Притворяясь счастливыми

​Через полчаса в дверь позвонил курьер. Минхо швырнул коробку на стол прямо поверх тетрадей Сынмина, едва не залив соусом конспекты по химии. ​— Эй! — Сынмин резко выдернул тетрадь. — Ты мог бы проявить хоть каплю уважения к чужому труду? ​— Уважение нужно заслужить, отличник, — Минхо бесцеремонно уселся на стул, подтянув одну ногу к груди. — Ешь давай. И не смей жевать слишком громко, меня это бесит. ​Они ели в тишине, нарушаемой только мерным хрустом теста и тихим сопением котов у их ног. Сынмин ел аккуратно, маленькими кусочками, стараясь не смотреть на Минхо, который поглощал пиццу так, будто не ел неделю. ​— Почему ты такой... зашуганный? — внезапно спросил Минхо, вытирая руки салфеткой. Его голос звучал грубо, но в глазах мелькнуло холодное любопытство. — Ты сегодня в коридоре вздрогнул так, будто я тебя собирался убить, а не просто за шмотки потрогать. Неужели «золотой мальчик» боится пары синяков? ​Сынмин замер. Кусок пиццы встал поперек горла. Он медленно поднял взгляд на Минхо, и в этом взгляде не было ни капли тепла. ​— Моя жизнь — это не твой боевик, Ли Минхо, — тихо ответил он. — Тебе всё достается легко. Ты можешь хамить родителям, прогуливать уроки, драться. Тебя пожурят и купят новый байк. А у меня... у меня нет права на ошибку. Ни одной. ​— Ой, бедный маленький Сынмин-и, — скривился Минхо, возвращая себе привычную маску эгоиста. — Слишком много правил? Слишком тяжелая корона принца? Не ной. У тебя есть деньги, статус и будущее. А то, что твой папаша строгий — так это у всех богатеев так. Мой тоже не сахар, но я же не превратился в безжизненную куклу. ​Сынмин горько усмехнулся. — Ты ничего не знаешь. «Строгий» — это не то слово. ​— Да мне плевать, если честно, — отрезал Минхо, вставая из-за стола. — Просто не делай такие лица перед камерами. Родители подумают, что я тебя обижаю, а мне лишние лекции не нужны. Доедай и убери за собой. Я не собираюсь быть твоей горничной. ​Минхо ушел в гостиную, с грохотом включил приставку, и через секунду квартиру заполнили звуки выстрелов и взрывов из игры. Он сделал звук специально погромче, чтобы заглушить ту странную неловкость, которая возникла на кухне. ​Сынмин остался один. Он смотрел на пустую коробку из-под пиццы и чувствовал, как внутри него закипает глухая, бессильная злость. Минхо был невыносим. Он был грубым, поверхностным и совершенно не желал видеть ничего дальше своего носа. ​«Хорошо», — подумал Сынмин, сжимая кулаки под столом. — «Пусть думает, что я просто капризный принц. Так будет проще». Когда пришло время спать, в комнате снова воцарилась ледяная атмосфера. Они легли на разные края кровати, спиной друг к другу. ​— Завтра суббота, — бросил Минхо в темноту. — К нам придут мои друзья. Спрячься куда-нибудь. В библиотеку свою свали или закройся здесь. Я не хочу объяснять им, почему в моей квартире живет «гордость школы». ​— С удовольствием, — отозвался Сынмин, натягивая одеяло до самого подбородка. — Я и сам не горю желанием дышать одним воздухом с твоей компанией. Только учти: если они сломают что-то из моей техники — твой отец узнает об этом в ту же секунду. ​— Ябеда, — буркнул Минхо. — Реалист, — парировал Сынмин. ​Они замолчали. Минхо злился, потому что Сынмин его раздражал своей правильностью. Сынмин злился, потому что Минхо был живым напоминанием о том, что его свобода продана. ​До любви здесь было ещё бесконечно далеко. Пока что в этой комнате жили только два врага, запертые в одной клетке. ​★★★★★ ​Суббота. 19:00. ​Сынмин надеялся провести вечер за книгами, спрятавшись в своей комнате. Но тишина в квартире взорвалась внезапно. Громкий смех, топот нескольких пар ног и звук падающих на пол сумок возвестили о том, что «короли» прибыли. ​Сынмин замер у двери, прислушиваясь. — Ого, Лино-я, ну и хоромы тебе предки отвалили! — раздался громкий, звонкий голос Хана. — Тут можно устраивать гонки на мотоциклах прямо в коридоре. ​— Только попробуй, Джисон, и я выкину тебя с балкона, — лениво отозвался Минхо. — Располагайтесь. Пиво в холодильнике, приставка включена. ​Сынмин прикусил губу. Ему нужно было выйти на кухню за водой, но мысль о встрече с этой четверкой вызывала дрожь. Помимо Минхо, там были: Хёнджин: Тот самый парень, чей взгляд мог заставить тебя почувствовать себя ничтожеством. Красивый, холодный и непредсказуемый. ​Феликс: На первый взгляд милый, но все знали, что за этой улыбкой скрывается один из самых жестких парней школы. ​Хан: Мозг компании, шумный и вечно ищущий приключений. ​Сынмин решил, что если он будет вести себя уверенно, они его не тронут. Он вышел из комнаты, стараясь выглядеть максимально равнодушным. ​В гостиной воцарилась мгновенная тишина. Четыре пары глаз уставились на него. Хёнджин, развалившийся на диване, медленно поднял бровь. ​— Это еще что за явление? — спросил он, переводя взгляд с Сынмина на Минхо. — Лино, ты что, нанял себе репетитора на дом? Или это твоя новая прислуга? ​Минхо, который в этот момент открывал банку газировки, даже не обернулся. — Это Ким Сынмин. Мои родители решили, что мне нужно «благотворное влияние» отличника. Он живет здесь временно, пока предки не успокоятся. ​Феликс усмехнулся, подходя ближе к Сынмину. От него пахло дорогим парфюмом и опасностью. — Ким Сынмин... Тот самый, который вчера в школе огрызался нашему Минхо? Смело. Но здесь нет учителей, которые тебя защитят, «солнышко». ​— Мне не нужна защита, — сухо ответил Сынмин, проходя мимо него к холодильнику. — Мне нужна только вода и чтобы вы не орали слишком громко. У меня завтра важный тест. ​Хан Джисон присвистнул. — Ого, какой колючий! Слышь, Минхо, как ты его терпишь? Он же как ходячий свод правил. ​— Я его не терплю, я его игнорирую, — бросил Минхо, садясь за приставку. — Для меня его здесь нет. И вам советую делать то же самое. Он скучный. ​Сынмин набрал стакан воды, чувствуя, как взгляды парней буквально прожигают ему спину. Он уже собирался уйти, когда Хёнджин внезапно выставил ногу, преграждая ему путь. ​— Погоди, отличник. Раз уж ты здесь живешь, может, принесешь нам еще льда? — Хёнджин улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли дружелюбия. — Будь полезным. ​Сынмин замер. Внутри него вспыхнул гнев. Он посмотрел на Минхо, ожидая, что тот что-то скажет, но Минхо был полностью поглощен игрой, демонстративно игнорируя происходящее. ​— У тебя есть свои руки, Хёнджин-ши, — ледяным тоном произнес Сынмин. — Я не подписывался на роль официанта для твоей компании. ​Хёнджин медленно встал с дивана. Он был выше Сынмина и сейчас выглядел по-настоящему угрожающе. — Кажется, ты не понял, с кем разговариваешь... ​Минхо резко нажал на паузу. Звук игры стих. — Хёнджин, оставь его, — не оборачиваясь, бросил Минхо. — Не порть вечер из-за этого зануды. Пусть катится в свою конуру. Если ты его тронешь, он побежит жаловаться, и мой отец снова закроет мне счета. Он того не стоит. ​Хёнджин фыркнул, но убрал ногу. — Ладно. Но только ради твоего спокойствия, Лино. ​Сынмин быстро ушел в свою комнату и запер дверь. Его сердце колотилось где-то в горле. Он слышал, как за дверью снова начался смех и музыка. Он понимал: Минхо не защитил его. Он просто защитил свои деньги. И от этого осознания «стекло» внутри стало еще острее.