Шепоты и крики

Планы Келима оказались весьма практичными и деловыми, хотя, конечно, Татану было сложно привыкнуть к тому, насколько его наставнику просто давалась роскошь. Они пошли заниматься чарами в городской сад, который закрыли специально для них. Татан был поражен и сокрушен этим, а вот Келим умудрился даже сделать выговор приставленным к ним слугам о том, что шатер с напитками стоит слишком далеко на солнце и что опахала выглядят пыльными. -Так вот, если хочешь стать моим учеником, покажи, что ты чего-то стоишь в бою. Если не умеешь – научись, мне без разницы, где, - Келим, обнаженный по пояс – что было крайне странно для визджерей, но, похоже, ничуть не волновало этого конкретного чародея – умудрялся быть красивым, как статуя из слоновой кости, и спокойным при этом, словно нагота и была его одеянием. Причина же этой наготы стала понятна через пару разменов ударами. Татан так и не смог стянуть с себя рубаху, но был вынужден отказаться от ее остатков, потому что магия магией, но резное позолоченное стальное солнце на навершии посоха господина Келима оказалось не просто изящным украшением, а, по сути, острием копья. Татан неплохо уворачивался, но все равно смог пропустить два удара, и только сейчас осознал, насколько Келим силен как маг и боец. Это тоже было странно. Люди пустыни любят истории и умеют их рассказывать в долгих путешествиях. Эти истории – и кладезь знаний, и возможность слышать человеческий голос среди песчаных ветров. В этих историях есть и чародеи, и богачи, и бедняки, и все о них собрано не придуманное. Так вот, чародеи в тех историях сражаются в сочинении касыд, предсказывают будущее по звездам и внутренностям птиц, разоблачают обманы хитроумных советников, подчиняют стихии и духов, и многое что еще, но никогда Татан не слышал, чтобы чародеи хорошо дрались. Так вот, господин Келим отлично дрался. Более того, Татан в детстве тоже дрался (какой мальчишка не делал этого!), а потом отец учил Татана приемам, что, говорят, присущи Стальным волкам, да и погонщики верблюдов порой показывали трюки из степных земель. Но по сравнению с господином Келимом это все было смешно и ничтожно. Магический посох, которого в историях опасаются из-за огненных шаров и молний, в руках господина Келима превращался в разящее копье, быстрое, точное и смертоносное, а еще – держащее противника на приличном расстоянии. И было видно, что господин Келим может легко одолеть любого стражника и без обращения к магии и волшбе, по старинке, точным ударом в грудину, после которого не встать. Да и двух тоже, пожалуй, одновременно тоже может. Но стоило Татану сосредоточиться на копейной манере, как господин Келим тут же напоминал, что он все же чародей, и пускал то трескучий яркий разряд, то гудящий пламенем шар. То… просто исчезал в том месте, где был, и появлялся в совершенно другом месте – например, у Татана за спиной. В итоге Татан не нашел ничего лучше, чем уйти в глухую оборону и отказаться от мысли атаковать. Пока очевидным подвигом было бы просто попытаться обойтись без серьезных травм. -Извините, я… потратил ваше время, - Татан, валяясь на песке, все же нашел в себе силы на слова после очередной попытки выглядеть достойно в тренировочном бою. -Рад, что ты понимаешь, что тебе оказывается честь, - Келим прошел в шатер, легко взял кувшин и налил себе в прозрачный бокал с узором из стеклянных зерен, разбавленного вина. – Пока ты бесполезен как ученик. Хотя Эльска тебе принял, так что три золотых ты окупил.  «Странно, какие светлые глаза у господина Келима», - невольно подумал Татан, собираясь с силами и мыслями, чтобы попытаться встать. Редкость для южан. Вот Саяф – тот сразу видно, что из Калдея. Черные волосы, нос как у коршуна, глаза цвета углей в потухшем костре, подбородок чуть ли с носом не встречается. Зубы крепкие, крупные, но цветом темноваты, как и кожа. А у Келима глаза светлые. Серые, словно небо перед штормом, наверное, серые, как северные моря. Честно говоря, Татан стал в какой-то момент думать, что Келим его все же убьет. Но в итоге Татан просто остался валяться на песке без сил, под палящим солнцем, в крови и изнывая от жажды. Лишь к вечеру пришел Саяф, принес бурдюк с гниловатой водой и, вылив на обожженное лицо Татана добрую половину, привел его в чувство. -Надо же, выстоял, – Саяф протянул стакан с уже чистой водой, взятой уже из специального кувшина, и краюху сухого хлеба. – А Келима даже бывалые стражники опасаются, и это в честном бою на холодной стали, без всяких фокусов. Так что ты молодец. Но я бы тебе посоветовал сейчас утереть юшку и вспомнить все лечебные похлебки, какие ты, я надеюсь, учил не менее истово, нежели боевые заклинания. Татан дрожал и пытался встать, но сил на это не было. -Он завтра продолжит, - пояснил Саяф. – Вот такой уж у него принцип. А мой принцип – я тебе что хочешь достану, но варить себе бальзамы изволь сам. Саяф не соврал. На следующий день все повторилось. Татан, правда, был достаточно благоразумен, чтобы послушаться совета и сварить все зелья и нехитрые магические пряности, какие он смог вспомнить. Потому Татану удалось увернуться от уже многих ударов, но пока не получалось нанести хоть один удар. Свалился без сил Татан тоже еще до полудня. -Ничтожно, - подытожил Келим, стоя в тени шатра. – Впрочем, не без надежды. У тебя три дня на эксперименты, если я увижу все то же самое – отдам служкой в таверну. Татан валялся снова на песке, не в силах ответить. А вечером вместо Саяфа воду и хлеб принес один из садовых стражников, которое все время стояли у шатра и смотрели на это позорное избиение. -Хочешь, помогу бежать? – предложил вдруг стражник, сев рядом на песок. – Бесплатно даже, просто тебя же этот убьет. Я тебе отвечаю, все в Геа-Куле знают, что это демон из преисподней, все его тут боятся. Татан с трудом, но все же смог подняться и даже взять дрожащими руками бурдюк. Вода была теплая, но такая вкусная. Хлеб тоже, даром что высохший, казался пищей богов. -А где Саяф? – Татан после трапезы понял, что осоловел и скоро уснет. Стражник быстро оглянулся, словно проверяя, что их не подслушивают, потом начал тараторить на ухо Татану. -Ушли они вечером по какому-то делу, они так всегда, я сад уже десять зим стерегу, я их хорошо выучил. Пропадают они на неделю обычно, куда – никто не знает, но я тебя уверяю – они ищут неприкаянные души, чтобы их погубить, - стражник испуганно облизнул пересохшие губы. – Говорят, конь, которого эти двое таскают – непростой. Его тело сотворил из кусков павших защитников Калдея приятель-труповод, а этот демон переселил в эту противоестественную мерзость душу наследного принца. Татан посмотрел на стражника как на умалишенного. -Я сам кормил Эльску, это просто калдейский породистый жеребец, - от возмущения у Татана даже сил прибавилось. – В принца я тут верю только в одном – что такого коня только принц и мог продавать. Ну или подарить… за услугу. Стражник тут же обозлился. -А я смотрю, демон тебе весь разум уже затуманил, - с этими словами он встал и кинул бурдюк прямо Татану в лицо. – Ну и катись в преисподнюю. Сын потаскухи, дурная кровь, что прибилась к черным душам. Спал Татан в ту ночь прямо в саду, на песке. Спал тревожно и поверхностно, перебирал в памяти все, что прочитал, все, что знал, думал, смотрел на звезды, не обращая внимания на голод и боль. Вряд ли стражник врал – уж очень искренним был и страх, и злоба в его глазах. И то, что рассказал стражник, очень хорошо объясняло и странное отношение всех в таверне, и такую покладистость по отношению к невероятным требованиям Келима, и даже то, почему Саяф так отзывался о Геа-Куле, отмечая, что не злорадствует. Думал Татан и вот о чем - он правда не первый их ученик. И вот вопрос – а что стало с остальными? Утром быстро проверив комнаты и убедившись, что странная пара его учителей (или мучителей) действительно куда-то ушли, Татан хотел было уже проскочить к стойлам, чтобы проведать Эльску, которого, почему-то, оставили в Геа-Куле. -Эй, мальчонка, кашу возьми-то, - вдруг окликнула Татана повариха Саида. – Господин Саяф настрого указал тебя накормить. И передать список дел. Татан смутился, неожиданно столкнувшись с вполне обычной человеческой заботой. -А господин Келим не сказал, когда вернется? – Татан решил не садится за столик в зале и устроился в углу прямо в кухне. – Мне вот сказали, чтобы черед два дня я был готов снова в сад идти. -Забудь, - Саида отмахнулась полной рукой. – У господина Келима, как известно, семь пятниц на неделе, где он сказал два дня, прибавляй дюжину – и еще ждать будешь. Не помню, чтобы они хоть раз в указанное время уложились, все их то туда занесет, то сюда. А про сад. Я тебе могу имя назвать, это приятель Стальных волков, зайди к нему, зелья ты варить умеешь, а он тебе пару приемов покажет, а то ты весь в синяках еще долго ходить будешь иначе. -А куда делись прошлые ученики? – Татан не удержался от вопроса. Саида тоже присела в уголке с пиалой чая в руках. -Ой, всех я уж не припомню, но степняк умудрился охмурить дочку визиря – его повесили, еще был крепыш с севера, так тот к Стальным волкам ушел, девчонка одна попалась на воровстве у господина Келима, он ее сдал страже, еще парниша был, чуть постарше тебя, вот он единственный в чарах что-то напутал, отчего его тварь какая-то, им же призванная, задрала, - скоро перечисляла Саида, успевая, однако, заедать слова медовыми орешками.- Но чаще все просто от господина Келима сбегали. -Мне стражник сказал, что господин Келим – демон, - поделился Татан сплетней. Саида только хмыкнула. -Не все, кто бывали в преисподней – демоны. Но одно правда, даром для господина эта прогулка не прошла, говорили мне, что нрав и без нее у господина Келима крутой был, а после и вовсе испортился, - простодушно болтала Саида. – А, и сразу – а господина Саяфа, небось, труповодом назвали? Татан кивнул. -Глупцы! – Саида искренне возмутилась. – Местный сброд ученых людей не видел, оттого болтают всякого. А я тебе вот что скажу – господин Саяф – он человек образованный, мудрец и поэт, и у Наместника Геа-Куля две книги стихов господина Саяфа есть, у меня сестра во дворце служанка, она видела. А раньше господин Саяф был придворным звероловом, смотрел за императорским зверинцем в Калдее, оттого он любых животных лечить умеет, в травах все ведает. А еще от смерти заговаривать может, потому что мудрец. Татан к тому моменту как раз кашу доел и, поблагодарив за угощение и рассказ, поспешил выполнять дела из списка – нехитрые, надо сказать, касались они больше Эльски. Коней Татан любил. Только в их оазисе кони были плохонькие, да и мало, все же слишком нежные создания, для пустыни больше верблюды и мулы нужны. Садиться на Эльску Татан не решился, но зато всласть полюбовался на красавца-жеребца в леваде. -Ага, красив, - рядом с Татаном на забор облокотился конюх. – Да, пока Калдей не разорили, таких коней можно было порой увидать под седлом в этих местах, а теперь ни у кого денег нет такую вот кобылу купить. Правда, нежные эти кони. Нежные и дурные, мало на что годные, кроме быстрой езды. -То есть, вы таких видели? – Татану было интересно, можно ли вот проверить, это правда конь, или же сказка про принца – правда. Конюх был кривым, седым, но сильным и сноровистым мужчиной. -Да, видел, - пожевав губами, не сразу отозвался конюх. – На них вся свита императора Хаккана ездила. -А почему господин Келим его выбрал? – Татан решил разузнать побольше. Конюх пожал плечами. -А кто в его голову дурную залезет, - флегматично отозвался конюх. – Взял и взял. Я так думаю, он господина Саяфа уважил. Конь-то этот плох под седло. Каждого шороха боится, животом мучается, то у него копыто треснет, то у него суставы опухнут, то одно, то другое. Господин Саяф зато вот возится как с собачонкой. -А Саяф правда был звероловом при дворе императора Калдея? – Татану вдруг понял, что он, в сущности, в каком-то новом мире, в новом статусе, просто за тренировками с госпо… Келимом все слилось в один наполненный болью день. Конюх равнодушно пожал плечами. -Кто их знает. Болтают всякое. Мне без разницы, - он пояснил свою позицию. – Одно скажу – коновал из господина Саяфа хороший. А большего мне не надо. А потом Татан нырнул в жизнь Геа-Куля. В его базары, в его кузни, в его домики с глиняными стенами, обвитыми стеблями лиан. Шум, пыль, гомон. Люди, одетые в самые разные одежды, люди, делающие самые разные вещи, все новое, манящее, яркое. Татан и не заметил, как остаток дня пролетел, и лишь длинные тени от низкого солнца заставили его ужаснуться. Ведь, казалось, он только минуту назад из конюшни ушел! Вечер Татан провел в комнатах своих учителей в таверне, потому что – во-первых – так было наказано в записках Саяфа, во-вторых, Татан понял, что очень хочет посмотреть и на ночной город, а надо бы подумать над заданием господина Келима. Слова поварихи могут и не значит ничего, а если так, то один свой день для обдумывания спасения Татан уже бездарно потратил. Его два наставника занимали три комнаты на самом высоком этаже. Татан выглянул в окно – и у него перехватило дыхание, какой вид открывался! Да уж, легко говорить господину Келиму об ужасах моря, когда он его каждое утро так отлично видит. Впрочем, Татан ждал от комнат иного. Жилище Келима легко определялось по уже знакомым парчовым подушкам – по куче подушек! – их в комнате было несколько десятков – и ни одной одинаковой. Просто какое-то подушечное безумие! Но в остальном особых излишеств в ней не было. Да, господин Келим любил роскошные вещи, но сам набор вещей был каким-то даже обычным. Две чашки с блюдцами, чайник и кувшин, складной столик, сундук с личными вещами, закрытый увесистым замком, бритвенный набор с зеркалом -  вот и, пожалуй, все, что Татан смог найти в залежах подушек. Кстати, кровати в комнате не было, так что Татан подумал, что ложе чародей сооружал каждую ночь из вот этого самого невообразимого количества подушек под настроение прямо на коврах. В комнате же Саяфа оказалось вовсе не так грязно и аскетично, как можно было бы подумать, глядя на обычный уличный наряд этого человека. И вот тут была кровать. Огромная, высокая, с бархатным вышитым балдахином и… жестким ложем. Впрочем, Татан легко опознал тот особый тип перины, что делают из железных пружин и набивают сухими корочками от круп и орехов. В остальном же… комната была полна диковинными предметами, которые покрывали полки и огромный стол. Татан насчитал только бумаги более десяти сортов, два десятка кистей для каллиграфии, перья самых разных птиц, пара чучел незнакомых диковинных животных, коллекция сухих жуков в прозрачных шкатулках, три кадильницы разных объемов, жуткого вида набор врачебных инструментов, аккуратно закрученных в замшевый пенал, сухие травы в вазочках (то ли для украшения, то ли с какой еще целью), череп какого-то громадного рогатого создания и горка исписанных бумажных свитков в углу. Назначение части предметов Татан даже не понял: вот какая-то расчерченная стеклянная запаянная трубка с ртутью, вот ящичек с набором каких-то камешков, рассортированных по цвету и размеру, тут банка, в середине которой на стеклянных же перемычках расположена еще одна банка, вот каменная ступка с дыркой в дне… Десятки книг и записных книжек, полные символов, которые Татан никогда не видел. Одним словом, это гораздо больше походило на жилище чародея, так что Татан вначале подумал, что, может, он ошибся, и просто господин Келим занимает две комнаты… Но в третьей была просто кладовка, где лежали седла и сбруя, спальные мешки, походные сумки сушились после чистки, висели плащи и лежал свернутый походный шатер. Потом Татан подумал, что, может, просто господин Келим любит свежий воздух, потому перенес все пахучее и пыльное в комнату к своему – Татан вдруг впервые задумался, кем другу приходятся Келим и Саяф – ну, допустим, приятелю. Всю ночь любопытство жгло Татана. Ему хотелось заглянуть в книги, залезть в свитки, попытаться сжечь веточку в кадильнице, но благоразумие велело быть осмотрительным. Рассказ поварихи о том, куда девались прошлые ученики оказался слишком обыденным и обычным. В итоге Татан решился взять пару мятых листов и чернильницу (калям Татан соорудил сам из сорванных во время прогулки стеблей тростника) со стола, и, закрывшись от искушения в кладовке, начать думать над тем, что можно попытаться сделать с господином Келимом в учебном бою. Разбудил его настойчивый стук в дверь, отчего Татан вначале пробил ужас от мысли, что это господин Келим стоит уже битый час и колотит своим холеным кулаком в дверь, но оказалось, что это повариха Саида. -Сидел всю ночь, и глаза об буквы портил. Хорошо еще, что какого духа не вызвал. Не отнекивайся, лично видела, что свет в покоях горит, - вместо приветствия пробурчала она, уперев руки в боки. – Знаю я вас. Так, пока господин Саяф не вернется, будешь меня слушаться. А если нет – нажалуюсь, на что – уж поверь, найдется. Татан был вынужден обреченно подчиниться. Жизнь под пятой Саиды оказалась скучной, но такой знакомой, словно Татан снова вернулся домой. Уборка, таскание мешков и воды, помощь в готовке, пара часов в день свободного времени. А, еще у Татана теперь были занятия с тем самым старым стражником, так что теперь синяки на спину пришлось получать не от быстрого и красивого господина Келима, а от старого и покрытого шрамами деда Джума. Но, в отличие от чародея, дед Джума сопровождал свои побои более подробными рассказами о том, почему Татан сейчас снова получит по хребту и как работает то или иное оружие. От всех этих стоек, позиций, защит, проходов и связок у Татана пухла голова куда сильнее, чем от попыток построить нормальную печать на листочке. А уж когда дед Джума решил, что его подопечному просто необходимо понимать отличие, допустим, даги от ронделя, Татан поймал себя на искреннем возмущении по поводу того, куда запропастился господин Келим, потому что получать синяки от него было как-то спокойнее. Как оказалось, повариха Саида была права в том, что ждать чародея и его приятеля придется не два дня, а две недели. Они пришли снова вечером, даже не кликнув Татана, привычно расположились за «своим» столиком, и только то, что днем Саида поставила целый котел плова, стал намеком, что повариха как-то знала о том, кого ждать вечером. Татан подождал, и, так и не дождавшись приглашения, сам решил подойти к наставнику. -Мы все ждали, когда ты перестанешь там украшение комнаты изображать, - Саяф широко улыбнулся. – Ну что, готов вечером попробовать себя в деле? -Но… Завтра же я должен показать, что смог придумать в саду, - Татан был сбит с толку. -О, не волнуйся, Джума нас встретил и рассказал, что ты с ним неплохо провел время, - Саяф подмигнул и хлопнул Татана по плечу. - Я не вижу причин ему не доверять, тем более, мы тут нашли твои измышления под седлом, они разумные. А вот конюху в итоге пришлось заплатить, потому что Эльска, между прочим, скучал. Татан с ужасом глянул на господина Келима, понимая, что последние три дня правда забыл про вверенного ему коня в части «вести разговоры», просто быстро проверял, что конь всем обеспечен. При виде столь искренней эмоции, с Келимом произошло удивительное – на обычно бесстрастном лице чародея вдруг проскочила тень искренней улыбки. На мгновение чуть-чуть дрогнули вверх углы губ и собрались морщинки вокруг глаз, но и только. -Просто ты готов, нет смысла тратить силы, - сухо после отозвался он. -Готов к чему? – Татан задал вопрос раньше, чем успевает одернуть себя. -Посмотреть на то, чем тебе придется заниматься, если ты останешься в учениках, - на удивление, Келим ответил, и даже без привычного холода. -Извините, я спрашивал о… -Мы знаем, - перебил его Келим. – У нас есть долг, и он многим не по нутру. Ты показал, что есть шанс, что ты выживешь, теперь узнаем, останешься ли. Как ты теперь знаешь, пока все уходили. -Чем же таким я должен буду заниматься? – Татан понял, что почему-то волнуется, что не хочет верить, что господин Келим замешан в чем-то злом, чем-то пугающем. -Увидишь, - коротко ответил Келим. Весь ужин Татан сидел, как на иголках, не переставая, впрочем, удивляться двум вещам – как господин Келим умудряется насытиться столь малым количеством еды и как Саяф умудряется не лопнуть от столь большого количества еды. С точки зрения Татана, в Саяфе не было столько внутреннего пространства, чтобы туда могло поместиться все содержимое исполинского блюда без создания изрядного давления. И что самое удивительное – после такого возлияния Саяф был в состоянии не просто куда-то перекатываться, но двигался бодро и даже быстрее Татана. После они втроем подняли в комнаты, где Келим протянул Татану простой, но добротный длинный кинжал и небольшой обитый железом щит. И хотя это было короткое мимолетное движение, но в нем Татан почувствовал какую-то возвышенную торжественность и с благоговением принял нехитрое оружие. -Не лезь вперед, твоя задача – смотреть, - коротко указал Келим. Татан быстро кивнул, показывая, что он будет в четкости исполнять приказ. -Но поглядывай назад и вверх, - крикнул Саяф откуда-то из своей комнаты. – А то вечно они с потолка падают в самый неподходящий момент. В ответ на это, к удивлению Татана, Келим просто молча полез в мешки с походной одеждой, достал оттуда военный шлем и, не пожалев своей хитрой прически, надел его буквально перед тем, как Саяф показался на пороге в своей привычной рванине. А потом Келим легким движением руки создал сияющий овал, что, чуть дрожа и мерцая, висел над полом комнаты и показывал какое-то далекое и неприветливое место. Татан почувствовал сильный толчок в спину, не удержал равновесие и упал сквозь этот овал прямо на шершавый от песка, сухой и прохладный пол пещеры. Быстро подскочив и оглядевшись, Татан чуть не вскрикнул от ужаса и отвращения, увидев на своде шевелящийся темный ком из хитина и паутины. -Это скальный паук, самка с детенышами, - Саяф поднял к потолку свою кадильницу, что неярко светилась и давала лучше разглядеть подземных жителей. – Как все пауки – кусаются, но только при обороне, и для человека, в целом, не опасны. Тут, в пещерах Сирокко, есть очень интересные бесцветные особи, которые, при этом, умудряются размножаться, что для остального Санктуария редкость. От приближения чадящей кадильницы ком истошно заорал и упал на пол пещеры, превратившись в десятки небольших паучков, разбегающихся в разные стороны, в том числе на ботинки Татана. Татан чуть в ответ сам не заорал, но если крик удалось удержать, то вот судорожные прыжки и попытки счистить с себя мерзких насекомых – нет. Келим наблюдал за этой сценой со своей обычной бесстрастностью. -Нам надо идти, - он вернул Татана в реальность. – У нас мало времени. Вопросы Татан по дороге не задавал. Он вообще боролся с подступающей к горлу давящей тошнотой от ужаса и отвращения. Эти пещеры кишели пауками всех размеров и форм, от крохотных, с ноготь размером, до громадных, в полтора человеческих роста. И все пещеры были затянуты паутиной, которая липла на одежду, впивалась в лицо, будучи невидимой в темноте, мешала идти и все норовила свалить с ног. Иногда Татану попадались коконы, в которых было что-то твердое, а иногда нога мальчика попадала в кладку, отчего все ботинки пропитались ихором и смрадом. Заодно Татан начал догадываться, почему Саяф таскает эти обноски. Их можно попросту сжечь после такой вылазки без сожаления и попыток отстирать ткань от всех паучьих внутренностей. Да, пауки пытались их достать. Они яростно нападали на людей, отчего всполохи от чар Келима выхватывали из тьмы оскаленные хелицеры, когти, направленные на незванных в этом логове гостей, и колышущиеся мохнатые брюшки, напряженные для того, чтобы выстрелить порцией паутины. Наверное, это было бы здорово пересказывать, но вот никакого задора в моменте Татан не почувствовал. Только животный ужас перед мириадом чуждых тварей и бьющийся вопрос, зачем они сюда втроем влезли. -О, смотри, кусок маревита, - Саяф не терял своей ненормальной, как уже казалось Татану, жизнерадостности и интереса к происходящему, неизменно умудряясь находить что-то «интересное» в ужасающих вещах. Потом они нашли первый кокон. Он был больше других, еще мягкий и липкий, теплый и живой. А внутри его был вопящий от боли человек. Татан тогда почти что сам чувствовал мучения этого корчащегося в судорогах от паучьего яда тела. Саяф же продолжая отпускать почти шутливые комментарии, колдовал над несчастной жертвой, так что через некоторое время несчастный пленник паутины осознал себя и даже смог говорить. Из короткого сбивчивого рассказа стало понятно, что пауки тут не одни – пещеры облюбовал какой-то паучий культ и вот так приносит жертвы во имя своих странных верований. -Мечтаю однажды выжечь эту заразу на корню, - сумрачно отозвался Келим по итогу. – Жаль, моя мечта неосуществима. -Цель благородная, - согласился Саяф. – Жаль, в прошлый раз благородство тебя и подвело. -Это была гордыня, - возразил Келим, наблюдая за тем, как освобожденный пленник ковыляет в сторону парящего где-то там портала. -А он дойдет? – Татан очень переживал. -Если нет, то мы его подберем на обратном пути, - тут же отозвался Саяф. – Но обычно они доходят, не помню, чтобы кто-то, будучи в сознании, не нашел в себе сил и желания убраться подальше. Ну а Саида уже не первый раз встречает таких гостей. -Это поэтому мы здесь? – Татан даже преисполнился гордостью, что его учителя, оказывается, благородные герои, как он и мечтал. -Нет, - одним словом разрушил его чаяния Келим. – Мы тут по своим делам. Пленником спасаем по возможности и настроению. -Но это же люди, мы не можем их бросить! – Татан от напряжения потерял чувство своей уважительной опасливости. -Мальчик, они, конечно, люди, - со смехом пояснил Саяф. – Но, во-первых, их много, а мы одни, а во-вторых, нам за это ничего не платят. Обычно. Иногда попадается щедрый меценат, но это скорее редкость. И потом – не думай, что эти люди святые. Порой их вообще не стоит спасать. -Мы не наемники, - подытожил Келим. – И не искатели сокровищ и приключений. -Тогда кто вы? – Татан набрался храбрости и спросил прямо. -Охотники за головами, - сразу же ответил Келим. -Чьими головами? Вы убийцы? – Татану вдруг стало смешно, потому что ремесло ассасина он представлял несколько более комфортным. -Не чьими, а какими. Сбежавшими, - охотно пояснил Саяф. -Сбежавшими?! – Татан оказался сбит с толку. – То есть, вы охотитесь за теми, кто сбежал из тюрьмы? -Ммм… нет, - задумчиво отозвался Саяф. – Это лучше один раз увидеть. Но если кратко – мы воздаем справедливость, если кто-то решает обманывать мертвецов. -А с мертвецами, видимо, ты и разговариваешь, - вдруг осенило Татана, сложившего все, что он подмечал, слушая и наблюдая. – Ты некромант! Жрец Ратмы! -Местами первое, но не второе, - кивнул Саяф. – Не все некроманты – жрецы Ратмы, но все жрецы Ратмы – некроманты. Я пришел к этому искусству своим путем, скорее как ученый и врач. -Но госпо… Келим же чародей? – Татан испытал острое желание отойти от Саяфа. -Да, вполне. Его путь к укрощению стихий тоже был долгим и тернистым, но он совершенно обычнейший чародей, - до абсурда очаровательно просто отозвался Саяф. Татан кивнул. Конечно. Так и есть. Все просто. Сейчас он стоит в компании свихнувшегося врача-некроманта и совершенно обычнейшего чародея. Глянув на господина Келима, Татан увидел на его лице странную смесь снисходительной усмешки и искреннего сочувствия. Ладно, точнее сказать, что он попал в компанию двух безумцев. Это зато объясняет, куда убежали все прошлые ученики. Дальнейший путь Татан молчал, обдумывая, не последовать ли этому хорошему примеру. Благо, они ползали по пещере, казалось, целую вечность, так что Татан даже почти привык к падающим с потолка паукам. Но в конце пещера все же поднесла сюрприз. -Стойте, это не люди! – Татан с удивлением разглядывал найденное логово культистов. -Наполовину. Это нгари, - Саяф явно был настроен что-то рассказать об их особенностях строения тела. Келим же, трезво оценив то, что перед ними целая пещера, полная рассерженных и взбешенных змеелюдей, не стал ничего говорить, а только призвал огненных гидр, попутно запустив серию огненных шаров и пнут Татана в сторону укрытия. Честно говоря, идея пускать огненные шары в замкнутом пространстве тоже показалась Татану не самой здравой, и, к счастью, Келим потом перешел скорее на ближний бой и пускание шипящих разрядов, которые, правда, в отличие от огненных чар, практически не давали света, так что Татану только оставалось, судорожно дыша, сидеть в укрытии и пытаться разглядеть ситуацию во время редких белых вспышек особо сильного разряда. Что там делал Саяф, было вообще неясно. В конце появилась гигантская паучиха, от вида которой Татан только забился еще дальше за камни и, за грохот своего сердца, старался расслышать, нет ли тихого шороха когтистых лап этого чудовища. Вместо стука когтей по камням, Татан услышал голос Саяфа, который громко радовался, что теперь в его коллекции есть еще один отличный экземпляр хелицера огромного скального паука. И что паучьего яда хватить на ближайшие месяцы, а то доставать его уж больно накладно стало. В ответ Келим почти раздраженно попросил заняться еще и сбором паучьего яда, раз уж получилась такая возможность, чтобы было чем лечить его больную спину. Неожиданно для себя Татан хихикнул. Вот почему господин Келим спит на подушках! Надо же, столь могучий чародей оказался бессильным против обычной боли в костях. Но тут же Татан одернул себя – или не обычной, и тогда вот почему господин Келим терпит Саяфа. -Татан, помоги пленникам, - Келим, как оказалось, не забыл и про ученика. Татан со стыдом признался себе в том, что мог бы и пораньше вылезти из своего укрытия, потому что по звукам было понятно, что со всеми противниками покончено. Пленники в этот раз были привязаны к вбитым прямо в камень столбам. Их было двое – рослый мужчина в одежде ремесленника и девчонка чуть младше Татана. Мужчина был давно и откровенно мертв, безвольно повиснув на веревке, обмотанной вокруг живота, весь какой-то вздутый и покрытый черными синяками, с рукой, вывернутой под неестественным углом. Девчонка, покрытая царапинами и подсохшей грязью, судорожно всхлипывала и дрожала, но казалась почти невредимой. -Эй, все будет хорошо, - попытался подбодрить ее Татан, пока возился с грубыми веревками, которыми она была примотана к столбу. Когда, наконец, получилось совладать с путами, пленница бросилась на шею Татану и, крепко обняв его, разрыдалась. -Все хорошо, все кончилось, мы идем домой, - Татан гладил ее по спутанным грязным волосам, удивляясь, какая эта девчонка маленькая и худенькая, и насколько крепко при этом она в него вцепилась. Что удивительно, Келим коротко и согласно кивнул, подтверждая, что Татан делает все правильно. Путь обратно был куда веселее. Пауки в коридорах попадались совсем уж редко, видимо, всю основную их часть Келим выжег на пути в логово, даже воздух был как-то свежее. Ну или Татану казалось так, хотя он нес на себе спасенную пленницу, поскольку Саяф набрал гору всего в свой вещевой мешок и выглядел как носильщик на рынке, а Келим явно считал себя выше помощи спасенным. Или же у него просто болела спина после всей ночной акробатики. Уже в таверне Татан кое-как помылся, отдал вещи прачке и упал спать на шатер в подсобной комнате, даже не спрашивая, есть ли какие-то планы у своих наставников. Его разбудил Келим уже на закате. -Пойдем, - коротко сказал он, как обычно, изысканно одетый в шелка и золото. - Теперь моя очередь говорить по душам. Татан робко попытался привести в порядок растрепанные волосы, одернул мятую рубаху и пошел следом. Солнце было на два пальца выше горизонта, раскаленный шар на красном небе, и Татан подумал, что это первая в его жизни такая длинная ночь – обычно он вставал с солнцем и с ним и ложился. Они шли по улочкам Геа-Куля, и Татан вдруг понял, что они идут к морю. -Госпо… Келим? – удивился Татан. – Я думал, вы не любите море. -Не люблю, - кивнул Келим. – Но оно часть моей жизни. Когда нужно, я возвращаюсь к нему. -Почему вы не любите море? – Татан подумал, что раз уж ему ответили на первый вопрос, то может, ответят и на второй. Ледяная сдержанность Келима вдруг треснула и обнажила какую-то болезненно-горькую усмешку. -За ним мой дом, в котором я был лишним, - ответил он. Татан посмотрел на то, как солнце тонет в бескрайней массе шумящей воды. Вспомнил, как Саяф говорил о долгой зиме и холоде, что снятся Келиму. Но остров Сяонсай не за этим морем. Татан попытался понять, как надо встать так, чтобы быть лицом в сторону Сяонсая… И потом, Татан читал, что жители острова тоже темноглазые. -Я из Вестмарша, - Келим наблюдал за тем, как его ученик смотрит на север, буквально в сторону пустыни за Геа-Кулем. Татан изумленно уставился на Келима. -Но… вы же чародей? – было видно, что мальчику тяжело сложить то, что он знает и то, что он только что узнал. -Там они тоже есть. И там тоже тяжело жить с магическим даром, особенно если ты просто мальчишка, - кивнул Келим. -Знаете, один из стражников верит, что вы – демон, - вдруг признался Татан. -А ты как думаешь? – Келим оценивающе посмотрел на солнце. – Правда это? -Я думаю, что нет. Вы… странный, но я читал о демонах другое, - признался Татан. -Странный? – переспросил Келим. -Ну, в рассказах чародеи изнеженные, пишут стихи, любят изысканные блюда и… - стал пояснять Татан. -Да, когда я встретил Саяфа, он таким и был, - вдруг искренне посмеялся Келим. – Вокруг война, проклятые твари, а он сокрушается, что не может дописать касыду и что его красные сафьяновые сапожки запылились. -Саяф?! Он правда пишет стихи? – Татан был поражен. -Писал. После того, как пал его родной Калдей, он не написал ни строчки, - вздохнул Келим. -Он сошел с ума? – поделился своей догадкой Татан. Келим ответил не сразу, некоторое время он задумчиво стоял и смотрел на то, как волны лижут прибрежный песок. -Не думаю, - наконец ответил Келим. – Он просто увидел мир таким, какой он есть. Иллюзии – как зеркала. Будь с ними осторожен, иначе они разобьются и осколками изрежут тебя. Ад порой гораздо ближе просто потому, что ты сам носишь частичку его в своей душе. И люди страшнее тварей Преисподней. Поверь, я знаю, о чем говорю. Саяф любит каяться в том, в чем нет его вины, я же не вижу смысла каяться. От всех этих покаяний я не стану меньшим чудовищем, а он – не спасет Калдей. Если ты решишь уйти – уходи. Татан стал ковырять носком сандалии песок. -Я думал об этом, там, в пещере, - признался Татан. – Я, наверное, просто не привык еще. -К ужасу и смерти? К этому нельзя привыкнуть, - кивнул Келим. – Каждый раз ты будешь испытывать одно и то же. -А как вы живете, ну, постоянное в этом? – Татану от этих слов стало, почему-то, легче. -Мне нравится это ощущение – вот и все, - Келим был спокоен и, похоже, наслаждался наступающей прохладой и легким ветерком. - Да, мне нравится жечь и кромсать. Я лишь нашел для своей страсти достойный путь. Татан подумал, что стражник был не так уж не прав в том, что есть в Келиме нечто страшное. И что уверенность, что Келим может убить, возникшая тогда во время поединка – тоже потеряла свою иллюзорность. -И вы не жалеете? – и все же, Татан понял, что его наставник за время этого разговора стал как-то понятнее. -Что я такой – нет, - просто отозвался Келим. – Что я надеялся отказаться от своей воли и этим спасти себя от тьмы – да. В итоге пролил кровь своими руками во имя не своей цели. И что самое главное – дурной цели. Если бы не Саяф, я бы этого не понял. Слушай Саяфа. Я могу научить тебя драться и дорого отдать свою жизнь. Он может рассказать, в чем смысл смерти. Татан кивнул. Ну что же. Он понял две вещи – ему нравится море и он остается, хотя совершенно не понимает, почему. Просто он уверен, что так надо.