Репетиция судьбы

Лаборатория встретила меня тем же мягким жужжанием оборудования, только сейчас одиночество этого места стало реже — отца Синоа, спрятанного за стеклом и старыми записями, теперь разделял со мной тишина. Я появился в её центре, как будто не нарушая законов пространства, но всё вокруг вдруг стало… чуть тяжелее. Он поднял взгляд от мигающего экрана и замер. Взгляд застыл на мне — сначала слегка ошеломлённый, затем мрачный и твёрдо устойчивый. Я приподнял уголки губ в ухмылке — лёгкой, почти двусмысленной. — Оуу… здравствуйте, мистер Хиираги, — начал я, чуть наклоняя голову. — Вижу, вы по‑прежнему… работаете, отдавая всего себя делу. Он мигнул, будто прикусил язык, прежде чем выдохнуть ответ. — …Ты, — произнёс он резко, — не имеешь права здесь являться. Проваливай. Слово «проваливай» эхом отскочило от стен лаборатории. Маленького напряжения было достаточно, чтобы оно звучало как приговор. Я… усмехнулся шире. — Оуу… — произнёс я чуть подкручивая тон, чтоб он ощущался как игра. — Такой холодный приём… Неужели будете гнать гостя с порога? Или… вас смущает факт, что именно ваша дочь для меня играет такую интересную роль? Отец Синоа сжал кулаки. Его лицо стало ещё холоднее. — Это не игра, — выдавил он, пытаясь заставить голос не дрожать. — Ты… опасен. Для неё… особенно. Я не позвал бы тебя сюда, даже если бы мог. Я слегка наклонился вперёд, как будто любопытно переводя свой взгляд по его лицу. — Опасен… — повторил я. — Но тем интереснее становишься. Вы… знаете её… и всё равно позволили своим страхам превратить её в… оружие, детство которого забыли в чужих приказах. Отец сжал зубы. — Я… — начал он, затем словно проглотил следующие слова. — Я сделал всё, чтобы защитить её. Против вампиров. Против аномалий. Против… хаоса. Слово «хаос» он произнёс с особой осторожностью, будто оно тянуло за собой вечность. — А вот против тебя… — продолжил он, — я, видимо, опоздал. Я усмехнулся, но в этот раз мягче — с лёгким касанием сожаления. — Можно сказать иначе… — ответил я. — Вы не решили, что нужно защитить её от собственного внутреннего огня. Тот, который она уже чувствует, хотела бы быть услышанной. И… именно на это я и опираюсь. — Не смей… — выдохнул он, громче, чем мог себе позволить. — Не смей вмешиваться в её судьбу. Меня она выбрала… родной дом. Изменить её — значит… убить её. Я не ответил сразу. Взглянул куда‑то в сторону немного мигающего экрана. — Судьба… — произнёс я. — Это часто выбирают не те, кого пытаются «защитить». А те, кто слишком часто смотрят в прошлое. Вы защищали её… но когда‑то закончили молчать. Внутри его всё кипело. «Он прав… — мысленно признавал он. — Я скрывал от неё слишком много. Не только про титан, но и про мои опасения за её будущее. Я боялся хаоса… и превратил себя в стражника её карты». Он вспомнил старые разговоры: «Синоа, ты не должна искать лично власти. Стань сильной, чтобы других защитить. Не себя…» — Но… — настаивал он, — даже если я был слабым… Ты не имеешь права — просто так прийти и… забрать ту часть её, которая… ещё живя в её отце. Я слегка наклонил голову. — Я не пришёл за ней сегодня, — заметил я мягко. — У меня есть планы… которые… даже вы не сможете раскрыть. Но… судьба вашей семьи — теперь зависит не только от веры. Она зависит и от того, сможет ли дочь без страха взглянуть в глаза человеку, который… даёт ей разрешение быть собой. Отец Синоа задрожал пальцами. Его голос стал едва‑едва дрогнуть. — Ты… — произнёс он. — Ты говоришь всё это, как будто хочешь пробудить в ней то, что я сделал на годы раньше. Я… не позволю… чтобы она стала тенью. Я поднялся выше, чуть вздымая крылья, не нападая — а только демонстрируя силу. — Тогда решайтесь… мистер Хиираги, — прошептал я. — Будете ли вы ещё бороться… или предаставите её мне, когда она сама придет к тебе и скажет: «Титан… мне нужно говорить с тобой»? Отец закрыл глаза, как будто молился в тишине. — Я… — ответил он, глухо, почти безместно. — Я жив. Я ещё могу ей… дать шанс… не уйти туда. Ты.. Если ты на самом деле боишься переступить эту границу — тогда у тебя нет причин оставаться. Я рассмеялся чуть громче. — О, мистер Хиираги… — произнёс я. — Страха нет там, где ты перестал меняться. Меня можно остановить… только тем, кто сам решает, куда повернуть душой. Он открыл глаза. Взгляд стал жёстким. — Уже не останавливать… — заметил он. — Уже решать. Но в моих губах зародилась ещё одна фраза: — До встречи, мистер Хиираги… когда ваша дочь определится — к кому она принадлежит. И я… исчез, оставив после себя только тишину и двоих, чьи сердца теперь враждебные друг против друга, но всё равно связаны одной судьбой.