Янтарь. История о море

Глава 7 – разговор

Меня вымотали эти качели — страх, надежда, близость, снова страх. Тело сдалось раньше мыслей. Я уснула. Без снов. Без падений. Просто провалилась в тёплую, вязкую темноту. Когда я проснулась, в пещере было тихо. Не пусто — именно тихо. Вода у берега едва колыхалась, отражая тусклый свет. Я повернула голову — и увидела её. Русалка находилась рядом, в воде. Не близко, но и не далеко. Она не смотрела прямо на меня — скорее присутствовала. Из её груди и горла исходили тихие звуки, мягкие, протяжные. Они не резали слух, а наоборот — разливались по пещере, вибрируя в камне и воде, как колыбельная. Я поймала себя на том, что дышу в такт этим звукам. — Это… для меня? — тихо спросила я, не зная, услышит ли она. Звуки на мгновение изменились. Стали выше. Короче. Она повернула голову и посмотрела на меня. — Я уснула, — сказала я, больше для себя. — Прости, если ты… ждала. Ответ был не словом. Низкое, тёплое вибрирование прокатилось по воде, будто она приняла это — без упрёка. Я сглотнула. — Я не понимаю тебя, — честно сказала я. — Но… я слышу. Русалка медленно подплыла ближе. Не выходя из воды, она оперлась рукой о камень. Звуки снова изменились — теперь они были ритмичными, словно она пробовала подстроиться. — Ты спасла меня, — сказала я. Голос дрогнул. — Я видела. Спасибо. Я положила ладонь на грудь, как тогда, и задержала её там. Русалка повторила жест — не точно, но похоже. Её ладонь коснулась того же места на её теле. Звук, который она издала, был коротким, глубоким. Почти утверждением. — Я… — я запнулась, подбирая слова. — Я здесь не по своей воле. Но я жива. И ты… ты часть этого. Она слушала. Я чувствовала это не глазами — телом. Когда я замолчала, она ответила. Её «речь» была сложнее теперь: щелчки, вибрации, протяжные переливы. Они не складывались в слова, но несли смысл — как музыка, которую понимаешь сердцем. — Знаешь… — я продолжила после паузы. — Я буду говорить. А ты — отвечай как умеешь. Даже если я не всё понимаю. Русалка издала негромкий звук — короткий, мягкий, почти согласный. Вода у её плеч дрогнула. Я посмотрела на камни, на неровный свод пещеры, на слабый свет, который сюда доходил. — Там, наверху, — начала я, — всё иначе. Воздух не давит. Его много. Им можно дышать, не думая о каждом вдохе. Звуки стали ниже, растянулись, будто она слушала особенно внимательно. — Есть тёплые вещи, — я провела ладонью по своим плечам. — Одежда. Она греет. И дома… места, где сухо. Где можно лечь и не чувствовать холод от камня. Русалка издала тихую серию щелчков. Не вопрос — скорее отклик. — И еда, — я запнулась, невольно взглянув на рыбу у берега. — Не только рыба. Хлеб. Овощи. Фрукты. Горячее. То, от чего внутри становится… спокойно. Её стрекот стал чуть быстрее. Я не знала, что именно это значит, но чувствовала: она реагирует. Я говорила долго. О солнце, которое греет кожу. О ветре. О запахах — травы, дождя, кофе. О голосах людей, которые можно понимать без усилий. О том, что мир там большой и страшный, но живой. Русалка отвечала всё время. Иногда мягко, иногда резче, иногда почти неслышно. Её звуки переплетались с моими словами, будто она вплетала себя в мой рассказ. Но постепенно голос стал уставать. Я замолчала и долго смотрела в воду. — Я не смогу так, — сказала я наконец. — Я не смогу питаться только сырой рыбой. Не смогу вечно мёрзнуть. Моё тело… оно не для этого. Русалка не издала ни звука. — Я благодарна тебе, — тихо добавила я. — Правда. Без тебя меня бы уже не было. Но… — я сделала вдох. — Мне нужно выбраться. Вода слегка качнулась. Русалка не ушла и не приблизилась. Она просто смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то новое — не тревога, не настороженность. Осознание. Я не знала, поняла ли она слова. Но я знала — она поняла смысл. И от этого решение больше нельзя было откладывать.