Глава 6
13 февраля 2026 г., 14:27
После того, что Майк мысленно назвал «инцидентом с петтингом», они ведут себя друг с другом осторожно. Оба, не сговариваясь, решают остудить пыл, так что они перестают шептаться и пошло разговаривать.
Майк думает, что пауза, наверное, пойдет на пользу. У Уилла появляется время закончить портфолио, друзья видят их чаще, и это не похоже на избегание — они просто вернулись к тихому сосуществованию, болтают о фильмах, музыке или D&D, как раньше.
Но это не значит, что он перестает об этом думать. Когда они сидят рядом, он ловит себя на желании наклониться, уже зная, что бы сказал Уиллу, представляя его реакцию. Ему приходится физически сдерживать себя, чтобы сидеть спокойно во время просмотра фильмов, когда Уилл всего в паре сантиметров от него и было бы так легко коснуться губами его мочки.
Иногда, посреди разговора, он вспоминает звуки, которые издавал при Уилле, то, как стонал ему в ухо, и лицо заливается краской.
Но чаще он вспоминает звуки, которые издавал Уилл.
Несколько дней спустя они с ребятами на озере. Уилл валится на полотенце, выдохшийся после заплыва, и издает глубокий, усталый вздох, который мгновенно отбрасывает Майка в воспоминания о том, как Уилл стонал, как скулил ему в ухо, когда они прижимались телами друг к другу. Даже спустя дни от этого по позвоночнику пробегает дрожь возбуждения от осознания, что именно он стал причиной этого.
Иногда Уилл ловит его взгляд, и тогда Майк понимает, что пялится на него. Уилл обычно смотрит в ответ, приподнимает брови в немом вопросе, и Майк отшучивается, как ни в чем не бывало, будто он не провалился глубоко в фантазии, прокручивая события прошлой недели. Это был первый сексуальный опыт Майка, первый раз, когда он почувствовал трение от другого тела, и, наверное, это нормально — не мочь перестать об этом думать.
А потом наступает пятница. Это первая ночевка после «инцидента», и Майк понимает, что нервничает. Что глупо, потому что Уилл ночевал у него миллион раз, с тех пор как им было по пять лет. Сейчас они сидят на диване в подвале, молча читают комиксы, а Майк то и дело косится на Уилла, гадая, думает ли тот о том же. Сдерживается ли он тоже, чтобы не сказать чего-то неприличного.
— Посмотри, как детально прорисован фон в этой сцене, — Уилл перегибается, показывая Майку страницу. — Я хочу так же уметь.
Майк смотрит на рисунок, но отвлекается на плечо Уилла, прижимающееся к его руке, и на сладкий запах газировки, которую они вместе пили.
— Ага, круто выглядит, — говорит он и пытается встретиться с Уиллом взглядом, но тот уже отстраняется, возвращаясь к чтению.
Когда становится поздно, они чистят зубы и сооружают постели на ночь из матрасов в подвале.
Майк выключает свет, и наступает тишина. Он поворачивается на бок. На спину. Снова на бок. Словно тишина ждет, чтобы ее заполнили пошлыми разговорами. Майк хочет что-то сказать. Но Уилл не начинает, и Майк тоже не начинает.
Когда он уже думает, что Уилл уснул, тот наконец нарушает молчание.
— Майк?
— Да? — быстро отзывается Майк, надеясь, что не слишком явно выдает свою готовность.
Одеяло Уилла шуршит, когда тот поворачивается.
— Интересно, что случилось с той парочкой, — тихо говорит он. — Мы давно их не слушали.
Майк моргает в темноту, не ожидав такого поворота.
— Я проверяю каждые пару ночей, — признается он. — Они больше не выходят на связь.
— О. Может, расстались.
— Ага, или теперь встречаются в жизни.
Снова тишина.
— Как думаешь, они говорят такие грязные вещи, когда занимаются сексом по-настоящему? Или это… то, что делаешь только когда нет возможности для настоящего секса?
— Не знаю. Уверен, некоторые пары и во время секса так разговаривают.
— Потому что их это заводит.
— Ага.
Их это тоже заводит, это очевидно, и оба, наверное, сейчас думают об этом. Майк вспоминает, как сильно их все это отвращало поначалу, какой безвкусицей он это считал. А теперь это стало чем-то, что пугающе возбуждает.
Снова наступает тишина. Майк хочет наклониться и сказать Уиллу что-нибудь грязное, но вместо этого мнет пальцами одеяло и ждет.
— Э-э, — говорит Уилл после очередной паузы. — Ты все еще хочешь играть в игру?
Стыдно, как быстро Майк отвечает.
— Да, — говорит он без колебаний, и облегчение разливается по телу. — А ты?
— Да.
Майк взволнован, он ждал этого днями. Он пытается вести себя естественно, но сердце колотится в предвкушении, ожидая, что Уилл сейчас наклонится к нему. Но тот не наклоняется. Вместо этого снова повисает тишина.
— Ты… э-э, — говорит Уилл спустя минуту. — Ладно, неважно.
— Что?
— Э-э, просто. — Уилл прочищает горло. — Думал, мы могли бы еще немного поговорить об этом. В смысле, мне как бы любопытно. — В темноте его не видно, но по голосу понятно, что Уилл настраивается не на грязные разговоры, а на что-то серьезное. — Мне было интересно, есть ли что-то, что тебе… не нравится.
— В смысле?
— Ну, вещи, которые тебя отталкивают. Я в прошлый раз говорил, что волновался, не будет ли тебе странно чувствовать мое… тело вот так. — Он говорит слово «тело» так, будто стесняется сказать «член», хотя за последний месяц произносил его миллион раз. — Но ты сказал, что все нормально, вот я и подумал, может, есть что-то, что тебе… не нравится.
Майк смотрит в темноту.
— Э-э, не знаю. Никогда об этом не думал.
Уилл ждет, будто давая ему время подумать.
— Совсем ничего?
— Ничего не могу придумать.
Майк задается вопросом: есть ли очевидный ответ, потому что Уилл задает вопрос так, словно ожидает чего-то конкретного? Но Майк не может вспомнить ни одной фразы Уилла, которая ему бы не понравилась.
— Ладно, — говорит наконец Уилл. — Но если тебе когда-нибудь станет некомфортно, ты скажешь мне, да?
— Да, конечно. Ты тоже.
Уилл согласно мычит. Снова становится тихо.
— Ну, а как насчет… вещей, которые тебе нравятся? Есть что-то, что… заводит тебя больше остального?
Майк смеется.
— Ты что, берешь у меня интервью?
— Заткнись. — В голосе Уилла слышна улыбка. — Просто любопытно.
Майк ухмыляется и смотрит в темноту. Он никогда особо об этом не задумывался. Что бы Уилл ему ни сказал, обычно его довольно быстро это заводит. Он прокручивает в голове непристойные фразы последних недель, пытаясь вспомнить, на что он реагирует сильнее всего.
— Э-э, не знаю… Наверное, мне нравится, когда ты произносишь мое имя.
— Правда?
Майк чувствует, как лицо заливается краской, гадая, не странно ли это.
— Э-э, да. Наверное, из-за этого все кажется реальнее. — Уилл не отвечает, и Майк чувствует себя глупо, поэтому продолжает. — Э-э, и мне вроде как нравится, когда ты говоришь о… моем члене.
— Да? — Голос Уилла слегка хриплый.
— Ага. Думаю, это довольно… ну, стандартно. Наверное, большинство парней от этого заводятся.
— Что еще?
— Э-э, что еще… — Майк закрывает глаза, пытаясь думать. — Наверное, мне нравится… слюна или сперма. Ну, когда ты говоришь, что хочешь увлажнить мой член. Или… проглотить сперму, и все такое. — Стыдно произносить это таким обычным, серьезным голосом. Майк сглатывает, чувствуя жар.
— Тебе это нравится? — спрашивает Уилл. Голос у него теперь с придыханием, и у Майка что-то переворачивается в животе. Он не отвечает; во рту пересохло. Все последние дни вдруг перестают иметь значение, потому что по тому, как внезапно стало жарко в комнате, он точно знает, куда ведет этот разговор.
— А тебе? — спрашивает он, переводя внимание.
— Э-э. — Уилл думает какое-то время. — Это неловко.
— Ты сам начал, а я только что признался в самом неловком…
— Ладно, боже, успокойся. — Уилл смеется, и его голос теперь становится ближе; он поворачивается на бок. — Э-э. Мне тоже нравится, когда ты называешь меня по имени.
Майк чувствует облегчение. Он уже думал, что сходит с ума.
— И мне нравится, когда ты называешь меня деткой. Или говоришь, что я красивый.
— О, — улыбается Майк. — Это мило.
— Или когда говоришь, что у меня… хорошо получается… или что я молодец.
— Да?
Уилл прочищает горло, явно смущаясь.
— Э-э, да. Это странно?
— Не думаю.
— Наверное, потому что на самом деле это не так. У меня нет сексуального опыта, я чаще всего понятия не имею, о чем говорю, и все думают, что я такой невинный. Но когда ты говоришь, что у меня хорошо получается… приятно, когда тебя воспринимают как кого-то, у кого может что-то хорошо получаться в сексе, понимаешь?
Майк медленно выдыхает. Ему так ценно узнавать Уилла таким, знать его сокровенные мысли и желания. Он прокручивает в голове моменты, когда использовал слова «детка», «красивый» или говорил, что Уилл молодец. Надо будет делать это чаще, раз Уиллу так нравится. Может, попробовать прямо сейчас.
— Ну, не знаю насчет настоящего, но в том, что ты делаешь, ты довольно хорош, — бормочет он, используя более низкий голос — тот, который знает только Уилл. — Возбудить меня одними словами… У тебя это очень, очень хорошо получается.
Уилл слышимо сглатывает.
— Да?
— Ага… — Майк придвигается ближе, пока не чувствует запах шампуня Уилла. В комнате темно, поэтому он нащупывает рукой шею Уилла и кладет пальцы сбоку. Кожа теплая, знакомая, и он прижимается губами к мочке его уха. — Шептать мне на ухо пошлости, чтобы завести… умолять меня трахнуть тебя своим красивым голосом… не многие могут на меня так повлиять.
По дыханию Уилла Майк понимает, что того это заводит.
— Думаешь? — выдавливает он.
— Я знаю это, детка.
Майк чувствует, как Уилл вздрагивает под его рукой.
— Что еще тебе нравится? — шепчет Майк. Он хочет знать больше, выучить все секреты грязного воображения Уилла, все способы, которыми он может свести его с ума.
Уилл молчит несколько секунд; его дыхание слегка сбито.
— Это еще более неловко. И не так мило.
— Скажи.
Уилл колеблется.
— Э-э, мне вроде как нравится, когда мы говорим о том… как я принимаю.
— Принимаешь?
— Ага, ну знаешь. Все, что связано… с тем, как я принимаю в себя что-то, например, когда ты говоришь, что будешь меня трахать, или… когда речь заходит о том, что я тебе отсасываю.
У Майка пересыхает во рту; мысли мгновенно заполняются грязными картинками.
— О. Типа просто принимаешь член.
Уилл кивает, и Майк чувствует это щекой.
— Да, и мне еще нравится, когда ты… доминируешь. В смысле, я не знаю, как в реальности, конечно, но в теории… мне нравится, когда ты… не сдерживаешься.
Майк сглатывает, внезапно чувствуя сильный жар.
— Да?
— Ага. — Ухо Уилла горит под губами Майка. — Это просто… заставляет меня чувствовать себя желанным, наверное. Э-э, но если тебе это не нравится, мы можем изменить, потому что мы всегда говорим о том, как ты трахаешь меня, а не наоборот, я имею в виду. — Он замолкает и внезапно выдавливает смешок. — Стой, нет, прости, это было глупо.
— В смысле?
— Ну, ты же не гей, так что тебе, очевидно, не понравилось бы наоборот.
— А. Точно. — Они никогда об этом не говорили, просто оба естественным образом заняли свои роли в этой игре. Майк никогда не думал, что это как-то связано с гейством или нет, но, с другой стороны, он мало что об этом знает. — Нет, мне, кажется, нравится так, как мы делаем. Я бы не хотел менять это.
— Хорошо. Мне тоже.
— Так что… — Майк ухмыляется в шею Уилла. — Мы совместимы. Как и всегда.
Уилл фыркает.
— Наверное.
Они замолкают, и Майк понимает: ему надо либо начинать шептать Уиллу непристойности, либо отодвинуться, потому что сейчас он просто так торчит в его личном пространстве без причины.
— Майк? — говорит Уилл прежде, чем Майк успевает принять решение. Голос у него серьезнее.
— А?
— Э-э, могу я спросить кое-что еще?
— Конечно.
— Мы можем не говорить об этом. — Слышно, как шуршит простыня; Уилл ерзает ногами под одеялом. — Ты знаешь, что я гей. Но ты — нет.
— Ага.
— Но тебя это заводит.
— Заводит.
— Да. Мне просто было интересно. — Уилл колеблется. — Э-э, как это работает. Я не пытаюсь тебя допрашивать, наверное, в этом есть логика, я просто… не понимаю.
Майк молчит несколько секунд, моргая в темноте.
— Э-э, наверное, это просто… горячо — слышать эти слова, неважно, кто их говорит. Горячо, когда кто-то шепчет тебе на ухо, что хочет отсосать тебе, да? Или что хочет, чтобы ты его трахнул. Это имеет смысл?
— Не знаю. Я не эксперт.
— Я тоже.
Они смеются, обжигая горячим дыханием уши друг друга. Щека Уилла теплая и мягкая напротив щеки Майка.
— В смысле, если подумать, я бы, наверное, не хотел, чтобы Дастин или Лукас говорили мне такое.
Уилл фыркает.
— О боже. Пожалуйста, нет.
Майк ухмыляется, радуясь, что Уилл согласен. Он бы не хотел, чтобы его заменили.
— Так что, наверное, мне просто очень комфортно с тобой. И я тебе доверяю. Наверное, нет ничего, чем я не захотел бы с тобой поделиться, понимаешь?
Уилл не отвечает, и Майк снова думает, не сказал ли он глупость. Но по дыханию Уилла он чувствует, что тот хочет сказать еще что-то.
— Значит, это просто… идея секса, но ты бы не хотел делать это на самом деле.
— Ага, — говорит Майк. — В этом же суть, да? Мы говорим об этом, но не делаем. В смысле, я бы, очевидно, не стал… э-э, мы бы не стали заниматься сексом. Потому что мы друзья, да?
— Ага. Но… то, что мы делали на прошлой неделе, это были не просто слова.
— Ага, это… — Майк думает о том трении и чувствует, как в животе становится горячо. Они должны были поговорить об этом, но у Майка сейчас не больше ответов, чем было на прошлой неделе. — Э-э, это было… в смысле, это ведь тоже была своего рода фантазия, да? Мы говорили о том, чтобы трахнуться, но не трахались, мы просто…
— Ага. — Уилл сглатывает, и Майк понимает, что ему, наверное, тоже трудно об этом говорить. — Э-э, так это была… расширенная фантазия. Фантазия с элементами… трения.
Майк смеется.
— Можно и так сказать.
Уилл молчит, словно это его все еще что-то не убеждает, и Майк пытается подобрать другие слова. Ему немного не по себе от того, как он объясняет. Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Но он хочет быть максимально честным.
— Не знаю. Все это просто фантазия, и иногда кажется, что… она становится немного реальнее, наверное. Потому что легко захотеть этого, да? В смысле, когда ты говоришь мне такие вещи, иногда я забываю, что реально, а что нет, и тогда я вроде как хочу… сделать это на самом деле, но это… — Он замолкает. — Не знаю, как объяснить. Это имеет смысл?
В повисшей тишине Майк понимает, что, возможно, в этот раз он наговорил лишнего. Лицо горит. Это было странно? Уилл подумает, что он странный?
— О. — Уилл глубоко вдыхает. — То есть иногда ты хочешь сделать это на самом деле… э-э, со мной?
— Э-э. — Майк тяжело моргает в темноту, а затем, чтобы не усугублять ситуацию, говорит: — С тобой или с кем угодно, вообще-то. В смысле, речь же просто о… члене во рту, понимаешь. Это просто идея. Я не думаю о сексе с тобой просто так, Уилл, честно. Просто когда ты шепчешь мне об этом, мне хочется этого. Но я, очевидно, не буду… в смысле, мы не будем.
— Ага. — Голос Уилла чуть хриплый. Он раздумывает целую минуту, и Майк чувствует, что сходит с ума. Наконец Уилл говорит: — В смысле, да. Наверное, у меня так же. Вроде того.
Наступает тишина, и, хотя Уилл сказал, что чувствует то же самое, Майку все равно кажется, что он наговорил лишнего. Может, для Уилла все это не так серьезно, как он думал. Может, Уилл гораздо лучше отделяет их грязные разговоры от реальности. Но, с другой стороны, он же от этого заводится, значит, для него это тоже должно чувствоваться хотя бы чуточку реальным?
Майк не успевает долго из-за этого переживать, потому что чувствует, как щека Уилла прижимается ближе к его щеке, а затем губы Уилла касаются его уха. Когда он снова говорит, голос у него другой — вернулся тот самый придыхательный, низкий шепот, и Майк чувствует, как в груди разливается облегчение. Может, он и сказал что-то странное, но недостаточно странное, чтобы отпугнуть Уилла.
— Значит, ты говоришь, — шепчет Уилл, — что хочешь, чтобы твой член был у кого-то во рту?
Майк смеется, все еще не до конца готовый вернуться в роль.
— Ага. Кто бы этого не хотел?
— И что бы ты делал с моим ртом, Майк?
Атмосфера в комнате меняется. Майк чувствует себя уязвимым после своей откровенности. Лицо вспыхивает, когда он ощущает, как нога Уилла касается его.
— Э-э, — выдавливает он. — Ты знаешь, что бы я делал.
— Но я хочу, чтобы ты сказал это.
Майк не знает, почему он вдруг стал таким застенчивым. Они говорили друг другу вещи и похуже. Он все еще отчасти застрял в том разговоре, но его член уже твердеет, как и всегда, когда Уилл использует на нем этот голос.
Он закрывает глаза и пытается сосредоточиться.
— Я бы… коснулся твоего лица, — тихо шепчет он, пытаясь представить лицо Уилла. Это помогает. Он видит его зеленые глаза, смотрящие на него снизу вверх, и его покрасневшие, чуть припухлые губы. — Провел бы большим пальцем по твоим губам.
Уилл тихо мычит, ожидая, пока Майк продолжит.
— У тебя такие красивые губы, — бормочет Майк, теперь точно зная, что Уиллу нравится, когда так говорят. Майк тут же слышит, как у него перехватывает дыхание. Этот звук расслабляет Майка, он облизывает губы, чувствуя, как погружается в фантазию. — Я бы засунул большой палец тебе в рот. Ты бы так хорошо его сосал, терпеливо ожидая, когда я заменю его своим членом.
— Не заставляй меня так долго ждать, — шепчет Уилл.
— Тебе просто нужно быть чуть терпеливее, детка. Я сейчас аккуратно опущу тебя на колени, хорошо?
— Можно и не аккуратно.
Майк фыркает, выходя из образа.
— Ладно, прости. Я толкну тебя на колени, схвачу за волосы и раскрою твой красивый ротик своим членом, так лучше?
— Ага. — Уилл выдыхает, словно это вовсе и не шутка. — У тебя такой влажный член, — бормочет он почти мечтательно. — Он течет мне на подбородок.
Разговор слишком быстро скатился в непристойности, и не будь они так возбуждены, наверное, съежились бы от собственных слов. Но у Майка стоит в боксерах, и ему все равно.
— Хочу, чтобы ты слизал все своим прелестным язычком, проглотил до последней капли.
Уилл часто дышит, и Майк чувствует его губы у своего уха. Ему хочется не просто чувствовать, но и видеть. Смотреть на его лицо, а не просто представлять.
Не думая, он отстраняется и тянется к ночнику.
— Ты чего? — щурится Уилл от внезапного света.
— Э-э. — Майк устраивается обратно; их взгляды встречаются, и он понимает, что позволил себе лишнее. Смотреть друг на друга, говоря такие вещи, это совсем другое. Особенно после их откровенностей. — Прости. Могу снова выключить, но я… хотел смотреть на твои губы, пока мы это делаем.
Уилл распахивает глаза, и его щеки вспыхивают. Он сглатывает, но затем кивает, и Майк снова приближается к его лицу. Уилл облизывает губы, отчего они начинают поблескивать.
— Такие красивые, — шепчет Майк, глядя на губы Уилла. Они и правда красивые, такие розовые и пухлые. Он видит, как его взгляд действует на Уилла — глаза того почти лихорадочно бегают по лицу Майка. От этого Майк чувствует свою власть. Он может смутить Уилла просто глядя на него. — Такие красивые для меня, — говорит он, глядя на губы Уилла, а затем своим обычным голосом спрашивает: — Э-э, можно мне… снова потрогать себя?
В глазах Уилла мелькает что-то отчаянное, он кивает, и Майк немедленно засовывает руку под одеяло, сжимая свой член через боксеры и не отрывая взгляда от губ Уилла.
— Можно мне… тоже кое-что попробовать? — спрашивает Уилл, и Майк просто кивает, полностью ему доверяя.
Он смотрит, как Уилл обхватывает пальцами его свободную руку, лежащую между ними на одеяле. Тот ничего не говорит, когда подносит ее к своему лицу — достаточно медленно, чтобы Майк успел остановить его, если захочет. Но Майк не хочет. Вместо этого он, распахнув глаза, смотрит, как Уилл прижимается губами к его большому пальцу. Он поднимает взгляд, ожидая, что Майк отдернет руку, но тот и не собирается. Тогда Уилл приоткрывает губы и осторожно втягивает кончик его большого пальца в рот. Майк смотрит на это, чувствуя, как член пульсирует под ладонью.
— О господи, — бормочет он.
— Все в порядке? — голос Уилла звучит глухо.
— Ага.
Уилл обводит языком его большой палец, и Майк завороженно смотрит на это, не отрывая взгляда от движения его языка. Еще минуту назад он чувствовал власть, а теперь ситуацией владеет уже Уилл. Пальцы Майка вздрагивают в его хватке.
— Продолжай. — Дыхание Уилла горячее на коже Майка. — Что бы ты делал дальше?
— Я… — Но Майк слишком отвлекается на происходящее прямо перед глазами, чтобы говорить. Уилл отпускает его большой палец, смоченный слюной, и вместо него берет в рот указательный. Когда он поднимает взгляд, Майк заставляет себя сосредоточиться и произнести эти чертовы слова. — Я бы провел членом по твоему языку, медленно проталкивая его внутрь. Ты бы так хорошо его принимал своими красивыми губками, растянутыми вокруг меня.
Пальцем Майк ощущает, как горячо у Уилла во рту. Ресницы Уилла трепещут, когда Майк добавляет средний палец к указательному, и теперь Уилл обсасывает их оба. Язык у него влажный и твердый, и Майк едва может концентрироваться, скользя рукой в боксеры и начиная дрочить по-настоящему.
— Твой рот так хорошо ощущается вокруг меня, — бормочет он, и это даже не фантазия, потому что он чувствует рот Уилла, и ему действительно хорошо. — Я засовываю глубже, пока твой нос не упирается мне в живот. — Майк вспоминает, как Уилл говорил, что ему нравится, когда Майк доминирует, — и добавляет: — Ты немного давишься, но тебе ведь это и нравится, да?
Держа руку Майка в своих ладонях, Уилл медленно подается вперед, касаясь кончиками пальцев задней стенки горла, и когда он слегка давится, Майк хочет отдернуть руку. Но хватка Уилла на запястье крепкая; он отстраняется, быстро вздыхает и снова берет в рот пальцы Майка. У него хорошо получается, почти как будто он тренировался. И внезапно Майк представляет себе Уилла: тот прокрадывается на кухню Байерсов посреди ночи, стащив какой-нибудь овощ, похожий по форме на член, чтобы унести его под одеяло и тренироваться подавлять рвотный рефлекс.
Майк думает, что мог бы кончить просто от того, что смотрит на него. Он начинает водить рукой по члену быстрее.
— А потом… я бы начал трахать твой рот.
Он смотрит, как Уилл начинает двигать головой вверх-вниз, сосредоточенно прикрыв глаза. Майк так поглощен этим зрелищем, что почти забывает дрочить; он не сводит глаз с того, как слюна течет по подбородку Уилла и по его руке.
— Боже, ты такой красивый, — шепчет Майк хриплым голосом. — Так хорошо раскрываешься вокруг меня, принимаешь меня, будто ты только об этом и мечтал.
Ресницы Уилла трепещут, и он смотрит на Майка затуманенным взглядом. В его глазах стоят слезы из-за рвотного рефлекса, но он не замедляется. Он выглядит невероятно возбужденным, и Майк не может поверить, что это его лучший друг, что ему это нравится, и что самое удивительное — Майку это тоже нравится.
— Ты принимаешь мой член так, будто хотел этого годами… тайно фантазировал об этом.
Уилл стонет вокруг пальцев Майка, и по движениям под одеялом Майк видит, что Уилл дрочит себе, так же, как и он.
— Ты такой твердый из-за того, что просто сосешь мне, — шепчет Майк, не сводя глаз с того, какими пухлыми смотрятся губы Уилла, растянутые вокруг его пальцев. — А потом, прямо перед тем, как я должен кончить, ты останавливаешься.
Они смотрят друг другу в глаза, и Уилл замирает, подыгрывая сексуальной фантазии Майка. Он ждет продолжения.
— Куда мне кончить, Уилл? — шепчет Майк, и его дыхание сбивается от возбуждения.
Взгляд Уилла мечется по его лицу. Слюна капает вокруг пальцев Майка. Когда он медленно вынимает их изо рта, раздается хлюпающий звук, настолько непристойный, что Майка пробирает дрожь. Он держит кончики пальцев Майка во рту, когда говорит, так что слова звучат глухо, но достаточно разборчиво:
— Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот, — говорит он дрожащим голосом. — Хочу проглотить.
Майк доводит себя до оргазма, и они оба хватают ртом воздух, задыхаются, забывают говорить, сосредоточившись лишь на том, чтобы дойти до пика.
Когда Уилл кончает, Майк внимательно смотрит на него. Его взгляд скользит от губ Уилла к глазам и обратно, и Уилл не отводит взгляда. Его рот приоткрыт в беззвучном стоне, когда пальцы Майка выскальзывают наружу.
В этом есть что-то невероятно интимное — видеть, как кончает другой человек. Раскрасневшееся лицо Уилла, его влажные глаза, приоткрытые губы, нахмуренные от удовольствия брови. Майк не может отвести взгляд. Без особой цели он проводит большим пальцем по нижней губе Уилла, чувствуя его горячее дыхание на своей коже. Уилл смотрит на него, и Майк отдергивает руку.
Нить слюны Уилла тянется за пальцами Майка. Это настолько грязно, настолько невероятно горячо, что Майк почти готов снова возбудиться. Он вытирает руку об одеяло.
Уилл падает в подушку. Его рот покрасневший и влажный, грудь тяжело вздымается, и выглядит он так, будто его хорошенько оттрахали.
С минуту в комнате тихо, пока оба парня переводят дыхание.
Затем Уилл поворачивается к Майку, и их взгляды встречаются.
— Майк? — голос у него хриплый.
— М?
— Можно… попробовать кое-что? Ты можешь отказаться.
От одного этого вопроса член Майка делает жалкую попытку дернуться, хотя он уже вымотан и обессилен.
— Да.
— Это немного странно, правда. Нам совсем не обязательно.
Майк смотрит на него теперь уже заинтересованно.
— Что именно?
— Э-э. — Уилл краснеет до кончиков ушей, и чем более смущенным он выглядит, тем сильнее заводится Майк. Что может заставлять его так нервничать после того, что они только что сделали? — Можно… твою другую руку?
— О. — Вторая рука Майка все еще липкая и влажная внутри боксеров, испачканная спермой. Глаза Майка расширяются. — Ты хочешь…
— Это не обязательно. Но я… всегда хотел попробовать. И ты говорил, что сперма тебя заводит, да?
— Да, но… тебе не обязательно.
— Я хочу. Если можно.
Майк понимает, что его это возбуждает гораздо сильнее, чем следовало бы. Сердце колотится, пока он медленно вытаскивает руку из боксеров, выгибая ее под неудобным углом, чтобы жидкость не стекла.
Когда он вынимает руку из-под одеяла, они оба смотрят на нее: пальцы и ладонь Майка покрыты густой и блестящей белесой жидкостью. Майк чувствует, как тело бросает в жар. Это оказалось не так легко, как он думал. Это вытекло из него. Неопровержимое доказательство того, как сильно ему нравилось смотреть, как Уилл сосет его пальцы. И почему-то это невероятно его смущает.
— Э-э… — Майк протягивает руку к Уиллу, чувствуя себя неуклюже. А вдруг это мерзко на вкус? Вдруг ужасно пахнет? Вдруг Уиллу не понравится? — А как ты…
Но Уилл уже садится, хватает его за запястье и приближается, словно точно знает, чего хочет. Он закрывает глаза и слизывает сперму с ладони Майка. Семя покрывает влажный язык. Он замирает на секунду, пробуя на вкус. Сердце Майка колотится; он ждет, что Уилл скривится и отвернется. Но вместо этого Уилл сглатывает и снова тянется к его руке.
Майк теряет дар речи и просто смотрит, как Уилл берет в рот каждый его палец, облизывает их дочиста, нежно посасывает, старательно собирая каждую каплю. Его горло ритмично двигается, он глотает все до последней капли, и когда он заканчивает, Майк осознает, что у него снова каменный стояк. Не верится, что Уилл это проглотил.
— Уилл, — выдавливает Майк, не в силах вымолвить больше ни слова.
Уилл поднимает взгляд, смотрит на Майка, будто только что пришел в себя. Его волосы падают на лоб, щеки красные, а глаза широко распахнуты. Он сам, кажется, не верит в то, что только что сделал.
— Это было слишком, я…
— Нет. — Майк тяжело сглатывает, и Уилл, кажется, понимает. Его взгляд темнеет, он тихо выдыхает, а затем придвигается ближе, бедром касаясь паха Майка.
Он утыкается носом в шею Майка; нога Уилла проскальзывает между его бедер. Когда он говорит, его голос снова звучит уверенно:
— У тебя снова стоит из-за меня?
Майк сглатывает, уже зная, что это закончится унизительно быстро.
— Ты возбудился, пока смотрел, как я слизываю сперму с твоих пальцев?
Измученный член Майка дергается о бедро Уилла; он закрывает глаза, и дыхание сбивается.
— Хочешь трахнуть меня сейчас?
— Да. — Уилл трется бедром о чувствительный член Майка, губами едва касаясь кожи его шеи. Не проходит и минуты, прежде чем Майк кончает в боксеры, всхлипывая, подаваясь бедрами навстречу ноге Уилла.
Изнеможение накрывает его, он падает обратно на матрас, чувствуя, как колотится сердце. Он не помнит, когда в последний раз кончал два раза подряд.
Но это было… что это вообще было?
Майк смотрит на Уилла. Тот падает рядом, тяжело дыша.
— Ты чертов псих, — говорит Майк. Он одновременно и удивлен, и восхищен, и… какого хрена?
Уилл вытирает свой все еще влажный рот и смотрит на Майка с ухмылкой.
— Это не я кончил два раза за пять минут.
Майк толкает его в плечо.
— Заткнись, — говорит он, Уилл толкает его в ответ, и они взрываются смехом.
Они не могут остановиться, смеясь без остановки. Майк утыкается лицом в плечо Уилла, чувствуя головокружение и почти истерику от того, что только что произошло.
Как же легко снова стать обычными. Вдруг они уже снова лучшие друзья, которые хохочут над тем, что только что вытворили. Майк ждет, пока сердцебиение вернется в норму, чувствуя себя ленивым и пьяным от эйфории. Он все еще посмеивается, когда встает, чтобы принести свежие боксеры из своей комнаты, пока Уилл приводит себя в порядок в ванной.
Когда он возвращается в подвал, напряжения в комнате уже нет, и Майк осознает, как сильно устал. Ему почему-то хочется придвинуться поближе к Уиллу без особой причины, но он не делает этого. Он закрывает глаза, и усталость мгновенно берет свое. Он едва слышит, как Уилл говорит «спокойной ночи», прежде чем проваливается в глубокий сон.
