Репетиция судьбы

Я стоял, слегка откинувшись на обломках, с тем же спокойным взглядом. Когда увидел Синоа, я усмехнулся — но не злобный, а… задумчивый. — Итак, — произнёс я, чуть наклоняясь вперёд. — Ты подумала над моим предложением? Каждое слово прозвучало, будто падало в тишину между нами. Синоа остановилась на некотором расстоянии от меня. Её лицо было спокойным — слишком спокойным для кого‑то, кто столкнулся с вестником хаоса. — Да, — ответила она, не уклоняясь от взгляда. — Я подумала. Я позволил себе чуть шире улыбнуться. — И? — спросил я, словно задавая последний тест. — Ты решилась? Мир решён для тебя? Или всё ещё защищаешь чужие идеалы с тем же упрямством, с которым ты сжимала свой меч? Синоа подошла ближе. Её руки лежали у подлокотников, но меч висел на поясе — не наготове, но и не забытым. — Ты… — начала она, — слишком хорошо читаешь в людях право. Может быть, не каждый понимает это… но я знаю. Ты не просто… предлагаешь хаос. Ты предлагаешь… быть услышанной. Я смотрел на неё и… нечаянно прищурился. — Это твоё желание… настолько сильно, что ты готова рассмотреть возможность… подступить к нему? — спросил я. Синоа на мгновение заколебалась. — Мир, который я защищаю, — ответила она, уже тише, — давно перестал быть тем, о котором говорили отец и армия. Я вижу… слишком много смертей, слишком много бессмысленных жертв. Я… хочу что‑то изменить. Я чуть приподнял бровь. — «Хочу что‑то изменить» — это почти то же, что… «я не довольна тем, как все идёт», — произнёс я. — И ты точно не ты говоришь это. Ты хочешь… больше. Больше ответственности. Больше власти. Больше голоса в этом хаосе, который уже не прячется за тёмными легендами. Синоа глубоко вздохнула. Её глаза смотрели прямо на меня. — Я… — её голос дрогнул. — Я не могу сказать «да» сейчас. Я… всё ещё продолжаю верить в то, что мы можем спасти тех, кто живёт. Но… Слово «но» потянулось, как тонкий мост. — Но… — продолжила она, — я не хочу говорить «нет» тебе сейчас. Может быть… однажды. Мысли Синоа: Внутри её всё шелестело, как листья перед ураганом. «Я не хочу терять… — думала она. — Не хочу терять Юичиро, не хочу терять свою должность, свою гордость. Но…» «…но эта часть моей души, которую он видит… Он не лжёт. Она и правда жаждет быть услышанной. Может… быть, я уже слишком давно борюсь без шансов взглянуть на себя в зеркало». — Титан, — тихо произнесла она. — Если однажды я приду к тебе… будет ли это выбор? Или моя… слабость? Я молчал пару секунд — впервые за всё время. Мысли титана: «Она боится, — думал я. — Не меня… а себя. Внутреннюю часть, которая уже давно не слушает приказа, а жаждет вырваться в первом свободном воздухе». Я улыбнулся, уже не издевательски. — Слушай, Синоа, — ответил я медленно. — Слабость и выбор — это одно и то же, если оценивать это честно. Выбрать — значит рискнуть. И слабость — означает, что ты ещё живёшь. Я поднялся, коснувшись крыльями воздуха. — Я не требую от тебя «да» сейчас, — заметил я. — Мне интересна не только твоя готовность… но и твой процесс. Когда ты поймёшь, что уже потеряла тишину, которой так боялась… — я усмехнулся. — Тогда… попробуй меня позвать. Синоа покачала головой. — Я… ещё не готова сказать, — признала она. — Но я буду… бороться. Даже против тебя. Я наклонил голову, почти шутливо. — Это правильно, — согласился я. — Ты и должен сначала побороться. Сама с собой. Со страхами. Со своими желания «быть услышанной». Над городом вдруг глухо пробило, как будто кто‑то где‑то поставил точку. Это не был взрыв. Это был дыхание времени. — Тогда до следующей встречи, — закончил я, сделав шаг назад, исчезая в начале тени. Синоа не стала говорить что‑то ещё. Она просто стояла там, сначала задумчиво, потом… подняв голову, как будто надеясь прочитать в тёмном небе ответ, который никто ещё не давал. следующая глава. повествование от отца Синоа в лаборатории он думал обо мне Я был опасности на его пути и его дочери по его мнению. напиши диалоги и мысли. В подземных стенах старой лаборатории время текло медленнее, чем где–либо в этом мире. Синие линии света тянулись вдоль стен как торжественные раны, а экраны мигали странными символами, от которых у любого солдата болела бы голова. Здесь, в глубине забытого научного окопа, стоял он — отец Синоа, тот, кого она уже давно не видела как «отца», а скорее как члена большого эксперимента, связанного с окружением возникающих аномалий. Он стоил за стеклом генетического демонстрационного шкафа, смотря на панель данных, на разбитые микробиоты и старые генетики, отпечатанные на бумаге. Документ, под которым — чернила давно перестали есть света, гласил: «Проект: Титан – Первая эталонная отображаемая структура». — …Титан… — прошептал он, словно созвал чюдо своего разума. — Я всегда думал, что это… просто… сказка. Он прижал пальцы к стеклу и посмотрел на свои же данные, разложенные на экране. «Сколько лет… — размышлял он. — Сколько старушек высказал я о тебе в легендах с Синоа? “Если когда‑нибудь встанешь на пути между Хиоки и его проклятьем, помни: безумие последует, если кто‑то сломает правила”» Но сегодня эта фраза звучала как приговор: — *Я почти… привел его к ней. Привел тем самым ведением тайных знаний.* Он вспомнил Синоа — её улыбку, её упрямое «я сама всё решу», её жалкие попытки выглядеть как взрослую. «Она… — думал он. — Она каждую ночь слушает эти истории, как будто пишет себе новую строку истории. А теперь — тот, кого она finally увидела… стал реальным.** Сердце медленно чуть увеличился, как будто собирался несмешанный урон. «Я был настолько глуп… — думал он. — Так глуп… скрыть от неё, что титан — не просто слово. Я не хотел, чтобы она тянулась к хаосу. Я не хотел, чтобы… …ее глаза зажГлись тем же огнём, что горит в тех, кто ищет власть между разломами». Он посмотрел в сторону прохода, откуда приходили службы безопасности — темные фигуры, с их обычным спокойным лицом. — Вы… — позвал он офицера. — Идти ко мне. Офицер пришел, немного склонил голову. — События продолжаются, как и передавали ранее, — проинформировал он. — Титан, как вы назвали его… ведёт себя… как было отмечено. — Он… — отец Синоа задумался. — Он встретил мою дочь. Офицер чуть прищурился. — Вы говорите так, будто это проблема, командующие… — Это шторм, провалившийся в реальность, — резко ответил отец. — Он не просто встретил её. Он… почувствовал её. И она почуяла его. Если он снова её вовлечёт, если он вновь предложит… это… Он не закончил фразу. Сказал слово, но даже не сам себе. — Я не хочу… — прошептал он в разговор с собой. — Я не хочу, чтобы она повторила мои ошибки. Я бегал от хаоса почти всю жизнь, старался сделать так, чтобы ее мир был стабильным. Но… он пришёл сам. Он представил момент в своем воображении: Синоа, стоящая перед титаном, уже не командиром, а… ко‑оригинальной частью хаоса. «Что если он увидит в ней не просто „интересную крошку“, а… реальную суть?» — задумался он. — Она слишком горда, — продолжил он вслух. — И слишком… живая. Я боюсь, что он стирается её гордость, превратит её в зло. Он выдохнул, как будто выпил всё, что мог бояться. — Вы… — обратился он к офицеру. — Если вы связываетесь с ней… передайте то, что я говорил в её детстве. Она знала правила. Она знала, что такого никто из нас не перенесёт. Офицер кивнул, не задавая вопросов — привычный к секретам. Но позже, когда все ушли и забудут о старом человеке в лаборатории, он сел перед старым экраном, который показывал… не данные, а прямую картинку города. На экране появилась фигура Синоа — маленькая, но сильная, с тем же выражением лица, что и он двадцать лет назад спрятал в глубину служебных хроник. «…Ты не должна жить, как я, — мысленно бросил он ей, неважно, слышала ли она. — Ты… можешь стать тем, чего я никогда не осмелился быть. Но… если ты когда‑нибудь подоедешь к нему слишком близко, ты… падёшь. Я… не позволю. Он приложил ладонь к экрану, как будто одним ответом мог остановить всё. «Ты — моя дочь. Ты — не титан можно перекрыть. Я… Я… Жест кошка оборвался на полуслове. И отец Синоа понял: — *Ты уже стал частью её судьбы… и мой страх — не сдержит этого.* Он задвигался в своём кресле, опуская ладони и не смея смотреть на экран, где она жила. — Ох… титан, — прошептал он в шепот. — Если ты что‑то сделаешь с ней… Помни: Я еще жив… и я тоже могу стать тем, кем обычный человек боятся больше, чем невидимого. Экран мерцал, как старый монитор, пробиваясь через пыль воздуха. А на улицах города Синоа всё ещё шла по дороге, не зная, насколько далеко ее отец уже готов отдать всё ради того, чтобы остановить то, что считает опасным.