Репетиция судьбы

Через несколько дней я снова вышел на обезумевший город. Серые стены поднялись словно из старого сна; улицы, которые когда‑то помнили крик живой массы, теперь гудели тишиной. Но одна фигура выделялась: она шла по травам, словно ища чего‑то, но ни от кого не прячась. Синоа остановилась, когда увидела меня. Её глаза расширились, сначала не в страхе, а скорее в удивлении. Она не бежала, не кричала в предостережение — просто… замерла. Я посмотрел на неё — и усмехнулся. Но не издевательски. Не как демон, готовый жалить. Просто… как человек, который снова встречает кого‑то интересное после долгого сна. — Оуу… — начал я, тихо, почти игриво. — Вот он, тот, чью бабочку дальше по описанию юного Юичиро мне пришлось обсуждать… Синоа прищурилась, но не сделала шаг назад. Её руки прилегли к рукояти меча — для неё это был рефлект, как просто поймать дыхание. — …Кто ты? — её голос звучал уверенно, без крутых‑пафосов. — Я… тебя *не* узнаю. Я слегка наклонил голову, почти зачаро. — Ох, — ответил. — Не надо. Тебя же зовут Синоа Хиираги. Верно? Легендарный сержант, чья улыбка горит почти так же ярко, как её собственное оружие. Она поморщилась на сплетение слов. — Легендарный или нет, — ответила, — это не значит, что мне можно доверять всем и каждому. И… твоё… присутствие здесь странным образом. Я поднял руку, подражая учтивому гостю на вечере банкротства мира. — Совсем не обязательно, — заметил я, — чтобы я говорил с тобой так формально, как с врагами Юичиро. Ведь я… как говорится, немного благосклонен к женскому полу. Особенно если с ним можно поговорить, не ломая… Она резко подняла меч, но я не двигался. — Постой, — произнёс я, чуть шире улыбнувшись. — Не стоит сразу резать меня за слова. Я пришёл не для боя. Хотя… признаюсь, бои с вами выглядят… интересно. Синоа плотнее сжала руки, она поэтому медленными движениями подняла бровь. — Тогда зачем ты здесь? — она выдохнула, как будто между уверенностью и скепсисом. — Ты ведь… тот, о ком говорят как о титане. О вестнике хаоса. Ты не выглядишь… как тот сказочный снегурочка, который дарит хаос в подарок всем желающим. Я пожал плечами. — Правильно, — согласился. — Я не снегурочка. Но ты права: я действительно тот, о ком говорят. Однако, когда уже… исчезаешь из памяти журналистов, приходится вести себя не как вирус, а как… так называемый «гость». Синоа ещё раз слегка сдвинулась, оценивая ситуацию. На её лице как будто сказали два голоса: «Беги, прими его за врага» и «…или, наоборот, услышь, чем он не похож на других». — У тебя есть имя? — наконец спросила она, все‑таки выступив увереннее. — Имею, — ответил я. — Но не часто называют его вслух, как будто это проклятие. Ты… можешь называть меня как угодно. Но знай: если ты захочешь назвать меня своим… ты не ошибёшься. Её взгляд стал ещё осторожнее. Мысли Синоа: Внутри неё шёл внутренний процесс. «Он не похож на тех, кого Юичиро называет вампирами… и всё же…» — она не допускала ни страха, ни восхищения. Она вспомнила слова отца о титане: странного вестнике, который не приходил сменять королей, но нарушал сами правила выживания. Слова всегда казались ей… бредом. И вот он стоит перед ней. Живой. «Если это момент, когда легенды становятся сценой, я… должна сказать, какие у меня есть границы. Нет, — подумала, — нельзя впускать это в свои руки. Я — сержант. Я не одна из его «игр». Но…» Её интерес, который никогда не осознавала всерьёз, шевелился на краю. Я смотрел на неё и… впервые остро ощутил, как интересен человек с такими глазами. Юичиро ревниво тянулся к её защите. Никто не говорил о том, что сама Синоа хочет быть замеченной, но я чувствовал: она жаждет того, чтобы увидеть мир, который не ограничивается чёрно‑белыми командами. «Она смелая, — думал я. — Но не слепо дерзкая. Должно ей позволить услышать свой аристократический голос, не пряча его под одежду “обязанности”». — Скажи, — поинтересовался я, чуть склонив голову. — Ты… действительно боишься меня, Синоа? Её глаза вспыхнули. — Боюсь… от тебя — нет, — она резко ответила. — Боюсь я даже больше, чем… благодарна. Ты — стоишь между мной и тем, с чем я вынуждена бороться. И это… заставляет меня нервничать. Я кивнул, на этот раз немного искренне. — Так и должно быть, — заметил. — Если бы я был просто… ветром, ты бы даже не взглянула в мою сторону. Она замолчала, думая, как ответить не ложью, а правдой. — Почему ты пришёл… — наконец заговорила. — Почему ты вообще заинтересовался мной? Я откинулся, чуть улыбнувшись. — Потому что ты… — произнёс я тихо. — Ещё не полностью устала от мира. И, возможно, хочешь… всё‑таки услышать. Синоа не ответила сразу. Слова звучали как опасное предложение. Но внутри её что‑то горело ярче, чем страх. — Я не… — начала она, но голос немного дрожал. — Не собираюсь становиться частью твоей… „истории“. — Это хорошо, — ответил я. — Ты не обязана. Но иногда… достаточно стать присутствующей, чтобы история изменилась сама собой. Я сделал шаг назад, давая ей немного пространства. Воздух вокруг смягчился, как будто напряжение поняло, что оно больше не нужно. — Мы ещё увидимся, — закончил я, оглядываясь, как будто вернулся снова в свой Ф·рай, который держал их всех за горло. — Когда твоё желание быть услышанной станет сильнее страха. Синоа осталась стоять на месте, сжимая меч и стараясь не думать о том, что её собственные чувства уже шокировали её самой. А я… ушёл, оставаясь в её памяти, как тот, кто не был врагом, но и не был… совсем другом.