Репетиция судьбы

Я шла обратно по пустынной улице, даже не замечая, как шаги звучат эхом. В голове шумело не от усталости, а от одного лица — его темных глаз, дерзкой улыбки, этих слов, которые будто коснулись глубже, чем любой удар меча. *«Ты хочешь быть услышанной…»* Слова кружились, как рой темных огней. Звон раздался в усю — и я коснулась импульса на поясе, где должен был висеть коммуникатор, но вместо этого пальцы сжали пустоту. Мир по-прежнему напоминал рушащуюся тарелку, и эхо разговоров со сюжетом стояло во главе. Я подошла к руинам старого здания, где временами прятались «Лунные демоны», присела на один из обломков и обхватила лицо руками. Вчера Юичиро орал, как будто весь его мир завис только от одного: защитить мою жизнь. А сегодня — я гляжу в глаза какой‑то… сущности, и не знаю, хочет ли сердце меня бежать — или остановиться. «Синоа…» — обращение, которое всегда звучало как приказ: «Не сдавайся. Не прячься. Бейся до последнего. Будь сильнее беспомощных». Но сегодня голос в голове не был строгим. Голос, который окликнул меня сегодня, звучал так… опасно приятно: «Может, ты устала быть одной из многих? — словно шепнул он мне. — Маленький солдат в большом войне, которого никто по‑настоящему не видит…» Мой разум всколыхнулся. Мысли: «быть услышанной» «Он прав?» — задала я себе вопрос, прижимая ладони к коленям. — *Когда‑нибудь я начинала сражаться затем, чтобы кто‑то меня услышал?* Образы пронеслись: - лицо младшей сестры, погибшей в первых боях; - отец с его легендой о титане, там, где Юичиро считал бредом; - командир Японской армии, этой «имперской структуры», где я лишь офицер под армейским платьем и крестами. Все говорили «вы — героиня», «вы — будущее», «вы — сила». Но… никто не спрашивал, чего хочет именно я. «Что если… — тихо задумалась я. — Я устала быть тем, кто просто… служит? Кто борется за других, за канон, за чужие судьбы? И вдруг появляется кто‑то, кто говорит: „Я вижу твои огни. Твою гордость. Твою тьму“…» Горло сжалось. Мысли: «гордость сержанта» С другой стороны шептал голос, которому я всегда привыкла подчиняться — голос долга. «Синоа Хиираги, — вспомнились приказы. — Ты — солдат. Ты — лейтенант армии. Ты — представитель Японской империи. У тебя есть команда. Есть отец, который верил в тебя. Есть братья, которые воевали и сейчас стоят рядом». Чувство гордости взмыло в душу, как холодный ветер. — *Ты не можешь так легко обернуться и сказать: «Я ухожу».* Пальцы судорожно сжались в кулак. «Этот титан… — мысленно добавил второй голос. — Если принять его предложение, я стану… частью хаоса. А я борюсь за порядок. За людей. За тех, кому нужна защита. Я не хочу, чтобы моё имя ассоциировалось с деструкцией». Но… и в первый раз я действительно задумалась: — *А что если… именно сейчас я уже слишком долго борюсь без просьбы?* Я подняла взгляд к серому небу. Десять секунд — и небеса не ответили, как будто и сам Бог уже устал от войны. «А может… — шепнула я себе. — Я хочу что‑то изменить не только внутри себя, но… в самом мире? Если Юичиро с его гордыней считает, что может победить любого… а я чувствую, что нас окружают реальности, которые никто даже не пытается понять, — может… гордость — это всё, чем я защищаюсь?» Я резко мотнула головой, отбрасывая эти мысли. «Нет. Я — Синоа Хиираги. Я сражалась за людей. Я не тронусь под чужой голос бездумно». Но… когда вспоминала слова титана: «*Огонь быть услышанной…*» — сердце вдруг отозвалось тишей, тихой проигрышей склада и небольшой надеждой. «Что если… — дополнила я про себя. — Я хоть чуть‑чуть… начну слышать саму себя, а не только приказы? Если присутствие — это уже выбор, тогда… даже отказ может стать голосом, а не просто молчанием». — Синоа! — окликнул меня знакомый голос вдалеке. Я обернулась. Камера тянжу‌ стремительно вышла из‑за руин — Юичиро, в одежде, грязной после боёв, но с всё тем же упрямым взглядом. Он остановился в нескольких шагах от меня. — Ты… — проговорил он, немного запыхавшись. — Где ты пропадала? Я… искал тебя. Я поднялась, оставляя груз эмоций за спиной. — Я просто… гуляла, — ответила коротко. — Не стоит волноваться. Юичиро нахмурился. — Это он повстречался с тобой… тот… титан, — сказал он тихо, почти сердито. — Я прав? Я замялась на долю секунды. — Да, — ответила. — Я с ним… поговорила. Юичиро резко шагнул ближе. — Ты в порядке?! — спросил он. — Он что‑то сделал тебе?! Я медленно покачала головой. — Нет, — выдавила я. — Просто… он… он говорил. О том… как я… чувствую. Юичиро вскинул голову. — Забудь это! — вырвалось у него почти криком. — Синоа, ты… Ты не должна слушать его! Подумай… ты — человек. Сердце. Разум. А он… Он — хаос. Слова врезались прямо в мою зону диссонанса. «Хаос, — отозвался внутренний голос. — Но… может, хаос — это то, что я так долго подавляла, пока борюсь за уже признанный порядок?» — Юичиро, — ответила я, тонко, но с силой. — Не все, кто говорит со мной, сразу враг. Юичиро отпрянул, визуально удивляясь. — Но… он опасен! — выкрикнул он. — Ты… ты же видела, что он сделал с нашими… с теми творениями! Он может… может… Он не договорил, но я поняла. «Может использоваться тобой, — закончил фразу в моих мыслях. — Или… ты сама захотела бы быть поближе к тому месту, который называют тьмой.» Я слегка улыбнулась, глядя на друга. — Я сержант Японской армии, — напомнила я самому себе вслух, как будто проверяя себя. — И я не делаю что‑то, просто потому что кто‑то предлагает. Я… ещё решать буду, в кого верить. Юичиро, помолчав, вздохнул, но кивнул. — Просто… — сказал он, — только… не поддайся. Я опустила взгляд к земле. «Я не знаю, — думал я, залившись от внезапной слабости гордостью. — Не знаю, куда ведёт мой путь. Но… возможно, именно в борьбе между желанием быть услышанной и моей гордостью и рождается то, что они называют судьбой.» Ветер подул сильнее, словно разнося теплоту моих мыслей над остывшим миром. Я не стала отвечать больше. Мир смотрел на меня, не зная, кого выбрать — но я уже знала: выбор за мной, даже если он пугает.