Репетиция судьбы

Я усмехнулся. Мой взгляд скользнул по напряжённому лицу Юичиро — его губы сжались, глаза вспыхнули огнём, когда он услышал от меня слова, которых, возможно, больше всего ждал в бою: насчёт того, кого он точно не хочет потерять. Я сделал шаг вбок, чуть наклонив голову, будто задумываясь над своей собственной фразой, хотя ответ уже родился в моём подсознании. — Оуу… — протянул я, как будто понял что‑то особенно забавное. — Кажется… я дошёл до слабого места. Юичиро дёрнулся, будто я ударил не словом, а ударом по ребру. — Я… кажется, понял, — тихо продолжал я, ещё сильнее растянув усмешку. — Может быть… ты сдашься, если я втяну в это Синоа? Мгновение — и его лицо заметно изменилось. Не страх, нет… скорее, резкий, боевой гнев, который вырывается из груди, когда говорят о людях, которых ты действительно боишься потерять. ### Диалог: угроза и ответ — Не смей… — Юичиро выдавил, стиснув зубы и чуть сжав пальцы на рукояти меча. — Не смей впутывай её в свои… игры. Я театрально приподнял бровь. — А как же… — я улыбнулся ещё шире, уже почти демонстрируя, что это именно та точка, куда я целенаправленно ударила. — Она ведь… так много думала о титанах. Сказки отца, мифы, легенды, тайные разговоры в ночи. Её мир строился на боях с реальностью, вроде как… — я слегка перевёл взгляд, будто вспоминая. — Вроде как она ждала того, кто может «вывести хаос на поверхность». Юичиро фыркнул, но голос прозвучал жёстко, плохо контролируемо. — Синоа — не твоя марионетка! — он вскрикнул, делая шаг вперёд. — Не трогай ее. Никогда. Я захлопал в ладоши — коротко, с инфантильной огромности. — Как трогательно, — проворчал я, откинув одну пару крыльев, чтобы они слегка задёрнули небо. — Ты так заботишься о ней… и при этом всё ещё живёшь с верой, что NATO‑мир можно «спасти». При всём даже там, где сам твой мир уже ранен. Гнев Юичиро превратился в ярость. — ЗАТИХНИ! — выкрикнул он. — Я не собираюсь стоять и слушать, как ты бросаешься её именем, чтобы… чтобы… — он замолчал, пытаясь не выдать уязвимость. — Чтобы что ты там хочешь добиться?! Я смотрел на него, но внутри в этот момент мелькнула мысль: я теперь использую не свою силу — а его. Его уязвимость к ней, к её судьбе, к их истории. Но… я не хотел просто сказать «вот, я сломаю тебя». Я хотел проверить, как далеко его вера удержит его от возможности упасть. — Знаешь, — ответил я, снова опираясь на более спокойный тон. — Твое желание защитить её… делает её гораздо интереснее, чем если бы она была просто «офицером армии». Юичиро вскочил, как будто в гневе рвётся на волю какой‑то дикий зверь внутренних. — Не смей так говорить о ней! — он скрипнул зубами. — Синоа Хиираги… Она — не игрушка для чужих планов, а живая! Я задумался на мгновение. Не про Синоа, а про него. «Этот мальчик… влюблен в веру, — подумал я. — Но он ещё не понял, какую цену просит слабость хранить.» Мысли Юичиро: В этот миг Юичиро шумел только внутри собой. Слова титана ударили не по телу, а по самой самой внутренней части: его страх потерять Синоа снова, неважно, в каком мире. «Не смей… — шептал он в себе. — Не смей трогать её имя. Не заставляй… заставь ещё раз напомнить мне о тех днях, когда ещё не верили в тебя, когда её отец рассказывал сказки и мы все думали — это просто пустые истории…» Он вспомнил, как однажды вечером сидел с ней на крыше, наблюдая за городом: «Титан — это бред, — говорила Синоа, перебирая волосы. — Мир такие вещи не допускает». Но сейчас этот титан — перед ним. Не в сказках, не в бредовых фантазиях. Юичиро чувствовал, как внутри ужесточается желание защищать — и как страх предательства вселяется в каждый его следующий шаг. Я поднял глаза к небу, чуть вздохнув. — Знаешь… — медленно произнёс я, как будто действительно задумываясь над чем‑то важным. — Возможно, однажды ты поймёшь, что моя следующая игра… и её сила окажутся связаны. И если ты захочешь её спасти — тебе придётся бросить скептицизм и… посмотреть на неё и на себя без красивых обещаний. Юичиро вскинул меч, пальцы дрожали, голос был почти устрашающим. — Ты… — он повторил ещё раз, как будто прижимаяся к боли своей. — Если ты попробуешь… хотя бы подумать о том, что сделаешь с ней… я… я… Он не договорил — не потому, что не знал слов, а потому, что боялся сказать её имя ещё раз и при этом обнаружить, что не может ничего сделать. Я усмехнулся. — Ох, — произнёс я. — Слишком интересно. Ты уже сдаёшься половиной сердец. Но… внутренней частью разума я знал: Эту игру — с Синоа — я могу начать. Но… от того, как он её сыграет — зависит всё остальное. И мир, казалось, замер — ожидая следующего слова. Юичиро дёрнулся вперёд, словно не зная, куда направить свою ярость — сверху, сверху, вниз или просто в самого себя. Его голос дрожал, но в нём не было ослабления: — Ты… — выдавил он, почти выплевывая words. — Ты не тронешь её. Ни волосинки. Не позволю, чтобы ты даже приближался к ней, чтобы вредил, чтобы… использовал её! Лёгкий ветер вздымал его волосы и пыль вокруг, будто поддерживая эмоцию, которую он так старался удержать внутри. Я не ожидал другого ответа… но он был особенно мило — ворчливым. Я откинул голову, рассмеялся. Медленно, почти… с облегчением — как будто подтвердил своё предположение. — Аха‑ха… — мои слова потекли, как струя тёмного юмора. — *«Не трогал», вредил…* Так бережёшь её… как будто ты — её единственный щит в этом мире. Но… — я осмелел, чуть сдвинувшись к нему. — Ты спрашиваешь: и чего я не должен трогать? Юичиро открыл рот, готовый к ответу, но я перебил: — Она сама… — и произнёс тут же, почти шёпотом, — разве не хочет быть *замеченной*? Шаг рядом. Крылы чуть подрагнули, как будто они поддерживали близость моменту. Я оказался почти лицом к лицу с ним — достаточно близко, чтобы он чувствовал странную смесь холода и жара между нами. — Она ведь… — продолжал я уже не для всех, а только для Юичиро, сместившись в правую сторону его лица, чуть к шепоту. — Вот и не молчит, не прячется. У неё везде тот огонь… в каждом взгляде, каждой улыбке, каждой реплике: *"Вы признайте меня", "Посмотрите на то, на что я способна", "Дать мне хоть немного власти, хоть немного смысла".* Юичиро оцепенел на месте, как будто я коснулся не его лица, а его сознания. Я шёпотом добавил: — Думаешь… она не захочет присоединиться ко мне? Последнее слово я произнёс как «месяц тишины» — тихо, но громко для того места внутри самого героя. Мысли Юичиро: Внутри его всё взвыло. «Нет… — думал Юичиро, сжимая зубы. — Она никогда… она никогда не скажет "да" такой сущности. Синоа не… не та, кто торжествует войну ради власти. Она борется, чтобы защитить…» Но где‑то глубже мелькнула мысль. Он вспомнил её холодные слова: «Ты слишком многим уверенно называешь "героем"», и её уставшие глаза, которые больше не боялись смотреть вправо даже на самых страшных вампиров. «Может быть… — шепталось где‑то внутри. — Может быть… что‑то в ней по‑настоящему горит не меньше, чем моё желание мести…» Эта мысль задела его гневом и страхом одновременно. — Не слушай, — про шепнул он себе. — Не верь его словам. Но он уже не мог убирать голоса. Он поднял голову, встретив мой взгляд. Глаза дрожали, но мускулы не уступали. — Она… — хрипло выдавил он. — Она вообще не говорит о таких вещах, что ты выдумываешь. Она не из тех, кто хочет… власть ради власти. У неё есть чувство долга. Есть вера в человеческий мир. Он попытался добавить, как будто сам убеждая себя: — Она… не твой следующий кусок тьмы. Я, однако, не отступил ни на шаг. Стальные ноги будто приросли к почве между нашими тенями. — А… если она сама вздумает стать светом и тьмой вместе? — спросил я уже гораздо тише, но с холодной уверенностью. — Если она устанет быть той, кого все привыкли считать «солдатом»? Её глаза уже видят слишком много смертей, слишком много поражений. Её душа… эта могла бы быть корректно выгравирована огнём. Юичиро резко оттащился назад, как только тяжелые слова врезались в сердце. Его пальцы на мече напряглись, как будто готовясь обрезать всю угрозу до корне слова. — ЗАМОЛЧИ! — вырвалось у него. — Не заставляй… заставь меня слышать это. Она никогда… НИКОГДА не будет с тобой. Я смотрел на него и… слегка улыбнулся. — Оуу… — выдохнул я, как будто наслаждаюсь не столько его гневом, сколько его инстинктом, который пробивается через страх. — Сколько же ты сам в это веришь, Юичиро. Я же вижу всю её: огонь, который хочет быть услышан. Гнев, который жаждет выйти наружу. Мой взгляд стал чуть мягче, почти… почти как задумчивого собеседника. — *Думаешь, ты видишь её лучше меня?* Мне же кажется, ты только боялся задуматься, каким она сможет стать… если её контролирует не страх, а я… Юичиро застыл. В этот момент всё ещё немного разделяло: он мог просто броситься вперёд, мог ударить… или успокоиться, чтобы услышать больше. Но сердце уже начало биться слишком громко. «Нет… — вновь зазвучало внутри. — Синоа…» Слово вставало на языке, словно пытаясь защищать её от самого него. А я… наблюдал, как работает душа героя между отрицанием и признанием. — Мы ещё увидимся… — я произнёс, медленно отступая, — когда ты поймёшь, что ничего нельзя защитить, просто закрывая глаза на то, чем она становится. Тишина опустилась на землю, оставив после себя след только дрожь в воздухе.