Шепоты и крики

За двумя неделями пролетело и полгода. Татан учился, и чем больше учился, тем больше осознавал свое невежество. На фоне познаний Саяфа это невежество было даже сокрушительнее, чем первый учебный бой с Келимом. Но точно Татан выучил две вещи – Келим предсказуем как самум и доброжелателен как бешеный пес. А Саяф явно умеет читать будущее по звездам, потому Келим все еще жив. Вместе они все равно самоходная катастрофа. Они брали его с собой на свои «прогулки» (так вылазки в пещеры называл Саяф) все чаще и чаще. И Татану уже порой приходилось пускать в дело как кинжал, так и магию. Пока его добычей бывали всякие твари, но Татан отлично понимал, что однажды наступит этот момент, когда напротив будет уже такой же человек, как и он сам. Татан с ужасом ждал этого момента. Думал об этом, но не мог даже произнести вслух столь страшное для себя слово «убийца». Впрочем, его опасения были замечены. И вот однажды, после очередной вылазки, разбирая добычу в комнате, Саяф как бы невзначай спросил. -Мальчик, ты выглядишь почти таким же хмурым, как Келим утром. Что случилось? Татан невольно быстро глянул на Келима, который расположился на своих подушках поверх ковра на кровати с балдахином здесь же. Обычно от таких подколов чародей взрывался яростью… и огненными чарами. Но теперь он был после хаммама и ужина, курил кальян с какой-то убойной смесью специй и сонно взирал на мир вокруг, изредка спрашивая что-то по поводу найденного или просто пришедшего в голову. -Саяф, избави от своих нравоучений, - отрешенно отозвался Келим на слова приятеля. -Нет уж, правда, разве ты не заметил, мальчик раньше куда смелее рвался вперед, - Саяф явно не намеревался отступать. Келим уставился мутным взглядом на Татана, но даже так было ясно, что понятия «Татан» и «смелость» в понимании чародея были если не противоположны друг другу, то явно бесконечно далеки. -Короче, - устал играть в догадки Келим. -Мне кажется, мальчик боится, что ему придется сделать что-то плохое, - намекнул Саяф. Келим глубоко вдохнул дым, потом застыл на несколько мгновений и выпустил его в виде нескольких колец. -Непраздный страх, - согласно кивнул Келим, погрузившись в какие-то свои мысли и воспоминания. – Я тоже этого боюсь, хотя сколько всего было в моей жизни.  И правильно боюсь. Свобода воли всегда пугает. И что же самое страшное ты можешь придумать, Татан? Татан послал Саяфу, который улыбался ему самой своей подобострастной и кроткой улыбкой, максимально злой и возмущенный взгляд. Этот пройдоха его подставил! -Я боюсь убить… наверное, просто убить, - запинаясь, отозвался Татан, стараясь говорить как можно спокойнее и безразличнее. Получилось жалко. Келим в ответ зло расхохотался, и это был первый раз, когда Татан видел столь открытое проявление презрения у чародея. -Ты не резал овец? – издевательски уточнил Келим, наблюдая из-за приспущенных век за каждым движением Татана. – Я понял, о чем вы. О, вечер воспоминаний.  Давайте, мне есть что вспомнить, Саяфу  тоже. Кто начнет? Саяф! Твой первый труп, человеческий труп – какой он? Саяф даже отложил какой-то камень, который до этого так внимательно осматривал и что-то записывал в свиток. -Это был раб, которого забили кнутом. Я тогда только учился врачебному ремеслу, и это был первый живой – ну, в данном случае условно живой – человек, который попал ко мне как больной, которому нужно было помочь, - потеребил кончик носа Саяф, стараясь сохранять свое доброжелательное миролюбие и умеренность. – Он попросил меня об избавлении – и я даровал его ему. -Его можно было спасти? – Татану стало как-то неуютно от этой истории. -Я думаю, что да. Вряд ли я тогдашний смог это сделать, - размеренно пояснял Саяф под все нарастающий гортанный хохот Келима. – Но я мог бы постараться продлить его мучения. Келим, видимо, твоя первая жертва был более возвышенной? Что тебя так веселит? -Моя? Нет, мой первый труп был банален и уныл. Какой-то воришка, что повадился красть церковную утварь. Поймали сетью, потом он долго орал и оскорблял нас, сидя в клетке, потом попытался сбежать, а потом тогдашний капитан приказал отрубить ему голову, - Келим, похоже, вспоминал это с азартом и даже радостью. – Потом я оттирал пол в караульной.  Не знал до этого, что кровь так паршиво отмывается от камня. Саяф, я знаю, у тебя есть истории повеселее. Саяф хмыкнул и скривил губы, отчего от его милосердной веселости не осталось и следа. -Да, - побарабанил по столу Саяф, погружаясь куда-то в глубины своих воспоминаний, при том, судя по всему, не лучших. – Были. Прелести придворной жизни. Наследный принц снова не удержал свой жезл прикрытым, а решать эти проблемы должен его верный целитель. Как известно, девицы подобны цветам, и могут усохнуть от грусти. Рецепт это грусти мне приходилось каждый раз выдумывать заново.  И, наверное,  тема действительно дурна. Татан хотел состроить мстительную и торжествующую гримасу, но вот Келим явно вошел во вкус. -Уже все? Саяф, мы даже не приблизились к сути. Как насчет богачей, продавших душу демонам в обмен на обещание власти, всяких любителей таинственных реликвий, завистников, что жаждали украсть чужую жизнь? Давай, рассказывай, - подначивал Келим. -Но когда они попадали ко мне в руки, назвать их людьми было уже сложно, - задумчиво отозвался Саяф. – Ты ж не будешь вспоминать всех загробников, какие тебе достались. Келима это неожиданно успокоило и даже как-то разочаровало. Видимо, такие беседы случались не раз и не два, и чародей знал, что все, момент пропал и больше подробностей из приятеля уже не вытянуть. -Загробники – другое, - Келим откинулся всей спиной на подушки. – Где я и какие-то безымянные скосгленские друиды. Нет, я про живых, восхитительно невинных жертв… -Невинных? – теперь веселая злость вырвалась уже у Саяфа. Татан со своего места видел, как Келим закусил нижнюю губу, явно готовый снова расхохотаться от того, что все же добился гнева от Саяфа, и сдерживался, наслаждаясь этим редким состоянием приятеля. -Ты скажи еще, что Уривар был невинен, и что он не ведал, что творил, - цедил сквозь зубы Саяф, и сквозь его спокойствие проглядывала глубинная ненависть. – Да, я знал, что калдейская знать развлекалась запретным. Но куда бы я попал, скажи об этом в открытую. -Туда же, куда и я, взбреди мне в голову хулить мать Праву и Уривара, - усмехнулся Келим, довольный своей выходкой. – Признайся, тебе нравилась та жизнь. Саяф несогласно вздохнул, не желая более участвовать в дискуссии. -Татан, - Келим снова обратил внимание на кальян. – Какой вывод ты сделаешь из этой занимательной перепалки? Татан вздрогнул, понимая, что он него ждут ответа. Конечно, вопросы у Татана по мере разговора появились. Первый – сколько же лет Саяфу? Калдей пал тридцать лет назад, и если Саяф на момент падения  был личным целителем наследного принца, то никак этому человеку не могло быть чуть за сорок зим. Скорее уж дважды за сорок. И второй  вопрос касался Келима. Если Татан услышал и понял правильно, то чародей состоял в Соборе Света? Это шутка такая? О Соборе Татан слышал немного – и ничего хорошего. Опаленные рыцари, эти шакалы Собора, хоть и были отмечены символами Закарума, в свое время принесли бездну страданий жителям пустыни. Лживые обвинения, пытки любого, кто показался подозрительным, даже пустой разбой, показательные казни – рассказы об этих деяния передавались тревожным шепотом от оазиса к оазису, и никто не хотел увидеть у себя на пороге жуткие фигуры, закованные в латы и чьи лица всегда были скрыты железными личинами. Но вот это хорошо бы объясняло поведение Келима и его привычки - и стальное золоченое солнце на вершине его посоха. -Так что? – Келим неотрывно следил за Татаном. -Вы из Собора Света? – Татан буквально прошептал это, втянув голову в ожидании мгновенной кары за такие слова. -Собор? – Келим лишь холодно усмехнулся, но кивнул утвердительно. – Буду честным – я его использовал, чтобы не сдохнуть. Никогда не верил в их идеалы, но плошка похлебки и угол в казарме лучше, чем сгнить на улицах Вестмарша. Еще там можно было достать кое-какие книги о чарах. -Но они привели тебя в Ад, - Саяф был все еще зол и желчен. -Не жалею, - Келим снова выдохнул колечки дыма. – Они показали мне правду. Иногда правда жжется. Некоторое время они втроем молчали. Саяф задумчиво смотрел в окно, теребя кончик своей бородки, Келим с наслаждением курил кальян. Татан пытался справиться с бурей мыслей и чувств, порожденных наблюдением за неожиданной беседой. Вдруг тишину разрушил задумчивый голос Келима. -Ты прав, проблему нужно решить. Татан вздрогнул, понимая, что его ночной кошмар вот-вот станет реальностью. Следующие недели стали омрачены тяжелыми думами и тревожным ожиданием. При том, Татан не мог сам понять, что его страшит больше – если Келим в итоге подумает, что игра не стоит свеч и все же выгонит своего нерешительного ученика или если чародей придумает, как лучше познакомить Татана с его личными страхами. От всего этого Татан впервые в жизни потерял сон. Он лежал вечерами и слушал, как гудят его мысли, мечутся от одного ужаса к другому, и от каждой точки расходятся, как круги по воде, следующие мысли. А если Келим выгонит его, то куда идти Татану? А если Татан вот в последний момент не сможет нанести удар, то будет? А если… а если… -Мальчик, иди-ка сюда, - однажды ночью неожиданно позвал его Саяф в свою комнату. Татан нехотя повиновался. Он устал, и даже без сна ворочаться на походном шатре было удобнее, чем готовить ингредиенты для зелий, а именно это обычно предлагал делать Саяф в такие моменты. Татан не ошибся. Перед ним была поставлена свеча и ступка, а так же мешочек с гематитом, что недвусмысленно намекал, что его нужно измельчить в пыль. -Так вот, мальчик, - Саяф взял второй стул и присел за стол к Татану, достав связку высушенных лоз висельника. – Видимо, тот разговор тебя недостаточно успокоил, так что выкладывай теперь мне, что там у тебя за тревоги. Татан молча взял мешочек и высыпал отблескивающие серым стеклянным блеском камешки в ступку. -Не знаю, - буркнул он. – Мысли всякие. Что я не смогу, что Келим меня выгонит. Что некуда будет идти. У меня даже денег нет, в случае чего. Саяф потеребил кончик носа и саркастически хмыкнул пару раз. -Не того ты опасаешься, - пояснил свой смех Саяф. – Сердце у Келима, конечно злое, потому и слова получаются злые. Но слова не равны намерениям. Обычно считается, что для добродетели достаточно доброго сердца, а ум – уж какой получится. Но я тебе вот что отвечу – дорога в ад вся выложена добрыми намерениями. Редко кто творит зло ради зла, для этого нужна смелость и честность, потому что у всего есть цена, мальчик. Ты привык думать, что цена зависит от того, как ты соблюдаешь правила, но это не так. Цена зависит от того, что случится после. Ты можешь пощадить вора, а потом он отберет последний хлеб у других. Ты можешь дать шанс черному сердцу – и получить удар в спину. Или же ты можешь увидеть в жестокости другого добродетель. Говорят, что посредником между руками и головой должно быть сердце – это верно. Но помни, что сон разума рождает чудовищ, ибо только разум может отличить добро от зла. -Все сложно, - обреченно вздохнул Татан, поджав губы и где-то внутри соглашаясь с нежеланием Келима слушать вот такие пространные нравоучения. С другой стороны, от них была хоть какая-то польза – неумолимо тянуло в сон. -Да, - согласно протянул Саяф. -Скажи, мне Келим сказал, что ты писал стихи, а потом, после того, как пал Калдей, ты перестал, - Татан задумался. – Выходит, что твое сердце все же сильнее разума. Отчего бы ты иначе забросил благородное занятие. Саяф снова неудержимо и бесшумно рассмеялся. -Мальчик, мои стихи хвалили, потому что я был не последним человеком при дворе, и никто не хотел иметь меня во врагах. А я слушал сердце, вместо того, чтобы понять разумом, что стихи мои дурны, - пояснил Саяф. – Потому я решил не умножать скорбь без нужды. -Мне кажется, Келиму они нравились, - Татану стало даже обидно, что вот Саяф взял, и сам решил. -Возможно. Это не делает их лучше. Зато если Келим хочет скоротать свой вечер за созерцанием прекрасного, то у меня тут лежат подлинные стихотворные сокровища Калдея, - Саяф махнул рукой куда-то в сторону множества книг. -Это все как-то несправедливо, - Татан не был готов сдаваться. -О, справедливость, - Саяф закончил с лозами и нетерпеливым жестом указал на ступку, намекая, что Татану желательно не только слушать, но и дело делать. – Я видел его. -Кого? – не понял Татан. -Тираэля, воплощение Справедливости, - с некоторой издевкой отозвался Саяф. – Когда мне было как тебе, и я только стал учеником у своего учителя, в Калдей каждый год приходил приятель моего учителя, Декарт Каин, последний живой тогда хорадрим, со своей племянницей, девочкой Лией. И вот в один из годов он не пришел – а небо было расчерчено светом упавшей звезды, и это был знак, что настали темные времена. Тогда Калдей в первый раз оказался во власти зла, и спасала город капитан Ашира и Тираэль, что покинул небеса ради бренной земли. -Почему Калдей все же пал? – Татан от такого рассказа аж проснулся, понимая, свидетелем каких событий, оказывается, был Саяф. – Ведь если ангел спас город один раз, то мог бы и во второй? -Нельзя спасти тех, кто не хочет быть спасенными, - спокойно ответил Саяф. – Теперь иди-ка на шатер. Татан разочаровано повиновался. Но на Саяфа обиделся. На самом интересном же месте! Татан хотел расспросить и про Декарта Каина, и то, каким был Тираэль (и правда, что ангелы огромного роста и с сияющими крыльями!), и правда ли, что Ашира была великой воительницей и выбирала себе под седло исключительно жеребцов? И Саяф же точно все про предателей императора знал, и вот, вместо того, чтобы с самого начал все это рассказывать, полгода мариновал Татана сказками про овец! Устраиваясь на шатре, Татан вдруг понял – а ведь Келим же ровно про это спрашивал! Знал, что Саяф болтун, но если чего сказать не хочет, то слова нужного из него не вытащить, и ведь все равно же помог Татану вот случайно такое узнать. Забавно как – у Келима сердце злое, но разум добрый, а у Саяфа – наоборот. Вроде бы и сердце доброе, но разве спасает его душевная мягкость от его злого разума? Разве вот не заставил Саяф Татана страдать, и обижаться, и сна лишиться? Саяф-отравитель, Саяф, чьи слова, если надо, слаще меда, а рука не дрогнет подать кубок, полный его особой тоски, от которой усохнешь до смерти, и никто и не догадается, что это не естественный ход вещей. И все же – есть и этих двоих какая-то вот судьба и путь, продолжить который они взяли ученика. Эта мысль чем-то Татана успокоила. Надо этот путь увидеть, и уж потом выносить суждения. Даже если для этого ему придется прикоснуться к столь ужасным вещам, но ведь хватит ему в случае чего разума отличить добро от зла! Ведь и правда, в мире есть стражники, воины и целители, что вынуждены решать о том, жить ли другим людям с той же целью, с какой фермеры вынуждены решать судьбу овец. Даже если только пить кумыс и есть сыр, то порой нужно забить больную овцу, чтобы она не заразила все стадо. В отличие от Саяфа, Келим не утруждал себя сентенциями и риторикой, а просто спустя две недели сказал, что Татан ему нужен для дела. Саяф как раз куда-то исчез, такое с ним бывало, что, как смеясь, пояснял Саяф, общество живых людей становилось для него уж больно невыносимым. Татан и раньше, еще в детстве слышал эту саяфову присказку, но тогда наивно думал, что речь об овцах. Теперь же Татан старался не думать, где, как и зачем проводит это время один из его наставников. Хватало уже того, что уходил Саяф в одном тряпье, а приходил – в другом. Впрочем, в этот раз даже Келим не стал злоупотреблять, как обычно, роскошными одеяниями и выбрал более практичный наряд, более того, Татан, наверное, впервые увидел на Келиме больше металла, чем ткани. И нет, Татан с облегчением понял, что даже закованный в подобие панциря, Келим не начинал напоминать соборных рыцарей. Это было все тот же капризный, спесивый и высокомерный чародей, что просто кичился своим умением изрубить противника как капусту прежде, чем поджарить как свинью. Ровно поэтому Татан не задавал вопросы, куда они идут, просто привычно взял свой кинжал, щит и на всякий случай намотал на голову старый шарф, если это будут снова пещеры со скальными пауками. Но они не пошли в сияющий овал портала, а поехали верхом куда-то в пустыню. Татану даже коня конюх дал. Солнце клонилось к закату, отчего было душно, хоть не так изматывающе жарко, длинные тени на песках переплетались в причудливые узоры, которые неожиданно открыли проход в скалах. Татан осадил коня. Тут не было прохода. Он уже точно знал, там дальше был небольшой оазис, приходилось по наставлению деда Джумы туда кататься. -Что встал? – Келим быстро осмотрелся. -Тут не было этого прохода, - пояснил Татан. -Он только для жданных гостей, - мрачно усмехнулся Келим. Татан пустил коня шагом, осторожно осматриваясь. Значит, они гости в этом странном месте? В глубине ущелья виднелся большой дом, уходящий прямо в скалу. И было в очертаниях этого строения что-то вовсе неприятное, чуждое. А еще – дом был тих. Обычно вокруг одиноких усадьб сновали слуги или торговцы, куры копали землю, лаяли собаки, играли кошки, щебетали птицы, да даже просто ящерицы на камнях грелись, но тут только закатное солнце освещало кроваво-красным светом сложенные из пористого известняка террасы, которые были абсолютно пустынны. В дом вела одна огромная старая деревянная дверь, темные доски которой скрепляли ржавые железные скобы. От двери тянуло чем-то затхлым и влажным, прелым мехом и гнилью, хотя в округе не было воды или обилия растений. Келим подошел, но прежде, чем чародей пинком ноги успел бы ее открыть, дверь медленно и бесшумно отворилась. -Мы здесь не для драки, - коротко кивнул Келим Татану. - Так что не нарывайся и молчи. Смотри и слушай. Они вошли внутрь. В доме стоял смрад. Липкий, мерзкий, почти что ощутимый кожей. И источником смрада явно было даже не человеческое тело, с которого стянули кожу и прибили к потолку в холле. Татана передернуло от отвращения. Очередной культ, но только теперь это не дикие нгари, а кто-то более человечный и потому неожиданно более отвратительный. -Этот еще с прошлого хозяина тут остался, - пояснил Келим судьбу несчастного на потолке. -Чей это дом? Что тут произошло? – Татан старался дышать через рот и не особо вглядываться в обстановку, чтобы не увидеть очередное иссохшее (или что хуже – не иссохшее) тело. -Хорадрима Элиаса, - ответил Келим. – Ученик Лората Нара, который умудрился притащить в Санктуарий Лилит. -Что?! – Татан инстинктивно схватился за кинжал. -Его давно тут нет, - Келим равнодушно глядел по сторонам. – Крови он всем попортил изрядно. Теперь его дом занимают Последователи матери, которых крестоносцы все же вышвырнули из Зарбинзета. -Ну и… запах, - Татан не выдержал и замотал нос и рот шарфом, сняв его с головы. -В аду не пахнет розами, - задумчиво ответил Келим. – Слышишь, Сурия? Но и дерьмом, как тут, не несет. Развели хлев. -О, верный слуга света делает нам выговор, братья и сестры, - отозвался откуда-то изнутри томный женский голос. Потом появилась и сама Сурия, которая, видимо, была местной предводительницей. И хотя когда она появилась из-за какой-то ширмы, оказалось, что на ней нет ни нитки, но Татан с омерзением стал разглядывать шрамы на ее теле, которые складывались в печати призыва. Часть штрихов были дорисованы какой-то густой и бурой массой, похожей на кровь. И к своему ужасу, он эти печати узнавал. -Я такой же слуга света, как вы – демонопоклонники, - Келим остался равнодушен к, в определенной степени, эффектному появлению лидера культисткого сброда, который тоже стал вылезать из щелей, откуда наблюдал за гостями. Татан с тревогой следил, как их двоих стали окружать фигуры обнаженных разрисованных мерзкими символами людей, у некоторых были украшения, сделанные из частей человеческих тел, но у всех был презрительно-глумливый взгляд, не сулящий ничего хорошего. -Нет уж, не ровняй нас и себя, мы, по крайней мере, действительно поклоняемся Матери человечества, - Сурия взобралась на высокий железный трон, покрытый… покрывалами из кожи, снятой с человеческим лиц? Татану стало дурновато от осознания, что он видит. -Мне нет до этого дела, - раздраженно ответил Келим. – Но у меня и тебя есть уговор. Я получаю ответы на свои вопросы, а вы – влачите свое существование здесь дальше. -Ты что-то зачастил со своими вопросами, - огрызнулась Сурия. - Мы тут никому не мешаем, но нет, я вижу твою проклятую рожу снова и снова. И знаешь, она для меня не стала приятнее даже после того, как твой труповод свел с нее адские отметины. Келим на это сделал молниеносный выпад и отрубил лучом солнца-навершия ухо Сурии. Культистка завизжала и в ответ швырнула в Келима шар огня. Татан резко выхватил кинжал и приготовился было к драке, но Келим сделал останавливающий жест. -Не люблю, когда мне грубят, - пояснил он Сурии причину своих действий. – Мне нужны ответы. Сурия оскалилась в совершенно дикой животной гримасе. -Я бы тебя прокляла, да ты уже проклят, - шипела змеей она. – Но я тебя порадую. Ты вспомнил Зарбинзет? Вот и вали туда, ищи там. Все знают, что ты предатель, и не сунешься к крестоносцам. Ну или сунешься, но твое красивое личико там снова подправят и сделают таким, каким оно должно быть. -Спасибо, - Келим не обращал внимания на поток оскорблений. – Уберись тут. А ухо – могу прислать Саяфа. Пришьет. Сурия лишь разразилась новым водопадом брани. Келим же демонстративно развернулся и был уже готов уходить, как один из культистов почти незаметной тенью метнулся к нему. Татан сам от себя такого не ожидал, но на одних рефлексах, вбитых дедом Джумой, молниеносно ответил и нанес точный удар в шею. Культист рухнул, пытаясь зажать рану ладонью, но кровь фонтаном окатила Татана и всех в округе. Раздался одобрительный гул. -Прочь, - стальное солнце на посохе Келима вначале плашмя ударило Татану по щиту, а потом уперлось самым длинным лучом в горло особо ретивому противнику. – Хотите – перебью всех. -Уйми своего щенка и проваливай, - несмотря на агонию одного из представителей культа, настроение Сурии явно улучшилось. -Убери своих свиней, - с презрением выплюнул Келим, буквально за воротник уволакивая Татана за собой. Из дома им все же убраться позволили без дальнейших приключений. Всю обратную дорогу Татан молчал. Он опасливо посматривал на спину едущего впереди Келима, опасаясь его гнева за невыполнение приказа, корил себя за несдержанность, но при этом одновременно кипятился от того, что его наставник не позволил продолжить или же не показал, что может на самом деле. -Ты все еще боишься убить? – неожиданно Келим поравнялся со своим учеником. -Что? – Татан был слишком резко выдернут из своих переживаний, чтобы быстро понять суть вопроса. -Ты разрезал тому парню горло, он не жилец, - пояснил Келим с легким удивлением. -Какой он человек, - с омерзением отозвался Татан. – Почему мы вообще не сожгли всех там? И вдруг Татан понял, что Келим смотрит на него с неодобрением. -Это сборище отщепенцев, - пояснил Келим. – Но это люди. И у меня с ними был договор. Ты мог бы ранить этого засранца, но ты решил убить. Татан вздохнул, ловя себя на том, что отчаянно не согласен с такой внезапной миролюбивостью обычно жестокого Келима. -Но он кинулся на… тебя, - с невесть откуда взявшимся напором ответил Татан. -Да, - кивнул Келим. – И если это повторится, то ты прав в том, что нужно будет это гнездо разврата сжечь. Но в будущем – думай, прежде чем делать.