Притворяясь счастливыми

Сынмин сидел на полу в своей комнате, прижавшись спиной к кровати. В гостиной гремела музыка — какой-то тяжелый бит, от которого вибрировали даже стены. Смех Хана и Феликса доносился сквозь закрытую дверь, напоминая Сынмину о том, что он здесь чужой. ​Он пытался читать, но строчки учебника расплывались. Бок снова начал ныть. Удар отца был точным и профессиональным — Ким Чжунхо знал, как причинить боль, не ломая костей, чтобы сын мог посещать школу. Сынмин осторожно приподнял край футболки. На бледной коже красовался уродливый багрово-синий след. ​«Ничего. Еще один год, и я уеду. Поступлю в университет подальше отсюда», — уговаривал он себя. Но реальность в виде Минхо и его опасных друзей была здесь и сейчас. ​Внезапно музыка стала тише. Сынмин услышал шаги в коридоре, а затем резкий, бесцеремонный стук в дверь. ​— Эй, отличник! — это был голос Хана. — Мы там в «Правду или действие» играем. Нам нужен пятый для массовки. Выходи, не будь занудой! ​Сынмин затаил дыхание. Он не хотел выходить. Но он знал: если он проигнорирует их, они могут просто выбить дверь. Эти парни не знали слова «нет». ​Он медленно поднялся, поправил одежду и открыл дверь. Хан стоял в коридоре, крутя в руках пустую банку. — О, живой! Пошли, Минхо сказал, что ты всё равно не спишь. ​В гостиной было дымно (кто-то из них явно курил на балконе) и пахло пиццей. Четверка «королей» сидела в кругу на полу. Минхо выглядел расслабленным, но его взгляд, когда Сынмин вошел, был странно напряженным. ​— Садись, — Хёнджин указал на место рядом с собой. Его глаза, подведенные темным карандашом, внимательно изучали Сынмина. — Мы как раз обсуждали, что ты слишком идеальный. Должен же быть у тебя хоть один порок? ​Сынмин сел, стараясь держать дистанцию. — Мой главный порок — это то, что я согласился выйти из комнаты, — сухо ответил он. ​— Острый язык, мне нравится, — Феликс улыбнулся, и его низкий голос пробрал Сынмина до мурашек. — Ладно, Ким Сынмин. Правда или действие? ​— Правда, — быстро выбрал Сынмин. Рисковать и выполнять их «действия» было бы безумием. ​— Хорошо, — Феликс прищурился. — Скажи правду... почему ты так боишься Ли Минхо? Мы видели, как ты дернулся в школе, когда он тебя задел. Что он тебе сделал? ​В комнате повисла тишина. Минхо замер с банкой в руке, не сводя глаз с Сынмина. Его челюсть напряглась. Он ждал, что Сынмин сейчас всё расскажет — про брак, про общую квартиру, про их секрет. ​Сынмин почувствовал, как сердце бешено колотится. Он посмотрел на Минхо. В этот момент между ними пролетела искра общего страха: один боялся разоблачения, другой — последствий от отца. ​— Я не боюсь его, — четко произнес Сынмин. — Просто я не привык к физическому контакту с людьми, чей интеллект ниже среднего. Это рефлекс брезгливости, а не страха. ​Хан прыснул со смеху, а Хёнджин внезапно рассмеялся в голос, откидывая голову назад. — Слышал, Минхо? Он назвал тебя тупым! Наш отличник — настоящий камикадзе. ​Минхо криво усмехнулся, хотя в глубине души почувствовал странное облегчение от того, что Сынмин его не выдал. — Он просто много воображает. Книжная пыль ударила в голову. Игра продолжалась, но Сынмин чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Это был Хёнджин. Он больше не смеялся. Он наблюдал за тем, как Сынмин сидит — идеально ровно, как его пальцы нервно перебирают край футболки, и как он морщится, когда случайно задевает левый бок. ​Хёнджин был проницательным. Он видел сотни людей, видел страх, видел ложь. И то, что он видел в Сынмине, не было похоже на «гордость отличника». Это была скрытая боль. ​— Ты бледный, Сынмин-и, — вдруг негромко сказал Хёнджин, перебивая шумный спор Хана и Феликса. — Тебе нехорошо? ​Все обернулись к Сынмину. Тот похолодел. — Я в порядке. Просто душно. ​— Да? — Хёнджин подался вперед, его лицо оказалось в опасной близости от лица Сынмина. — Тогда почему у тебя капельки пота на лбу, хотя в комнате работает кондиционер? ​Минхо нахмурился. Его эгоизм кричал: «Пусть разбираются сами», но что-то внутри заставило его вмешаться. — Хёнджин, оставь его. Он просто слабак, не привык к нормальной компании. Сынмин, иди к себе. Ты портишь нам вайб своим постным лицом. ​Сынмин не заставил себя ждать. Он резко встал, но из-за боли в боку движения получились неловкими. Он пошатнулся. Хёнджин мгновенно протянул руку, подхватывая его за локоть. ​— Осторожно, — прошептал Хёнджин. Его рука была теплой, и это прикосновение было первым за долгое время, которое не несло в себе угрозы удара. ​Сынмин быстро высвободился, бросил короткое «спасибо» и почти бегом скрылся в своей комнате. Когда друзья наконец ушли (было уже около двух ночи), Минхо остался один в разгромленной гостиной. Он собирал пустые банки, когда его взгляд упал на место, где сидел Сынмин. Там, на светлом ковре, лежал забытый Сынмином телефон. ​Минхо взял его. На экране блокировки не было фотографий друзей или семьи. Только стандартные обои и уведомление о пришедшем сообщении. Минхо невольно прочитал его (экран засветился): ​«Завтра в 8:00 отчет о твоей успеваемости. Не забудь, что ты должен быть лучшим. Не разочаровывай мать». ​Минхо швырнул телефон на диван. — Психопаты, — пробормотал он. ​Он зашел в спальню. Сынмин уже лежал в кровати, отвернувшись к стене. Он дышал тяжело и прерывисто. Минхо хотел лечь и сразу уснуть, но вид вздрогнувших плеч Сынмина не давал ему покоя. ​— Эй, — тихо позвал Минхо. — Хёнджин прав. Ты выглядишь как труп. ​Сынмин не ответил. Он только сильнее сжался в комок. ​Минхо вздохнул, подошел к его стороне кровати и... сам не зная зачем, положил руку ему на плечо. Сынмин тут же дернулся, издав тихий, задушенный звук, похожий на всхлип. ​— Не трогай... — прошептал Сынмин. Его голос был надломленным. — Пожалуйста, не надо. ​Минхо отдернул руку, как от огня. Он увидел, что Сынмин плачет — беззвучно, одними глазами, глядя в пустоту. Это не была истерика. Это было полное, черное отчаяние человека, который больше не может держать всё в себе. ​Эгоистичный Минхо, который привык только брать, сейчас стоял в растерянности. Он не знал, как утешать. Он не хотел этого делать. Но в тишине комнаты, под мигающим красным глазом камеры, он вдруг понял: они оба в ловушке. Просто клетка Сынмина была гораздо теснее. ​— Ладно, — буркнул Минхо, ложась на свою половину. — Просто спи. Я... я выключу свет. ​В эту ночь Хёнджин не мог уснуть, вспоминая холодную кожу локтя Сынмина. А Минхо не мог уснуть, слушая, как в темноте плачет человек, которого он должен был ненавидеть.