Притворяясь счастливыми

Когда Сынмин и Феликс вернулись в бар, Минхо там уже не было. Он уехал, не сказав ни слова, оставив парней добираться самим. ​Для Сынмина дорога домой была похожа на сон. Губы всё еще горели от поцелуя, а в голове эхом отзывался низкий голос Феликса. Но как только он переступил порог квартиры, магия развеялась. В гостиной было темно, работал только один светильник, отбрасывая длинные, зловещие тени. ​Минхо сидел в кресле, полностью одетый, скрестив руки на груди. Его взгляд, направленный на вошедшего Сынмина, был тяжелым и холодным, как лед. ​— О, явился, — процедил Минхо. — Как погуляли? Мороженое было вкусным или вы перешли на более... сладкие десерты? ​Сынмин вздрогнул. Его охватило нехорошее предчувствие. — Мы просто отдыхали. Почему ты уехал, не предупредив? ​Минхо резко встал. Он медленно подошел к Сынмину, сокращая дистанцию до того предела, который Сынмин обычно не позволял нарушать. Но в этот раз Минхо было плевать на правила. ​— Я уехал, потому что мне стало тошно, — прошипел он, наклоняясь к лицу Сынмина. — Скажи мне, отличник, каково это? Сначала дрожать от каждого моего взгляда, строить из себя неприкосновенного святошу, а потом зажиматься в грязном переулке с моим лучшим другом? ​Сынмин побледнел. Его сердце рухнуло куда-то вниз. — Ты... ты видел? ​— Я видел всё, — Минхо схватил Сынмина за предплечье. Не больно, но крепко, фиксируя его на месте. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Мы под камерами! Ты забыл, чья подпись стоит в свидетельстве о браке? Если мой отец или твой «папочка» увидят эти кадры из переулка, тебя не просто побьют. Тебя уничтожат. Сынмин попытался вырваться, но алкоголь в крови всё еще делал его тело ватным. — Отпусти! Тебе-то что? Ты же сам сказал, что тебе плевать! Ты сказал, что я для тебя пустое место! ​— Да, сказал! — рявкнул Минхо, и в его голосе прорезалась настоящая боль. — Но это не значит, что я позволю тебе выставлять меня идиотом! Ты влюбился в Ликса? Серьезно? Думаешь, он спасет тебя от твоей семьи? Феликс — добрый парень, но он не будет воевать с твоим отцом. Он поиграет с тобой и бросит, потому что ты для него — экзотическая игрушка. ​— Замолчи! — Сынмин сорвался на крик, и из его глаз брызнули слезы. — Ты ничего не знаешь! Он первый, кто посмотрел на меня как на человека, а не как на актив компании! Он коснулся меня, и мне не было страшно! А ты... ты только и делаешь, что напоминаешь мне, какой я жалкий! ​Минхо замер. Слова Сынмина о том, что с Феликсом ему «не было страшно», ударили сильнее любого кулака. ​— Значит, с ним не страшно? — тихо, почти шепотом переспросил Минхо. Его хватка на руке Сынмина ослабла, но он не отстранился. — А со мной? Со мной тебе до сих пор страшно? ​Сынмин не ответил. Он просто всхлипнул, закрывая лицо свободной рукой. Он выглядел таким беззащитным в этой огромной, чужой квартире, что Минхо впервые за вечер почувствовал не ярость, а жгучее желание загородить его от всего мира. ​Минхо отпустил его руку и отступил на шаг. — Иди спать, Сынмин. Завтра нам обоим будет плохо. ​Сынмин, не говоря ни слова, бросился в спальню. Он заперся в ванной, включил воду на полную мощность и долго сидел на холодном полу, пытаясь смыть с себя это чувство вины и страха. ​А Минхо остался в гостиной. Он подошел к окну, глядя на ночной Сеул. Он знал, что завтра ему придется смотреть в глаза Феликсу. И он знал, что больше не сможет притворяться, будто Сынмин для него — просто сосед по квартире. ​«Я не отдам его тебе, Ликс», — подумал Минхо, сжимая кулаки. — «Даже если мне придется стать для него еще большим монстром, чем его отец». ★★★★★ Утро понедельника в квартире было наполнено звенящим молчанием. Сынмин вышел из спальни, едва не натыкаясь на Минхо, который стоял у холодильника. Они обменялись лишь короткими, полными напряжения взглядами. Минхо был бледен, а в его глазах читалась бессонная ночь. ​В школе атмосфера была еще более наэлектризованной. Сынмин старался избегать Феликса, но избежать Хёнджина оказалось сложнее. Хёнджин появился рядом с ним в коридоре, когда Сынмин направлялся в свой класс. ​— Сынмин-и, — прошептал Хёнджин, наклоняясь так близко, что Сынмин почувствовал его дыхание на своей щеке. — Ты вчера так быстро ушел. Неужели тебе не понравилось? Феликс был очень расстроен. ​Сынмин замер. Он понимал, что Хёнджин намекает на поцелуй, пытаясь вызвать его реакцию. — Это не твое дело, Хёнджин-ши. ​— О, а вот тут ты ошибаешься, — Хёнджин улыбнулся своей опасной, хищной улыбкой. — В нашем кругу всё — это наше общее дело. Особенно, когда речь заходит о Минхо и его друзьях. И о тех, кто становится между ними. ​Сынмин посмотрел на него, и в его глазах читался неприкрытый вызов. — Если ты хочешь мне что-то сказать, говори прямо, Хёнджин. Я не люблю игры. ​В этот момент появился Феликс. Он выглядел немного помятым, но его улыбка была такой же солнечной, как всегда. Увидев Сынмина, он тут же направился к нему. ​— Сынмин! — Феликс сжал его плечо (Сынмин чуть заметно вздрогнул, но не отпрянул). — Отлично, что я тебя поймал. Ты сегодня свободен на обеде? Я хотел бы тебя пригласить в то кафе, которое ты мне показывал. ​В глазах Феликса светилась надежда, и Сынмин, забыв обо всём на свете, почувствовал, как сердце тает. Он посмотрел на Хёнджина, который с интересом наблюдал за ними, и едва заметно кивнул. ​— Да, Феликс-ши. Я свободен. ​— Отлично! — Феликс радостно улыбнулся. — Я тогда зайду за тобой после четвёртого урока. ​Когда Феликс ушел, Хёнджин снова подался вперед к Сынмину. — О-о-о, кажется, у нас тут назревает роман, — прошептал он, и в его голосе прозвучала опасная нотка. — А что скажет на это Минхо? Он же не терпит, когда кто-то из его круга начинает встречаться с такими... "правильными" парнями. Как по заказу, в этот момент появился Минхо. Он буквально вломился в коридор, его взгляд мгновенно нашел Сынмина и Хёнджина, стоявших в слишком тесной близости. ​— Хёнджин! — Голос Минхо был холодным и отрывистым. — Я тебя искал. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине. ​Хёнджин усмехнулся. — О, Лино. Ты выглядишь так, будто тебе кто-то наступил на любимого кота. Проблема в том, что ты не выспался или в том, что Сынмин согласился пойти на свидание с Феликсом? ​Лицо Минхо потемнело. Он посмотрел на Сынмина — тот стоял, вжавшись в стену, бледный, как мел, и казался совсем маленьким. ​— Заткнись, Хван, — прорычал Минхо. Он схватил Хёнджина за руку и потянул его в сторону. ​— Эй, да ладно! Что такого? — Хёнджин выдернул руку. — Сынмин уже достаточно взрослый, чтобы выбирать себе компанию. Или ты думаешь, что он должен спрашивать разрешения у своего... сожителя? ​Последнее слово прозвучало так громко, что несколько учеников, проходивших мимо, обернулись. Сынмин почувствовал, как его лицо заливает краска стыда. Он посмотрел на Минхо. Минхо стоял, весь напряженный, словно готовый взорваться. ​— Заткнись, я сказал! — Минхо сделал шаг к Хёнджину, его кулаки сжались. В его глазах полыхнула такая ярость, что Хёнджин невольно отступил на шаг. ​— Ого-го! — Хёнджин поднял руки в примирительном жесте. — Смотрите, народ! Наш Ли Минхо ревнует! Неужели ты влюбился в отличника, Лино? ​Минхо не выдержал. Он резко толкнул Хёнджина, и тот отлетел к шкафчикам, с грохотом ударившись спиной. ​— Еще одно слово, и я сломаю тебе челюсть! — прорычал Минхо. ​В коридоре воцарилась напряженная тишина. Все взгляды были прикованы к ним. Сынмин чувствовал, как земля уходит из-под ног. Скандал. На виду у всех. Его худший кошмар сбывался. ​Хёнджин медленно поднялся, потирая спину. На его губах снова заиграла хищная улыбка. — Ну-ну, Лино. Не кипятись. Я просто пошутил. Но... знаешь, твоя реакция гораздо интереснее. ​Хёнджин бросил долгий, многозначительный взгляд на Сынмина, затем на Минхо, и, не сказав больше ни слова, ушел, оставив их двоих в центре всеобщего внимания. ​Минхо и Сынмин остались стоять посреди коридора, окруженные любопытными взглядами. Между ними висело невысказанное напряжение. ★★★★★ Обед с Феликсом казался Сынмину кадром из дорамы, которую ему когда-то запрещали смотреть. Они сидели в маленьком уютном кафе, спрятанном в глубине узких улочек, где никто из школы не мог их увидеть. ​Феликс был само очарование. Он постоянно смеялся, рассказывал нелепые истории о своих котах и о том, как он однажды заблудился в собственном районе. Его голос, этот глубокий, вибрирующий бас, заставлял Сынмина забывать о том, что он — Ким Сынмин, инструмент в руках отца. ​— Ты сегодня такой красивый, Сынмин-и, — тихо сказал Феликс, протягивая руку через стол. ​Сынмин не отпрянул. Сердце забилось чаще, когда пальцы Феликса нежно коснулись его ладони. В этот момент Сынмину было плевать на правила, на этику матери и на страх прикосновений. С Феликсом всё было иначе. ​После обеда они гуляли по парку, скрываясь в тени цветущих деревьев. Феликс шел совсем рядом, постоянно задевая плечом Сынмина, и в какой-то момент просто взял его за руку, переплетая их пальцы. Сынмин чувствовал себя таким живым, каким не чувствовал никогда. ​Когда они остановились у старого мостика, Сынмин, набравшись невиданной для него смелости, потянулся вверх и быстро, невесомо поцеловал Феликса в щеку. Его кожа была теплой и пахла чем-то сладким, похожим на ваниль. ​— Спасибо за этот день, — прошептал Сынмин, краснея до корней волос. ​Феликс в ответ крепко обнял его, прижимая к себе. Сынмин уткнулся носом в его мягкую толстовку, вдыхая его запах. В этот миг он верил, что всё может быть хорошо. Счастье начало испаряться, как только Сынмин подошел к дверям их «общей» квартиры. Он намеренно задержался, гуляя по городу в одиночестве после прощания с Феликсом, надеясь, что к его возвращению Минхо уже будет спать. ​В коридоре было непривычно тихо. Сынмин осторожно повернул ключ в замке. Внутри — кромешная тьма. Обычно в гостиной горел хотя бы один светильник или доносились звуки приставки, но сейчас квартира была похожа на склеп. ​«Наверное, он ушел к друзьям или спит», — подумал Сынмин, пытаясь унять странную тревогу, поднимающуюся из глубины живота. ​Он не стал включать свет в коридоре, чтобы не шуметь. На цыпочках он прошел мимо кухни, где на столе всё еще стояли немытые чашки после завтрака, и направился к спальне. Тишина была неестественной, тяжелой, она будто давила на барабанные перепонки. Сынмин слышал только собственное рваное дыхание. ​Он медленно толкнул дверь в спальню. В комнату падал лишь тусклый свет луны сквозь панорамное окно, рисуя на полу длинные, ломаные тени. Кровать казалась огромным темным пятном посередине комнаты. Сынмин сделал шаг внутрь, собираясь дойти до шкафа, чтобы переодеться. Он уже расслабился, решив, что Минхо в комнате нет. ​Но как только он миновал порог, дверь за его спиной с глухим щелчком захлопнулась. ​Сынмин не успел даже вскрикнуть. Из тени за дверью выметнулась чья-то фигура. Резкий толчок в плечи — и Сынмин летит на кровать, утопая в мягких подушках. Воздух выбило из легких. ​Прежде чем он успел перевернуться или вскочить, на него навалилось тяжелое, горячее тело. Чьи-то сильные руки мертвой хваткой прижали его запястья к матрасу по обе стороны от головы. Сынмин почувствовал на своем лице чужое, частое и злое дыхание. ​Запах парфюма, который он узнал бы из тысячи. Это не был нежный аромат Феликса. Это был терпкий, агрессивный запах Минхо, смешанный с запахом холодного ночного воздуха. ​В темноте Сынмин видел только блеск чужих глаз, смотрящих на него с нескрываемой, безумной яростью. ​— Ну привет, — раздался над ним хриплый, почти незнакомый голос Минхо. — Нагулялся со своим «спасителем»? А теперь пришло время вспомнить, чья это территория. ​Сынмин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Минхо навалился еще сильнее, буквально вжимая его в кровать, лишая возможности даже шевельнуться. Красный датчик камеры на потолке безмолвно мигал, фиксируя каждое движение в этой удушливой темноте.