроверг слухи об отношениях с Пэнси; наверное, всё это время он был влюблён в Асторию. Она вспомнила тот вечер у зеркала. Вспомнила поцелуй.       Неужели всё это было просто плодом её воображения?       Губы дрогнули от непреднамеренной игры слов.       — Хочешь уйти? — тихо спросила Джинни, стараясь не привлекать внимания. — Могу сказать всем, что тебе нездоровится.       — Ничего страшного. Я не могу вечно его избегать, — отрезала Гермиона и направилась к столику, где их уже ждали Гарри, Рон и Невилл.       Когда они подошли, Гарри выглядел так, будто был на грани нервного срыва.       — Всё, я труп… Труп в квадрате. Обещай, что придёшь на мои похороны. Обязательно возложи цветы, может, зажжёшь пару свечей, скажи обо мне что-нибудь хорошее и никогда, слышишь, никогда не упоминай об этом инциденте, — театрально причитал Гарри, уставившись в стакан с алкоголем, словно тот мог дать ему ответы на все вопросы.       Рон несколько раз хлопнул друга по спине.       — Обещаю вылить стакан твоего любимого огненного виски прямо на могилу.       — Волдеморт, наверное, переворачивается в гробу от мысли, что кто-то другой всё-таки смог тебя прикончить, — язвительно заметила Джинни, плюхаясь на стул рядом с братом. — Давно вы здесь?       — Достаточно долго, чтобы Гарри в одиночку опустошил полбутылки джина, — пояснил Невилл.       — Гарри пил? — Джинни от удивления раскрыла рот.       — А наш друг тут устроил импровизированную встречу со своей будущей тёщей, — Невилл понизил голос, наклонился к ней и прошептал: — Причём голым и в постели.       — В самый… неподходящий момент, — передёрнул плечами Рон. — Дело пошло не очень хорошо. Она велела Гарри убираться. С тех пор они не разговаривают.       Тем временем Гарри смотрел в пустоту, словно отгородился от реальности, чтобы не переживать воспоминания заново. Он был настолько пьян и погружён в себя, что, казалось, даже не замечал присутствия человека, о котором только что шла речь.       Пока друзья пытались утешить потрясённого Гарри, Гермиона не спускала глаз со столика неподалёку, который едва виднелся краем глаза. Там сидел Малфой. Он не выглядел ни расстроенным, ни обеспокоенным: смеялся и болтал с друзьями, словно наверстывая упущенное за время своего отсутствия. Гермиона почувствовала, как под столом рука Джинни сжала её ладонь, немо давая понять: всё в порядке.       Она наблюдала, как Малфой заказал второй напиток, затем третий и так один за другим.       — Гермиона, ты знала, что он будет здесь? — голос Рона вырвал её из задумчивости. — Он пришёл за тобой?       — Нет… — ответила она рассеянно, но, обернувшись к Рону, заметила, что тот смотрит вовсе не на неё. — Постой, что?       К её великому удивлению, в паб вошёл Джейк в компании друзей, с которыми она уже неоднократно пересекалась.       Видимо, сегодня вселенная решила ополчиться против неё.       — О боже, — прошептала она в ужасе.       В ту же секунду Джинни воскликнула:       — О боже!       Джинни сказала это слишком громко и привлекла внимание Джейка, которого Гермиона не видела с момента их неудачного свидания. Увидев её, он смягчился, что-то шепнул лучшему другу, и они вдвоём направились прямиком к их столику.       Гермиона вжалась в спинку стула, мечтая раствориться в воздухе.       — Что мне делать? — прошипела она Джинни, которая выглядела так, будто вот-вот достанет попкорн, чтобы насладиться зрелищем.       — Дай я с ним разберусь, — отозвалась Джинни, и в её глазах блеснули озорные искорки.       Хотя то свидание оказалось полной катастрофой, Гермиона не думала о нём уже несколько дней. Возможно, пришло время поставить точку раз и навсегда.       — Гермиона, — поприветствовал её Джейк, кивнув друзьям с улыбкой, больше похожей на гримасу.       — Адам. Джейк, — холодно отозвалась она.       — Адам, — пробормотала Джинни, демонстративно игнорируя протянутую руку Джейка. — Давно не виделись.       Воспользовавшись паузой, Адам скользнул на свободный стул рядом с Гарри.       — Привет, Джинни, — он перевёл взгляд на Поттера. — Что стряслось, Гарри?       — Ссора с приятелем, — бросила Джинни, по-дружески хлопнув Гарри по плечу. — Мы все через это проходили.       — По крайней мере, джин всегда будет рядом, — усмехнулся Адам. — За твоё здоровье, приятель!       Гарри торжественно поднял бокал, но тут же замер, округлив глаза от удивления.       — Дерьмо.       Взгляд Адама метнулся от Гарри к Тео и обратно, быстро складывая пазл воедино. Гермиона же кожей чувствовала, как чей-то тяжёлый взгляд прожигает дыру у неё в затылке.       Джейк нервно переминался с ноги на ногу.       — Можем поговорить? — он протянул ей руку.       На другом конце зала Малфой резко вскочил, одарив Джейка взглядом, полным презрения. Астория дёрнула его за рукав, и он, немного помедлив, снова опустился на место. Этого было достаточно для Гермионы. Она подошла к бывшему парню, и они вместе прошли через зал в более тихий угол бара, ближе к двери на террасу.       Это было мелко и по-детски, она понимала, что стоит выше таких игр, но ревность затуманила разум. Ей даже нравилось это чувство, как и осознавать, что Драко беспокоит её разговор с Джейком. Она почти не слушала бывшего парня, лишь улыбалась, чтобы вывести Малфоя из себя. Было приятно знать, что ему не всё равно.       Он сунул руки в карманы и тяжело вздохнул.       — Привет.       Гермиона лишь слегка приподняла бровь, отвечая тем же холодным спокойствием.       Джейк прищурился.       — Я давно хотел тебе позвонить.       Она молчала, выжидательно глядя на него. Ей хотелось посмотреть, как он занервничает под этим давлением тишины.       — На работе всё перевернулось с ног на голову: я претендую на повышение, младший брат женится, а семья не даёт прохода с разговорами о свадьбе. Я просто… Я просто был погружен в свои мысли. Мне следовало уделять тебе больше внимания во время нашего свидания, — он тараторил так быстро, словно боялся, что его перебьют. — Я знаю тебя. Не говори «нет». Это было нечестно с твоей стороны.       — Я ценю твои извинения, честно, но дело было не только в той одной ночи. Тебе нужно учиться по-настоящему слушать людей, а не использовать паузы в разговоре, чтобы обдумывать свой следующий ответ, — Гермиона невольно бросила взгляд мимо него на столик Малфоя, где теперь стояли пустые бокалы из-под «Олд фешн». — Тебе стоит купить букет пионов для Мэдилин, они её любимые, да и скоро у неё день рождения, — ласково, но твёрдо добавила она.       Джейк выглядел разочарованным.       — Желаю вам обоим огромного счастья, — сказала она, слегка коснувшись его руки, и отошла.       Малфой оттолкнул Тео и решительно направился к ней. Гермиона замерла. Он идёт говорить с ней? Она заметила, что он крепко сжимает стакан, а взгляд его устремлён прямо перед собой. На мгновение Малфоя качнуло, но он быстро восстановил равновесие.       Тео, казалось, полностью ушёл в себя и не пытался остановить пьяного друга. Гарри тем временем встал из-за стола и попытался подозвать официантку; он опасно покачнулся, и Адам инстинктивно обхватил его за талию, чтобы удержать. В то же мгновение Тео схватил ухмыляющегося Адама за воротник, физически оттаскивая его от Гарри. Лицо Нотта при этом оставалось зловеще спокойным.       Гермиона была разочарована, когда закончились отношения с Виктором, почувствовала облегчение, расставшись с Роном, и осталась равнодушной к разрыву с Джейком. И хотя с Малфоем её даже не связывали серьёзные отношения, внутри зияла пустота, словно чёрная дыра в груди.       Малфой прошёл мимо Гермионы и врезался в Джейка.       — Отвали, Джейк, — пробормотал Малфой достаточно громко, чтобы услышали все.       — Я тебя знаю, приятель? — воскликнул Джейк, выпрямляясь и готовясь дать отпор.       Малфой резко развернулся, с трудом удерживая равновесие.       — Надменный мудак. Дешёвый и безвкусный, как твои часы. Ты, ты, ты, ты, ты.       — Что?       Малфой уставился на него стеклянным взглядом.       — Это хайку.       Раздался звон разбитого стекла, и внимание Гермионы снова переключилось на Гарри, который всё ещё стоял между мужчинами.       — Ты знаешь этого человека, Гарри? — спросил Адам, делая вид, что не понимает происходящего. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но не успел.       — Он мой друг. А ты кто? — заявил Тео, крепко взяв Гарри за руку и властно притягивая к себе.       Адам поднял руки в знак сдачи.       — Я не хочу ссориться. Я не знал.       Прежде чем он растворился в толпе, возвращаясь к своим друзьям, Адам подмигнул Гарри и прошептал:       — Удачи!       Где-то в глубине души Гермиона понимала, что должна оставить Малфоя в покое. Она знала это, но всё же последовала за ним на террасу. Ночной воздух был прохладным. Она увидела, как он сидит на корточках, уткнувшись лбом в колени. Сердце ёкнуло от страха. Ноги сами понесли её к нему; она опустилась на землю и взяла его лицо в ладони.       — Малфой, что с тобой?       Его щёки порозовели то ли от холода, то ли от алкоголя, а взгляд упёрся прямо в неё. Он поднял руку, чтобы коснуться её щеки кончиками пальцев.       — Ты же ледяной! — упрекнула она, прижимая свои тёплые ладони к его холодному лицу. — Хоть бы наложил согревающее заклинание!       Вместо обиды уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, а взгляд скользнул ниже, задержавшись на её шее. Гермиона почувствовала неловкость под этим пристальным вниманием, гадая, что именно привлекло его взгляд. Молча наложив на них обоих согревающие чары, он так и не проронил ни слова.       — Мы так много говорили… почему теперь это так сложно? — спросила она, сжав губы в тонкую линию.       Малфой покачнулся, но всё же поднялся на ноги и подвёл её к низкой кирпичной перегородке, отделявшей зону отдыха от прохода. Внезапно всё встало на свои места: она села спиной к стене, а он опустился с другой стороны. Теперь их разделяла лишь тонкая кладка.       — Как будто я всё ещё здесь, с тобой, — тихо сказал он, и у неё сжалось сердце.       Она откинула голову назад, прислонившись затылком к шершавой кирпичной кладке. И правда казалось, будто он снова проник в её сознание. Несмотря на это, она не знала, с чего начать разговор. Они провели вместе тысячи часов, но до этого момента всё происходящее казалось нереальным, словно дурной сон.       — У меня остался твой пиджак, — начала она и тут же поморщилась, осознав всю нелепость своих слов.       Малфой сухо рассмеялся. В этом смехе не было ни капли веселья.       — Это меньшая из моих проблем, Грейнджер. Можешь оставить его себе.       — Я не могу…       Всем было известно, что Малфой богат, но это был пиджак, сшитый на заказ. Выбросить такую вещь было бы расточительством, особенно учитывая, что он никогда не стал бы носить костюм-тройку без жилета или пиджака.       — Ты оставила его билеты, но не мой пиджак? — пробормотал он.       Билеты? Видимо, алкоголь ударил Малфою в голову сильнее, чем он ожидал, после столь долгого пребывания в сознании Гермионы. Он явно был не в себе.       — Прости, — тихо сказал он, и его голос утонул в шуме ветра.       — За что?       В его голосе звучало напряжение и скрытая боль.       — Я не хотел быть таким человеком, но всё равно стал им. Я ничем не лучше…       — Малфой, ты несёшь чушь. Ты слишком много выпил. Почему ты так напился?       — Это твоя вина, что я такой, — хрипло выдохнул он.       Гермиона нахмурилась, и между бровей залегла складка.       — В каком смысле? Я же не заставляла тебя пить.       — В том смысле… — голос его дрогнул, он колебался, подбирая слова, — я хочу домой, но не могу.       Почему он не мог вернуться в поместье?       Звук шагов и скрип открывающейся двери прервали их разговор. Гермиона ощутила укол разочарования от того, что беседа оборвалась на полуслове. Хотя, возможно, так было даже к лучшему.       — Гермиона, мы уходим. Ты хочешь остаться ещё? — осторожно спросила Джинни, бросив быстрый взгляд на Малфоя и пытаясь оценить обстановку.       Гермиона поднялась и стряхнула с одежды невидимую пыль.       — Нет, я тоже пойду.       — Позволь мне проводить тебя, — настаивал Малфой, и в его голосе звенела паника.       — Я вполне способна добраться домой сама, — отрезала она, хотя внутри всё сжалось от чувства вины. Их отношения и без того были слишком запутанными, чтобы принимать от него знаки внимания.       Дорога домой прошла как в тумане. Мысли вновь и вновь возвращались к разговору с Малфоем. Она едва успела переодеться в пижаму, как в дверь квартиры раздался стук, от которого сердце ухнуло куда-то в пятки. Заглянув в глазок, она увидела Малфоя. Он привалился плечом к косяку, уткнувшись лбом в предплечье. Даже через искажающее стекло она узнала его силуэт.       Не в силах игнорировать гостя, Гермиона приоткрыла дверь.       — Малфой? Что ты здесь делаешь?       — Я должен был убедиться, что ты благополучно добралась, — пробормотал он, не поднимая головы.       Она с трудом сглотнула ком в горле и распахнула дверь шире.       — Ты беспокоился обо мне?       — А как я мог не беспокоиться? — он выпрямился, и она наконец смогла рассмотреть его вблизи. Вид у него был измождённый: тени под глазами, болезненная бледность и выражение невыносимой муки на лице. — Я бы держался в стороне, если бы он был хорошим парнем.       — О чём ты говоришь? — тихо переспросила она.       — Я мог бы просто радоваться твоему счастью, зная, что с тобой хорошо обращаются, — продолжил он, словно не слыша её вопроса. Гермиона затаила дыхание, когда Малфой сделал шаг к ней. — Почему он, а не я, Грейнджер?