Сибирь

Наши дни Сидя на краю кровати в чужой комнате, в чужой квартире, я уставилась в одну точку, методично застёгивая бюстгальтер. Тишину нарушил тёплый прикосновение — чья‑то рука скользнула по спине. Лёгкий поцелуй в плечо заставил меня вздрогнуть и повернуть голову. Передо мной — мужчина, с которым я провела эту ночь. Его взгляд — полусонный, но внимательный. — Уже уходишь? — прозвучал его голос, мягкий, но с ноткой удивления. — Ты же не думал, что я останусь до утра? — я усмехнулась, вставая с постели и разворачиваясь к нему. — Вообще‑то я думала, ты уснул. — Решила уйти не попрощавшись? — на его губах расцвела улыбка, лёгкая, без упрёка. Я промолчала. Что тут скажешь? Да, у меня нет парня, нет мужа. Но это не значит, что я живу в воздержании. Мне повезло: для секса и удовольствия мне не нужна эмоциональная привязка. Это случается нечасто — раз в пару недель. Из бара — в чужую квартиру. Не горжусь этим, но и не стыжусь. Просто получаю то, что мне нужно. — Решила, — ответила я, натягивая джинсы. — Не хотела портить хороший секс разговорами, — повела плечом, подхватила с пола футболку и натянула её. — Тогда не будем этого делать. Захлопни дверь, когда будешь уходить, — он отмахнулся, улёгся на живот и зарылся в подушки. Всё. Разговор окончен. Я закончила с одеждой, вышла в коридор. Натянула ботинки, взглянула в зеркало у входа. Волосы растрёпаны, взгляд — отстранённый. Механически собрала их в низкий хвост. Щёлкнула замком, толкнула дверь — и оказалась на улице. Холодный воздух ударил в лицо. Я втянула его глубоко, пытаясь прочистить голову. Ночь была тихой, почти безлюдной. Лишь редкие огни окон да далёкий гул машин напоминали, что город живёт своей жизнью. Вам, наверное, интересно, почему я не завожу отношений? Всё просто: я избегаю привязанности. Мне хватает одной — с четой Паркеров. Поэтому я обхожу отношения стороной, как будто они заражены чем‑то опасным. Ведь отношения — это знакомство, разговоры, взаимное узнавание. Это вопросы о прошлом: где родилась? где выросла? где училась? где твои родные? А что, если твоё прошлое нельзя рассказывать? Что, если оно способно разрушить всё, едва ты откроешь рот? Выдумывать другую биографию? Не хочу. Врать я никогда не умела. Могу лишь уходить от ответов — но от партнёра так просто не сбежишь. Если он узнает, какие скелеты я храню в шкафу, то скажет: «Ты больная». И уйдёт. Мне не нужно это. Не нужны эти взгляды, полные страха или осуждения. Не нужны попытки «исправить» меня или «спасти». Поэтому одной — проще. Я шла по тёмной улице, засунув руки в карманы. Ветер играл с кончиками волос, выбившихся из хвоста. В голове — ни одной чёткой мысли. Только эхо его слов: «Захлопни дверь, когда будешь уходить». Это не обидело. Это привычно. Я давно научилась не ждать большего. Не ждать утреннего кофе, не ждать вопросов «Как ты?», не ждать объятий перед уходом. Привязанность — это уязвимость. А уязвимость — это боль. Я знаю это по опыту. Поэтому я выбираю: короткие встречи; отсутствие обязательств; чёткие границы; свободу уйти в любой момент. Это не счастье. Но это безопасно. И пока я иду по этой ночной улице, я думаю: «Может, когда‑нибудь я смогу позволить себе больше». Но не сегодня. Сегодня — только холод, ветер и звук моих шагов. *** Я сидела в своём кабинете, листая очередной отчёт по делу. Брови невольно сдвигались к переносице — так сильно я хмурилась. Каждая новая страница, каждый протокол допроса лишь подтверждали: я заходила в тупик. С каждым допрошенным свидетелем по делу об убийстве Шелдона Мура разгадка отдалялась всё дальше. Напрягало ли это? О, несомненно. Бесило? Ещё как. Директор Кинг не давал расслабиться ни на минуту. Каждое утро — обязательный ритуал: я на ковре у него в кабинете, он — с испепеляющим взглядом и потоком едких замечаний. Сегодняшний разбор полётов не стал исключением. — Коллинз! — резкий окрик заставил меня вздрогнуть и мгновенно вскочить с кресла. Кинг вошёл, встал напротив, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным, в глазах — неприкрытое раздражение. Что‑то случилось. И явно нехорошее. — Новый труп обнаружен в кафе, — произнёс он тоном, не предвещающим ничего хорошего. — Новое дело? — я не смогла скрыть удивления. Обычно Кинг не нагружал нас несколькими делами одновременно. Особенно когда одно уже застряло в мёртвой точке. Но, видимо, убийцы решили действовать чаще — словно бросая нам вызов. — Да. Отправляйся. Паркер с собой захвати. К вечеру жду отчёт, — отчеканил он и, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел. Я тяжело вздохнула, закрыла папку, которую изучала до его прихода, и положила её в стопку «на потом». Взяла пальто с вешалки и вышла из душного кабинета. Воздух в коридоре показался чуть свежее, но облегчения не принёс. Направилась к столу Вивиен. Она оживлённо болтала с коллегой, но, увидев меня, тут же осеклась. — Вивиен, у нас новый труп. Пойдём, — кивнула в сторону выхода. Она попрощалась с собеседником, встала и молча последовала за мной к лифту. — Ты сегодня сама не своя, — заметила Вивиен, шагая рядом. Её голос звучал мягко, почти заботливо. Я покосилась на неё: в её глазах читалось беспокойство. — Уилсон как с цепи сорвался. С утра выслушала новую порцию мата, а теперь ещё и это дело подкинул, — буркнула я, нажимая кнопку вызова лифта. — Он обычно не даёт два дела сразу. Мы и так в тупике, а тут ещё одно… — вздохнула напарница. Двери лифта раскрылись. Мы вошли, я нажала «Парковка». — Ну, мы одни, а шайка ненормальных разгуливает по городу, — сказала я, глядя, как гаснут цифры этажей. — Раскроем это побыстрее — и вернёмся к Муру. Лифт плавно опустился. Двери разъехались, выпуская нас в полутёмный гараж. Холодный воздух ударил в лицо, заставляя вздрогнуть. Я запахнула пальто плотнее. — Куда едем? — спросила Вивиен, доставая ключи от машины. — Кафе «У моста». Там нашли тело. Она кивнула, молча направилась к автомобилю. Я последовала за ней, мысленно перебирая в голове: что известно о новом трупе; как это может быть связано с делом Мура; сколько времени у нас осталось до следующего «сюрприза». Машина тронулась. Город за окном плыл мимо — серый, равнодушный, будто не замечая, что в его недрах снова кто‑то умер. *** — Доброго дня, агент Коллинз, агент Паркер, — кивнул нам судмедэксперт. Дэйсьюк Уэно, или просто Дэйс — наш постоянный помощник на местах преступлений. Тридцатилетний мужчина японских кровей, переехавший в Америку ради учёбы. Чуть полноват, чуть выше меня (а мой рост — пять с половиной футов), с чёрными, как воронье крыло, волосами и тёмно‑карими глазами. На нём — расстёгнутая лёгкая куртка, белая рубашка, тёмные джинсы и ботинки на шнуровке. В руках — планшет, на руках — медицинские перчатки. Его лучезарная улыбка будто пыталась скрасить мрачность происходящего. Мы находились в небольшом кафе. Посетители столпились снаружи, глазея на нас через огромное окно. Я почувствовала себя рыбкой в аквариуме — неприятное, давно забытое ощущение, когда на тебя смотрят во время работы. На столиках у окна — остатки еды. За барной стойкой — наша жертва. Точнее, лежала лицом в своём ланче. По крайней мере, мы знали, что он собирался съесть перед смертью. — Был бы день добрым, если бы не этот бедняга. Что у нас? — кивнула я Дэйсу. — Наша жертва — Дерек Краузер, медработник. Трудится в больнице в паре кварталов отсюда. Пришёл сюда на ланч, а потом рухнул в тарелку… замертво, — отчитался он. — Прям‑таки замертво? — с иронией поинтересовалась Вивиен, оглядываясь. — Так сказали свидетели, — пожал плечами Уэно. — В детективы заделался? — хохотнула я. — Люди очень эмоциональны, особенно когда видят труп, — закатил глаза Дэйс. — Кто сидел с ним рядом? — спросила Паркер. — Кто здесь детективные умы — я или вы? — сощурившись, осмотрел он нас. Я невольно улыбнулась. Уэно всегда умел разрядить обстановку — даже перед лицом смерти. С ним работать было… приятно. Я вдруг уловила знакомый запах. Нахмурилась, принюхалась. — Лара, что такое? — насторожился Дэйс. Вивиен тоже уставилась на меня, явно не понимая, что я делаю. — Чувствуешь? — обратилась я к судмедэксперту. — Что я должен уло… — он оборвал фразу, лицо его стало озадаченным. Мы одновременно шагнули к жертве, втягивая носом воздух. — Вы что, в собаку‑ищейку решили сыграть? В чём дело? — возмутилась напарница, вскинув руки. — Горький миндаль, — заключила я, поворачиваясь к Паркер. — Что? Это должно что‑то значить? — скрестила она руки на груди, вздёрнув бровь. — Его отравили цианидом, — произнёс Дэйс. — Как и первую нашу жертву. Они связаны, — нахмурилась я, отступая на шаг. — Это громкое заявление, — закатила глаза Вивиен. — Не буду спорить с тобой на людях, но я со стопроцентной уверенностью могу сказать: их отравил один и тот же человек, — твёрдо произнесла я. — Лично знаешь? — хохотнула она, но я не поддержала её тон. — Много ты знаешь прецедентов с отравлением цианидом? — с иронией спросила я, скрещивая руки. — Два, — выдохнула она, закатывая глаза и признавая мою правоту. — Девушки, не ссорьтесь. Мы всё‑таки возле трупа, — вмешался Уэно. — Ой, да ему всё равно, — махнула рукой Вивиен и направилась к выходу. — Пойдём, опросим свидетелей, пока они не разбежались. — Не воспринимай её всерьёз, Дэйс, — остановила я его, видя, что он хочет что‑то сказать напарнице. — Я научу её манерам, — подмигнула и последовала за Паркер. — Ребят, помогите мне переложить на носилки, — донеслось нам вслед. Выйдя на улицу, я окинула взглядом толпу у окна. Люди шумели, словно пчёлы в улье, некоторые снимали происходящее на телефоны, чтобы выложить в соцсети. Закатив глаза, вздохнула и обратилась к напарнице: — Опроси посетителей, а я займусь работниками. Вивиен кивнула. Я повысила голос, обращаясь к персоналу кафе: — Дорогие работники, прошу вас пройти со мной в помещение для беседы. — Но там же труп! — воскликнула одна из официанток. — Его сейчас уберут, — бросила я через плечо, увидев, как криминалисты выносят тело на носилках. Как только эксперты уехали, мы вернулись в кафе. Работники — два повара и три официантки — расселись за столиками, испуганно глядя на меня. — Я специальный агент Лара Коллинз. Для начала спрошу: директор кафе — кто‑то из вас? — осмотрела я присутствующих. — Нет, — мотнула головой девушка с бейджиком «Карла». — Кто‑то уже сообщил о случившемся? — Да, сразу после происшествия, — ответила она. — Расскажите, что произошло. Кто был рядом? Что видели? — присела я на барный стул. — Карла была ближе всех, но я стояла рядом, — начала темноволосая Фэй. — Молодой человек заказал еду, начал есть. Вдруг он задышал странно. Я подумала, что он астматик, хотела спросить, всё ли в порядке, но он упал в тарелку, — закончила она, тяжело вздохнув. Я перевела взгляд на Карлу. Та тут же заговорила: — Всё так и было. Когда он упал, я проверила пульс — его уже не было. — Судя по вашему рассказу, это произошло буквально за две минуты, — рассуждала я вслух. — Да, — подтвердила Карла. — Подскажите, — обратилась я к поварам. — У вас на кухне цианид не хранится? — Что вы, мэм, конечно нет! — покачал головой один. Второй вдруг задумался. — Поварёнок, о чём задумался? — резко спросила я. Коллега ткнул его в бок. Парень сжался, бросил на меня затравленный взгляд. Я прищурилась, изучая его реакцию. — Показывай, — приказала я. Остальные работники испуганно переглянулись. Парень направился на кухню, я — следом. — Оставайтесь на местах, я сейчас вернусь, — предупредила я остальных. Парень шёл, постоянно оборачиваясь на меня. Это выводило из себя, но я старалась сосредоточиться. Он остановился у шкафа, кивнул на верхний ящик. — Что, в ящике? — уточнила я. Он молча кивнул. — Открывай. Дрожащая рука потянулась к ручке. Я сдержалась — не стала доставать пистолет. Годы подготовки в рукопашном бою давали уверенность: если что, хватит и удара о шкаф. Парень открыл ящик, достал маленький пустой пузырёк с цианидом. Я достала пакет для улик, положила туда находку, затем взглянула на имя на его бейджике. — Лео, вы арестованы по подозрению в убийстве Дерека Краузера, — схватила его за запястье, развернула спиной к себе, надела наручники. — У вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката — его может предоставить бюро. — Но я этого не делал! — пискнул он. На секунду я задумалась: действительно ли это он? — Ты только что лично вручил мне улику, из‑за которой умер мужчина, — процедила я. — Думаешь, я поверю, что это сделал не ты? — подтолкнула его к выходу. Но сомнения оставались. Если связывать Мура и Краузера, Лео вряд ли смог бы нанести те повреждения, что были на теле Шелдона. Варианты: Я ошибаюсь — убийца действительно он. Эти два трупа не связаны. Лео никого не убивал — у него просто хранился пустой пузырёк с цианидом. Проходя мимо его коллег, бросила: «Не покидайте город», — и направилась к машине. — Так быстро дела раскрываешь, Коллинз? — удивилась Паркер, когда мы вышли на улицу. Она как раз допрашивала свидетелей. — Пока ещё не знаю, — задумчиво ответила я, открывая дверь машины и усадив подозреваемого внутрь. Закрыв дверь, я взглянула на своё отражение в стекле. Нахмурилась, резко развернулась к Вивиен: — Есть ощущение, что мы упускаем что‑то важное. *** Банку с препаратом мы отправили в лабораторию. Результат обескуражил: это не совсем то вещество, что обнаружили в лёгких Дерека. В итоге пришлось отпустить перепуганного Лео. Я смотрела ему вслед, осознавая: ещё один подозреваемый перешёл в статус «невиновен». Но кое‑что мы всё же выяснили. Краузер и Мур действительно связаны — и доказательство этому одна деталь: дозировка. Концентрация цианида в обоих случаях вдвое превышала обычную смертельную норму. Если стандартно веществу требуется от пяти до пятнадцати минут, чтобы убить человека, то здесь речь шла о практически лошадиной дозе. Однако вопросы оставались. Я понимала, как могли убить Шелдона. Но как незаметно отравить Дерека? В кафе был час пик — люди пришли на обед. При этом никто не заметил, как яд попал в дыхательные пути Краузера. И что ещё важнее — почему остальные посетители не пострадали? Ближе всех к жертве находился только персонал… Голова гудела от вопросов. Прошло уже два дня с момента обнаружения трупа, а ответов по‑прежнему не было. Чтобы их получить, нужно кого‑то спрашивать — но у меня закончились люди, способные дать хоть какие‑то разъяснения. Тихий стук в дверь оторвал меня от созерцания дождливого вечера за окном. В проёме, на удивление скромно, стоял Вилсон Кинг. Его улыбка была тёплой, почти отеческой. — Директор Кинг, — я хотела встать, но он махнул рукой, предлагая остаться на месте. — Собирался домой, увидел, что у тебя горит свет, — он прошёл в кабинет и сел в кресло напротив моего стола. — Сколько времени? — удивилась я. — Десятый час, — улыбнулся он. — Заработалась? — Его руки легли на подлокотники, нога закинута на ногу. Несмотря на то, что кабинет был моим, я вдруг почувствовала себя гостьей. Вот что значит авторитет: человек умеет заполнить собой пространство. Последнее время я действительно задерживалась на работе. Спешить домой не приходилось — там меня никто не ждал. Лучше остаться здесь, ещё раз перепроверить версии, изучить улики… — Типа того, — кивнула я. — Понимаю, тебе сложно, — начал он, хмуря брови. Я замерла. — Дело оказалось не таким простым, как мы ожидали. Да и я сильно наседал на тебя, Лара, — с добродушной ухмылкой добавил он, словно признавая вину и одновременно извиняясь. — Понимаю, почему вы это делаете. У вас тоже есть начальство, требующее результата. Вы отвечаете за нас, а мы пока не можем похвастаться успехами, — обречённо вздохнула я. — Рад, что именно ты занимаешься этим делом, — его губы тронула улыбка. Вилсон — приятный мужчина. С ним комфортно работать. Да, порой он раздражает, особенно когда требует быстрых результатов, но, наверное, так бывает со всеми начальниками. Внешность у него примечательная: слегка загорелая кожа, волевые черты лица. Тёмно‑зелёные глаза с мелкими морщинками в уголках, седые волосы, аккуратно зачёсанные назад. Костюм безупречен: белая рубашка, чёрный галстук, пиджак и брюки в тон, тёмно‑коричневые лакированные туфли с тонкой шнуровкой. Когда‑то в детстве я представляла, какими могли быть мои родители. Среди множества образов мне хотелось верить, что отец был бизнесменом — возможно, одевался так же, как Вилсон, и был примерно его возраста… — Мне приятно слышать эти слова, сэр. Если бы только я могла показать результат, — горько усмехнулась я. — Знаю, ты найдёшь ответ. Всегда так делала. Мне нравится твоё упорство. Поэтому я и забрал тебя в Сиэтл — знал, что ты не опустишь руки, — его взгляд был внимательным, изучающим. — Вы настояли на моём переводе сюда? — удивилась я. Всё это время я думала, что это решение академии, а не личное желание начальника. — Видел твои результаты в учёбе. Понял, что такая способная сотрудница пригодится мне в работе. Ни разу не пожалел о своём выборе, — широко улыбнулся он. Краска отхлынула от моего лица. — Но, наверное, именно сейчас вы жалеете об этом, — тихо произнесла я, опустив взгляд на свои руки. — Нет, Лара, не жалею. Ты найдёшь ответ, как и много раз до этого. Просто нужно время. Раз было два убийства, будет и третье. Как бы прискорбно это ни звучало, но, возможно, оно поможет нам найти разгадку, — пожал плечами начальник. — Это слишком жёстко, — усмехнулась я. — Такова жизнь, — вздохнул он, поднимаясь с кресла и накидывая пальто, которое до этого лежало у него на коленях. — Отправляйся домой, Коллинз. Отдохни. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Но, сэр… — попыталась возразить я. — Это приказ, — строго произнёс он. — Выполняй. Улыбнувшись напоследок, он вышел, прикрыв за собой дверь. Я смотрела на закрытую дверь и размышляла: возможно, Вилсон прав — нужно отдохнуть. Но мысли о деле не покидали меня. Что связывает двух мужчин? Только способ убийства. В остальном они совершенно чужие друг другу люди: нет общих знакомых; не посещали одни и те же места; работали в разных сферах; вели абсолютно разные жизни. Единственное, что их объединяет — убийца. Рука сама потянулась к папкам с делами. Я снова начала сравнивать их, как делала уже сотню раз. Сто первый раз не повредит, верно? Подперев подбородок рукой, я просматривала записи. Ничего не бросалось в глаза, пока я не дошла до раздела «Личные вещи». Внимательно перечитав описание каждого предмета, я вдруг замерла. Моё внимание привлекла собственная ключ‑карта, лежавшая на столе рядом с телефоном. И тут меня осенило. У каждого агента бюро есть ключ‑карта — она позволяет попасть в отдел. У Мура тоже должна быть такая. Я вновь взяла его дело, перелистала от начала до конца — ни единого упоминания о карте. Потянулась к телефону, чтобы позвонить в отдел, но взглянула на часы: половина двенадцатого. — Чёрт, — простонала я, зарываясь пальцами в рыжие волосы, струившиеся по плечам. Слегка сжала их у корней. Как теперь уснуть с этой мыслью? Если не высплюсь, завтра буду чувствовать себя отвратительно. Мне уже далеко не восемнадцать, чтобы так испытывать организм. Ладно. Нужно отвлечься. Глубоко вдохнув, я встала и начала собираться. Решение пришло само: заеду в бар возле дома, выпью пару бутылок пива, расслаблюсь и отвлекусь. Алкоголь поможет быстро уснуть. *** Припарковав машину возле дома, я взяла зонт и направилась к бару. Я заглядывала сюда нечасто, но, как говорится, метко. Деревянная дверь скрипнула, пропуская меня внутрь. Шум дождя тут же сменился негромкой, ненавязчивой музыкой. — Надо же, кто к нам сегодня пожаловал! — раздался за барной стойкой мужской голос. Это был Рикардо Отеро — владелец и бармен заведения. Мужчина лет пятидесяти‑шести мексиканского происхождения. Седые волосы, старческие морщинки, придававшие ему особый шарм. На нём — тёмно‑зелёная хлопковая рубашка, пару верхних пуговиц расстёгнуто, открывая вид на загорелую кожу. Мы знакомы уже около двух лет — с тех пор, как я переехала в этот район. Поначалу я заходила сюда чуть ли не каждый вечер — не для того, чтобы спиться, а чтобы познакомиться с местными. Благодаря знаниям испанского (мы изучали разные языки на первом году обучения на базе) наше знакомство переросло в лёгкую дружбу. — Querida, ¿cómo estás, — лучезарно улыбнулся Рикардо. — No muy bueno para ser honesto, — вздохнула я, закрыв зонт и встряхнув его в стороне, затем облокотилась на барную стойку. Осмотревшись, отметила: народу немного. Что неудивительно — будний день. «Только идиот пойдёт напиваться в рабочую неделю… или идиотка», — мелькнуло в голове. Бар небольшой, но уютный. Большую часть пространства занимает барная стойка. За ней — витраж, полки с алкоголем. Остальное место отведено круглым деревянным столикам (всего семь). Интерьер выдержан в стиле лофт: бетонные и кирпичные стены, неоновые вывески и гирлянды. Свет исходит от них и от подсветки за баром. Витражное стекло выбивается из общей картины, напоминая мне о временах, когда я верила в Бога — пусть он и отвернулся от меня. Тем не менее стекло мне нравилось. — Налить тебе чего‑нибудь для поднятия настроения? — перешёл Рикардо на английский. — Просто бутылки пива будет достаточно, — слегка улыбнулась я. Он отошёл, а я сняла пальто, сложила и повесила на спинку барного стула. Зонт оставила на стойке. Когда я закончила, Рикардо вернулся — на ходу открывал бутылку и протянул её мне. — Gracias, — краешком губ улыбнулась я. Он отошёл, принялся натирать стаканы. — Знаете испанский, агент? — раздался справа до боли знакомый голос. Я повернулась и увидела профиль капитана Брауна. Он отпивал пиво из бутылки. — Капитан Браун? — приподняла я бровь. — Что вы здесь делаете? — Живу в паре кварталов отсюда. А у мистера Отеро… — он отсалютовал напитком в сторону бармена, который обернулся на упоминание своего имени, — отличное место, чтобы отдохнуть. — И ради этого стоит сюда приходить? — хмыкнула я, делая первый глоток. Пиво растеклось внутри, призывая мышцы расслабиться. От приятного ощущения я прикрыла глаза и улыбнулась. — Хорошие места всегда стоят затраченного времени, — на его губах появилась улыбка, когда я снова посмотрела на него. Он выглядел расслабленным — словно кусок глины, готовый принять нужную форму. Может, в неофициальной обстановке он расскажет больше? Что со мной не так? Даже вне работы думаю только о деле… — пронеслось в голове. — Спрашивайте, агент. Вижу же, что вопросы у вас остались, — он отвернулся, посмотрел вперёд и сделал глоток. — Не против, если перейдём на «ты»? — поинтересовалась я. Алек улыбнулся и кивнул. — Почему ты был в том баре с Муром, если этот ближе к тебе? — спросила я, делая глоток. — Как‑то так завелось, — пожал он плечами. — Да и он жил возле того бара. Мне не в тягость потратить пару баксов, чтобы доехать до старого друга. — Судя по всему, он был тебе дорог, — тихо сказала я, облокотившись на стойку. — Он был единственным другом, — горько усмехнулся Алек. — И, наверное, последним, — чуть тише добавил он, отпивая из бутылки. Этот тон… Так я говорю о Вивиен. Возможно, у нас с Алеку гораздо больше общего, чем кажется. — Как давно ты в должности капитана? — попыталась я разрядить обстановку. — Неужели действительно не знаешь? — прищурился он. — Или решила просто поддержать диалог? — Мне нравится, когда истории рассказывают, а не читают их, — пожала плечами я. И это была чистая правда. Ещё со времён «Рубина» я предпочитала живое повествование: там многое показывали в картинках, а читали мало — ведь брали способных детей, умевших читать и писать с первого класса. Но как находили таких детей — оставалось загадкой. — Занятно. Тут мы с тобой похожи, — улыбнулся он. — Пару лет. До этого был в Ираке пять лет, три года в Иране. После того как чуть руку не потерял, решил, что хватит с меня горячих точек. — Расскажешь? — я развернулась к нему полубоком и придвинулась ближе. — Не сегодня, Коллинз. Может, как‑нибудь в другой раз, — хмыкнул Алек. — Почему ты пошёл в армию, да ещё и в горячие точки? — я допила пиво (бутылка почти опустела) и посмотрела на Отеро. Рикардо сразу понял и уже шёл ко мне с новой бутылкой. Улыбнувшись ему, я вновь обратила внимание на Брауна, терпеливо ожидавшего, пока я получу очередную порцию алкоголя. — Был молод и глуп, наверное. А может, хотел забыть картинки страшного прошлого. Не знаю, — ответил он и допил своё пиво, но заказывать новую порцию не спешил. — Что может быть страшнее службы на горячих точках? — удивилась я. — Поверь, есть вещи и страшнее, — он взглянул на меня; на секунду мне показалось, что в его глазах мелькнула боль. Я понимала его. Сама я не служила в армии, но то, что происходило в «Рубине», могло оказаться куда хуже, чем встреча с кучкой людей с автоматами. В горячих точках редко брали в плен — чаще стреляли без разбора. А вот что вытворяли солдаты в комнате наказаний… У них, кажется, было особое пособие — «Как пытать маленьких непослушных детей». — Сочувствую, — только и смогла выдавить я, погружаясь в не самые приятные воспоминания. — Не стоит. Всё это уже в прошлом. Сейчас у меня спокойная и размеренная жизнь, — отмахнулся он, стараясь придать голосу веселье, которого мгновение назад не было. — На самом деле, я тут кое‑что вспомнил, — задумчиво произнёс он. — Что же? — заинтересовалась я, отгоняя мрачные мысли. — Шелдон что‑то говорил про ЦРУ, — произнёс он, словно приговор, глядя на меня холодными глазами. Меня тут же бросило в жар от его слов.