Притворяясь счастливыми

Утро началось не с привычного раздельного выхода из дома. Когда Сынмин собрал сумку, Минхо уже ждал его у двери, вертя в руках ключи от байка. ​— Сегодня поедешь со мной, — не терпящим возражений тоном сказал Минхо. — Но правила... — начал было Сынмин. — Плевать на правила. После вчерашнего я не оставлю тебя одного. Садись. ​Сынмину пришлось обхватить Минхо за талию, чтобы не упасть. Он старался держаться как можно дальше, но на поворотах всё равно прижимался к широкой спине Минхо. Это прикосновение больше не вызывало паники — оно дарило странное чувство безопасности, которого Сынмин лишился вчера в школьных коридорах. Когда они вошли в школу вместе, по коридорам прошел шепот. Минхо шел вплотную к Сынмину, буквально закрывая его своим плечом от любопытных взглядов. ​У шкафчиков их поджидал Феликс. Он выглядел виноватым, в руках он держал стакан кофе — любимого Сынмином холодного американо. ​— Сынмин, привет... — начал Феликс, делая шаг навстречу. — Слушай, я хотел извиниться за вчерашнее. Я не должен был так... ​Сынмин замер. Сердце болезненно сжалось, но он вспомнил слова Минхо о том, что он «настоящий». Он глубоко вздохнул и, даже не взглянув на Феликса, прошел мимо, словно того не существовало. Это было не из злости, а из самосохранения. ​— Он не хочет с тобой разговаривать, Ликс, — холодно бросил Минхо, преграждая другу путь. — И кофе свой выпей сам. Больше не приближайся к нему. ​— Минхо, ты серьезно? — Феликс нахмурился. — Из-за какого-то недоразумения ты готов разрушить нашу дружбу? ​— Это не недоразумение, это гниль, — отрезал Минхо и, развернувшись, последовал за Сынмином. На большой перемене Сынмин по привычке хотел уйти в библиотеку, но Минхо перехватил его в дверях класса. ​— Идем в столовую. — Минхо-ши, я не хочу... там все смотрят. — Пусть смотрят. Со мной они будут смотреть молча. ​Они сели за стол «королей», который обычно занимала четверка друзей. Хан и Хёнджин уже были там. Когда Сынмин сел рядом с Минхо, Хёнджин многозначительно поднял бровь, а Хан чуть не подавился сэндвичем. ​— Ого, какие перемены в составе, — протянул Хёнджин, изучая Сынмина взглядом. — Решил сменить фаворита, Сынмин-и? ​Сынмин открыл было рот, чтобы ответить, но Минхо опередил его. Он спокойно положил свою руку на руку Сынмина прямо на столе, на глазах у всей столовой. ​— Хван, если у тебя проблемы со зрением — я поясню. Ким Сынмин — мой муж. И любой, кто попытается его задеть, будет иметь дело лично со мной. Это касается и тебя, и Феликса, и любого в этой школе. Вопросы есть? ​Хёнджин медленно улыбнулся, но в этой улыбке больше не было прежней уверенности. Он почувствовал, что Минхо больше не играет. ​— Вопросов нет, Лино. Просто... это становится интересным. После уроков, когда шум в школе поутих, Минхо помогал Сынмину собрать тяжелые учебники из его шкафчика. Один из томов выскользнул и упал, Сынмин наклонился, чтобы поднять его, и его рука коснулась руки Минхо. ​Они оба замерли. Сынмин не отдернул руку. Он поднял глаза на Минхо и увидел в них не ярость, не гордость, а тихую, робкую надежду. ​— Почему ты это делаешь? — прошептал Сынмин. — Мой отец всё равно ничего не узнает об этом школьном дне. ​— Я делаю это не для твоего отца, — Минхо осторожно убрал прядь волос с лоба Сынмина. — Я делаю это, потому что вчера я чуть не сломал тебя сам. И теперь я буду тем, кто тебя починит. ​Сынмин почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Впервые в жизни он почувствовал, что за его спиной стоит стена. Не холодная каменная стена его дома, а живой человек, который готов драться за него. ​— Пойдем домой? — тихо спросил Сынмин. — Пойдем, — улыбнулся Минхо. — И сегодня готовить буду я. Без муки на носу. ★★★★★ ​Минхо сдержал обещание. Как только они вернулись, он отправил Сынмина в душ, а сам заперся на кухне. Сынмин долго стоял под горячими струями воды, чувствуя, как вместе с паром уходит напряжение последних дней. Когда он вышел, завернувшись в мягкое худи (которое, кажется, принадлежало Минхо, но он решил об этом не думать), в квартире пахло жареным рисом и пряностями. ​Минхо возился у плиты, напевая что-то себе под нос. Увидев Сынмина, он кивнул на стол. — Садись. Никакой высокой кухни и «этикета», просто нормальная еда. ​Они ели в тишине, но эта тишина больше не «давила». Сынмин ловил себя на мысли, что он впервые за много лет не боится просто сидеть рядом с другим человеком. — Слушай, — Минхо отодвинул тарелку. — Давай посмотрим что-нибудь? Просто чтобы не думать о завтрашнем дне. ​Сынмин кивнул. Они переместились в гостиную. Минхо включил какой-то старый комедийный фильм — что-то легкое и глупое, над чем не нужно было размышлять. Сынмин сел на край дивана, сложив руки на коленях, привычно держа дистанцию. ​Минхо это заметил. Он не стал придвигаться, но сел так, чтобы Сынмин чувствовал его присутствие. — Ты можешь расслабиться, — тихо сказал Минхо. — Камеры сегодня... скажем так, я заклеил их в этой комнате «в целях технического обслуживания». Никто не увидит, если ты просто приляжешь. ​Сынмин посмотрел на него с удивлением. Заклеить камеры — это был серьезный риск перед их родителями. — Ты с ума сошел? Если твой отец узнает... — Мой отец сегодня занят на благотворительном вечере. Ему не до нас. А тебе нужно отдохнуть. ​Фильм шел своим чередом. Сынмин, чей организм был истощен стрессом и слезами, почувствовал, как веки становятся тяжелыми. Сначала он просто облокотился на спинку дивана, а потом, сам того не замечая, его голова начала медленно клониться в сторону. ​Минхо замер, боясь даже вздохнуть. Он почувствовал, как мягкие волосы Сынмина коснулись его плеча. Прошло несколько минут — Сынмин не отстранился. Напротив, он тихо выдохнул во сне и окончательно устроился на плече Минхо. ​В этот момент Минхо почувствовал, как в его груди что-то окончательно сломалось. Вся его напускная крутость и грубость исчезли. Он осторожно, кончиками пальцев, коснулся руки Сынмина. Тот не вздрогнул. ​«Тактильность — это не этично», — пронеслись в голове слова матери Сынмина. — К черту этику, — прошептал Минхо, глядя на спящего парня. ​Он не стал его будить. Он просто сидел, подставив плечо, и смотрел, как на лице Сынмина разглаживаются тревожные морщинки. В эту ночь Минхо понял: он больше не хочет играть роль «мужа» по контракту. Он хочет быть тем, с кем Сынмин сможет спать спокойно, не боясь завтрашнего дня. Пока они мирно спали в гостиной, на телефон Минхо, брошенный на журнальном столике, пришло уведомление. Экран загорелся, освещая комнату. ​Это было сообщение от Хёнджина: ​«Сладкая парочка, а? Выглядите очень мило. Жаль, что твой отец не оценит этот "прогресс", если узнает, что ты пошел против его воли ради этого отличника. Увидимся завтра». ​К сообщению была прикреплена фотография: они с Сынмином на байке сегодня утром, где Сынмин прижимается к его спине. Хёнджин начал свою игру.