Сибирь

Наши дни Прошло две недели с того момента, как мне сообщили об отстранении — не только от дела, которое я вела, но и от должности в целом. Я стала помехой: подкрадывалась к правде, и люди, стоящие за всем этим, испугались. Поэтому меня «убрали со счетов». Но это не сломило меня. Упорство, любопытство, способность доводить дело до конца — всё это не даёт бросить расследование. В голове крутятся одни и те же вопросы: Что произошло? Почему эти люди убиты? Кто их убийца? Зачем ему всё это? Сейчас я сидела на спинке дивана в своей квартире, уставившись на стену напротив. Она была увешана фотографиями, записями, вырезками из газет, рукописными заметками. Думаете, я сидела без дела? Ничего подобного. Я буду бороться — чтобы вернуть работу, должность, которую заслужила как никто другой. Сколько сил отдано: и в академии, и здесь, в бюро. Всё это явно не ради того, чтобы меня вышвырнули лишь потому, что я начала копать под управление. Что у меня есть на данный момент: Пропавшие ампулы скапиламина. В тот же день, когда я посещала больницу, мне позвонили. Хорошо, что попросила связаться по телефону, а не отправлять письмо в бюро — иначе осталась бы ни с чем. Сначала не поняла, зачем больнице лекарство от морской и воздушной болезни. Но, изучив дозировку и действие препарата, увидела его истинную роль. Это отвечает на вопрос: зачем он понадобился убийце? Но также и отсутствие ключевых данных: Нет доступа к подробным отчётам из моего кабинета. Неизвестны результаты проверки в серверной. Нет явных доказательств того, что управление скомпрометировано. Есть один вариант узнать, что происходит в бюро, — моя напарница Вивиен. Но тут кроется проблема: Это будет подло — использовать её, чтобы выведать детали дела, от которого меня отстранили. Мы не имеем права разглашать информацию. Если Вивиен поймают на передаче данных, её могут отправить вслед за мной. И виновата буду только я. Не удивлюсь, если она возненавидит меня — и будет абсолютно права. — Что же делать? — спросила я в пустоту, зарываясь пальцами в рыжие волосы. Неожиданно на кухне зазвонил мобильный телефон, разорвав тишину квартиры. Простонав, я поднялась и пошла на звук. Несколько дней я не выходила на связь — видимо, кто‑то заметил мою пропажу и решил узнать, как дела. Взглянув на экран, я увидела имя звонившего и сразу ответила: — Привет, всё хорошо? — с беспокойством спросила я. — Этот вопрос хотела задать тебе я, — в голосе подруги звучала улыбка. — И всё же… — настояла я. Хоть у самой проблем выше головы, но, возможно, чужие трудности помогут мне прийти в себя. — Мы с Ником поругались, — ответила она глухо. — Что? Из‑за чего? Почему? — вопросы вырвались сами собой. — Ты можешь приехать? — Да. Скоро буду. Отключившись, я сразу направилась в комнату, чтобы переодеться. Надела: чёрные широкие джинсы; тёмно‑зелёную футболку; тёплую серую кофту на замке. Обулась, схватила ключи и телефон, вышла из квартиры. «Стоит ли втягивать Вивиен в это дело? Как не разрушить нашу дружбу ради информации? Есть ли другой способ получить нужные данные?» Я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться. Сейчас важно поддержать подругу — а потом уже думать, как действовать дальше. *** Поднявшись на второй этаж дома, где жила Паркер, я остановилась перед дверью и постучала. Старалась делать это не слишком громко — чтобы не разбудить малыша, если он спит, — но достаточно отчётливо, чтобы Вивиен услышала. Через минуту послышались шаги, и дверь открылась. Передо мной стояла заплаканная подруга: на ней была синяя хлопковая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и серые джинсы с белым пятном в районе бедра. — Эй, ты как? Сэмми спит? — заглянув за её спину, спросила я, переступая порог квартиры. — Нет, на кухне, — хрипло ответила Вивиен. — Так, ладно, — я схватила её за плечи и заставила посмотреть на меня. — Иди переоденься и умойся. Я прослежу за малышом. — Спасибо, — кивнула она и направилась в сторону ванной. Сняв кофту, я прошла на кухню. Сэмми сидел в детском стульчике, его личико было измазано, но он весело хохотал. — Привет, медвежонок, — улыбнулась я, вешая кофту на ближайший стул и подходя к мальчику. — Тётя Лала! — ещё больше развеселился малыш. Несмотря на то что Сэму уже два года, он пока не научился проговаривать букву «р». Из‑за этого я из тётушки Лары превратилась в Лалу. Но как можно сердиться на этого очаровательного медвежонка? — Опять проказничаешь? — с напускной серьёзностью спросила я, беря салфетку и начиная вытирать его лицо. — Мама была глустная, лешил её лазвеселить, — немного сбавив пыл, проговорил младший из Паркеров. — Медвежонок, дело в том, что мама с папой немного не поладили, поэтому твоей маме сейчас грустно. Именно поэтому я здесь — чтобы вас обоих развеселить, — я легонько ткнула его в носик, и он рассмеялся, похоже, уловив только вторую часть фразы. — Лад, что ты плишла. — И я, мой сладкий, — закончив с его лицом, я убрала тарелки в раковину и потянулась, чтобы поднять ребёнка. — Ну, давай, полетели! Сэм тут же обвил мою шею маленькими ручками. — Ты почитаешь мне сказку? — поинтересовался малыш. — Не знаю… Только если твоя мама не против, — перехватив его поудобнее, я повернулась и столкнулась с Вивиен, которая теперь выглядела посвежевшей. — А вот и она! Что скажешь, мама, разрешишь мне прочитать сказку малышу Сэмми? — спросила я, покачивая ребёнка на руках. — Конечно, — улыбнулась Вивиен, подошла к сыну и поцеловала его в лоб. — Книги со сказками на верхней полке, — добавила она, взглянув на меня. — Хорошо, — кивнула я. Вместе с малышом, который уже начал зевать у меня на руках, мы направились в его комнату. По пути я схватила первую попавшуюся книгу со сказками и уложила ребёнка в кровать. — Итак, сказка про дракона, — накрыла я Сэма одеялом почти под самый нос. — Эй! — возмутился он и захихикал. — Ну всё, успокаиваемся, — с улыбкой проговорила я, проводя ладонью по его лицу, словно намекая, чтобы он закрыл глаза. — А длаконы плавда были? — спросил малыш, устраиваясь поудобнее. — Хотел бы себе дракона? — заправила я волосы за уши, чтобы не мешали, и посмотрела на него. — Было бы здолово, — улыбнулся Сэм. — Не знаю, были ли они на самом деле. Но раз люди о них пишут, значит, они действительно когда‑то существовали, — пожала я плечами, разглядывая яркую обложку книги. — Навелное, они были злые, поэтому их больше нет, — нахмурился он, смешно морща носик. — Не обязательно. Драконы бывают и добрыми, — повернув книгу к нему, я показала обложку. — Ты только посмотри на этого. Разве он выглядит злым? На картинке был изображён зелёный дракон с толстым брюхом и маленькими крылышками за спиной. В лапе он держал букет ромашек. Его облик был настолько безобидным, что сложно было представить, будто он способен дышать огнём. — Нет, этот милый, — ответил ребёнок. — Ну, тогда тема закрыта. А ты закрывай глазки и слушай, — щёлкнула я его по носу, получив в ответ улыбку, и он наконец закрыл глаза. — Жил‑был давным‑давно один дракон… Сказка оказалась на удивление интересной. Признаться, я была поражена. В последнее время я встречала только скучные, однотипные детские сказки в интернете — казалось, авторы даже не старались. А ведь когда ребёнок слушает сказку с закрытыми глазами, он ярко представляет происходящее. Но если текст безвкусный и бессмысленный, что он сможет вообразить? — Как всё прошло? — спросила подруга, когда я вышла к ней на кухню, потирая глаза: читать при плохом освещении оказалось непросто. — Вполне. Довольно интересная сказка попалась, — отозвалась я. — Да, это редкость. Что‑то будешь? — поинтересовалась Вивиен. — Чай, но я сама налью, — отмахнулась я. — Тебе налить? — Лучше вино, — махнула она в сторону уже начатой бутылки у холодильника. — Хорошо. Так ты расскажешь, что произошло? — Я подошла к столешнице, налила вино в бокал и передала подруге, затем занялась чайником. — Просто поссорились, ничего особенного, — сделала она глоток. Я серьёзно посмотрела на неё. — Если бы это было так, меня бы здесь не было, а Ник был бы дома и укладывал собственного сына, — скрестила я руки на груди и шагнула к подруге. — Кстати, где он? — Ушёл на работу, — вздохнула она, крутя бокал в руке. — Решил уйти поработать, чтобы остыть. — Но ведь ты завтра тоже работаешь. Как же Сэм? — уточнила я. Ник всегда уходил на работу на сутки. Я помнила, как они долго обсуждали график, чтобы и видеться нормально, и успевать сидеть с Сэмом. Правда, в последнее время они всё же прибегали к услугам няни. — Поэтому я тебя и позвала, — посмотрела она на меня. Я округлила глаза. — Ты хочешь, чтобы завтра я забрала Сэмми? — удивилась я. — Да, — кивнула подруга. Пару секунд я обдумывала её просьбу, затем, отвернувшись и заканчивая заваривать чай, ответила: — Хорошо. Мы с ним придумаем, чем заняться. — Спасибо тебе, — на её лице появилась улыбка. — Ты так и не сказала, в чём была причина ссоры, — повернулась я к ней с чашкой в руке и сделала первый глоток. — Как бы это сказать… — задумалась она, а я замерла в ожидании. — Причина была в тебе, — взглянула она на меня исподлобья. — Что?! — воскликнула я и тут же посмотрела в сторону комнаты малыша. Подойдя к подруге, я уже тише переспросила: — Что? Как понять — причина во мне? — Хотела тебе помочь, пойти против правил, но это риск, что я тоже потеряю работу. Мы с Ником, скажем так, не сошлись во мнении. Он сказал, что и без меня там все разберутся, но я‑то понимаю, что это не так. Кто‑то роет под бюро, и ты попала под горячую руку — поэтому тебя убрали, — сбивчиво объясняла она. Я не решалась её перебить. — Хотела стать твоими глазами и ушами, чтобы помочь и найти того, кто за этим стоит. Потому что меня одной будет мало. Но Ник стоял на своём: всё это… — она обвела пространство руками, — не стоит того, чтобы терять работу, — выдохнула Вивиен, завершая рассказ. Я растерялась. Она — второй человек в жизни, кто готов что‑то сделать ради меня. Странное чувство — осознавать, что ты дорог кому‑то. Я уже успела забыть его: столько лет прошло. А сейчас Вивиен сидит передо мной и пытается не расплакаться снова — от несправедливости, выпавшей на мою долю. — Ви, я не знаю, что и сказать, — растерянно проговорила я, ставя кружку на стол. — Ты и не должна. По сути, я ничего и не сделала — только с мужем поругалась, — горько усмехнулась подруга и встала, чтобы подойти ко мне. — Но это не важно. Важно то, что тебя нужно вернуть, и я всё сделаю ради этого. — Тебя ведь правда могут уволить — не то что просто отстранить. — Да мне плевать, пусть делают что хотят, — отмахнулась Вивиен и взяла меня за руки. — Но то, что ты не виновата, я это докажу. Найдём доказательства, что это какой‑то идиотский заговор, и вернём тебя на должность. Гляди, там и забудут, что я пренебрегла правилами, — улыбнулась она. — Ви… — я растерянно смотрела на подругу, а она продолжала улыбаться. — Спасибо. — М‑да, подруга, эмоций в тебе как в пробке, — рассмеялась она. Я тоже улыбнулась. — Ну ничего, я за нас двоих уже наревелась — и от горя, и от счастья. — Правда, я тебе очень благодарна. — Тебе пока не за что меня благодарить. — Но ты уже придумала что‑то, о чём я тебя никогда бы не попросила, — сжав её ладони ещё крепче, добавила я. — Спасибо. Но прошу тебя: не лезь на рожон. Если почуешь, что запахло жареным, отступи, хорошо? — Лар… — Пообещай мне, — перебила я её, серьёзно всматриваясь в её глаза. Она молчала, затем выдохнула и опустила взгляд. Сдалась. — Обещаю. Я взглянула на Вивиен — она улыбалась, но в глазах читалась тревога. Она готова бороться за меня, даже если это разрушит её привычный мир. А я… я должна найти способ защитить и её, и себя. Но сейчас важнее поддержать подругу. Я сжала её руки и тихо сказала: — Мы справимся. Вместе. *** С самого утра я снова появилась на пороге квартиры четы Паркеров. Вчера вечером мы ещё немного поговорили с Вивиен, и я уехала домой, чтобы выспаться. Но вышло не очень: в голову лезли разные мысли. В итоге пол‑ночи я просто пролежала с закрытыми глазами и уснула лишь ближе к утру. Стоя в дверях с Сэмом на руках, я зевнула — и он тут же повторил за мной. — Не повторяй, — улыбнулась я и щёлкнула его по носу. Малыш рассмеялся. Вивиен металась по квартире, стараясь как можно скорее собраться: видимо, она немного проспала. Последний бокал вина вчера явно был лишним. — Сегодня у твоей мамы сумасшедшее утро, да? — задала я риторический вопрос, проводя рукой по русым волосам малыша. Он согласно закивал. — Так, я почти готова! А, ключи! — воскликнула Вивиен и умчалась в комнату. Закатив глаза, я перехватила малыша поудобнее и взяла пакет, приготовленный для нас. — Ждём тебя внизу! — крикнула я, чтобы подруга услышала, и вышла на улицу. Переместив детское кресло в машину и усадив туда Сэма, я закрыла дверь. В это время Вивиен спустилась, поправляя пиджак и на ходу надевая пальто. — Готова, — отчиталась она, вставая передо мной. — Армия по тебе плачет, — хохотнула я. — Кстати о ней… Как дела у твоего капитана? — открыла она пассажирскую дверь. — С каких пор он стал моим? — в недоумении спросила я, обходя машину, чтобы сесть за руль. Когда мы устроились в машине, я ещё раз проверила крепление детского сиденья. Убедившись, что всё в порядке, завела автомобиль. — Может, тогда, когда вас стали отстранять вместе — и по одной и той же причине? — чуть развернувшись ко мне, продолжила подруга, пока я выруливала на дорогу. — А ты откуда знаешь о его отстранении? — удивилась я. — У нас много слухов ползёт, — улыбнулась она. — Надо же. Стоило ему появиться там один раз — причём на допрос, — так о нём уже слухи идут, — закатила я глаза, перехватывая руль. — Да ладно тебе, — отмахнулась она и посмотрела на Сэма, который тем временем уснул. — В офисах всегда так. Только бы пообсуждать что‑то. — Но мы не просто офисные работники — мы агенты. Точнее, вы… Ну, ты поняла, — сбивчиво проговорила я. — Поняла, — улыбнулась Вивиен. — Но мы всё ещё остаёмся людьми. А обсуждать всех и вся заложено в нас. Тут только смириться, — пожала она плечами. Спустя пару минут тишины я задала вопрос: — Забыла спросить: как ты поедешь с работы? — мельком взглянула на неё. — Ник меня заберёт, — кивнула она. — Когда это ты успела с ним поговорить? — вздёрнула я бровь. — Как только ты уехала вчера. Он позвонил спросить, как Сэм. Я рассказала, что сегодня он будет с тобой и как мы поедем утром. Ник сам предложил меня забрать с работы. — Ну, это прогресс к перемирию, — улыбнулась я, останавливаясь на светофоре. — Только ему не понравится, чем это перемирие будет стоить, — фыркнула она. — Нужно просто поговорить и объяснить ситуацию спокойно. Плюс нужно ему рассказать, что ты оставишь всю эту затею, как только почувствуешь что‑то неладное. — Ты права, — выдохнула она, отворачиваясь к окну. *** Как только я отвезла Вивиен на работу, сразу поехала домой. Малыш Сэмми проспал всю дорогу. Когда я подъехала к дому, он проснулся, но продолжал делать вид, что спит. Поэтому в квартиру мы поднялись так же — на руках. Хитрец. Положив его на диван и укрыв пледом, я сняла куртку, помыла руки, налила молока, немного разогрела его в микроволновке и пошла «будить» малыша. — Медвежонок, просыпайся, — тихонько произнесла я, чтобы не напугать его, и присела рядом. Он начал открывать глаза — так, будто действительно только проснулся. Актёр! Надо рассказать родителям о его талантах. — Доброе утро, — улыбнулась я. — Садись, я молока принесла. Сэм улыбнулся, сел и протянул руки. — Только аккуратно, — предупредила я, придерживая стакан. Как только он закончил, начал осматриваться. Его взгляд зацепился за стену, увешанную фотографиями и надписями. Хорошо, что я не развесила снимки с мест преступления — иначе могла бы сломать психику ребёнку. — Что это? — ткнул он пальчиком, упираясь в спинку дивана. — Это твоя тётя проводит расследование, — проследила я за его взглядом. — Что это значит? — посмотрел он на меня. — Это когда хорошие люди пытаются найти плохих. Иногда сложно запомнить абсолютно всё, поэтому мы делаем такие вот доски, — пригладила я его волосы, торчавшие в разные стороны. — Почему это у тебя дома? — уселся он обратно, наклонив голову. — Потому что я работаю из дома. Предвидя твой вопрос «почему?», отвечу: так сказал директор. — Мама делает то же самое? — Да, — кивнула я. — Только она это делает на работе, а я здесь. Встав с дивана, я поставила стакан на стол и спросила: — Гулять пойдём с тобой? — Да! — воскликнул ребёнок. День с малышом оказался одним из самых продуктивных в моей жизни. Мы: покатались на горках и качелях; поиграли в мяч с ребёнком, который подружился с Сэмом; попробовали скалолазание: я разве что не лазила по стене, предназначенной для детей, но внимательно придерживала малыша; сходили за мороженым; поели кашу в кафе — Сэм согласился на неё с первого раза (возможно, потому что знал: после этого получит мороженое); гоняли голубей, предварительно задобрив их хлебом (поймать так и не удалось — Сэмми расстроился, но быстро переключил внимание на собаку, игравшую рядом); поиграли с псом — после того как я спросила разрешение у хозяина. Пока мы гуляли, я думала о: том, как сильно отличается этот день от моих обычных рабочих будней; о преданности и поддержке Вивиен — несмотря на риск потерять работу, она готова мне помочь; о том, насколько хрупким может быть семейное равновесие; о своём отстранении и о том, как найти доказательства заговора против бюро. Но каждый раз, когда Сэмми смеялся или показывал мне что‑то новое, я возвращалась в настоящий момент. Эти мгновения напоминали: даже в самой сложной ситуации есть место простым радостям. Возвращаясь домой, я поймала себя на мысли: возможно, именно такие дни — с ребёнком, без расследований и интриг — нужны мне, чтобы сохранить баланс и не потерять себя. Как только подошло время, мы поехали к Вивиен и Нику домой, чтобы вернуть их ребёнка в целости и сохранности. Постучав в дверь, я практически сразу увидела открывшего Ника. Сэмми тут же забежал в квартиру, врезавшись в ноги отца. — Привет. Как вы? — поинтересовался Ник, беря ребёнка на руки и отступая, чтобы я могла войти. — Скажем так, рада, что ребёнок не мой, и я могу его отдать родителям, — улыбнулась я, ставя пакет у двери. — Вы ели? — подошла к нам Вивиен и поцеловала Сэмми в щёку. — Да, макароны с сосисками, — кивнула я. — И кетчупом! — добавил малыш, поднимая указательный палец вверх. — Да, и кетчупом. В целом всё хорошо, не переживайте. Он сам вам может всё рассказать. Если у него язык не болит от такого количества болтовни, — щёлкнула я его по носу. — Не болит! — покачал он головой. — Ну вот, — махнула я рукой. — Лара, нам нужно поговорить, — привлекла моё внимание подруга. Её тон не сулил ничего хорошего. — А мы пойдём купаться, да? — подал голос Ник. — Да! — воскликнул Сэмми. Перед тем как уйти, Ник поцеловал супругу, улыбнулся мне — и они направились в сторону ванной комнаты. — Пойдём в зал, — махнула Вивиен рукой в сторону комнаты. — В чём дело, Ви? — обеспокоенно спросила я, когда мы сели на диван. — Кое‑что узнала, — тихо проговорила она. Я замерла, едва дыша. На подруге не было лица — словно она собиралась сообщить о чьей‑то смерти. Может, это конец моей карьеры? — Когда кто‑то получил доступ к серверной с помощью карты Мура, они смогли проникнуть в нашу базу данных. Таким образом, у них есть доступ к делам сотрудников: кто и где работает, как работает… Но то ли по незнанию, то ли из‑за недосмотра… — она потянулась за папкой, всё это время лежавшей на кофейном столике. — Канал работал в обе стороны, но не полностью. Однако этого хватило, чтобы получить вот это. Девушка протянула мне папку. Я взяла её, открыла — и поначалу лишь хмурилась, пытаясь осмыслить написанное. — Что это? — наконец спросила я. — Это информация о том, что в ЦРУ и АНБ есть люди со стороны — те, кто работает против правительства и сливает информацию куда‑то. Это доказательства того, что тебя убрали специально, чтобы ты не мешала. Может ли такое быть? Две недели я билась, пытаясь найти хоть что‑то подобное, — и стоило подключить Вивиен, как она за один день обнаружила то, что мне было нужно. Неужели всё скоро закончится? Смогу ли я вернуться? — Кто ещё об этом знает? — спросила я, всё ещё пытаясь осмыслить текст в папке. — Никто. Кроме нас с тобой, — повела она плечом, сцепив руки в замок. — Ты не говорила Вилсону? Почему? — посмотрела я на неё. — Мне кажется, это должна сделать ты, — она кивнула на папку. — Но его завтра не будет до вечера: сегодня я отнесла ему письмо с вызовом в мэрию. — Ничего. Я ждала две недели — подожду ещё один день, — кивнула я. — Спасибо, Ви. Не знаю, как ещё тебя благодарить. — Возвращайся скорее к работе — это будет лучшая благодарность, — улыбнулась она. Поддавшись мимолётному порыву, я притянула её к себе и обняла, шёпотом повторяя слова благодарности. В голове крутились мысли: Как теперь действовать? Дождаться Вилсона или искать другие пути? Насколько надёжны эти данные? Нет ли в них подвоха? Что, если за Вивиен уже следят? Она ведь тоже рискует. Я сжала папку в руках. Наконец‑то у меня есть зацепка — но вместе с ней приходит и новая ответственность. Теперь нельзя ошибиться. Взгляд упал на дверь ванной, откуда доносился смех Сэмми. Этот звук словно напомнил: мир не ограничивается заговорами и расследованиями. Есть и другие ценности — дружба, семья, простые радости. Но сейчас мой долг — довести дело до конца. Ради себя. Ради Вивиен. Ради справедливости. *** Ближе к вечеру я уже сидела в зале ожидания в бюро, с папкой в руках. В ней хранились все доказательства моей невиновности — и виновности тех, кто внедрился в управление, пытаясь помешать моей работе. — Мисс Коллинз, можете пройти, — сказала девушка, до этого попросившая меня подождать перед входом к директору. — Спасибо, — поднялась я и направилась в кабинет. Кинг стоял у окна спиной ко мне, глядя на раскинувшийся за стеклом город. Руки сцеплены на пояснице, мышцы спины напряжены. Атмосфера — отнюдь не дружеская. — Директор Кинг, — глухо произнесла я. — Тебе я уже не директор, — пробурчал он. — Присаживайся, Лара. Хотелось ответить: «Нет уж, постою», — но ноги едва держали от напряжения, сковавшего тело. Пришлось опуститься в кресло для посетителей. — Хорошо, что ты сама позвонила, — проговорил мужчина, разворачиваясь и подходя к столу. — После посещения мэрии я и сам хотел попросить о встрече. Мои глаза округлились. Что это значит? Что ему сказали в мэрии, раз он сам захотел меня видеть? — Прежде чем вы начнёте, мистер Кинг, могу сначала… — подалась я вперёд, но была резко перебита. — Не ожидал от тебя такого, Коллинз, — гневно бросил он. — О чём вы, сэр? — удивилась я. — От кого угодно, но не от тебя, — упёрся он руками в стол, прожигая меня взглядом тёмно‑зелёных глаз. — Мало того что обвиняла управление в скомпрометированности, так ещё и уничтожила оригиналы дел, которые вела до отстранения. — Он стукнул по столу, сдерживая гнев, чтобы не накричать. — О чём вы? Не понимаю, я ничего не делала! — возмутилась я, вскакивая на ноги. — А то как же. Вот это что? — Он развернул экран компьютера в мою сторону и запустил запись. На видео — я, в каком‑то переулке. Ночь, съёмка в ночном режиме: картинка чёрно‑белая. В одной руке — несколько папок, в другой — бутылка (по этикетке видно, что алкоголь). Я останавливаюсь у мусорного бака, бросаю туда документы, затем поливаю их содержимым бутылки, достаю зажигалку и поджигаю. Лицо освещает яркое пламя — сомнений нет, это я. Подняв голову к камере, будто зная, где она, я улыбаюсь, салютую бутылкой и делаю глоток. Запись обрывается. Всё бы ничего — но я этого не делала. Смотрела на себя, будто в зеркало, — и понимала: это не я. — Когда была сделана запись? — нахмурившись, спросила я у Вилсона. — В ночь со вчера на сегодня, — скрестил он руки на груди. У меня нет алиби. Я была дома одна. Чёрт тебя дери… Но кое‑что не сходится: если приглашение в мэрию он получил вчера, значит, видео уже было готово. Меня целенаправленно подставляют. — Мистер Кинг, вы же понимаете, что это не я, — возразила я. — Да, возможно, у меня нет алиби на сегодняшнюю ночь, но это точно не я. Если я что‑то брала, то только копии — никогда не посмела бы тронуть оригиналы, и вы это знаете. А если пропали отчёты, составленные уже после моего ухода, это ещё одно доказательство: за этим стою не я. Я не смогла бы достать эти документы, даже если бы очень захотела. — Выпалила я на одном дыхании. — Значит, ты подтверждаешь, что алиби у тебя нет? — гневно бросил он. — А вы услышали только это? Сэр, ведь… — Ты не в том положении, чтобы так со мной разговаривать, — грубо оборвал он. — Вот теперь я жалею, Коллинз, — произнёс он, опускаясь в кресло. Это было самое обидное. Не то, что он обвинял меня, — а то, что жалел о своём решении когда‑то принять меня на работу, о том, что я его когда‑то заинтересовала. Эти слова отпечатались в сердце, пронзив его насквозь. Так больно и обидно… Папка в руках стала словно тяжелее. Но вдруг я вспомнила: Вивиен нашла доказательства! Может, это его убедит? — Сэр, при всём уважении, я этого не делала. Меня подставляют. Вот доказательства того, что кто‑то пытается убрать меня со счетов, — положила я папку перед ним. Он даже не взглянул, лишь скептически приподнял бровь. — Серьёзно, Лара? Ты настолько низко опустилась, что подделываешь документы — лишь бы я тебе поверил — вопреки тому, что показывает камера наблюдения? — с издёвкой произнёс он. — Но вы даже не взглянули! — вырвалось у меня. Тут же я пожалела о вспышке эмоций: взгляд мужчины потемнел. — И не посмотрю, — отрезал он, взял папку и швырнул её в урну под столом. — Выметайся из моего кабинета! Ты уволена! На допрос придёшь по официальному уведомлению. Я делаю это лишь из малейшего уважения к тебе. Разговор окончен. — Он махнул рукой и углубился в документы. Я хотела что‑то сказать, но поняла: это бессмысленно. Если человек не хочет слушать, какой смысл говорить? Вилсон уже всё решил. Разубедить его я не смогу. Чтобы не усугубить ситуацию, я тихо покинула кабинет. Не помню, как добралась домой. Очнулась только тогда, когда дверь за мной хлопнула — и я стояла на кухне, уперев руки в столешницу. По щекам лились горячие слёзы. Так больно, так обидно… Всё потому, что я стала копать туда, куда, видимо, не стоило. Но я не могла поступить иначе. Родители и близкие убитых требуют справедливости. Как можно просто бросить это дело, если я видела, как упиваются слезами родители, потерявшие ребёнка? Будь я на их месте — никогда бы не простила человека, который прикрыл бы дело лишь потому, что «стало жарко». А сейчас я ни за что не прощу человека, который в одно мгновение разрушил мою жизнь. Вот так просто — словно по щелчку пальцев. Даже наказания в «Рубине» не вызвали такой боли, какую я чувствую сейчас. — Будь проклят этот день, — выплюнула я, открыла боковой верхний ящик и достала бутылку виски. Быстро открыв её, я приложила горлышко к губам и сделала несколько глотков. Алкоголь обжёг горло, но это было неважно. — Лучше бы я действительно это сделала — было бы не так больно! — проворчала я, делая ещё несколько больших глотков. Вытерев слёзы, я на ходу стала снимать куртку — та упала на пол бесформенной кучей. Пройдя в гостиную, опустилась на диван, снова отпила из бутылки. Поставив виски на столик перед собой, наклонилась, чтобы стянуть ботинки. Закончив, выпрямилась, взяла бутылку и сделала ещё глоток. Перед глазами всё поплыло — будто я оказалась в море, а в голове зашумело. Горечь в душе и крепкий алкоголь делали своё дело. Мысли путались, а тело становилось всё тяжелее. Я прикрыла глаза. Всего на пару минут — никто не будет против. За это время я должна придумать, как жить дальше. Но сейчас даже эта мысль казалась непосильной. *** Я услышала стук в дверь. Лежа на диване, нахмурилась — но стуки прекратились. Значит, этот кто‑то ушёл, не получив от меня ответа. Только я начала снова проваливаться в сон, как вдруг услышала, что дверь открывается. Тут же вскочила, мгновенно трезвея. В порыве гнева и злости я забыла запереть дверь. «Вот же чёрт!» В квартире было совершенно темно. Разглядеть что‑либо можно было, лишь привыкнув к темноте и если предмет находился совсем близко. Воспользовавшись этим как преимуществом, я подошла к стене. Когда человек выйдет из коридора в гостиную, я смогу его схватить и повалить. Вжалась в стену, будто пытаясь слиться с ней, замедлила дыхание и постаралась утихомирить сердце, бешено стучавшее от смеси адреналина и алкоголя. Послышались шаги — тяжёлые, мужские. «Ладно, и не с таким справлялись». Незнакомец шёл медленно, словно ожидал нападения. Это играло мне на руку: значит, придётся приложить больше усилий. По комплекции определить не получалось — но ещё один шаг, и… Кто‑то вошёл в зал. Я схватила его за руку, намереваясь опрокинуть через себя, — но в итоге сама полетела на пол. Незнакомец навис надо мной. Собрав все силы, я перевернула нас, оказавшись сверху. Зажав его бёдра коленями, одной рукой схватила за кофту, а второй замахнулась для удара — и тут поняла, что лицо мне знакомо. — Алек?! — Лара… — Какого чёрта ты здесь делаешь? — возмутилась я, отпуская его кофту и занесённую для удара руку. — Нужно было с тобой поговорить. Ты не открывала — я решил проверить, всё ли в порядке. — Ты же знаешь, что люди иногда не открывают, потому что не хотят этого делать, — вздохнула я. — Учитывая твою работу, я подумал, что тебя могли убить, — нахмурился он. — Может, слезешь? До меня дошло, что я восседаю на его бёдрах. Тут же почувствовала, как щёки заливает жар от неловкости. Поднявшись на ноги и слегка покачнувшись, отошла. Подойдя к торшеру, включила его — в комнате стало светлее. Я посмотрела на мужчину, который уже встал и внимательно следил за мной. — Что с тобой? — с прищуром поинтересовался капитан. — Виски, — пьяно улыбнулась я, морщась от света, и рухнула на диван, поправляя майку, выбившуюся из джинсов. — Отмечаешь или запиваешь? — Алек подошёл к столу и поднял бутылку, наполовину пустую. — Второе, — кивнула я. — Что ты от меня хотел, капитан? — нахмурилась, а мужчина скрестил руки на груди. — Я уже не капитан, агент, — его губы дрогнули в улыбке. — Так и я уже не агент. Выпьешь? — махнула я в сторону виски. — Откажусь, — покачал он головой. — Хотел с тобой поговорить, но, видимо, серьёзного диалога не построю. — Хмыкнул Браун. — Отчего же? Я внимательно тебя слушаю, — растянула я губы в улыбке. Не знаю, сколько я проспала до прихода Алека, но мысли были относительно ясными. После стресса — когда мне показалось, что за мной пришли, чтобы убить, — алкоголь немного разошёлся по венам. Однако, несмотря на более‑менее трезвый ум, чувствовала, что язык начинает заплетаться. — Уверена? — скептически посмотрел он. — Да, давай говори, — махнула рукой и нахмурилась, стараясь сосредоточиться. — Только прошу тебя, сядь. Ты и так высокий, а у меня голова кружится… Кругом… В общем, ты понял. — Понял, — рассмеялся он, но сел не на диван, а на столик напротив меня. — Я тут кое‑что узнал по нашей… проблеме. А это что? — запнулся он, глядя мне за спину. «Ладно, пора либо большими буквами подписать, что это такое, либо снять всё это к чёртовой матери». — Без дела не сидела. Говори, пока я соображаю, — пробурчала я. — Ладно, — он снова посмотрел на меня. — Я узнал, что в ЦРУ и АНБ стали работать не совсем сотрудники органов нашей страны. — Прости, капитан, но мне сейчас прямо разжёвывать надо, — умоляюще посмотрела на него. — Так, — вздохнул Браун и прикрыл на секунду глаза. — Чтобы получать информацию из федеральных органов, нужно работать изнутри. Тогда данные будут поступать беспрерывно — из первых рук, так сказать. Я кивнула, показывая, что уловила суть. — И именно поэтому я решил выяснить, откуда эти люди появились. Оказывается, ниточка ведёт в Россию, — выдохнул он, явно не радуясь этой информации. И я поникла вместе с ним. «Если в Россию — то не в Сибирь ли это всё ведёт? Если так… Господи, нет, нет, нет. Её же больше нет, я видела, как она ушла под землю. Видела же. И не я одна». «Так, стоп. Это же не обязательно «Рубин». В России столько разных организаций, которые хотели бы получить информацию. Но стали бы эти люди так радикально поступать? Ещё эти препараты…» — Лара? Ты меня слышишь? — Алек провёл ладонью перед моим лицом. Видимо, я слишком глубоко ушла в мысли и пропустила его слова. — М? Ты что‑то рассказывал? — посмотрела на него. — Ясно. Тебе бы поспать, а потом мы всё обсудим, — потёр он переносицу. — Ты можешь остаться, если хочешь. Диван удобный, — улыбнулась я. «М‑да, цени, Алек. Я ещё ни одному мужчине не говорила так. Даже на пьяную голову. А я вообще кого‑то к себе приглашала? Такое чувство, что у меня спали только малыш Сэмми и Вивиен. Всё». — Ты вообще меня не слышишь, — услышал я его вздох. — Прости, — глухо произнесла я. — Давай вставай. Помогу хоть дойти до кровати, — мужчина уже стоял и протягивал мне руку. Взяв его за ладонь, я поднялась — но, видимо, слишком резко. Голова закружилась, и я начала терять равновесие. Через секунду уже была на руках у капитана. — Я могла бы сама, — буркнула я ему в плечо. — Так быстрее, — отозвался он. Через минуту я почувствовала, как голова коснулась подушки, и тело тут же расслабилось. Блаженно улыбнулась, поджала ноги к себе, перевернувшись на бок. — Спокойной ночи, капитан, — нащупав его руку, сжала её. — Доброй ночи, Лесёнок, — хохотнул мужчина. «Лесёнок? Давно меня так не называли. Последний раз — когда наши пути с моим другом разошлись. И вообще так называл меня только он…» — Лисёнок? — тихо, уже почти сквозь сон, проговорила я, нахмурившись. — Спи, — ответил он. Он провёл рукой по моим волосам — и я будто снова оказалась в «Рубине», на кафельном полу душевых. «Неужели это правда он?..».